Метафизическое мессианство интеллигенции



Скачать 109.32 Kb.
Дата20.09.2014
Размер109.32 Kb.
ТипДокументы
Метафизическое мессианство интеллигенции
Особый этап русской истории совпадает с мессианством, носителем которого оказалась интеллигенция. Сознание интеллигенции было сформировано в результате реформ Петра, расколовшего Россию на два народа, переставших понимать друг друга. Раскрылась пропасть между дворянством (сначала только одним дворянством) и народом, всеми прочими классами общества. Если для Н.А. Бердяева родоначальником русской интеллигенции был А.Н. Радищев, то для Г.П. Федотова ими были 18 молодых людей, отправленных царем Борисом за границу1. Известно, что ни один из них не вернулся.

Первые интеллигенты – первые непривлекательные идейные отщепенцы русской земли. Их характеризует поверхностность и нестойкость к чужой соблазнительной культуре, подчас моральная дряблость. Отсюда ясно, что интеллигенция – категория непрофессиональная, и это не люди умственного труда. Интеллигенция ощущает себя как некий Орден, с кодексом, нечто вроде средневекового рыцарства, несводимого к военно-феодальному классу, но связанного с ним так же, как интеллигенция связана с группой работников умственного труда.

Основное русло истории русской интеллигенции – от В.Г. Белинского через народников к революционерам начала XX в. По Г.П. Федотову, интеллигенция целый век шла с царем против народа, прежде чем пойти против царя и народа (1825-1881). И, наконец, – с народом против царя (1905-1917). В статье «Трагедия интеллигенции» Г.П. Федотов подчеркивает, что интеллигенция, оторванная от народа, не порвала связи со своим классом и с царем – в этом ее почва, суррогат почвенности. Бердяев, со своей стороны, определяет место интеллигенции между молотом власти и наковальней народа. Очевидно, что взгляд на интеллигенцию и понимание социальной структуры у этих двух авторов противоположны. Если Н.А. Бердяев согласен с историческим призванием русского народа, то Г.П. Федотов полагает, что «лишь через длительное очищение, через суровую аскезу смирения (мессианство – гордыня) лежит путь к «земле обетованной». В статье «Проблемы будущей России» Г.П. Федотов настаивает, что мессианская идея как «ветхозаветно-реакционная» не имеет права на бытие в христианстве. Но и христианство у него – странное: насыщенное восточными влияниями, воскрешенное в новой индийской Церкви…

И это при том, что сам Н.А. Бердяев не может считаться чисто православным мыслителем. В рамках религиозно-философского возрождения России начала ХХ в. религиозный неоромантизм Н.А. Бердяева легко вбирал в себя чужие религиозные установки. Отсюда его убеждение, что «он защищает некое «универсальное» (или «вечное») христианство. Вообще Бердяев создает амальгаму христианских идей и внехристианских начал. И читателю кажется, что перед ним - новые пути в религиозном сознании. Атеистическое народное движение куда более серьезно формировало сознание русской интеллигенции, нежели идеалы религиозного возрождения серебряного века.

Их концепция «критической личности», выражающей «народный дух» и призванной вести за собой народный дух» и призванной вести за собой народную плоть пришла к теории критического класса, затем – критической партии, и вновь вернулась в исходную точку в облике вождя. Эта теоретическая эволюция во многом проходила в недрах марксисткой волны идейного вызревания русской интеллигенции. Было сформировано живое сообщество людей, объединенных сознанием своего общественного служения – этот статус общественного избранничества интеллигенции напоминал самосознание старообрядцев.

