Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1



Скачать 10.15 Mb.
страница17/75
Дата30.06.2014
Размер10.15 Mb.
ТипКнига
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   75

* * *
Это все совершилось спустя две недели после раута Давыда Георгиевича Шиншеева, а побудительной причиной к совершению послужили нижеследующие обстоятельства.

Князь Владимир Шадурский провел скверную ночь: уязвленное самолюбие лишало его сна, взбудораженная досада и до детскости капризная, избалованная настойчивость в своих желаниях, — настойчивость, в этом случае пока еще совершенно тщетная, бессильная, не давали ему ни минуты покоя; он все думал, как бы этак гласно, героически, донжуански достичь своей цели, чтобы натянуть нос и Рапетову, и Петьке, — и все таки ничего не выдумал…

Между тем полнейшая невозможность встретить в скором времени Бероеву, очевидный неуспех у нее, слишком заметная, даже как будто презрительная сухость князя Рапетова и ежедневно возрастающее подтрунивание Петьки заставили его через три четыре дня решиться на последнее, слишком рискованное средство: он поехал к генеральше фон Шпильце. Генеральша обещала уведомить его о результатах, и на другой день утром князь Владимир получил письмо лаконического содержания, — в нем значилось только шесть письменных знаков:
2000 р.с.
Князь, не думая ни минуты, схватил перо и на той же бумажке написал: «Согласен». Бумажка с тем же самым посланным отправилась в обратное путешествие, а господин Зеленьков получил приказание выжидать объявления о квартирах у ворот указанного ему дома.
VII

«НА ЧАШКУ КОФИЮ»
Иван Иванович Зеленьков благодушествовал. Он уже около месяца занимал свою «комнату снебилью», а хозяйка его апартамента — курьерская вдова Троицына — оказывала ему всякое уважение, потому что Иван Иванович Зеленьков при самом переезде своем в новое помещение вручил ей сразу вперед за месяц свою квартирную плату. Это обстоятельство, паче слов самого Зеленькова, убедило курьерскую вдову Троицыну, что постоялец ее — человек отменный, точный и взаправду при капиталах своих состоит. Иван Иванович казался ей истинным щеголем, да и самому себе таковым же казался: он носил набекрень пуховую шляпу вместо прежней потертой фуражки; драповая бекеша с немецким бобриком предохраняла от стужи его бренное тело, которое в комнате украшалось темно зеленым сюртуком с отложными широкими бортами и металлическими пуговицами, шелковым жилетом и широкими панталонами невыразимо палевого цвета. Иван Иванович аккуратно каждое утро посещал мелочную лавочку, где проводил полчаса и более в приятных разговорах с приказчиком. Приказчик тоже оказывал Ивану Ивановичу уважение и удовлетворял его расспросам. Всем петербургским жителям уже давным давно известно, что мелочные лавочки служат своего рода клубами, сборными пунктами для всевозможной прислуги.
Иван Иванович Зеленьков успел заслужить благоволение и от этих посетителей, ибо рассказывал им разные истории, балагурил и иногда почитывал «Пчелку». Зоркое око его вскоре заприметило между многочисленными посетителями курносую девушку Грушу, отправлявшую обязанности прислуги у Бероевых. Курносая девушка Груша, солдатская дочь, являла собою вполне порождение Петербурга: она могла быть и горничной, и кухаркой, и белошвейкой, и всем чем угодно, и в сущности ничем. Хотя курносая Груша никакими особенно приятными качествами души и наружности не отличалась, однако Иван Иванович начал преимущественно перед нею «точить свои лясы». Курносая Груша сначала ответствовала молчанием, пренебрегала лясами Ивана Ивановича, отвертывалась от своего искателя, а потом, видя такое его постоянство, начала улыбаться, отвечать на лясы лясами же, и наконец мягкое сердце ее не выдержало. Приятные качества Ивана Ивановича вполне победили курносую Грушу, особенно, когда он, догнав раз ее на лестнице, подарил шелковый фуляр, а в другой — золотые сережки. Груша вдруг ощутила потребность более обыкновенного подыматься наверх к курьерской вдове Троицыной то за одолжением спичками серинками, то за угольками. Наконец она появилась и в апартаменте гостеприимного Ивана Ивановича. Иван Иванович с тех самых пор, как уловил в свои сети некрепкое, но доброе сердце девицы Груши, и сам несколько изменился: он по утрам, перед тем как отправляться к Александре Пахомовне с отчетом о своих действиях, неукоснительно забегал в цирюльню, где приказывал брить свою бороду, уснащать гонруазом усы и покруче завивать коками свои белобрысые волосы. Разноцветные галстуки также стали принадлежностью его костюма. Словом сказать, грязненький Иван Иванович Зеленьков преобразовался в совершенного сердцееда ради курносой девушки Груши.


