Принципы выделения и способы выражения



Скачать 310.82 Kb.
Дата20.09.2014
Размер310.82 Kb.
ТипДиссертация
На правах рукописи

Панеш Маряна Гумеровна


ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

В АДЫГЕЙСКОМ ЯЗЫКЕ: ИХ СУЩНОСТЬ,

ПРИНЦИПЫ ВЫДЕЛЕНИЯ И СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ

10.02.02. – языки народов Российской Федерации

(кавказские языки)


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук
Майкоп 2007

Диссертация выполнена на кафедре адыгейской филологии

Адыгейского государственного университета


Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор

Ачердан Нухович Абрегов
Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Аскер Абубакирович Шаов
кандидат филологических наук, доцент

Марзьят Каспотовна Тутарищева

Ведущая организация – Адыгейский республиканский институт

гуманитарных исследований им. Т.М. Керашева

Защита состоится «15» мая 2007 года в 10 часов на заседании диссертационного совета К 212.001.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата филологических наук при Адыгейском государственном университете по адресу: 385000, г. Майкоп, ул. Университетская, 208, конференц-зал АГУ.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Адыгейского государственного университета.

Автореферат разослан «12» апреля 2007 года


Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук,

профессор А.Н. Абрегов


На рубеже XX-XXI веков возрос интерес к синтаксису адыгских языков. Об этом свидетельствует тот факт, что в последние два десятилетия разрабатывались проблемы простого предложения адыгейского и кабардино-черкесского языков: защищены докторская диссертация А.М. Камбачокова (1988) и кандидатские диссертации З.Г. Хутежева (1999) и С.Г. Шхалаховой (2004). В 2006 году опубликована монография «Кабардино-черкесский язык» в двух томах, где получили свое освещение важные вопросы синтаксиса.

В лингвистической науке уделяется большое внимание решению вопросов грамматической природы как главных, так и второстепенных членов предложения, однако соотношение членов предложения со словом и предложением, рассматриваемое в морфологии и синтаксисе, вызывает противоречивые суждения, которые имеют отношение не только к выяснению границ этой грамматической категории, но и к определению самих критериев выделения членов предложения. Именно с этим связано неоднозначное решение в языкознании и проблемы второстепенных членов предложения, определение которых осложняется в языках с эргативной структурой, к которым относится и адыгейский язык.

Представители различных направлений лингвистики по-разному относились не только к трактовке принципов классификации второстепенных членов предложения, но и к самому понятию «второстепенные члены». Со всей очевидностью такое положение наблюдается и в адыгском языкознании. Соответственно количеству главных членов предложения, выделяемых тем или иным автором, увеличивается или уменьшается и количество второстепенных членов в адыгейском языке. Так, Н.Ф. Яковлев, Д.А. Ашхамаф и Н.Т. Гишев в адыгейском языке выделяют и прямое дополнение в качестве главного члена предложения, выводя его за пределы второстепенных членов. З.И. Керашева приходит к мысли, что наряду с прямым дополнением и косвенное дополнение является главным членом предложения. У.С. Зекох к второстепенным членам предложения относит дополнение (субъектное, объектное и поясняющее), обстоятельство и определение. М.А. Кумахов, Б.М. Карданов, Х.Ш. Урусов, М.А. Камбачоков придерживаются традиционной точки зрения. Все это связано с тем, что возникают сложности в квалификации второстепенных членов предложения в адыгских языках.

Определение признаков, характеризующих второстепенные члены предложения, и критериев их выделения в настоящее время принципиально важно, поэтому эта проблема синтаксиса простого предложения в адыгейском языке требует своего детального изучения.

Актуальность предлагаемой диссертационной работы определяется недостаточной разработанностью учения о второстепенных членах предложения и принципов их выделения в адыгском языкознании, необходимостью более глубокого изучения грамматического своеобразия второстепенных членов предложения в адыгейском языке, которые до сих пор не были предметом специального монографического исследования.

Объектом исследования являются система второстепенных членов предложения и способы их выражения в адыгейском языке.

Предмет исследования – сущность второстепенных членов, критерии их выделения и способы выражения в адыгейском языке.

Цель диссертационного исследования заключается в представлении системного анализа дополнения, определения и обстоятельства как второстепенных членов предложения, имеющих свои характерные особенности и средства выражения в адыгейском языке.

Для реализации этой цели были поставлены следующие задачи:

1) определить место членов предложения в системе синтаксиса простого предложения адыгейского языка и разграничить главные и второстепенные члены предложения;

2) выяснить отношения между членами предложения и частями речи в адыгейском языке;

3) выявить специфику второстепенных членов предложения и установить их границы;

4) дать семантико-грамматическую характеристику второстепенных членов предложения и рассмотреть способы их выражения в адыгейском языке.



Методы исследования. В соответствии с поставленными целью и задачами в работе использованы общенаучные методы наблюдения, описательный, сравнительный и сопоставительный методы.

Теоретическую основу диссертации составляют работы отечественных и зарубежных лингвистов по общей теории синтаксиса, простому предложению и членам предложения: В.В. Виноградова, Д.Н. Овсянико-Куликовского, А.М. Пешковского, А.А. Шахматова, И.И. Мещанинова, Л.В. Щербы, Г.А. Золотовой, Н.Ю. Шведовой, Т.П. Ломтева, И.П. Распопова, Я.И. Рословца, Н.М. Александрова, В.Н. Мигирина, В.М. Никитина, В.И. Фурашова, О. Есперсена, Р.И. Аванесова, Г.Н. Акимовой, З.Д. Поповой, Е. Куриловича, Д.Н. Шмелева, Г.В. Рогавы, Б.М. Карданова, З.И. Керашевой, М.А. Кумахова, У.С. Зекоха, Н.Т. Гишева, М.Х. Шхапацевой, А.М. Камбачокова, К.Х. Меретукова и др.

Материалом исследования служат примеры, извлеченные из художественных произведений адыгейских писателей, фольклорных и публицистических текстов. В отдельных случаях для сопоставления привлекается материал кабардино-черкесского, абхазского, абазинского, убыхского и русского языков.

Научная новизна заключается в том, что в диссертации предпринята попытка монографического исследования проблемы второстепенных членов предложения в адыгейском языке. В работе выявляются основные признаки дополнения, определения и обстоятельства и подробно описываются грамматические способы их выражения.
На защиту выносятся следующие положения:

1. Члены предложения и части речи являются соотносительными единицами, взаимосвязь и взаимообусловленность которых имеют свою специфику в адыгских языках.