Формирование нового высшего класса России – дворянства и выросшей из него интеллигенции совпало с порабощением Петром 1 собственного народа. Выйдя из барства, интеллигенция стала в оппозицию к нему, и в великом деле народно-освободительного движения русская интеллигенция увидела свое историческое призвание, сам смысл своего существования в русской культуре и истории. Но для этого нужно было стать общностью, как бы религиозным орденом в миру. Н.А. Бердяев пишет: «Когда во второй половине Х1Х века сформировалась левая интеллигенция, то она приобрела характер, схожий с монашеским орденом. Тут сказалась глубинная православная основа русской души: уход из мира возлежащего, аскеза, способность к жертве и перенесение мученичества.»2

В сущности, произошла религиозная адаптация марксистских идей в России, в ходе которой большевики составили наиболее организованное и деятельное ядро левой интеллигенции. Уже до начала этой культурной и социальной революции главным критерием принадлежности к монашескому ордену «русской интеллигенции» стала боль за страдания народа и готовность действовать конкретно и решительно. Интеллигенция была разорвана между двумя крайностями, это чувствовали авторы «Вех» и надеялись фактом осознания трагичности исторической миссии интеллигенции изменить ситуацию.

Напомним, что «Вехи» имеют подзаголовок: «Сборник статей о русской интеллигенции». Так, П.Б. Струве оговаривается, что не всей интеллигенции, но лишь отдельной ее части свойственно безрелигиозное отщепенство от государства. Н.А. Бердяев в начале статьи упоминает, что имеет в виду «кружковую интеллигенцию» (революционную, надо полагать) и предлагает для нее особый термин «интеллигенщина» (что похоже на «образованщину» в терминологии А.И. Солженицына). Для Н.А. Бердяева, это странная группа людей, чуждая органическим слоям русского общества. У О.М. Гершензона это «сонмище больных», изолированных в своей стране. А С.Л. Франк полагает интеллигента «воинствующим монахом» нигилистической религии безбожья. Как ни гляди, интеллигенция здесь – кучка чуждых миру и презирающих мир монахов. Это одна из традиций русской публицистики, в которой к интеллигенции применяют термин «орден» – «воюющий орден», который всегда стоял поперек всего течения современной жизни (П. Анненский, Ф. Степун, Н. Зернов).

Помимо большевистского отпора «Вехам» в качестве ответа появился сборник от либеральной части интеллигенции – об «интеллигенции в России». Для П.Н. Милюкова, интеллигенция – это ядро образованного класса, ей принадлежит инициатива и творчество. Но у нее сложился свой патриотизм лагеря, окруженного врагами. Эмигрантское настроение интеллигенции дополнялось ее антиправительственной деятельностью. Очевидно, что авторы сборников не смогли дать определения этого социального феномена, и в результате укоренился аморфный образ интеллигенции, искажающей жизненную ситуацию. Этот штамп проявился в сборнике «Из глубины» и всякое отсутствие этого штампа сыграло злую шутку с работами евразийцев.

Политологи пользуются еще более расплывчатыми терминами: «элита», «избранный народ», «внутренний пролетариат» (А. Тойнби), культурологи говорят о малом народе, некоторые из последних предпринимают сугубо националистическую трактовку «малого народа». Таковы концепции Г. Померанца в сборнике «Выход из транса». А. Янов, Н.Я. Мандельштам тоже так считали. С другой стороны, борец с «русофобией». И.Р. Шафаревич устраняет понятие интеллигенции как неопределенное и заменяет его на понятие «малый народ», но лишенный национального измерения. В этом термине попадаются в ловушку и те, кто за интеллигенцию, и те, кто против интеллигенции. Для одних интеллигенция есть мера общественных сил, а противопоставленный ей народ сливается в реакционную массу. Для других все, что противостоит идеологическому или национальному – «малому народу» тоже сливается в реакционную массу, подобно тому, как для К. Маркса все, противостоящее пролетариату, сливается в одну реакционную массу. И.Р. Шафаревич призывает создать оружие духовной защиты «Большого народа» – «сказать правду».3

Таким образом, в метафизическом мессианстве интеллигенции нет избранного народа, который в христианстве является церковным народом, напротив, в метафизическом мессианстве мы встречаемся с мессианством не национальным, а глубоко социалистическим, которое, по словам Н.А. Бердяева, имеет иудейские корни и по сути есть ожидание Антихриста. На наш взгляд, русская интеллигенция как часть образованного класса России ставит обобщенный народный интерес выше государственного и выше собственного эгоистического интереса, то есть она отделяет себя от либеральных ценностей и почвенных привязанностей. Ее враг – деспотическое государство и догматическая вера. Следовательно, русская интеллигенция находится в том же отношении к русской православной церкви, в каком учение И.Христа находится в отношении к ветхозаветному иудаизму. Здесь абсолютное отрицание и абсолютная преемственность. Получается, что церковь мстит государству как своему насильнику через интеллигенцию.