Однажды утром он встретился с нею в мелочной лавочке и сказал с поклонцем:

Послушайте, Аграфена Степановна, как я собственно желаю решить судьбу насчет своего сердца, так не побрезгуйте нониче ко мне на чашку кофию — притом же моя тетенька будут.

Очинно приятно, — отвечала Груша и обещала быть беспременно.

Когда к шести часам вечера она вошла к господину Зеленькову, комната его уже представляла вполне праздничный вид. На окошке не валялось ни сальных огарков, ни оторванных оловянных пуговок, ни сапожной щетки, ни даже полштофов, — все это было выметено, вычищено и запрятано куда то. Перед высокоспинным волосяным диваном стоял покрытый расписной салфеткой стол; на столе — самовар с кофейником, сдобные булки с сухарями, селедка и огурцы с копченой колбасой, пряники и орехи с малиновым вареньем. Все это было разложено на тарелках, между которыми возвышались штоф и бутылка.

На диване восседала Александра Пахомовна, одетая скромнее обыкновенного, хотя и с неизменной папироской в зубах. Иван Иванович почтительно сгибался перед нею на стуле, уткнув между колен свои сложенные пальцы.

Вот с, тетенька, и они с! позвольте рекомендовать, — с торопливою развязностью вскочил он при входе Груши.

Честь имею представить, — продолжал Зеленьков, расшаркиваясь и размахивая руками, — Аграфена Степановна, очень хорошие девицы, а это — моя тетенька!

Тетенька с величественной важностью поклонилась Аграфене Степановне, а Аграфена Степановна очень сконфузилась и не знала, как сесть и куда девать свои руки.

Садитесь, пожалуйста! без церемонии! — шаркал и лебезил Иван Иванович. — Чем угощать прикажете? Тут всяких питаньев наставлено, — кушайте с!

Обе гостьи тяжело откланивались, но к питаниям не прикасались.

Тетенька с!.. Аграфена Степановна! Сладкой водки не прикажете ли с, али тенерифцу? Выкушайте рюмочку, это ведь легонькое, самое дамское!

Гостьи жеманно отказываются; Иван Иванович, однако, не отстает, атакуя их с новою силой, и наконец побеждает: гостьи выкушали по рюмке сладкой водки и посмаковали тенерифцу.

Ах!.. ах, разлюбезное это дело! — восторженно умиряется, и сам не зная чему, Иван Иванович, причем егозит на стуле, всплескивает руками и щелит свои и без того узкие масляно бегающие глазки.

Нет, черт возьми! — вскакивает он с места и, схватив со стула гитару, запевает разбито сладостным тенорком, со своими ужимками:
И вы, ды рузья, моей красотки

Не встречали ль где порой?

В целым нашим околотки

Нет красоточки такой!