2. Определение члена предложения в системе синтаксиса зависит от смыслового содержания и грамматических свойств частей речи, а также синтаксических отношений слов в предложении.

3. Второстепенные члены предложения не входят в предикативную основу, а присоединяются к главным членам, дополняя, поясняя и развивая то, что обозначено подлежащим и сказуемым.



4. Определение, дополнение и обстоятельство как второстепенные члены предложения различны по своему содержанию и имеют разнообразные грамматические способы выражения.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что впервые в адыгском языкознании дается обобщенное теоретическое осмысление и комплексное изучение второстепенных членов предложения, описание их сущности, принципов выделения и способов грамматического выражения в адыгейском языке, что обогащает как общее, так и адыгское языкознание новыми фактами, которые в какой-то мере будут способствовать решению спорных и нерешенных проблем синтаксиса.

Практическая значимость работы определяется тем, что обогащенные и уточненные характеристики второстепенных членов предложения будут способствовать более адекватному рассмотрению синтаксиса адыгейского языка в научных грамматиках, вузовских и школьных учебных пособиях. Результаты исследования могут быть использованы при разработке курсов лекций по современному адыгейскому языку, спецкурса «Синтаксис адыгейского языка», при написании курсовых и квалификационных работ, а также в практике преподавания адыгейского языка в вузе и школе.

Методологической основой диссертации послужили труды отечественных исследователей В.В. Виноградова, И.И. Мещанинова, Л.В. Щербы, А.С. Чикобавы, Н.Ф. Яковлева, В.Н. Ярцевой, Г.А. Золотовой, Н.Ю. Шведовой, Г.В. Рогавы, Д.А Ашхамафа, З.И. Керашевой, М.А. Кумахова, З.Г. Абдуллаева, Б.Х. Балкарова, У.С. Зекоха, Н.Т. Гишева, А.А. Шаова А.М. Камбачокова, А.Н. Абрегова, М.Х. Шхапацевой и др., на основе которых была сформулирована концептуально-понятийная база данной работы.

Апробация работы. Основные положения диссертационной работы обсуждались на расширенном заседании кафедры адыгейской филологии Адыгейского государственного университета, на всероссийских и межвузовских научных конференциях, а также изложены в 8-и публикациях.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав и заключения. Завершает работу библиографический список использованной литературы и условные сокращения.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются объект и предмет данного исследования, формулируются цель и задачи диссертации, раскрывается ее научная новизна, теоретическая и практическая значимость, указываются методы исследования.

В первой главе «Теоретические основы исследования второстепенных членов предложения в адыгском языкознании» рассматривается история изучения второстепенных членов предложения в русском и адыгском языкознании, описаны особенности подхода к определению и анализу второстепенных членов предложения таких русских ученых, как М.В. Ломоносов, В.В. Виноградов, А.А. Потебня, Д.Н. Овсянико-Куликовский, А.М. Пешковский, А.А. Шахматов, В.В. Бабайцева, Г.А Золотова, Н.Ю. Шведова, А.В. Бондарко, Т.П. Ломтев, И.П. Распопов, В.И. Кодухов Я.И. Рословец, Н.М. Александров, В.Н. Мигирин, А.М. Мухин, В.М. Никитин и др., а также таких исследователей по адыгскому языкознанию, как Н.Ф. Яковлев, И.Д. Ашхамаф, Г.В. Рогава, З.И. Керашева, Т.М. Борукаев, Х.Ш. Урусов, Х.Е. Дзасежев, М.А. Кумахов, Г.А. Климов, А.М. Камбачоков, У.С. Зекох, Н.Т. Гишев, М.Х. Шхапацева, К.Х. Меретуков и др.

Сопоставительное исследование в решении вопросов разграничения главных и второстепенных членов предложения приобретает все большее значение, о чем свидетельствуют многочисленные работы, опубликованные по данной проблеме.

Традиционная классификация главных и второстепенных членов предложения не раз ставилась под сомнение в процессе развития отечественной грамматической мысли. Так, выдвигается тезис о том, что второстепенные члены выделяются в составе подлежащего и в составе сказуемого, а не в собственно предложении, тем самым намечается попытка снять противопоставление главных членов второстепенным. Против такого подхода выступил В.В. Виноградов, который подчеркнул, что некоторые второстепенные члены предложения, будучи обособленными, не входят ни в состав подлежащего, ни в состав сказуемого, представляя собою своеобразные смысловые синтаксические единства в строе предложения, но грамматически оставаясь второстепенными его членами. Наряду с этим следует указать, что второстепенные члены предложения (так называемые детерминанты), как и обособленные второстепенные члены, относятся ко всей остальной части предложения в целом и не связываются ни с составом подлежащего, ни с составом сказуемого [Гр. 1960. Т. II, ч. 1: 93-94].

Необходимо подчеркнуть, что тезис об отнесении детерминирующих членов «к конструктивному ядру предложения в целом» разделяется и оппонентами Н.Ю. Шведовой [Распопов 1972], в работах которой вопрос о детерминантах получил, как известно, наиболее подробное освещение и развитие [Шведова 1964, 1966, 1968, 1971].

Следуя за В.В. Виноградовым, многие лингвисты продолжают совершенствовать традиционно сложившуюся в русском языкознании систему главных и второстепенных членов предложения.

Адыгское языкознание развивалось под влиянием русского языкознания и проблемы синтаксиса, а также второстепенных членов предложения, представляющие собой один из наиболее спорных и актуальных вопросов, рассматривались с опорой на достижения русистики.

Н.Ф. Яковлев и Д.А. Ашхамаф в структуре простого предложения адыгейского языка, кроме главных членов, выделяют второстепенные члены, к которым они относят все виды косвенных дополнений, обстоятельственные слова, определения и «дополнения при дополнительных словах» [Яковлев, Ашхамаф 1941: 75].

В своей «Грамматике литературного кабардино-черкесского языка» Н.Ф. Яковлев, наряду с подлежащим и сказуемым, к главным членам относит и прямое дополнение, аргументируя это тем, что оно обозначается в сказуемом личным формантом [Яковлев 1948: 12].

В определении второстепенных членов предложения традиционной точки зрения придерживаются Т.М. Борукаев, Х.Ш. Урусов, Х.Е. Дзасежев, Г.А. Климов, Б.М. Карданов А.М. Камбачоков, которые относят к второстепенным членам дополнение, обстоятельство и определение [Гяургиев 1932: 91-92].