Эта концепция во многом подтверждается самой настроенность. Работы И.Л.Солоневича, свидетельствующей о «неуязвимости России» и при Петре 1, и при И.В. Сталине, ибо страна «чудовищными жертвами оплачивает бездарность гениев и трусость вождей» Очевидно, что позиции интеллигенции всегда зависят от позиций властей, от степени их деспотизма. В указанном контексте революция для интеллигенции – не заблуждение ума, а судьба, когда на место деспотии ставится революционная организованная интеллигенция – авангард народа.

«Народопоклонство» и «народолюбство» как преклонение перед народом-тружеником, народом-страдальцем при одновременном возвышении над ним создает в русской культуре «внецерковное православие» (В.В. Розанов). Оно встретилось со стихийным коммунизмом в народной жизни и стало развиваться в русле старорусской неприязни к западному мещанскому царству, к чистой буржуазности.

Впервые поклонение перед либеральной буржуазностью (ее кумир – О. Бендер и ныне ему памятники не ставит только ленивый глава города – в Кисловодске Киса и Ося уже стоят в виде кичевых кукол и собирают средства на ремонт Провала, «чтобы не слишком провалился» – провалилась же на деле интеллигенция вслед за своими кумирами), это позорное преклонение перед буржуазностью и грязным торгашеским духом возникло лишь в литературе советской эпохи. Напротив, в 1917 г. буквально все в русской истории и культуре работало на революцию, ее радикализм и всеочищающий пафос. Можно сколько угодно сокрушаться по поводу радикального неприятия В.И. Лениным и большевиками всего, что было связано с религией и церковью. Но нельзя забывать, что таким было господствующее отношение всей русской интеллигенции к миру неправды. Н.А. Бердяев прав в утверждении, что никто кроме большевиков не смог бы устоять в водовороте народной стихии в качестве цементирующей Россию государственной власти. Известно, что церковь в условиях гражданской войны заняла сторону одной из борющихся сил и не могла рассчитывать на снисходительность советского государства в течение длительного времени.

Атеизм в Советской России выполнил функцию протестантизма в европейской истории. Атеизм при этом был носителем духа социализированного капитализма и он поднял русскую революцию до уровня религиозного феномена, ибо революция решала вопрос о Боге. Ф.М. Достоевский угадал характер русской революции, заранее понял, что она будет страшнее, предельнее западных потрясений. Исследователь феномена марксизма В.Д. Жукоцкий пишет в связи с этим обстоятельством «Мы слишком мало отдаем себе отчет в том, что и саму революцию, и последовавшие за ней десятилетия сталинского термидора с их глобальными разрушениями и не менее глобальными созиданиями новой культуры, невозможно понять все контекста и логики религиозных войн».

Русское мессианство, склонность к апокалиптичности полностью проявились в русской революции, в стремлении развернуть до конца привлекательную социальную идею. В недавние 90 гг. такое мессианство проявилось в желании развернуть до конца либеральную идею и поглядеть, что из этого выйдет. Между указанными крайностями социального экстремизма лежит и поныне мир советской и постсоветской интеллигенции, ее культуры и мессианской государственности. Великие русские пророки – Ф.М. Достоевский и Л.Н. Толстой, прозревавшие будущее, оказались сильнее историков, владевших фактами прошлого. Первый верил, что русским в силу всечеловечности предстоит осуществить великую миссию в Европе, «выработать синтез всех противоположных идей и стремлений, разделяющих народы Европы».

