На правах рукописи



Скачать 291.21 Kb.
Дата20.09.2014
Размер291.21 Kb.
ТипАвтореферат



На правах рукописи



КАНКОШЕВ АРСЕН МУХАДИНОВИЧ



ГРАММАТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ЭГОЦЕНТРИЗМА В КАБАРДИНО-ЧЕРКЕССКОМ ЯЗЫКЕ

10.02.02. - Языки народов Российской Федерации

(кавказские языки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук




Майкоп – 2010

Работа выполнена в ГОУ ВПО «Карачаево-Черкесский государственный университет им. У.Д. Алиева»

Научный руководитель: кандидат филологических наук,

профессор Ионов Зауаль Хаджи-Муратович

Официальные оппоненты: доктор филологических наук,

профессор Тхаркахо Юнус Аюбович

кандидат филологических наук,

доцент Тутаришева Марзьят Каспотовна


Ведущая организация: Карачаево-Черкесский институт гуманитарных исследований
Защита состоится «___»__июня 2010 г. на заседании диссертационного совета К 212.001.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата филологических наук при ГОУ ВПО «Адыгейский государственный университет» по адресу: 385000, г. Майкоп, ул. Первомайская, 208.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Адыгейский государственный университет» и на сайте диссертационного совета К 212.001.01 АГУ - . http://www.adygnet.ru


Автореферат разослан «27» мая 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук,

профессор А.Н. Абрегов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Антропоцентризм как принцип языковедческой науки определяется как установка на анализ эмпирического материала в аспекте представленности «человеческого фактора в языке», сквозь призму теории языковой личности.

Эгоцентризм рассматривается как составная часть антропоцентризма, проявляющегося на различных уровнях разносистемных языков. Степень и способы проявления антропоцентризма и эгоцентризма специфичны в языках различных типов.

Актуальность исследования определяется характерной для современной лингвистики тенденцией к интеграции лингвистических дисциплин на основе внимания их к «человеческому фактору» (антропоцентризму). Это обеспечивает возможности комплексного подхода к объекту исследования с позиции коммуникативно-прагматического и дискурсивно-когнитивного подходов. Кроме этого, в лингвистическом адыговедении до настоящего времени нет монографического исследования с указанных позиций вопросов, связанных с проявлениями эгоцентризма.

Объектом исследования выступает антропоцентрическая модель кабардино-черкесского предложения.

Предметом исследования являются способы выражения модальности и направительности в кабардино-черкесском языке, с помощью которых репрезентируется эгоцентризм.



Цель исследования – изучение теоретических основ исследования эгоцентрической модели предложения и описание способов репрезентации эгоцентризма говорящего в кабардино-черкесском языке.

В соответствии с поставленной целью решаются следующие задачи:

1) выявить лингвофилософскую основу антропоцентризма, особенности изучения языка в рамках антропоцентрической мегапарадигмы;

2) осветить историю изучения в лингвистическом адыговедении категорий модальности и направительности, с помощью которых репрезентируется эгоцентризм говорящего;

3) выявить и описать степень участия категории модальности в выражении эгоцентризма говорящего в кабардино-черкесском языке;

4) выявить способы выражения направительных отношений, посредством которых репрезентируется эгоцентризм говорящего в кабардино-черкесском языке.



Научная новизна диссертационной работы заключается в том, что она является первым в лингвистическом адыговедении комплексным исследованием проблем репрезентации эгоцентризма. При этом в исследовании анализируются и учитываются высказанные ранее в научной литературе точки зрения относительно исследуемой темы.

В диссертации автором впервые исследуются способы репрезентации антропоцентризма и, в частности, эгоцентризма говорящего, в кабардино-черкесском языке. Для этого анализируется разноплановый материал (художественные тексты, тексты межстилевого характера, устного народного творчества).

При анализе и осмыслении кабардино-черкесского языкового материала автор исходит из основных положений теоретических исследований русского, кабардино-черкесского и близкородственных языков.

Теоретическую базу исследования составили новейшие достижения современной лингвистики. В частности, положение о том, что говорящий является субъектом речемыслительной деятельности по восприятию, переработке и производству информации о мире и человеке, и этот субъект репрезентируется в языке в различных формах и различными способами. В адыгских языках основными способами являются модальность и направительность, при выражении которых ведущее место занимает антропоцентризм вообще и эгоцентризм говорящего в частности.