З.И. Керашева в разное время по-разному определяет количество главных членов предложения, однако с некоторыми оговорками признает, что «выделение третьего главного члена, таким образом, некорректно» [Керашева, 1984:20].

В Грамматике адыгейского языка Г.В. Рогава и З.И. Керашева выделяют два второстепенных члена: определение и обстоятельство [Рогава, Керашева 1966: 371].

К второстепенным членам в адыгейском языке У.С. Зекох относит субъектное, объектное и поясняющее дополнения, обстоятельство и определение. Он считает, что основополагающим принципом выделения членов предложения является способность их вхождения / невхождения в предикативную систему и расширенную структурную схему [Зекох 1987: 8 − 10].

М.Х. Шхапацева также придерживается традиционной классификации членов предложения на главные и второстепенные и считает, что второстепенные члены «выступают как распространители структурной схемы предложения, уточняют, поясняют главные члены» [Шхапацева 2005: 194].

Проблема членов предложения находится в тесной взаимосвязи с проблемой грамматических категорий, функции которых проявляются и уточняются в предложении. Деление второстепенных членов предложения на дополнение, определение, обстоятельство имеет закономерную основу, которая уточняется данными о взаимоотношении членов предложения и морфологической синтагматики, которая к тому же находится во взаимодействии с лексико-семантической синтагматикой.

Члены предложения и части речи взаимосвязаны и взаимообусловлены, не тождествены друг другу и остаются самостоятельными и разными категориями. Члены предложения принадлежат к синтаксическим единицам и их характерные признаки связаны со строением предложения.

Части речи и их структура должны быть учтены при определении членов предложения, поскольку орфографически сложные слова и атрибутивные комплексы в адыгейском языке в ряде случаев могут писаться одинаково. Ср. два предложения: Нэнэжъ гущыIэжъхэр ешIэх. – «Бабушка знает пословицы». ГущыIэу «пцэ»-р гущыIэжъ. – «Слово «пцэ» старое слово». В первом предлождении гущыIэжъ – сложное слово со вторым компонентом – прилагательным жъы «старый», а во втором – представлен атрибутивный комплекс гущыIэжъ, где прилагательное жъы является самостоятельным словом, выступающим в функции определения.

Члены предложения и части речи находятся в таких соотношениях и связях, что в зависимости от определения части речи в ряде случаев в адыгейском языке будет зависеть, каким членом является то или иное слово в предложении. Так, в предложении Пшъашъэм унэ дахэ фашIыгъ. – «Девушке построили красивый дом» слово дахэ «красивый» входит в состав атрибутивного комплекса унэ дахэ «красивый дом» и является определением. Дахэ в предложении Мы пшъашъэр дахэ. – «Эта девушка красива» передает процессуальность и выступает в функции сказуемого, поскольку представляет собой форму настоящего времени отыменного глагола дэхэн «быть красивой» (ср. временнýю парадигму: дахэ – наст. вр., дэхэщт – буд. вр., дэхагъэ – прош. вр.).

Поскольку в адыгском языкознании не до конца решен вопрос о разграничении частей речи, возникают сложности в определении и квалификации членов предложения, что требует детального рассмотрения. Так как этот вопрос не решен окончательно, при выделении частей речи и членов предложения будем опираться на традиционное понимание сущности их взаимоотношения и взаимодействия, а также их классификации.

При разграничении главных и второстепенных членов предложения синтаксическая традиция исходит из того, какое отношение они имеют к предикации. Те члены предложения, которые образуют предикативную основу предложения, являются главными, а члены, которые не принимают участия в организации предикативной основы предложения, причисляются к второстепенным членам. При определении главных и второстепенных членов предложения в адыгских языках выдвигаются разные подходы, и нет единства даже в установлении их количества. В связи с этим в адыгском языкознании наблюдаются серьезные разногласия по вопросу о членах предложения: одни исследователи выделяют три, даже четыре главных члена предложения (подлежащее, сказуемое, прямое и косвенное дополнения), другие – два главных члена (подлежащее и сказуемое), третьи – только один главный член (сказуемое).

Но грамматическая зависимость второстепенных членов предложения от главных вовсе не означает, что в контексте они всегда носят семантически второстепенный характер. Иногда для выражения мысли смысловое содержание второстепенного члена может оказаться более существенным, чем главных членов предложения. Для полноты мысли второстепенные члены являются семантически значимыми в тексте, где они компенсируют недостающее звено в смысловом содержании главных членов предложения.

Значимость главных членов состоит в том, что они передают смысловой стержень предложения, организуют структуру предложения и синтаксические связи в нем, а второстепенные члены связаны с главными и дополняют их. Причем, если главные члены предложения могут образовать предложение и без второстепенных членов, то без главных второстепенные члены не могут создать полноценное предложение (за исключением неполных предложений).

Закономерно, что решение вопроса о второстепенных членах предложения нужно рассматривать с учетом синтаксических особенностей главных членов.

К главным членам предложения обычно присоединяются слова, которые дополняют, поясняют и развивают то, что обозначено подлежащим и сказуемым. Такие единицы в лингвистике получили название «второстепенные члены».

По традиции в синтаксическом учении о предложении разграничивают три основных вида второстепенных членов: дополнение, определение и обстоятельство, синтаксические признаки которых формируются на основе морфологических категорий и их функционально-синтаксической роли в структуре предложения.

Если главные и второстепенные члены более или менее четко противопоставляются на основании вхождения / невхождения в предикативную основу предложения, то такую грань между видами второстепенных членов предложения, оказывается, провести довольно сложно. Это связано с тем, что в одной форме могут совмещаться два грамматических значения: объектное и определительное, объектное и обстоятельственное, определительное и обстоятельственное. Поэтому вид второстепенного члена предложения определяется в зависимости от вложенного смыслового содержания, с чем связана и постановка вопроса.

В ряде случаев бывает трудно добиться полной ясности в определении содержания второстепенных членов и установлении границ между ними. Отсюда их классификация является в какой-то мере условной и отражает лишь часто повторяющиеся признаки. В связи с этим в современной русской синтаксической науке наблюдается тенденция к отказу от классификации второстепенных членов предложения. Так, в «Грамматике современного русского литературного языка» отсутствует не только рассмотрение разновидностей второстепенных членов, но и самое понятие «второстепенный член предложения», хотя в то же время при описании словосочетаний широко используются термины «объектные», «обстоятельственные», «атрибутивные» (определительные) отношения – термины, опирающиеся на традиционную (семантическую) классификацию второстепенных членов [Гр. 1970: 154-155].