В ХХ в. Россия возродилась как великая империя – Советский Союз и мировая система социализма. И, если толчком к мыслям Ф.М. Достоевского о русском как «всечеловеке» послужила речь В.С. Соловьева «Три силы» (1877 г.), то Советская Россия вскоре обрекла огромное влияние на жизнь и политику всех народов мира. Советские лидеры пытались создать единую организацию всего человечества. Н.О. Лосский пишет «Однако идеология и практика их прямо противоположны идеалу Достоевского и его представлениям о характере русского народа». И далее «Советские коммунисты, наоборот, проповедуют самое бедное по содержанию, самое узкое миропонимание, отрицая все ценности, поднимающие дух выше земных интересов. Они ищут не абсолютного Царства Божия, а относительного добра, земного «материального благополучия, т.е. благополучия мещанского, столь презираемого Достоевским и всей дореволюционной интеллигенцией».4

Американский историк Р. Пайпс пишет: «Нечего удивляться, что добравшись до власти, коммунисты скоро отняли у русской культуры свободу выражения, которую она сумела отвоевать при царском режиме. Так интеллигенция обратилась против самой себя и во имя всеобщей общественной справедливости наступила обществу на горло» Революционная интеллигенция всей душой приняла марксову «религию революции», приняла веру в будущее, в то время как на Западе светские священнослужители – интеллектуалы занялись вынесением обвинительных приговоров западной истории деспотизма и уже после I Мировой войны несколько поколений западных людей утратили веру в свое прошлое, настоящее и будущее. России превращение революционно-монархического направления интеллигенции (с традицией дворянских переворотов) в революционно-республиканское вылилась в мечту строить Россию без царя во главе. Только Николай I удержал Россию на краю гибели и дал интеллигенции срок одуматься, провести «огосударствление» русского правосознания.

По И.А. Ильину, лишь А.С. Пушкин и Ф.М. Достоевский прошли в себе эту необходимую эволюцию правосознания и поняли, что русская идея есть «идея свободно созерцающего сердца». Именно эта идея была максимально искажена, по мнению автора, в «Советии», ибо в ней «пролгано все» - деньги, чины, искусство. Хотя революция была «чудом», что не скрывали лидеры РСДРП(б), дальнейшее целеполагание превратило чудо в осознанную необходимость. Вспомнил лозунг «коммунизм неизбежен!» В целом ожидание чуда и осознание его необходимости становится оборотной стороной научности марксизма-ленинизма. Сталинский тезис «кадры решают все!» вытекал из спешки и гигантизма – «пробежать сто лет за десять» - в этой формуле осталось только поменять слово. М. Геллер пишет – решают все химия, техника, лесные полосы, дисциплина и т.п. И в 60 гг. советским людям, новому советскому человеку верить в коммунизм было «не положена», надо было верить в НТР, в авиацию, космос и механизацию – в такой обстановке советская интеллигенция из красной становится бесцветным «малым интеллигентным народом». Разговоры на тему интеллигентности и ее воспитания, подлинности и мнимости воспитанности годами велись в эпоху застоя в партийных средствах массовой информации.

В таких проповедях и дискуссиях тон задавал академик Д.С. Лихачев, которого советские журналисты не раз объявляли «эталоном интеллигенции», сам академик даже выдвинул лозунг «Интеллигентные люди всех стран, соединяйтесь!». Этот призыв к создании союза образованных, но денационализированных элементов всех стран вызвал отклик у вчерашних партаппаратчиков, ставших активистами демократической России. Они хотят быть настолько интеллигентными, чтобы забыть свою национальность – и сегодня это идеал для многих, заботящихся о своей репутации интеллигентного человека. Параметром для интеллигентности объявляется забвение собственной национальности вечный комплекс вины по поводу уроков Холокоста. М.Ф. Антонов, говоря о заявлениях Д.С. Лихачева, подчеркивает: «По сути – это призыв стать именно элитарием, принадлежать к интеллектуальным сливкам общества. Разумеется, в большинстве случаев такое стремление оборачивается самонадеянностью и надменностью по отношению к «темной массе», не поднявшихся до уровня интеллигентных людей».

