Vi. Первичное заселение Восточной Европы



страница1/3
Дата19.09.2014
Размер0.57 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3

Глава VI. Первичное заселение Восточной Европы


Территорию Восточной Европы кроманьонцы начали заселять 15 – 12 тыс. лет назад, когда закончился последний период оледенения. Ледник постепенно отходил на север, а на его месте образовывалась приледниковая тундровая зона, южнее развивалась лесная растительность. Освобожденные от ледника земли постепенно заселялись человеком, который уже знал лук и стрелы, поэтому мог охотиться не только методом загона на больших млекопитающих, которые в то время же уже начали исчезать, но и на меньших – оленей, лосей, медведей, косуль, зайцев. Переход к охоте на мелких животных был подготовлен развитием орудий труда, в первую очередь метательного оружия в конце палеолитической эпохи (Формозов А. А., 1959, 68). Общее направление движения групп первых охотников в Европе был с запада на восток. Это были люди палеолитических культур финальной стадии типа Мадлен (XV – X тыс. до н.э.). Центр этой культуры лежал в Юго-западной Франции и в Восточной Испании (Брей У., Трамп Д., 1990). Важнейшим продуктом питания этих людей был северный олень. В начале голоцена (XI – X тыс. до н.э.) в аллерёде, который ознаменовался относительны потеплением, измененте природных условий вызвали, по мнению, Шумкина кризис специализированного хозяйства населения Центрально Европы, которое состояло из охотников двух представительных групп (аренбургская и сведерская культуры). (Шумкин В. Я., 1990, 10).

С появлением этих охотников на территории Восточной Европы начинается мезолитический период, который в целом совпадает с переходом в истории Земли от ледниковой эпохи плейстоцена к геологическую современности голоцена. Считается, что мезолит продолжался в Восточной Европе с IX до VI тыс. до н.э.. (Археология Украинской ССР). До начала мезолита, то есть около 15 тыс. лет назад общее количество населении Земли составляло только несколько миллионов человек, а в начало неолита (VII тыс. до н.э.) – около 10 миллионов. (Козлов В. И., 1982, 12). Преобладающая часть населения концентрировалась тогда в Южной и Восточной Азии, Африке И Южной Европе, а огромные пространства северной половины Евразии оставались почти полностью безлюдными. С потеплением в аллерёде (верхняя граница – начало IX тыс. до н.э..) на территории Восточной Европы идет увеличение роли древесных формаций. В это время в этих местах уже появляются карликовые березы, а потом и настоящие древовидные, встречаются и сосновые леса (Хотинский Н. А., 1977, 57). Идя за северным оленем, который в процессе таяния ледника отходил далее на север, общины охотников приледниковой Европы продвинулись с запада на территорию современной Польши, а с юга или юго-запада – до Белоруссии и Литвы. Здесь развились две поздепалеолитическо-мезолитические культуры – свидерская и несколько севернее от нее - мадленская. Свидерская культура в IX – VIII тыс. до н.э.

концентрировалась в районе Литвы, занимая часть Польши, Белоруссию (неманская и посожская культурные группы), на юге достигала Карпат, а некоторые ее элементы встречаются даже в Крыму. Восточная граница этой культуры достигала верховьев Днепра и Волги (Римантене Р. К., 1971, 70; Кольцов Л. В., 1977, 119; Мейнандер К. Ф., 1974). Причинной формирование на этих территориях сосредотичия мезолитических культур можно объяснить не только приледниковой зоной, которой держался северный олень, но и наличием сырья для изготовления орудий труда и оружия для охоты. Как указывает Е. Г. Калечиц, территория Белоруссии очень богата на легкодоступные залежи кремниевого сырья, особенно в пределах Белорусского Поднепровья (Калечиц Е. Г., 1984, 16).

Антропологический тип автохтонов Европы установить непросто. Здесь только нужно обратить внимание на одну особенность. У большинства людей земного шара волосы темные, и только на северо-западе Европы преобладают люди со светлыми глазами и белокурыми илиэ рыжими волосами. (Харрисон Дж., 1968, 188). Светлопигментированный европеоидный тип в Восточной Европе преобладает среди населения Прибалтики, среди мордвы-эрзя и среди коми-зырян (Марк К. Ю., 1965, 29, 30; Марк К., 1975, 13). Светлые волосы наследуется приблизительно как рецессивный признак, контролируемый одним геном, хотя иногда он проявляется и у гетерозигот (Харрисон Дж., 1968, 190). Потому светловолосое и голубоглазое население могло сохраняться только в регионе своего первичного распространения. Таким образом, можно предположить, что носителями свидерских традиций были люди нордического типа, которые продвинулись даже до Волги. Правда, Алексеев допускает возможность посветления северных европеоидов вследствие перехода рецессивных генов в гомозиготное состояние. Определенное значение могли также иметь адаптивные свойства светлой пигментации в условиях пониженной инсоляции (Алексеев В. П., 1974, 209-210). Но поскольку подобные процессы не имели места на севере Канадиы, то и в Европе их вероятность очень мала.

Когда европейцы открыли Канарськие острова в XIV ст., они нашли их заселенными высокими, голубоглазыми, светловолосыми людьми с квадратными лицами, которые жили преимущественно в пещерах, пасли скот, немного занимались земледелием, металлов не знали. Назвали их гуанчи. Это были остатки этноса, который еще незадолго до проникновения финикийцев заселял Северную Африку (Krämer Walter, 1972, 50-51). Гуанчи формой лица напоминают кроманьонцев. Язык гуанчей родственный берберскому, который принадлежит к семито-хамитской семье.