Что же касается адыгских языков, то в них проблема второстепенных членов предложения представляется одной из наиболее дискуссионных: окончательно не определено количество второстепенных членов и до конца не выяснена характеристика их типов.

При решении вопроса о разграничении главных и второстепенных членов предложения мы придерживаемся общепризнанной точки зрения.

Подлежащее и сказуемое – главные члены, которые являются основными структурными компонентами и предикативным ядром простого предложения. К второстепенным членам предложения относятся дополнение, определение и обстоятельство, которые группируются вокруг главных членов и дополняют их семантически и грамматически.

Во второй главе «Определение в адыгейском языке: его сущность и способы выражения» рассматриваются вопросы, связанные с местом определения в структуре предложения. Подробно излагается история изучения определения и его сущность: грамматические признаки и функционирование в адыгейском языке.

Основное предназначение определения – обозначение признака, выражение квалификативных отношений в широком смысле. Характерной особенностью определения является то, что оно распространяет не все предложение, а лишь отдельный его член. Ср. несколько предложений: а) Непэ мэфэ шIагъо къытэхъулIагъ (М.И. Бз. зау, с. 4). − «Сегодня для нас выдался хороший день». Определение шIагъо «хороший» распространяет подлежащее мафэ «день»; б) ЛIыжъым дзыо хъокIыгъэ-р къыIэти ыплIэIу тыридзагъ (Лъ.Ю. Ожъуб., с. 352).«Старик поднял потертый мешок и вскинул на плечи». Определение хъокIыгъэр «потертый» относится к дополнению дзыо[р] «мешок»; в) Бжыхьапэ уай, загъори шыблэр къушъхьэ шIуцIэмкIэ къыщэгъуагъо, мафэ шъхьае, мэзахэ (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 108). − «Осенняя непогода, иногда у черной горы гремит гром, темно, хотя еще день». Определение шIуцIэмкIэ «черной» связано с обстоятельством къушъхьэ[мкIэ] «у горы». В последних двух предложениях прилагательные оформлены с помощью окончаний и -мкIэ, однако в функции определения фактически они выступают без формантов, поскольку падежные окончания принадлежат имени существительному, выступающему в этих предложениях соответственно в функции дополнения и обстоятельства.

Анализ предложений показывает, что определение зависит от определяемого члена и вместе с ним образует единый атрибутивный комплекс. Следовательно, определение как квалификативный член предложения не обладает той самостоятельностью, которая присуща комплетивным второстепенным членам предложения (дополнению и обстоятельству), потому что оно обозначает признак, который не может существовать без его носителя.

В адыгейском языке по своему значению определения делятся на качественные и относительные.

Качественные определения в квалификативных словосочетаниях обычно следуют за определяемым словом и принимают его форманты. Например: Гъэшlэгъоныр, лIыжъ Iушы-м гъунэм нэсыкIэ ащ гу зэрэлъимытагъэр ары (Лъ.Ю. Ожъуб., с. 252). «Интересно то, что умный старик до последнего момента не заметил этого».

Если в русском языке компоненты атрибутивного словосочетания раздельно оформлены, то в адыгейском языке атрибутивный комплекс получает единое фонетическое и морфологическое оформление: аффиксы числа и падежа присоединяются к прилагательному, хотя они принадлежат имени существительному. Ср.: русск. красн-ого цветк-а, красн-ому цветк-у, …и адыгейск. къэгъэгъэ плъыжьы-р, къэгъэгъэ плъыжьы-м …

Нерешенным остается и вопрос о синтаксической связи определения с определяемым. Одни лингвисты (Х.Э. Дзасежев) такую связь называют согласованием, другие (М.А. Абитов) – замыканием, третьи (Б.М. Карданов) считают, что определения такого рода следует отнести к типу «несогласованных», четвертые (З.И. Керашева) ограничиваются лишь указанием на то, что «определительное словосочетание, атрибутивный комплекс, является и морфологически, и синтаксически одной единицей, части которой самостоятельно не изменяются…» [Керашева 1966: 374].

На наш взгляд, учитывая специфику адыгских качественных определительных комплексов, которая заключается в том, что в таких синтаксических единицах аффиксы присоединяются к последнему слову словосочетания, связь между определением и определяемым следует назвать присоединительной, так как постпозитивное присоединение определения к определяемому слову первоначально создает неоформленный атрибутивный комплекс типа пшъэшъэ дах «красивая девушка», который в предложении получает единое морфологическое оформление: аффиксы числа и падежа присоединяются к прилагательному, выступающему в функции определения: пшъэшъэ дахэ-р « красивая девушка», пшъэшъэ дахэ-хэ-р «красивые девушки». Это позволяет нам утверждать, что в адыгейском языке есть присоединительные качественные определения.

За определяемым словом могут следовать несколько присоединительных качественных определений. И при этом аффиксы числа и падежа присоединяются только к последнему слову. Например: Унэ плъыжь ин дахэ-



хэ-р. – «Красивые красные дома», букв. ‘дом красный большой красивые’.

Наряду с присоединительными качественными определениями выделяются и несогласованные определения:

1. Определение, которое выражено прилагательным в превратительном падеже, стоит перед существительным в именительном падеже. Например: Дахэ-у джанэ-р къэсщэфыгъ. − «Красивое платье я купил».

2. Определение, выраженное причастием во всех падежах (за исключением превратительного), следует за существительным в превратительном падеже. Например: ТхьагъэпцIыжъ цIыкIу, хьамышкIунтIэ-у къэбгъотыгъэ-хэ-р о уизакъоу зыкъоушъэфэнэу уемыжь! (КI.Т. Типшъ., с. 313). − «Хитрая, не вздумай присвоить только себе найденные плоды боярышника!».

Частица нахь «более», образующая сравнительную степень качества, обычно ставится перед атрибутивным комплексом, например: Нахь кIэлэ ныбжьыкIэу, псэлъыхъон Iофхэм сахэтэу зыщэтым Iаджыми сафэлIыкIуагъ (Лъ.Ю. Ожъуб., с. 287). − «Когда был еще незрелым юношей (букв. ‘более молодым’), ходил в женихах, для многих я являлся посредником». Если же определение выражено формой превратительного падежа прилагательного, то частица нахь занимает позицию непосредственно перед прилагательным. ЛютIэ нахь зафэу умыгъотын цIыф (К.П. О шIу уарэлъ., с. 55). − «Более справедливого, чем Люта, не встретишь человека».