Эта девушка шалунья,

Эфто Грунюшка игрунья –

Только юбка за душой!
Тетенька сосредоточенно курит папироску, пуская дым через ноздри; Аграфена Степановна конфузится и краснеет, а Иван Иванович снова уже швырнул на диван гитару и в каком то экстазе, ударяя себя кулаком в перси, говорит:

Тетенька! распропащий я человек, потому — круглый сирота! И при моем сиротстве горькием, только вы одни у меня и остались… Добродетельная, можно сказать, сродственница! Хоша я и при своем капитале, однакоже проживаю в уединении. Только и услады одной, что чижа вот с клеткой купил, и преотменно, я вам скажу, поет, бестия, индо все уши прожужжит! Одначе ж он не человек, а как есть по всему чиж, так и выходит глупая он птица; а мне, при таком моем чувствии к коммерческим оборотам, требуетца теперича подругу. Правильно ли я полагаю, Аграфена Степановна?

Аграфена Степановна потупилась, покраснев еще более прежнего. Тетенька ободрительно улыбнулась и с важностью приступила к расспросам:

Вы, значит, здесь в услужении проживаете, при своех господах?

По наймам… внизу тут — у Бероевых, — ответила Груша, кое как оправляясь от смущения и радуясь, что настал разговор посторонний.

По наймам?.. Так с. А сколько жалованья вам кладут они?

Три рубля в месяц да полтину на горячее. Только двое прислуги: куфарка да я при барыне и при детях.

Так с. Стало быть, господа то небогатые?

Где уж там богатые! Живут себе помаленьку.

И большое семейство?

Нет, не так то: сам хозяин, да жена при нем, да двое детей: мальчик и девочка.

Значит, четверо. А сам то — в чиновниках али так где служит?

Он, этта, сказывали, по золотой части какой то у Шиншеева, — богач то, знаете?

Слыхала. Так это, стало быть, место доходное?

Уж Христос их знает! Слышала я точно, что другие больно уж наживаются, а он — нет; одним жалованьем доволен. И притом же должность его такая, что на месте не живет, а побудет, сколько месяцев придется, здесь с семейством, а там и ушлют в Сибирь на полгода и больше случается. Вот и теперь уехамши, недель с пять уж есть. Барыня то одна осталась.

Гм… А может, он и получает какие доходы, да куда нибудь на сторону их относит? — с подозрительно лукавою миной спросила тетенька.

Ах, нет, как можно! — совестливо вступилась Груша. — Он всякую копейку, что только добудет, все в семейство несет, даже и оттуда, из Сибири то, присылает. Нет, для семейства он завсегда большой попечитель.

Ну, а как живут то, не ругаются?

Ой, что вы! душа в душу живут. Вот уже шесть годов они женаты, да я пятый год при них служу, так верите ли богу — ни разу тоись не побранилися между собою; а чтобы это ссоры, неудовольствия какого — и в помине нет! Оченно любят друг дружку, уж так то любят — на редкость, со стороны смотреть приятно. И такой то у них мир да тишина, что вовек, кажися, не отойду от места. И мать такая хорошая она; деток своих до смерти любит; обоих сама выкормила.

А может, так, одно притворство? — попыталась тетенька смутить рассказчицу. — Может, у нее какие ни на есть амуры на стороне заведены! Ведь тут у нас это не на редкость бывает!

Ну, уж нет! — с гордым достоинством, горячо перебила Груша. — Может, у других где — оно и так, а у нас не водится! Наша то без мужа ровно монашенка живет, все с детьми занимается, сама обшивает их да учит шутём в книжку читать, и коли куда погулять выйти, так все с детьми же. Нет, уж такой то домоседки поискать другой! Вон, этта, как то бал ономнясь у Шиншеева был. Так что ж бы вы думали? Муж еле еле упросил поехать, а то сама и слышать не хотела: что, говорит, там делать мне? А не ехать тоже нельзя, потому — сам Шиншеев просить приезжал.

Что ж, разве она образованности не имеет, если ехать не хотела? — опять ввернула тетенька свое замечание.