Как утверждал Чекановский, (Czekanowski J an, 1957) львовская математическая школа на базе краниологического материала установила математический закон распределения основных четырех европейских рас и их гибридов первой степени, которые вместе дали десять морфологических типов:

1. Нордический (длинноголовый, узколицый, светловолосый)

2. Средиземноморский (длинноголовый, низколицый, темноволосый)

3. Арменоидный (короткоголовый, узколицый, темноволосый)

4. Лапоноидный (короткоголовый, низколицый, темноволосый)

5. Северозападный (гибрид нордического и средиземноморского)

6. Динарский (гибрид нордического и арменоидного)

7. Субнордический (гибрид нордического и лапоноидного)

8. Литоральный (гибрид средиземноморского и арменоидного)

9. Сублапоноидный (гибрид средиземноморского и лапоноидного)

10. Альпийский (гибрид арменоидного с лапоноидным).

Как видим, нордический тип отличается узколицостью, в то время как гуанчи имели квадратные лица. Таким образом, предположить распространение нордического расового типа из Африки в мезолите можно при условии довольно быстрых темпов грациации под влиянием экологических условий и культурного развития, что выглядит довольно сомнительным. Следовательно, скорее всего, люди нордической локальной расы действительно были автохтонами Западной и Центральной Европы и еще со времен верхнего палеолита, потому что должно бы пройти достаточно времени для того, чтобы сформировались некоторые изменения в антропологических признаках, которые отличают кроманьонцев и нордийцев.



Вторая волна бродячих охотников-собирателей монголоидного антропологического типа шла Восточную Европу с востока. Ошибкина считает, что миграция монголоидного населения началась в мезолите (Ошибкина С. В., 1990, 119), но Алексеев допускает возможность начала распространения представителей азиатской ветви в западном направлении еще в эпоху верхнего палеолита (Алексеев В. П., 1974, 197). Очевидно западная и восточная волны могли встретиться еще в начало времен мезолита в районе Камы и Чусовой, на восток от которых кремневый инвентарь был совсем другого типа, без наконечников стрел из пластинок. От метисации низколицых людей монголоидного типа с людьми нордической локальной расы мог образоваться особый лапоноидный тип, происхождение которого до сих пор антропологами убедительно не объяснено. Гипотезе происхождения лапоноидов от метисации монголоидов с норидийцами в мезолите противоречат некоторые факты, в частности результаты анализа многочисленной эпипалеолитической находки черепов в Баварии, который дает такие результаты: нордический элемент – 14.4%, лапоноидный – 54.2%, средиземноморский – 31.4%. (Czekanowski J an, 1957, 30). По данным антропологических исследований верхнепалеолитических поселений возле Костенок на Дону здесь тоже жили представители всех основных расовых групп Европы (История СССР, 27). На основании подобных фактов делается вывод о том, что основы современного состояния антропологических отношений на европейском континенте сложились уже в ту эпоху (Czekanowski J an, 1957, 30). Тогда надо было бы признать, что существует возможность того, что лапоноидный тип является автохтонно европейским со времен верхнего палеолита или в том же периоде он образовался от от метисации с нордийцами.

Возможность заселения Восточной Европы в палеолите людьми средиземноморской локальной расы очевидно нужно исключить, хотя украинские ученые выделяют в населении Украины Времен мезолита три типа, один из которых узколицый древнесредиземноморский (Археология Украинской ССР, 1985, 107). Но этот тип, кажется, немногочисленный, судя по выводам Гохмана, и как он мог попасть на Украину, неизвестно. В бассейне среднего Дуная не было выявлено никаких следов мезолитического населения, которое вело бы свое происхождение от охотников палеолита (Чайлд Гордон, 1952, 137). Если учесть, что на территории континентальной Греции не выявлено никаких следов палеолитических собирателей, а первой культурой была неолитическая земледельческая Сескло, занесенная извне, (Там же, 93; Сафронов В. А., 1989, 45), то тогда заселение Украины в мезолите через Балканы нужно исключить. Очевидно упомянутый средиземноморский тип представляет случайную группу охотников-собирателей, которые попали на Украину каким-то сложным путем. Возможно, днестровско-прикарпатскую область и далее частично южную часть Украины заселила отдельная волна поселенцев этого антропологического типа, которая в послеледниковый период пришла сюда с запада, продвигаясь севернее Карпат, но преимущественно здесь преобладало автохтонное население, которое заселяло эти территории со времен верхнего палеолита и создавало отдельную группу из числа позднепалеолитических культур. В конце концов, эти люди не могли быть средиземноморского типа еще и потому, что этот тип и теперь практически не распространен в Восточной Европе (Алексеев В. П., 1974, Карта распространения рас). Людьми средиземноморского типа, носителями микролитической техники тарденуазской традиции, могли быть разве что позднейшие переселенцы из Африки, о которых писал Чайльд Гордон. Вероятно, это они стали основой для формирования иберийского этноса, который составляли позднее собственно иберы, лигуры, турдетаны, аквитанцы, лузитаны и другие народы, которые заселяли южную часть Западной Европы. Правда, Чекановский считал, якобы экспансия средиземноморского элемента началась только в неолите, что противоречит им же самим представленным результатам анализа баварской находки черепов (Czekanowski J an, 1957, 31).

Волнообразно заселялась и Украина (Археология Украинской ССР, 1985, 107). Конечно, среди этих волн могли быть и средиземноморцы, но в широкой массе они Восточной Европы не достигли, а их тарденуазская техника обработки кремня сначала распространялась путем заимствования среди автохтонного населения, а далее – путем расселение его в зоне циркумполярных культур.