Несогласованные определения носят, скорее всего искусственный характер и не свойственны адыгейскому литературному языку

Качественное определение морфологически может быть выражено:

1) качественным прилагательным Мафэ ошIу шIагъу, жъоркъыу умыIощтмэ (К.Д. Шэудж. Мос., с. 355). – «День стоял довольно ясный, хороший, если не считать духоты».

2) отглагольным именем, образованным безаффиксным способом: Iоф мыублэр−Iоф мыух (Ад. гущ., 1957. с. 64). . – «Неначатое дело − незаконченное дело»;

3) причастием прошедшего времени: Ащыгъум, театрэм ты-кIощтмэ, тIэкIу тызэупхъужьын, сиджэнэ дыгъэ къызщыслъэн (Лъ.Ю. Ожъуб., с. 222). «Тогда, если мы пойдем в театр, приведем себя в порядок, я надену сшитое мной платье»;

4) числительным, например: Гъэтхапэм… зы пчэдыжь горэм укъызыущыжьрэм, уищагу къэмышIэжьэу мэхъу (КI.Т. Типшъ., с. 166).«Весной… в одно какое-то утро бывает так, что не узнаешь своего двора».

Грамматически относительные определения отличаются от качественных: как правило, они выражены прилагательными, не образующими степеней сравнения и уменьшительных форм, а также не имеющими антонимов. Некоторые относительные определения выражены прилагательными, образованными при помощи суффиксов -рэ, -нчъэ: ГъэшIэ-рэ Iанэу чIылъэ хъураем / ЦIыфмэ яхъяры щымыкIодынэу (М.И. Гъэтх. огум иорэд, с. 62). – «Чтоб было вечное изобилие на земном шаре / И счастье людское не пропало…» Насыпы-нчъэ-у дунаим къызэрэтенагъэр бзылъфыгъэм чэщи мафи ыгъаещтыгъэ (К.П. О шIу уарэлъ., с. 38). – «Женщина день и ночь оплакивала свое несчастное появление на свет». Относительные прилагательные, выступающие в функции определения, в адыгейском языке морфологически не оформлены и занимают препозицию по отношению к определяемому слову. Например: ЛIыжъыр лъыкIуатэ къэсми чырбыщ унакIэ къыIокIэ… (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 49). – «По ходу движения старику встречаются новые кирпичные дома». Как качественные, так и относительные определения не согласуются с определяемым словом, поскольку аффиксы падежа и числа принадлежат определяемому слову. Например: IонэкIо машинэ-хэ-р Германием къыращыгъэхэу платформэхэм атетыгъэх (К.Д. Шеудж. Мос, с. 191). – «На платформах стояли привезенные из Германии молотильные машины».

В зависимости от выражаемых оттенков значения относительные определения делятся на собственно-относительные, предметно-относительные, количественно-относительные, местоименно-относительные, притяжательно-относительные.

К собственно-относительным определениям в адыгейском языке относятся такие второстепенные члены, которые выражены относительными прилагательными, образованными от наречий и имен существительных с помощью суффикса –рэ, и занимают препозицию по отношению к определяемому слову. Например: Непэ-рэ чIылъэри сыдэу даха! (М.И. Гъэтх. огум иорэд, с. 62). «Как прекрасна сегодня земля!».

Предметно-относительные определения выражены неоформленными адъективированными существительными со значением признаковости и в функции определения занимают препозитивное положение. Например: Ахъшамым губгъо къэрэгъулэр тадэжь къыIухьагъ…( К.П. О. шIу уарэлъ., с. 64). «Вечером полевой сторож подъехал к нам…».

Разновидностью предметно-относительного определения является приложение, которое выражает отношение между двумя существительными или субстантивированными словами, из которых одно обозначает качество или свойство другого. Например: Бэтмэт-гъукIэм къыщаублэшъ, / Нэбгыриблыр агъэтIылъы (Хь.А. сб., с. 82). – «Начинают с Батмета-кузнеца, / Хоронят семерых».

Количественно-относительные определения в адыгейском языке выражены порядковыми числительными, образованными с помощью суффикса -рэ и занимают препозицию по отношению к определяемому слову: Ау ящэнэ-рэ мафэм, пчыхьэм еблэгъагъэу Шумафэ ихэлъыпIэм пэмычыжьэу пшъэшъэ макъэхэр къызэхихыгъ (КI.Т. Типшъ., с. 312). – «Однако на третий день, ближе к вечеру, недалеко от стоянки, Шумаф услышал голоса девушек».

К местоименно-относительным определениям относятся такие второстепенные члены, которые выражены препозитивными местоимениями и указывают на вещь и лицо, находящиеся рядом с определяемым предметом. Такие определения могут выражаться указательными, определительными, неопределенными местоимениями:

1) Указательные местоимения, выступающие в функции определения, указывают на определяемый предмет и всегда находятся в препозиции: Адрэ бзылъфыгъэу къэнагъэхэр зэкIэ унэм къызэлъикIыгъэх (КI.Т. Типшъ., с. 211). «Те женщины, что оставались в доме, одновременно вышли»;

2) Определения, выраженные определительными местоимениями, занимают препозицию и постпозицию: Модрэ унэм шъучIэкI (Шъ.Хь. Сян. ыцI., с. 72). – «Идите в другую комнату». А лъэхъаным…къэзэкъ пшъашъэр ахэмэ адэжь мафэ къэс кIуагъэ (Е.А. Зы. Бз. итхыд, с.173). – «В этот период... девушка-казачка каждый день приходила к ним».

3) Неопределенные местоимения также могут выступать в функции определения: Даус…гугъуемылI мэкъэ утIупщыгъэу зы орэд горэ кIиIукIыжьыщтыгъэ (КI.Т. Типшъ., с. 312) «Даус… ненапряженным свободным голосом напевала какую-то песню».

По традиции в адыгских языках выделяют определения, выраженные притяжательными и местоименными аффиксами. Так, в частности Х.Ш. Урусов притяжательные аффиксы причисляет к самостоятельным притяжательным местоимениям [Урусов 1980: 290].

Этого мнения придерживается и А. М. Камбачоков, который пишет: «…си, ди, уи, фи, и, я, зи в адыгских языках являются не префиксами, а несамостоятельными притяжательными местоимениями, словами, выполняющими в предложении функцию определения…» [Камбачоков 1997: 164].