Интеллигентность искали и некоторые писатели – правдолюбцы, те, кого обычно именовали «деревенщиками», что вылилось в серьезную литературную полемику и сражение публицистов. Так, В.М. Шукшин определял подлинную интеллигентность как неспокойную совесть, ум и полное отсутствие голоса, когда требуется «подпеть» сильному мира сего, разлад с самим собой из-за «проклятого» вопроса «Что есть правда?», гордость и сострадание к судьбе народа. В сущности, у правдолюбцев «нравственность есть Правда» им эту правду знает только народ. Стремление к народной правде выглядит по-иному и противостоит стремлению к перевоспитанию интеллигенции на путях воспитания интеллигентности, ибо интеллигентность – суть поиски смысла жизни.

С. Восаркен

http://rpr.ur.ru/fil/VosMesIn.doc

© Политучеба. Екатеринбург, 2007.

При полном или частичном использовании



материалов ссылка на http://rpr.ur.ru обязательна.


1 Федотов Г.П. Судьба и грехи России. Т.1 СПб, 1991. С. 79

2 Бердяев Н.А. Русская идея.// О России и русской философской культуре. М. 1990, с.66.

3 Шафаревич И.Р. Есть ли у России будущее. М. , 1991, с.478

4 Лосский Н.О. Бог и мировое зло. М.: Республика, 1994. С.233

Похожие:

Метафизическое мессианство интеллигенции iconБ. И. Колоницкий идентификации российской интеллигенции и интеллигентофобия (конец XIX — начало XX века)
Ма разнообразно. Одни авторы рисуют идеализированный и романтический портрет "прекрасного класса" — "специфически русской, высоконравственной,...
Метафизическое мессианство интеллигенции iconВыбор политической позиции интеллигенцией россии осенью 1917 года: историографическая ситуация
Ской, социологической, исторической и другой обществоведческой российской литературы по интеллигенции наше понимание объекта исследования...
Метафизическое мессианство интеллигенции iconЧехов а п. Проблемы интеллигенции в творчестве а п. чехова
В своих произведениях Чехов откликается на нравственные и идейные искания современной ему интеллигенции. В центре его внимания —...
Метафизическое мессианство интеллигенции iconСубстанция-самодостаточное, самодетерминированное существование
Различают метафизическое /неизменное начало/ и диалектическое/изменчивая саморазвивающаяся сущность
Метафизическое мессианство интеллигенции iconНиколай Бердяев истоки и смысл русского коммунизма введение. Образование русской интеллигенции и ее характер. Славянофильство и западничество
Образование русской интеллигенции и ее характер. Славянофильство и западничество
Метафизическое мессианство интеллигенции iconВремя картины мира1
Этим основанием пронизаны все отличающие эпоху явления. И наоборот, в этих явлениях при достаточном осмыслении должно раскрываться...
Метафизическое мессианство интеллигенции iconНайти и обрести себя Г. С. Батищев
Н. Рериха, до религиозной философии. Неизменными оставались обостренное до болезненности чувство тех проблем, которыми жила наша...
Метафизическое мессианство интеллигенции iconТезисы Предназначается тем, кто успел прочитать цикл эссе «о студентах, интеллигенции и авторской песне»
Предназначается тем, кто успел прочитать цикл эссе «о студентах, интеллигенции и авторской песне». Также приветствуется знание моделей...
Метафизическое мессианство интеллигенции iconНиколай Бердяев
Метафизическое истолкование и критика Канта. Два мира: явление и вещь в себе, природа и свобода. Кант, Платон, германская мистика,...
Метафизическое мессианство интеллигенции iconТема судьбы русской интеллигенции в произведениях русской литературы
Обзорные темы по произведениям русской литературы xx века Тема судьбы русской интеллигенции в произведениях русской литературы
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org