Таким образом, остается две возможности для решения антропологической загадки аборигенов Восточной Европы – они были или только нордического типа, или кроме нордийцев здесь жили люди и лапоноидного типа. Люди лапоноидного типа с характерным вогнутым носом, низким лицом, светлыми глазами и темнорусыми волосами абсолютно непохожи на любой из расовых типов, распространенных в Европе, Африке и на Близком Востоке. Точно так же трудно предположить их родство с кроманьонцами с их массивным носом и грубыми чертами лица (Всемирная история, т. 1 рис. между ст. 48-49, Елинек Ян, 1985, черт. 149). Отличаются они цветом глаз и волос и от монголоидов. В отличие от лапоноидов для людей нордического типа можно найти генетических родственников в Африке (гуанчи). В таком случае надо предпологать, что аборигенами по всей Европе были светлопигментированные кроманьонцы. В Восточной Европе черепа так называемых "восточных кроманьонцев" были найдены в Крыму в пещерах вдоль реки Черной (Возгрин В. Е, 1992, 17; Гохман И. И., 1966), в крымском гроте Шан-Коба, возле с. Васильевка недалеко от Днепропетровска (Пелещишин М., Підкова И., 1995, 9). С кроманьонцами, очевидно, генетически связан протоевропеоидный тип, а лапоноиды являются, действительно, позднейшим продуктом метисации людей этого типа с монголоидами, что со всех точек зрения кажется довольно реальным. Перемешавшись с протоевропеоидами в каком-то из изолированных регионов Восточной Европы, определенная группа монголоидов, которая проникла сюда, двигаясь из Азии вдоль южной границы ледника, образовала здесь со временем стойкую локальную антропологическую расу, которая уже в ранний послеледниковый период распространилась чуть ли не по всей Европе.

В свое время А. А. Формозов выделил на территории Восточной Европы времен мезолита три этнокультурные области – южнорусскую, западнорусскую и центральную (Формозов А. А., 1959, 71). Характерной чертой южных мезолитических стоянок он считал оружие геометрических форм. Такие формы были распространены в Крыму, на Кавказе, в районе Днепровских порогов, на средний Донщине. Западная граница области проходила где-то между Днепром и Днестром, на востоке – между Волгою и Уралом. На юге кавказские стоянки с геометрическими фигурами смыкаются с аналогичными памятниками в Іране. Северная граница проходила через средний Северский Донец и окрестности Полтавы. Для среднерусской области характерны стоянки с наконечниками из ножевидных пластинок. Район распространения – бассейны Оки, верхней Волги, Десны, Белоруссия и Литва. Эти стоянки смыкаются с польскими стоянками свидерской культуры, однако полного тождества здесь нет, поэтому Формозов разделят всю эту область на две группы – "западнорусскую" и окскую (как это допускал в свое время П. П. Ефименко). При этом только у западной группы, которая включает стоянки Литвы и Белоруссии, можно найти много общего с мезолитом Польши (Там же, 75-77). Границы центральнорусской и западнорусских культурных областей остаются неясными. Позднее Формозов отказался от своего тричленного деления, поскольку геометрические орудия оказались также широко распространенными также в Европе и он признал, что "мезолит, характеризующийся геометрическими орудиями, – явление не столь узкое территориальное" (Формозов А. А., 1977, 59). Таким Образом, не стало оснований для выделения отдельной южной этнокультурной области.

С другой стороны, Ошибкина считает, что на севере Восточной Европы в среднем мезолите проявляются два больших культурных региона. Западный регион (Кольський полуостров, Карелия, Восточное Прионежье) был освоен населением, которое пришло из Северной Европы и отчасти с Российской равнины. О заселении восточного региона (бассейны Сухоны, Северной Двины, Вичегды, Печоры) ведомости ограничы, а антропологические данные отсутствут. Эти два регионы отвечают, по мнению Ошибкиной, двум этнокультурным образованиям древности, внутри которых складывались культуры и группы стоянок соответственно племенным образованиям с определенной территорией (Ошибкина С. В., 1990, 125). Следовательно, всю территорию Восточной Европы времен мезолита в целом можно грубо разделить на две этнокультурные зоны – небольшую северно-восточную и большую юго-западно-южную, граница между которыми очень размыта. Такое разделение отвечало бы двум древнейшим расовым типам Восточной Европы (нордийцы и лапоноиды).

В соответствии с двумя расовыми типами в Восточной Европе в начале мезолита должны бы существовать две группы палеоевропейских языков, граница между которыми сначала отвечала пределам распространения этих типов. Миграции могли привести к несоответствию антропологических и языковых границ, но можно предположить, что два древних палеоевропейских языка (западный – язык нордийцев и восточный – язык лапоноидов) сохранялись на противоположных концах Восточной Европы во времена мезолита в более или менее чистом виде.


Глава VII. Расселение индоевропейцев, тюрков и финно-угров в Восточной Европе.

Население Восточной Европы все еще вело свой традиционный образ жизни бродячих собирателей-охотников, когда на Балканском полуострове и в районе нижнего Дуная в VI тыс. до н.э. образовался целый ряд отдельных культур, общие корни которых питались проникающим в Юго-Восточную Европу из Анатолии через эгейское пространство культурным потоком.