Однако встает вопрос: следует ли отнести к разряду притяжательных местоимений морфологические префиксы, выражающие принадлежность. На этот вопрос М. А. Кумахов дает отрицательный ответ: «Не следует, однако, забывать, что отнесение аффиксальных элементов, выражающих категорию принадлежности предмета, к местоимениям ведет к смешению лексических и морфологических явлений, поскольку местоимение как самостоятельная часть речи относится к лексическим единицам, а притяжательные аффиксы – к морфологическим единицам» [Кумахов 1964: 202]. На этом основании автор отрицает существование в адыгских языках притяжательных местоимений [Кумахов 1989: 321].

В этом спорном вопросе мы разделяем мнение М.А. Кумахова и на этом основании полагаем, что в адыгских языках нельзя выделять притяжательно-относительные определения, поскольку в адыгейском и кабардино-черкесском языках нет самостоятельных притяжательных местоимений, а есть только притяжательные аффиксы, которые не подверглись лексикализации.

Третья глава «Дополнение и обстоятельство в адыгейском языке: их сущность и способы выражения» посвящена проблеме разграничения дополнения и обстоятельства, теоретической основе исследования этих второстепенных членов и описанию способов их выражения в адыгейском языке.

Обстоятельство и дополнение различаются по своим структурно-семантическим значениям, логико-семантическим признакам, смысловым связям и синтаксическим отношениям.

При анализе членов предложения в адыгейском языке часто возникают сложности именно в разграничении дополнения, выраженного именем существительным в форме эргативного падежа, и обстоятельства, в функции которого выступает адвербиализованное имя существительное в том же падеже. Ср.:

Мафэ-р (им.п.) чэщы-м (эрг.п.) ехъожьы. − «День сменяется ночью».
Чэщбзыу-р (им.п.) чэщым (нареч.) мэбыбы. «Летучая мышь летает ночью».
В первом случае существительное чэщы-м «ночью» является косвенным дополнением, а во втором − наречие чэщым «ночью», представляющее собой застывшую форму падежа имени существительного, выступает в функции обстоятельства. Дополнение и обстоятельство противопоставляются друг другу по различным параметрам, что позволяет их выделять как два самостоятельных второстепенных члена предложения в адыгейском языке.

В связи со структурным своеобразием, связанным с системой эргативности, в адыгейском языкознании, возникает один из спорных вопросов − каковы роль и значение прямого дополнения в формировании синтаксической структуры предложения.

При рассмотрении грамматической категории дополнения необходимо решить такой вопрос: является ли прямое дополнение в адыгейском языке главным членом или оно входит в состав второстепенных членов предложения. Для решения данной проблемы следует рассмотреть вопрос о субъектно-объектных отношениях в предложении, синтаксической зависимости дополнения от сказуемого, о вхождении / невхождении дополнения в предикативный минимум, а также принципы выяснения синтаксической сущности именных членов – подлежащего и дополнения.

Главное назначение дополнения – своим содержанием дополнять другие члены предложения, которые в смысловом отношении становятся более емкими, содержательными и выразительными, когда они сочетаются с дополнением.

Обозначая объект, дополнение по своим грамматико-семантическим функциям соотносится с подлежащим и в определенной мере сближается с ним. Поэтому возникает вопрос о субъектно-объектных отношениях в предложении.

В языках с эргативной системой глагол-сказуемое в одинаковой степени управляет и подлежащим, и дополнением, т.е. глаголом-сказуемым определяются падежные формы подлежащего и дополнения, в то время как формы лица и числа целиком зависят от подлежащего и дополнения. Дополнения, обозначающие, главным образом, объект действия или состояние, относятся к членам предложения, выраженным глаголами.

В роли дополнения в адыгейском языке могут выступать почти все части речи, но наиболее часто в этой функции могут быть существительные, местоимения, а также субстантивированные прилагательные, числительные, причастия. Например: Пщышхом Iанэр (сущ.) къыфырахьагъ (М.И. Бз. зау, с. 130). – « Князю принесли стол». Ар ащ (мест.) дэIэпыIэ. – «Он помогает ему (ей)». Уашъом къыгъэхьазырыгъэр (прич.) ыухырэм фэдагъ (К.Д. Шеудж. Мос, с. 92). − «Похоже было, что небо исчерпывает свои запасы».

Часто в роли дополнения выступает масдарная форма. Например: Непэ еджэныр кIэлэеджакIохэм аублагъ. − «Сегодня учащиеся начали занятия».

Необходимо учесть два момента: в адыгейском языке в номинативной конструкции форма именительного падежа существительного совмещает в себе функции подлежащего и прямого дополнения, а в эргативной конструкции словоформа эргативного падежа – функции подлежащего и косвенного дополнения. Ср.: Унэ-р (подл.) щыт. − «Дом стоит» и Бзылъфыгъэ-м тхылъы-р (пр.доп.) ыIыгъэу ядэжь кIожьыгъэ… (Е.А. Зы бз. итхыд, с.35). «Женщина взяла книгу и пошла домой».

Мэзахэ-м (подл.) къуаджэ-р ыгъэбылъыгъ…(I.Хь. Къушъ. хъужь. шъоф., с.53). «Темнота скрыла аул» и КIалэхэ-р, а пцIашхъо-м (косв. доп.) ышъхьэ ежъугъэуджэгъужьыгъ (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 97). – «Мальчики, вы замучили эту ласточку». Эти положения считаются основополагающими в адыгейском языкознании, и согласно им построение с абсолютивом квалифицируется как номинативная конструкция, а построение с эргативом – как эргативная конструкция предложения. Именно такая синтаксическая двойственность именных словоформ создает известные трудности при выяснении состава членов предложения в адыгских языках.

Полагаем, что в грамматическом плане дополнение занимает приглагольную позицию и является зависимым от глагола-сказуемого, тогда как связь подлежащего со сказуемым носит всегда предикативный характер и создает само предложение. Поэтому подлежащее является главным членом предложения. Так как предложение может быть и без дополнения, то последнее остается второстепенным членом предложения.

Считаем, что в адыгских языках нет достаточных оснований для отказа от двухкомпонентного состава главных членов предложения и убедительных аргументов для возведения прямого дополнения в ранг третьего главного члена предложения. В связи с этим дополнение необходимо включить в состав второстепенных членов предложения.

По характеру связи между сказуемым и объектом в адыгейском языке разграничиваются прямое и косвенное дополнения.

В адыгейском языке прямое дополнение (ближайший объект) употребляется при переходных глаголах и выступает в форме именительного падежа. Например: Хьам ныбгъу-р ыдырыгъ (КI.Т. Типшъ., с. 371). – «Собака проглотила перепела».