Методологической базой исследования служат достижения отечественной и западной психолингвистики и языкознания (антропоцентризм языковой системы, языковая картина мира и связанная с ней теория языковой личности) [Богин, 1984; Винокур, 2005; Караулов, 2004; Шахнарович, 1995 и др.], а также основополагающие работы современных теоретиков языка: Ю.Д. Апресян, Н.Д. Арутюновой, В.А. Бондарко, А. Вежбицкой, В.В. Виноградова, С.Д. Кацнельсона, Е.С. Кубряковой, Л.Л. Нелюбина, Г.П. Немца, В.Н. Телия, В.И. Шаховского и др., внесших значительный вклад в становление, укрепление и расширение сферы интересов современной лингвистики, в разработку многих вопросов философии языка.

Мы опирались на труды языковедов, занимавшихся интересующими нас проблемами в адыгском языкознании: Н.Ф. Яковлева, Д.А. Ашхамафа, Г.В. Рогава, З.И. Керашевой, А.К. Шагирова, М.А. Кумахова, У.С. Зекоха, Шарданова А.Х., А.М. Камбачокова, З.Х. Бижевой, Л.Г. Паранук, З.Х.-М. Ионова, П.М. Багова, Н.Т. Гишева, А.А. Шаова и др.



Основные методы исследования. Для решения поставленных перед собой задач мы избрали методы функционального анализа, наблюдения и сопоставления, сравнения и описания. Исследование построено на индуктивном методе анализа: от конкретных языковых фактов к установлению системных отношений между ними и обобщению, формулировке на этой основе теоретических положений и выводов.

Материалом для исследования послужили лексические единицы и разнообразные синтаксические конструкции кабардино-черкесского языка. Источники материалов – тексты художественных произведений, сборники пословиц и поговорок, различные словари (толковые и фразеологические) и живая речь.

Теоретическое значение работы заключается в том, что она вносит определенный вклад в разработку теоретической проблемы современной лингвистики – роли человеческого фактора в языке, в частности репрезентации антропоцентризма и эгоцентризма говорящего с помощью категорий модальности и направительности в языках различных типов.

Практическое значение диссертационной работы заключается в возможности использования результатов исследования в вузовской практике при подготовке лекционных курсов и спецкурсов как по теории языка, так и по частным вопросам адыгских языков.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Эгоцентризм в кабардино-черкесском языке репрезентируется различными способами, в основном, с помощью модальности. В свою очередь основным средством выражения модальности в кабардино-черкесском языке является категория наклонения.

  2. В исследуемом языке функционируют несколько глагольных словообразовательных суффиксов, с помощью которых выражается эгоцентризм.

  3. Эгоцентризм говорящего наглядно проявляется в глагольных словоформах, в которых передаются направительные отношения.

  4. При четком разграничении местоположения всех действующих лиц описываемого события центральной оказывается позиция говорящего, к которой или от которой направлено действие, в чем и проявляется эгоцентризм говорящего.

Апробация работы. Основные положения и результаты исследования были изложены: в сборнике статей «Лингвориторическая парадигма: теоретические и прикладные аспекты» (Сочи, 2003), в сборнике материалов третьей всероссийской научной конференции «Лингвистическое кавказоведение и тюркология: традиции и современность» (Карачаевск, 2004), в сборнике статей «КЧГУ. Алиевские чтения (материалы научной сессии)» (Карачаевск, 2004), в сборнике материалов шестой Международной конференции «Актуальные проблемы общей и адыгской филологии», посвященной 85-летию со дня рождения проф. З.И. Керашевой (Майкоп, 2008) и опубликованы в 5 статьях.

Статья «Эгоцентризм как экстралингвистический фактор при выражении направительности в адыгских языках» опубликована в «Известиях Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена», которые входят в перечень изданий, в которых обязательно публикуются основные положения кандидатских диссертаций (Санкт-Петербург, 2007).

Отдельные этапы и результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры черкесской и абазинской филологии Карачаево-Черкесского государственного университета.

Структура работы предопределена целью и содержанием исследования и состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, списка словарей и источников, списка сокращений.


ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении определяются объект, предмет, цель и задачи исследования, обосновываются актуальность и научная новизна работы, формулируются выносимые на защиту положения, теоретическая и практическая значимость диссертационной работы.