Исследователи считают, что творцами первых неолитических культур были переселенцы с Балкан. С их распространением в направлении в Карпатского бассейна в V тыс. до н.э., когда здесь впервые поселяются племена, которые занимались земледелием и животноводством, происходит постепенный переход от мезолита к неолиту в Восточной Европе (Herrmann Joachim, 1982, 43). Здесь пришельцы создают культуру линейно-ленточной керамики, которая распространяется на значительной территории Европе и даже во Франции. Очевидно, другая* группа пришельцев создала бугско-днестровскую культуру, которая, возможно, имела определенные связи с "кукрекским" культурным комплексом, распространенным в азово-черноморской области, и местным мезолитом (Археология Украинской ССР, 1985, 126). Одновременно (V тыс. до н.э.) неолитические культуры через Закавказье распространяются на Восточной Украине (сурско-днепровская и днепро-донецкая). Распространение идет и путем расселения и отчасти путем заимствования продуктивного хозяйства.

Демографическая экспансия земледельческих общин на территорию Восточной Европы была обусловлена относительным перенаселением на их первичных местах обитания в Анатолии и Закавказье, точнее достижением уровня, так называемой, “максимальной хозяйственной функции”, которая ставит границу росту населения на определенной территории, происходящим не только природным путем, но и за счет втягивания в земледельческую общину мелких соседних коллективов (Арутюнов С.А., 1982, 72).

Экспансии способствовали также значительные климатические изменения с началом на границе VІ и V тыс. до н.э. атлантического периода, который характеризовался заметным потеплением и некоторым повышением влажности. Общины земледельцев в поисках соответствующих угодий начали продвигаться на территорию Европы. Среди этих общин были индоевропейцы, алтайцы, уральцы, которые оставили свою прародину в VІ тыс. до н.э. и постепенно достигли Восточной Европы. Первыми двигались индоевропейцы, поскольку именно они занимали крайнюю позицию на территории первичного поселения, а за ними двигались уральцы и алтайцы. Однако перед дальнейшим изложением нужно сделать некоторые уточнения. Противоречивый вопрос генетической родственности тюркских языков с монгольскими и тунгусо-манчжурскими в связи с полученными результатами следует решить негативно, поскольку прародина монгольского расового типа была бесспорно в Центральной Азии. Таким образом, элементы сходства между тюркскими и монгольскими языками надо объяснять позднейшими длительными контактами; очевидно, то же самое относится и тунгусо-манчжурским языкам. Такой вывод не дает оснований сомневаться в релевантности данных Иллича-Свитыча, который подал для алтайского языка также и факты из монгольских и тунгусо-манчжурских языков, поскольку в основном он опирался на материале языков тюркских. Языковые факты из монгольских и тунгусо-манчжурских языков в подавляющем большинстве случаев просто дублируют тюркские. А в тех случаях, когда они представлены без тюркских аналогов, они выглядят случайными, поскольку их аналоги в других ностратических языках весьма немногочислены. То же самое касается и языковых фактов самодийских языков в отношении к финно-угорским, правда отрицать их генетическое родство пока еще нет оснований, но в дальнейшем исследование уральских языков будет ограничиваться только финно-угроскими языками, а исследование их отношений с самодийскими должно стать отдельной темой.

После этих уточнений попытаемся определить новые места поселений индоевропейцев, тюрков и финно-угров. Начнем с индоевропейцев. На базе этимологического словаря индоевропейского языка Ю. Покорны (А. Pokorny J., 1949-1959) была составная таблица-словарь, которая была дополнена материалами из этимологических словарей других индоевропейских языков (А. Fraenkel E., 1955-1965; А. Frisk H., 1970; А. Hübschmann Heinrich, 1972; А. Kluge Friedrich, 1989; А. Walde A., 1965 и др.). Всего в таблицу было внесено 2615 изоглосс из славянских, кельтских, германских, итальских (в основном из латинского), греческого, балтийских, индийских, иранских, армянских, тохарских, хетто-лувийских, албанского, фракийского, фригийского языков. Среди них 489 было признано общеиндоевропейскими Общими считались такие, которые были зафиксированы в семи наиболее многочисленно представленных в таблицах языков (германский, греческий, балтийский, индийский, итальский, славянский, кельтський, иранский). Подсчеты количества общих слов в парах отдельных языков дали результаты, которые сведены в таблицу 3.

В таблице по диагонали представлено общее количество слов в каждом из языков, а количество общих слов для каждого пары языков можно найти на пересечении соответствующей колонки и строки. В таблицу не внесены данные из хетто-лувиских, тохарских, албанского, фракийского и фригийского языков из-за малого наличия слов. Родственные отношения этих языков с другими индоевропейскими будут рассмотрены отдельно другими методами. Надо иметь ввиду, что представленные здесь данные с точностью до одного слова являются текущими. Весь материал с таблицами находится в работе и постоянно корректируется по мере нахождения новых изоглосс, дополнениями в уже имеющиеся, но эти уточнения ни на что уже не влияют. Колебания в точности на 5-7% абсолютно не изменяют схему. На деле же фактически уточнения ведут к тому, что точки узлов ложатся все более компактно. После вычисления расстояния между центрами ареалов поселений носителей отдельных языков на момент их формирования по формуле L=K/N, где L – расстояние, N – количество общих слов в отдельной паре, а K – масштабный коэффициент, была построена схема родственных отношений индоевропейских языков, которая показанная на рисунке 9. При этом значение коэффициента K выбрано таким, чтобы размеры полученной схемы приблизительно отвечали масштабу карты, на которой будет вестись поиск подходящего для нее места. Из двух возможных зеркальных вариантов выбран тот, при котором кельтськая область находится на западе, иранская – на востоке, балтийская – на севере, по понятным причинам. Теперь попытаемся совместить полученную схему с каким-нибудь местом на географической карте Восточной Европы, имея ввиду, что здесь границами ареалов поселений могут быть реки. Единственный удовлетворительный вариант размещения схемы получаем в бассейне среднего и верхнего Днепра и его притоков Припяти и Десны. Умышленные попытки совместить схему с каким-либо другим участком были безрезультатные Ареалы поселений индоевропейцев показанные на рисунке 10 (Эта и последующие карты в этой версии работы не представлены, с ними можно познакомиться на этой же странице отдельно). Схема родственных отношений и конфигурация центров ареалов совпадают в достаточной степени, что видно из сравнения рисунков 9 и 10.