Прямое дополнение может быть выражено именем существительным и местоимением: Гъэтхэ тыгъэм дунаир (сущ.) къыгъэфэбагъ (КI.Т. Типшъ., с.202).«Весеннее солнце осветило планету». Пшъэшъэжъыем ар (мест.) ыгъэтIысыгъэ…(К.П. О шIу уарэлъ., с. 117).«Девочка посадила его (ее)».

В предложении подлежащее, прямое дополнение и сказуемое вступают в определенные семантические и логико-грамматические отношения, обусловленные взаимозависимостью этих членов предложения как в содержательном, так и в формальном отношении.

В грамматическом плане предложение с прямым дополнением строится таким образом: сказуемое, выраженное переходным глаголом, ставит подлежащее в эргативном падеже, прямое дополнение – в именительном падеже, т.е. глагол-сказуемое управляет как подлежащим, так и прямым дополнением. Например: ШакIо-м (эрг.) мышъэ-р (им) ы-лъэгъугъ. − «Охотник увидел медведя». Вместе с тем, сказуемое согласуется с подлежащим и прямым дополнением в лице и числе. Например: ШакIо-хэ-м мышъэ-хэ-р а-лъэгъугъэх-х. − «Охотники увидели медведей».

В адыгейском языке косвенное дополнение, как правило, выражено всеми формами падежей имен существительных, кроме именительного, местоимением, причастием и передает разные отношения действия к предметам. Например: ХьакIымыз Биболэт адыгэ журналистикэ-м(сущ.) илэжьэкIо иныгъ…(Шъ.А. «Ад.макъ»)«Хачемизов Биболет был большим деятелем адыгейской журналистики». Ар ащ (мест.) дэгущыIэ. – «Он разговаривает с ним (с ней)». Сасэ лIыжъэу къакIо-рэ-м (прич.) пэгъокIыгъ ((КI.Т. Типшъ., с.. – «Саса встретила идущего навстречу старика».

В синтаксическом плане адыгейское предложение с косвенным дополнением, выраженным именем в эргативном падеже, строится двояко: 1) Сказуемое, выраженное непереходным глаголом, ставит подлежащее в именительном падеже, косвенное дополнение – в эргативном падеже. Например: Мариет шъэфэу икIи мэлахъо-м дэкIуагъэ (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 6). «Марет тайно вышла замуж за пастуха». Унагъор ащ ежэ. – «Семья ждет ее (его)». ЛIыжъыр еджэрэ-м ежэ. – «Старик ждет читающего».

2) При сказуемом, выраженном переходным глаголом, подлежащее и косвенное дополнение стоят в эргативном падеже. Например: КIалэ-м къышти ар унэ фабэ-м къырихьагъ (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 96). –

«Мальчик взял и занес ее в теплый дом».

Имя существительное в творительном падеже, являющееся в предложении косвенным дополнением, в адыгейском языке оформляется при помощи аффикса -кIэ// -мкIэ и употребляется как при переходных, так и при непереходных глаголах. Например: ФэкъолI унэхэм уанэмысыпэу къохьапIэ-м-кIэ зыбгъазэрэм…Едэпсыкъуае кIэрыс (М.И. Бз. зау, с. 240). – «Если повернуть в сторону запада, не доходя до домов тфокотлей,…находится Едепсукай». Необходимо отметить, что в адыгских языках наблюдается двоякое выражение орудного дополнения: средства действия могут стоять как в форме эргативного, так и в форме творительного падежа. Ср.: ХьакIэр машинэ-м къырыкIуагъ и ХьакIэр машинэ-мкIэ къэкIуагъ. – «Гость приехал на машине». Различаются эти предложения по составу сказуемого и по отношению сказуемого к орудному дополнению: если при орудном дополнении имя существительное стоит в эргативном падеже, то, с одной стороны, в состав сказуемого входит показатель орудности ры- , с другой стороны, глагол-сказуемое начинает спрягаться по лицам орудного падежа. Например: Машинэ-м сы-къы-ры-кIуагъ. – «Я приехал на машине», О машинэм у-къы-ры-кIуагъ. – «Ты приехал на машине».

Косвенное дополнение, выраженное превратительным падежом имени существительного, в адыгейском языке оформляется падежным формантом у/-уэ. Например: Удым зыIоплъэм нартыр мыжъо-у чъыгъэ (Нарт. эпос. Т. II. с.109).«От взгляда колдуньи нарт превратился в камень».

Обстоятельство, как и дополнение, имеет комплетивную связь со сказуемым. В то же время обстоятельство и дополнение существенно отличаются друг от друга характером связи: если дополнение обозначает объект и основное его назначение заключается в том, чтобы пояснять различные члены предложения, как главные, так и второстепенные, то обстоятельство связано только со сказуемым и обозначает характер действия, признак действия или условия, при которых протекает действие. Но условия протекания действия характеризуются тем, что не принимают непосредственного участия в осуществлении этого процесса, а лишь сопровождают его. Отсюда основным грамматическим назначением обстоятельства является выражение признаков глагола-сказуемого, что позволяет обстоятельству, по сравнению с дополнением, иметь более свободную грамматическую связь с глаголом-сказуемым. Более того, обстоятельство может относиться ко всему предложению и занимать в предложении любое место: препозицию, интерпозицию и постпозицию. Например: Ащыгъум сехъулIэгъахэп, Iоба! (КI.Т. Типшъ., с.7). − «Тогда скажи-ка, я совсем не успел!». Фатус, уянэ укъитIупщымэ ащыгъум тадэжь удэсщэн (I.Хь. ЧIыгу IашIу. с 26.). «Фатус, если отпустит мама, тогда я возьму тебя к себе домой». Ащ уегупшысэмэ, ащыгъум ухъужьыгъэба! «М.И. Бз.зау. с 37.).«Если ты думаешь об этом, тогда ты выздоровел!».

В семантическом плане обстоятельства настолько разнообразны, что они в первую очередь связаны с лексическим значением слов, которыми выражен данный член предложения, и при их классификации исследователи выделяют лишь основные, наиболее характерные виды.

Обстоятельства могут быть выражены наречиями, деепричастиями, существительными, а также целыми словосочетаниями. Значительно реже в роли обстоятельства могут выступать местоимения.

Основным способом синтаксической связи обстоятельства с другими членами предложения является примыкание. Например: ПсынкIэ-у ылъакъохэр ыпхъуатэзэ зыIуригъэхыжьыгъ... (К.П. О шIу уарэлъ, с. 64). «Быстро поднимая ноги, он исчез».