Нет, она оченно, можно сказать, образованная, — оступилась Груша, — все в книжку читает и на фортепьяне до жалости хорошо играть умеет и на всяких языках доподлинно может, — это сама я слышала. А только не любит этого, балов то. Она, чу, сама барского рода, у родителев жила в Москве, да родители разорились, в бедности живут, так они теперича с мужем, при всех недостатках, от себя урывают да им помощь оказывают.

Что ж, это хорошо, — похвалила тетенька, затягиваясь папироской. — А почему это сам Шиншеев приезжал к ним звать то? — продолжала она. — Уж он, верно, даром, для блезиру, не позовет ведь служащего, потому какая ему компания служащий?

Груша на минуту раздумчиво остановилась.

Верно, уж он это неспроста! не ухаживает ли он за самой то, подарков каких, гляди, не делает ли тайком от мужа то? — допытывала Александра Пахомовна.

Груша опять подумала.

Это было, — утвердительно сказала она. — Шиншеев то больше норовил приезжать к нашей без мужа. Приедет, бывало, детям игрушек, конфет навезет; а она, моя голубушка, сидит, словно в воду опущенная. Раз я таки подслушала, грешным делом: сидит, этта, он у нее да и говорит: «Хорошо будет, и мужу вашему хорошо; а теперь, хоша он и честный человек, а вы в бедности живете; лучше, говорит, в богатстве жить». Так она индо побледнела вся, затряслася, сама чуть не падает, и уйти его попросила. Всю то ночь потом проплакала, так что просто сердце изныло, на нее глядючи. Он ей опосле этого браслетку прислал золотую, с каменьем разным — так что ж бы вы думали, моя матушка? Назад ведь ему отослала: я сама и относила ведь! Право!..

Стало быть, она дура, коли от фортуны своей отказывается, — солидно и с сознанием полной своей правоты заметила тетенька.

Нет, не дура, — возразила девушка, — а только в законе жить хочет да Егора Егорыча своего любит, только и всего. А мужу про Шиншеева не сказала, — продолжала Груша, — потому — горячий он человек и мог бы места своего решиться. Отчего ей и труднее, что все сама в себе переносит. Вот и теперь: тоскует, сердечная.

К чему же тосковать то? — апатично спросила Александра Пахомовна, наливая кофе.

Как к чему, дорогая моя! Шуточное ли дело теперича, нужда какая!.. Должишки у них есть, — ну, платят по малости; в Москву тоже посылают, самим жить надо. Егор то Егорыч теперь уехал, когда то еще пришлет денег, богу известно, а ей ведь всего пятьдесят рублей оставил; выслать обещался, да вот и не пишет ничего, а она убивается — уж не случилось ли чего с ним недоброго?

Ну, у Шиншеева бы спросила, — посоветовала тетенька.

Да, легко сказать то, у Шиншеева! — возразила Груня. — У него уж и так они сколько жалованья то вперед забрали — чай, отслуживать надо! А спросить еще совестится, особливо знамши то, как приставал то он. Да и скареда же человек то! — с негодованием воскликнула девушка. — Сперва, этта, давал давал деньги, а теперь и прижался: пущай, мол, сама придет да попросит; пущай, мол, надоест нужда, так авось с пути свернется. Вот ведь каково то золото он! Мы хоша люди маленькие, а тоже понимаем. А она к нему — хоть умри, не пойдет, — продолжала Груня. — Теперича управляющий за фатеру требует, сами кой как перебиваемся вторую неделю; Егор Егорыч не пишет, — так она уж, моя голубушка, сережки брильянтовые да брошку свою продавать хочет, чтобы пока то извернуться как нибудь.

При этом последнем известии внезапная мысль пробежала по лицу Александры Пахомовны. Она в минуту сообразила кое что в мыслях и неторопливо приступила к новым маневрам.