Таблица1. Количество общих слов в парах индевропейских языков



Язык

слав.

кельт

герм.

итал.

греч.

балт.

инд.

иран.

арм.

слав.

763

























кельт.

310

733






















герм.

504

508

1217



















итал.

297

341

488

800
















греч.

403

406

637

509

1202













балт.

571

367

662

377

573

1059










инд.

257

267

449

343

534

420

890







иран.

201

192

316

218

352

278

445

642




арм.

153

165

234

202

291

199

209

194

470

Мы видим, что греческий язык, который находится в центре схемы, начал формироваться в ареале между нижней Припятью, Днепром и Березиною. На запад от него, за Случью (лп Припяти) между Неманом, Наревом и Ясельдой формировался прагерманский язык. Далее до Буга или даже до Висли был ареал древних кельтов. Праславяне жили севернее прагерманцев на правом берегу Немана по берегам небольших реек Меркис и Вилия. На восток от них до Березины были земли прабалтов. Праиндийцы заселяли бассейн Сожа между Днепром и Ипутью, а далее в ареале между верхней Десной и верхней Окой с северной границей по Угре жили праиранцы. Поселения предков армян были между Днепром, Десной и Сулой, а древние италики – между Припятью, Тетеревом и Случью (лп Припяти). Между отдельными ареалами древних индоевропейцев четко видные еще другие возможные ареалы поселений (между Березиной и Днепром, между Десной и Сеймом, между Десной и Іпутью, треугольник между Днепром, Тетеревом и Росью, между Бугом и Случью (пп Припяти). Можно допускать, что в этих ареалах начали формироваться прахеттский, пратохарский, прафригийский, прафракийский, праиллирийский, праалбанский языки, поскольку вся индоевропейская территория должна бы быть сплошной и компактной без вклинивания в нее ареалов носителей других языков, ибо расширялась постепенно и равномерно в разные стороны с началом расселение из первичного ареала, и иноязычные пришельцы непременно бы ассимилировались в индоевропейском окружении. Идентификацию пока еще "пустых" ареалов проведем позже, а пока еще попытаемся доказать, что вся индоевропейская территория лежала именно на этом пространстве. Но для этого нам нужно найти территорию поселений также для финно-угров и тюрок.

Для финно-угорских языков лексический материал при составлении таблицы-словаря брался в основном из двуязычных словарей (см. Список литературы, разд. Лексикография) по списку сем, составным на базе основного словарного фонда и включавшего в себя наиболее употребительные в быту слова (с учетом их частотности), названия основных животных, растений, простейших орудий труда, частей тела и т.д. – в соответствии с теми словами, которые уже были в выборке для индоевропейских языков. Однако довольно много данных была взято из этимологического словаря языка коми (А. Лыткин В. И., Гуляев И. С., 1970).

В состав исследуемых были включенные такие финно-угорские языки: финскай, эстонский, вепсский, саамский, коми (зырянский и пермяцкий), удмуртский, мордовский (эрзя и мокша), марийский, венгерский, хантыйский и мансийчкий. После составления таблицы-словаря в нем оказалось 1624 изоглоссы, из которых каковы 143 было признано общими для всех финно-угорских языков.



Рисунок1. Схема родственных отношений индоевропейских языков

Таблица2. Количество общих слов в парах финно-угорских языков.



Язык

фин.

эст.

вепс.

коми

саам

удм.

мари

морд.

хант

венг.

манси

фин.

728































эст.

515

623




























вепс.

425

389

541

























коми

302

224

156

686






















саам

293

232

200

216

415



















удм.

259

209

145

534

169

670
















мари

248

201

180

339

170

372

598













морд.

274

243

234

250

151

267

311

504










ханты

191

153

109

311

181

277

211

159

522







венг.

160

129

92

265

106

269

220

158

249

433




манси

145

120

85

250

166

211

164

124

347

191

415

(Общими считались слова, представленыные в десяти языках из одиннадцати). Результаты подсчетов общих слов в парах языков сведены в таблицу 4. На основе этих данных была построена схема родства финно-угорских языков, показанная на рисунке 11. Для этой схемы на географической карте была найдена соответствующая территория в бассейне Волги и Оки, где по общему мнению должны были быть какое-то время поселения финно-угров, хотя их прародиной обычно считается Приуралье.

Впрочем, как подметил Топоров, среди ученых существует тенденция расширения или перемещения предполагаемой прародины уральцев на запад от Урала, в пространство между Уралос и Средней Волгой и далее – даже до Прибалтики (Топоров В. Н., 1990, 104). В действительности же территория поселений финно-угров, как видно на рисунке 12, четко ограничивается Волгой на севере и востоке, а на западе вплотную прилегает к индоевропейской территории.