Обстоятельства времени могут быть выражены адвербиализованными существительными в форме эргативного падежа. Например: Пчыхьашъхьэм тыгъэ къохьагъум дэжь нахьыжъмэ якъакIо нахьыбэ хъугъэ (М.И. Бз.зау, с.33).«Вечером, в период заката солнца, приходящих стариков стало больше».

Деепричастие в позиции обстоятельства связывается со сказуемым способом примыкания, вместе с тем оно согласуется с подлежащим в лице и числе. Например: Сэ пхъэнтIэкIу-м сы-тес-эу сэтхэ. − «Сидя на стуле, я пишу». Тэ пхъэнтIэкIу-хэ-м т-а-тес-эу теджэ. − «Сидя на стульях, мы читаем».

Все разнообразные значения обстоятельства в адыгейском языке можно объединить в следующие группы: обстоятельства места, времени, образа действия, меры, причины, цели. Например: Джы мыщ Бэгъдэсар нахь сакъыIоу (обст. образа действ.) щызекIонэу тыриубытагъ (М.И. Бз.зау, с.366).. – «Теперь здесь Багдасар решил действовать более осторожно». Сэ сикIэлэгъум бэрэ (обст. меры) сыцоуагъ…(Лъ.Ю. Ожъуб., с. 351). «В юности я часто был пастухом волов». ГушIошхом къыхэкIэу (обст. прич.) гущыIэ гори къыфэIожьыщтыгъэп (Хъ.Хъ.).«От нахлынувшей радости не мог произнести ни одного слова». Пчэдыжьым шъхьафит тшIыжьыгъэ унэхэр ттырихыжьын имурадэу, (обст.цели) кIуачIэу иIэр пыим къарихьылIагъ (I.Хь. ЧIыгу IашIу, с. 24). – «Намериваясь снова овладеть освобожденным нами утром домам, враг приложил все усилия».

В заключении подводятся итоги, обобщаются результаты, формулируются выводы исследования.



Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

  1. К вопросу об определении в адыгейском языке // Региональное кавказоведение и тюркология: традиции и современность: материалы Межвуз. науч. конф. − Карачаевск, 2001. − С. 227-228.

  2. Позиционное варьирование обстоятельств в адыгейском языке // Актуальные проблемы общей и адыгской филологии: материалы Всерос. науч. конф. − Майкоп, 2001. − С. 143-144.

  3. Взаимодействие частей речи и членов предложения в адыгейском языке // Мир на Северном Кавказе через языки, образование, культуру: тез. докл. III Междунар. конгресса. Симпозиум VI. Теоретические и практические аспекты исследования языков народов Северного Кавказа и других регионов мира. Ч. I. − Пятигорск, 2001. – С. 36-37.

  4. Способы выражения определения в адыгейском языке // На старте тысячелетия: науч. конф. молодых ученых и аспирантов. − Майкоп, 2002. − С. 248-250.

  5. Определение в адыгейском языке: его сущность, грамматические признаки и функционирование: метод. указания. Майкоп, 2006. − 30 с.

  6. Дополнение: сущность, грамматические признаки и способы его выражения в адыгейском языке // Культурная жизнь Юга России. 2006. № 4 (18). − С. 77-78.

  7. Некоторые проблемы при обучении адыгейскому языку студентов русскоязычных групп // Инновационные процессы в образовании из XX в XXI век: сб. материалов пед. чтений. − Майкоп, 2002. − С. 60-61.

  8. Использование визуально-графических схем на уроках адыгейского языка в русскоязычных группах // Актуальные проблемы подготовки будущих специалистов в условиях педагогического колледжа: сб науч. ст. преподавателей. − Майкоп, 2005. − С. 90-92.


Панеш Маряна Гумеровна
ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ В АДЫГЕЙСКОМ ЯЗЫКЕ: ИХ СУЩНОСТЬ, ПРИНЦИПЫ

ВЫДЕЛЕНИЯ И СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ

Автореферат
Сдано в набор 10.04.07. Подписано в печать 11.04.07. Бумага типографская №1. Формат бумаги 60х84. Гарнитура Times New Roman. Печ.л. 1,4. Тираж 100 экз. Заказ 045.
Отпечатано на участке оперативной полиграфии Адыгейского государственного университета. 385000, г.Майкоп, ул.Университетская, 208.








Похожие:

Принципы выделения и способы выражения iconЛабораторная работа №6 Цель работы: Ознакомление с краткой теорией: Способы выделения. Приёмы работы с выделениями
В программе существует множество способов выделения. Все способы можно разделить на два типа: контурное выделение и выделение по...
Принципы выделения и способы выражения iconСпособы выделения
Для продолжения обработки изображения, нужно отменить выделение области, выбрав один из инструментов выделения и щелкнув в окне документа...
Принципы выделения и способы выражения iconИсторический аспект отрицаний и способов их выражения в английском языке
Ii. Способы выражения отрицания в древнеанглийском, среднеанглийском и ранненовоанглийском языке
Принципы выделения и способы выражения iconКонспект урока русского языка в 8 классе Тема урока Способы выражения подлежащего
Цель: развить и закрепить представление учащихся о подлежащем и способах выражения подлежащего в предложении
Принципы выделения и способы выражения iconВыделение в Photoshop
В adobe Photoshop для выделения части изображения можно использовать любой из инструментов выделения: Прямоугольное и Эллиптическое...
Принципы выделения и способы выражения iconПодлежащее и способы его выражения Цели: Образовательные
Цели урока: активизировать знания учащихся о главных членах предложения; расширить понятие о подлежащем и способах его выражения;...
Принципы выделения и способы выражения iconСпособы выражения побуждения и воздействия (на материале современного английского языка)

Принципы выделения и способы выражения iconЗадания а 27 (егэ 2012 г) Понятие о металлургии: общие способы получения металлов. Общие научные принципы химического производства
Понятие о металлургии: общие способы получения металлов. Общие научные принципы химического производства на примере промышленного...
Принципы выделения и способы выражения iconИнструменты выделения Lasso (Лассо) и Magic Wand (Волшебная палочка)
Приведен обзор средств, предназначенных для создания выделения; приведены примеры использования различных режимов выделения инструментов...
Принципы выделения и способы выражения iconПрограмма по математике для поступающих на базе основного общего образования (9 классов) в 2012 году Алгебра
Алгебраические выражения. Буквенные выражения (выражения с переменными). Допустимые значения переменных, входящих в алгебраические...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org