Так вы говорите, что она очень нуждается… Гм… это видно, что женщина, должно быть, хорошая, даже вчуже слушать то жалко, — заговорила она, с сострадательной миной покачивая головою. — Вы говорите, что она даже вещи продавать хочет? — продолжала тетенька. — И хорошие вещи, брильянтовые?

Груня подтвердила свои слова и заверила в достоинстве брильянтов.

Барыня сказывала, что мало мало рублей двести за них дать бы надо, — сообщила она.

Так с, — утвердила тетенька. — В этом я могу, пожалуй, помочь ей.

Девушка с удивлением выпучила глаза на Александру Пахомовну.

Теперича ежели продать их брильянтщикам, — продолжала эта последняя, — так ведь они работы не ценят и за камень самое ничтожество дают вам. А вы вот что, душенька, скажите вашей барыне, коли она хочет, я могу продать ей за настоящую цену, потому у меня случай такой есть.

Это точно с! у тетеньки — случай! — поддакнул, крякнув в рукав, Иван Иванович.

Потому как я состою при своей генеральше в экономках, — говорила тетенька, — и не столько в экономках, сколько собственно при ее особе, можно сказать, в компаньонках живу, так надо вам знать, что генеральша имеет свои странности. Ну, вот — просто не поверите, до смерти любит всякие драгоценности, и везде, где только можно, скупает их по самой деликатной цене, потому — это она не по нужде, а собственно прихоть свою тешит. Так если вашей барыне угодно будет, — заключила Александра Пахомовна, — я могу генеральше своей сегодня же сказать, и она даже, если вещи стоящие, может и более двухсот рублей дать — это ей все единственно.

Совершив таким образом последний маневр, тетенька успокоилась на лаврах и, закуря новую папироску, окончательно уже предоставила поле посторонней болтовни Ивану Ивановичу Зеленькову.

Груша в тот же вечер передала Бероевой предложение зеленьковской тетки.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   75

Похожие:

Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1 iconВсеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 2 Петербургские трущобы – 2
«Крестовский В. В. Петербургские трущобы. Книга о сытых и голодных. Роман в шести частях. Том 2»: Правда; Москва; 1990
Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1 icon«Петербургские трущобы» В. В. Крестовского в истории русской критической мысли Кудрявцева Г. Н., кандидат филологических наук, доцент
Всеволод Владимирович Крестовский (1839–1895 гг.), поэт, прозаик и критик, в первый период своего творчества (1859–1866 гг.) принадлежал...
Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1 iconЗакон санкт-петербурга о целевой программе санкт-петербурга "санкт-петербургские жилищные сертификаты"
Утвердить целевую программу Санкт-Петербурга "Санкт-Петербургские жилищные сертификаты" (далее Программа) согласно приложению к настоящему...
Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1 iconСтатья разработчиков
Паутина дорог, коробки домов и Цехов Ядро. Трущобы окраин Дна. Стена Форсиза, выжженная земля Зоны Отчуждения. Хрустальные дворцы...
Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1 iconНиколай Васильевич Гоголь Шинель Петербургские повести – 4
«Н. В. Гоголь. Собрание сочинений в 6 томах. Том третий: Повести»: Государственное издательство художественной литературы; Москва;...
Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1 icon“Санкт-Петербургские научные чтения”

Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1 icon“Санкт-Петербургские научные чтения”

Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1 icon«Петербургские усадьбы»
Научный Газыева Татьяна Артемьевна (учитель истории и культуры Санкт-Петербурга)
Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1 iconЛекции на журфаке прочитали известные петербургские журналисты 6 30. 08. 2010 7 Доцент спбгу пожаловался Медведеву на коррупцию в Вузе 7

Всеволод Владимирович Крестовский Петербургские трущобы. Том 1 Петербургские трущобы – 1 iconПлан работы ддт на ноябрь 2009 года
Участие коллектива бальные танцы в городском конкурсе «Петербургские встречи» (для начинающих)
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org