Ареалы формирования отдельных языков большей частью ограниченны большими реками. Ареал прафиннов лежит между Окой и Клязьмой. На запад от них между Москвой-рекой и Окой до Угры был ареал правепсов, а праэстонцы жили на север от прафиннов и правепсов между Верхней Волгой, Верхней Москвой-рекой и Верхней Клязьмой. Две реки с одинаковым названием Нерль отделяли ареал праэстонцев от ареала прасаами, который ограничивался с севера и востока Волгой, а с юга – Нижней Клязьмой. На юго-восток от прасаами был ареал формирования языка коми; этот ареал на западе был ограничен Окой, на севере – Волгой, на востоке – Сурой, а на юге Мокшей и Алатырем. Ареал праманси был между Волгой и Сурой по оба берега Свияги. Реками Мокшей, Сурей и Алатырем был ограничен небольшой ареал прахантов, а праудмурты заселяли ареал по оба берега Вороны между Мокшей, Цной и Хопром. Ареал правенгров почти полностью был ограниченный Хопром и Медведицей, а ареал прамарийцев – реками Доном, Воронежем и Нижним Хопром. И, наконец, прамордва заселяла четырехугольник, ограниченный на западе и севере Окой, на востоке – Верхним Доном, а на юге – Сосной. Общая финно-угорская территория четко ограниченная Волгой и Доном, как мощными водными преградами. Только прамордва перешла на правый берег Верхнего Дона, то есть там, где он легок для преодоление, вплотную приблизившись к поселениям индоевропейцев. Как и на индоевропейской области, на всей финно-угорской территории тоже можно выделить "пустые" ареалы. Их, по крайней мере, два – на юг от средней Оки между Волгой и Медведицей. Можно допускать, что финно-угорское племя, известное под названием "мещера", заселяло первый из "пустых" ареалов в соседстве с прафиннами, прамордвой и прамарийцами. Это предположение базируется на мнении некоторых историков, которые считали, что мещера заселяла земли вдоль Оки (История СССР, 1966, т. 1, 471). Точно так же можно допускать, что племя мурома имело свой ареал между речками Битюгогом и Воронежем, и тогда земли древних марийцев ограничивались бы территорией между Битюгом и Хопром, но все это только предположения, поскольку для точной локализации ареалов этих двух племен нужно было б знать их язык. Что же касается других финно-угорских племен - ижорцев, карелов и т.д. то слдует допускать, что они сформировались несколько позднее, и их языка являются языками более высокого порядка по отношению к остальным финно-угорским. Скажем, карельский язык мог сформироваться на основе прафинского, но для уточнения этого вопроса необходимые специальные исследования. Для идентификации ареала между Волгой и Медведицей пока нет данных для каких бы то ни было предположений.



Рисунок2. Схема родственных отношений финно-угорсих языков.

Точно так же само остаются неопределенными ареалы формирования самодийских языков, к которым принадлежат современные ненецкий, энецкий, нганасанский и селькупский. В древности их их должно было быть больше; в их состав входили также языки маторов, карагасов, котовцев и тому подобны (УРЕ, т. 12, 505). Если ставится вопрос о генетическом родстве этих языков с финно-угорскими, то, по крайней мере, первичные поселения их носителей должны были быть где-то недалеко от финно-угров. На карте Восточной Европы оставляется свободным место на север от верхней Волги. Можно было бы предположить, что здесь на основе населения лапоноидного антропологического типа и его языка сформировались также в определенных географических ареалах с выразительными границами этнические группы самодийцев. В саамском языке по свидетельствам многих ученых сохранился мощный слой субстратной лексики (до одной трети) неизвестного происхождения (Fromm Hans, 1990, 16). Допускается, что эта лексика самодийского происхождения, но имеется и другой взгляд: "мысль о самодийском происхождении субстратной лексики саамского языка не выдерживает критики" (Напольских В. В., 1990, 129).

Однако по Мейнандеру "на огромной территории Северно-Восточной Европы от Урала до Ботнического залива, от Северного Ледовитого океана до рубежа Казань – Рига не существует никаких лингвистических следов других языков, кроме языков финно-угорских и самодийских” (Мейнандер К. Ф., 1990, 19). При таких обстоятельствах ближе всех к истине был, очевидно, Симченко, когда писал о общем субстрате для саамского и самодийских языков:

"субстратные элементы саамского языка по своему характером нельзя считать прямыми заимствованиями у самодийских языков. В этом случае тождественные явления самодийских и лопарского языков слудует объяснять наличием в составе этих народов единого уралоязычного древнего субстрата, оказавшего лингвистическое влияние и на саамов, и на северных самодийцев” (Симченко Ю. Б., 1975, 167).

"Сопоставление археологических, лингвистических и антропологических данных подтверждает в целом правильность гипотезы о существовании единого этнического субстрата в этнической истории Заполярья и Приполярья Старого Света" (Симченко Ю. Б., 1975, 184).


Поскольку мы теперь знаем, что уральцы (финно-угры) не были аборигенами Европы, то тогда, принимая вывод Симченко об общем субстрате в саамском и самодийских языках, следует считать, что неизвестный субстрат в этих языках является частью лексики восточного праязыка людей лапоноидного типа, единого этноса, который в мезолите заселял Северно-восточную Европу.

Перед началом работы с тюркскими языками возникли определенные трудности, а именно – проблема определения круга самостоятельных объектов исследования. Как известно, тюркских языков довольно много; включая мертвые, их можно насчитать больше тридцати. Некоторые из них настолько похожи между собой, что оправданным может быть предположение об их общем происхождении из одного языка порядка более высокого, чем пратюркский. Существуют разные* классификации тюркских языков, которые не противоречат одна другой в главном – в признании наиболее тесных семейных связей. Для проведенного исследования за основу была взята многоуровневая историческая классификация известного тюрколога Баскакова (Баскаков Н. А., 1960, 37-60). На верхнем уровне (новотюркская эпоха) он выделяет группы и подгруппы, которые включают в себя от одного до нескольких современных тюркских языков. Если объединить близко родственные современные языки отдельных подгрупп в один условный язык, то количество языков, которые бы могли быть самодостаточными объектами исследования графоаналитическим методом, сводится до тринадцати. Правда, оставляются еще один или два "мертвых" языка –древенеуйгурский и, возможно, карлукско-уйгурский. С учетом генетических связей по Баскакову, однако без претензий на историческую точность, а только для удобства изложения всем языкам, принятым к анализу, присвоены условные названия, которые для некоторых языков совпадают с современными. Таким образом, в дальнейшем изложении булгарскому (волжскобулгарскому) языку будет отвечать современный чувашский (и исчезнувший хазарский), татарскому – современные татарский, башкирский, кипчакскому - кумыцкий, карачаевский, балкарский, крымскотатарский и караимский, ногайскому - казахский, каракалпакский и современный ногайский, огузскому - гагаузский и говоры современных балканских тюрков, сельджукскому - турецкий, азербайджанский и южные диалекты крымских татар, карлукской - узбекский и новоуйгурский, языку туба - тувинский, карагаский, хаксскому - современный хакасский, камасинский, шорский, северноалтайский, сары-уйгурский, язык чулымских татар, алтайскому – современный южно-алтайский, а языкам киргизскому, туркменскому и якутскому - одноименные современные языки. Исчезнувшие языки не исследовались, а из вышеназванных не все в равной степени были использованы при составлении таблицы-словаря, но в целом материала было достаточно, за исключением алтайского языка. Для составления таблицы-словаря был преимущественно использован этимологический словарь тюркских языков (А. Севортян Э. В., 1974), а также двуязычные словари (см. Список литературы, раздел Лексикография). Таблица-словарь состоит из двух частей. Первая часть составлена на основе первых томов этимологического словаря, котрые вышли к моменту проведение исследований, (слова на гласные, а также на б, г, д, ж, й). В ее составе 842 изоглоссы. Дополнения из двуязычных словарей составляют не более 5%. Вторая часть составная на базе данных двуязычных словарей так же, как это делалось для финноугорских языков, однако в ней отсутствуют данные для алтайского языка. В целом во второй части 544 изоглоссы. Кроме того, 450 слов были признаны общетюркскими Таким образом, всего было проанализировано 1836 изоглосс. Подсчеты количества общих слов в парах отдельных языков (без учета общетюркских) дали результаты, которые приведены в таблице 5. Данные для алтайского языка несколько условны, поскольку получены пропорциональным перерасчетом данных первой части таблицы-словаря в соответствии с увеличением общего числа тюркских изоглосс во второй части таблицы (коэффициент перерасчета – 1.35)
Таблица3. Количество общих слов в парах тюркских языков

Язык

кирг

ног

карл

тат

кипч

селд

турк

хак

туба

якут

булг

огуз

алт

кирг

873





































ног

748

870


































карл

582

704

861































тат

637

674

642

815




























кипч

589

611

599

623

760

























селд

530

529

568

532

553

757






















турк

519

532

580

515

530

557

734



















хак

448

421

405

412

381

329

310

588
















туба

401

360

354

342

294

278

264

377

558













якут

318

290

274

262

254

222

185

274

296

454










булг

296

306

317

342

325

296

294

165

140

102

441







огуз

249

258

283

268

300

367

338

149

111

88

182

401




алт

427

420

396

396

361

289

305

352

290

217

176

137

340

Несмотря на то, что на старые генетические связи тюркских языков наслоились новые взаимые влияния процессе долгих миграций их носителей, схему родственных отношений получить удалось. Она показанная на рисунке 13.

Правда, точки отдельных маргинальных языковых областей лежат не очень компактно, но очевидно изолировано. Другие же области тесно граничат между собою. Каждая область должна бы была состоять из 12 точек, но на схеме показанные не все связи, чтобы не перегружать схему сеткой линий, которые бы просто невозможно было проследить через их большую плотность. Благодаря характерной форме схемы найти для нее соответствие на географической карте удалось довольно легко, но не там, где можно было предполагать в согласно преобладающим теперь вохззрениям. Ни в горах Алтая, где горные цепи могли бы играть роль природных границ этноформирующих ареалов, ни в районе разветвленной сети Оби и Енисея ничего подходящего невозможно было отыскать. Схема накладывается на карту только в междуречьи Днепра и Дона, где характерный изгиб обеих рек подсказывает, как следует разместить полученную схему схему.

При этом принималось во внимание, что якуты должны были заселять крайний восточный ареал, а булгары (предки чувашей и хазар) – крайний западный.

Ареалы формирования отдельных первичных тюркских языков лежат главным образом в междуречьях теперь небольших, но когда-то полноводных рек. Ареал булгарского праязыка ограничен нижним течением Днепра, побережьем Азовского и Черного морей, а на востоке – реками Молочной и Конкой. Далее на восток вдоль побережья Азовского моря до реки Миус расположен ареал татарского праязыка, а за Міусом до Северского Донца тянется ареал алтайского. Севернее первых двух ареалов на небольшой территории междречья Еонки и Волчьей начал формироваться туркменскаий язык, а в ареале от Донца и Торца до Волчьей по обеим берегам Верхней Самары Орели – кипчакский. Еще севернее, между Ворсклой, Орелью и Донцом лежит ареал формирования сельджукского языка (современные турецкий и азербайджанский). За Ворсклой до Сулы или до Псла должен быть ареал огузского языка. К этому вопросу мы еще вернемся.. В междуречье Северского Донца и Оскола начал формироваться язык древних карлуков (современный узбецкий), а ниже по Донцу до Айдара - ногайский. Между Айдаром и Калитвой были поселения предков современных киргизов, а далее до Дона – предков современных тувинцев и карагасов. В ареале в излучине Дона до реки Чир начала формироваться якутский, а в небольшом ареале между Тихой Сосной и Черной Калитвой - хакасский. Представленная схема родства тюркских языков может пролить свет на некоторые загадочные языковые явления, которые объединяют такие тюркские языки, которые, казалось бы, находяться очень далеко друг от друга. Например, известна лексическая изоглосса: тур. olta "удочка" – чув. валта "то же" Сематичне тождество и фонетическое подобие этих слов очевидны, однако, поскольку нет объяснения, где и когда могли контактировать носители чувашского и турецкого языков, некоторые исследователи не считают эти слова родственными (Лебедева Е. А., 1981). Но Севортян достаточно справедливо указывает:

Рисунок3. Схема родственных отношений тюркских языков

"Особенности семантики (леска, крючок, удочка, наживка) – типичные для слов древнего образования, свидетельствуют о большом историческом возрасте слова. Слова отмечены только в турецком и чувашском, которые не имели исторически между собою связей, хотя это не единcтвенный случай, когда слово встрчается только в турецком и чувашском языках" (А. Севортян Э. В., 1974, 126).

Ареалы чувашского и турецкого языков расположенные почти по соседству на общетюркской территории. Нет сомнения, это слово было распространено, по крайней мере, в западной, приднепровской части этой территории (см. Рисунок 14), поскольку кроме турецкого и чувашского, оно имеется также и в гагаузсгом (alta "удочка"), которое, правда, может быть заимствованым из турецкого. В туркменском соответствующее слово, возможно, исчезло, но, скорее всего, несколько изменило значение и пока еще не найдено.



Теперь рассмотрим полученные территории поселений древних индоевропейцев, финно-угров и тюрков в целом. Мы видим, что эти территории нигде не накладываются друг на друга, а вплотную прилегают одна к другой, охватывая пространство, четко ограниченное на востоке и отчасти на севере большой водной преградой – Волгой. Другими участками северной границы является верхний Днепр и Западная Двина. На юге это пространство еще более четко ограничивается Доном и побережьем Азовського и Черного морей. При этом ареалы поселений этнических формирований здесь идут вплотную к этой природной границе. Только длинная и извилистая западная и юго-западная граница пространства отчасти не имеет четких географических границ, за исключением течения нижнего Днепра, а также небольших участков Буга, Вепша, Вислы, Нарева, Немана.

  1   2   3

Похожие:

Vi. Первичное заселение Восточной Европы iconЗаселение Восточной Европы и Азии неоантропами
Восточной Европы (стоянки Касперовцы, Кормань на Днестре, Пештера Курате, Охаба Понор в Румынии, Бойнице в Словакии и много других),...
Vi. Первичное заселение Восточной Европы iconПонимание Восточной Европы dgo. Границы Восточной Европы и состав стран-участниц
Деятельность Немецкого общества по изучению Восточной Европы (=dgo) в 1990-2010 гг
Vi. Первичное заселение Восточной Европы iconПрограмма курса История Центральной и Юго-Восточной Европы (до XIX в.)
Юго-Восточной Европы составлена в соответствии с требованиями к обязательному минимуму содержания и уровню подготовки бакалавра и...
Vi. Первичное заселение Восточной Европы iconНовейшая история стран Центральной и Юго-Восточной Европы Программа дисциплины
Целью лекционного курса является формирование у студентов общего представления об особенностях процессов модернизации и развития...
Vi. Первичное заселение Восточной Европы iconСтраны восточной европы во II половине XX в.: Выбор путей развития
Восточной Европы были проведены демократические преобразования, аграрные реформы, конфискована собственность пособников фашизма....
Vi. Первичное заселение Восточной Европы iconИскусство ранних земледельцев европы: культурно-антропологические аспекты
К настоящему времени в странах Восточной, Центральной и Юго-восточной Европы исследованы сотни памятников этой эпохи, представляющих...
Vi. Первичное заселение Восточной Европы iconКонференция Российско-немецкого юридического института, организованная Институтом права стран Восточной Европы Кильского университета и Институтом государства и права Российской академии наук, Москва Киль Замок Зальцау
Трансформация вещных прав на недвижимые вещи в России и других государствах Центральной и Восточной Европы
Vi. Первичное заселение Восточной Европы iconПрограмма предусматривает поддержку студентов, обучающихся по программам бакалавриата, магистратуры и аспирантуры. Общее количество стипендиатов около 1100, из них 300 из балканских стран, стран Восточной Европы и Центральной Азии
Правительства Норвегии студентам из развивающихся стран, Центральной, Восточной Европы и Центральной Азии для обучения в норвежских...
Vi. Первичное заселение Восточной Европы iconСтуденты, завершившие изучение данной дисциплины должны: понимать процессы развития государств Центральной и Юго-Восточной Европы в 20-30-е годы ХХ в
Центральной и Юго-Восточной Европы в первой половине ХХ века. Задачей курса является формирование у студентов представлений об этом...
Vi. Первичное заселение Восточной Европы iconПрограмма международной научной конференции «Стекло Восточной Европы в древности, Средневековье и Новое время: изучение и реставрация»
«Стекло Восточной Европы в древности, Средневековье и Новое время: изучение и реставрация»
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org