В первой главе – «Лингвофилософские основы изучения эгоцентризма» – изложены теоретические философские и лингвистические положения, которые стали основой настоящего исследования. В связи с тем, что концептуальными составляющими диссертационной работы являются понятия «антропоцентризм» и «эгоцентризм», первая глава посвящена рассмотрению теоретических предпосылок исследования данных понятий в современной лингвистике.

Поскольку в лингвистической науке достаточно широко представлены различные взгляды относительно понятия «эгоцентризм» [Б. Рассел, Р. Якобсон, Э. Бенвенист, Ю.С. Степанов] и они рассмотрены в исследованиях последних лет [Гергокаева 2008], нет необходимости в подробном изложении этих взглядов. В своей работе мы опираемся на определение эгоцентризма, данное Ю.С.Степановым: «Отношение языка к говорящему заключается в присвоении себе языка в момент – и на момент – речи» [Степанов 1985: 223].



I.1. Антропоцентрическая парадигма – отражение взаимоотношения языка и человека. Принцип антропоцентризма впервые был сформулирован В. фон Гумбольдтом, который полагал невозможным рассматривать язык без последовательного учета фактора человека и науку о языке рассматривал как составную часть общефилософской теории языка.

По концепции Л. Вейсгербера, язык – промежуточный мир между познающим субъектом и реальностью. Поскольку концептообразование, по Вейсгерберу, возможно лишь средствами родного языка, его внутренние формы определяют стиль миропонимания. [Вейсгербер1993].

В рамках антропоцентрической парадигмы в лингвистике встает вопрос о роли человека в языке. Так, для того, чтобы определить человеческое начало в языке, необходимо уточнить, какие свойства имеет язык именно как естественный язык человека. Согласно мнению авторов коллективной монографии «Роль человеческого фактора в языке…», свойства естественного языка у человека неоднородны. Некоторые свойства языка – уникальные, другие – свойственны всем или многим знаковым системам. [Роль…1988. ].

В настоящее время выделяются два главных подхода к исследованию языка: лингвоцентрический (системоцентрический) и антропоцентрический. Специфики данных подходов достаточно глубоко рассмотрены в исследованиях В.В. Морковкина и А.В. Морковкиной. Согласно их выводам, при лингвоцентрическом подходе язык выступает как данность, зафиксированная в уже имеющихся речевых произведениях (текстах), т.е. в отвлечении от говорящего на нем субъекта. В рамках антропоцентрического подхода этнический язык рассматривается как благоприобретаемая принадлежность сознания человека. Язык рассматривается как объект интериоризации, при этом важно выяснение всех аспектов, обстоятельств и последствий взаимоотношения языка и человека. В.В. и А.В. Морковкины предлагают лингвистику, строящую свои заключения на основе антропоцентрического подхода, называть антропоцентрической лингвистикой [Морковкин, Морковкина 1997].

В связи с эгоцентризмом говорящего встает вопрос о таком важном составляющем речевого акта, как интенция (намерение) говорящего. Причем в зависимости от того, на «оречевление» чего направлена активность говорящего, необходимо различать информационную и коммуникативную интенцию: «В первом случае речь идет о желании сообщить нечто, во втором – коммуникатор демонстрирует свое желание в явном виде… Целью коммуникатора является воздействие на представления получателя… Многие слова, определенные грамматические конструкции, правила построения текста предназначены для того, чтобы передать окружающим коммуникативные интенции говорящего: одобрение, порицание, угрозу, приказ, просьбу в отношении тех или иных объектов» [Манаенко 2008: 204].

Для исследования всего комплекса проблем, связанных с эгоцентризмом говорящего, большое значение имеет определение так называемого «эгоцентрического поля». На наш взгляд, удачным определением этого понятия является определение, данное в работе Гергокаевой Д.Д.: «Эгоцентрическим полем языка мы называем совокупность языковых единиц, координированных относительно говорящего и выражающих личные, пространственные, временные, модальные (выделено нами – К.А.) координаты речи. Этот комплекс языковых средств представляет говорящего как интегративную, прагмасемантическую категорию со сложной структурой» [Гергокаева 2008: 17].

Таким образом, анализ научной литературы, посвященной проблемам антропоцентризма и эгоцентризма в языке, свидетельствует о том, что исследование данной проблемы проводится в разных аспектах и с привлечением различных методологических принципов. Тем не менее, все исследователи сходятся в том, что антропоцентризм присущ языкам различных типов и проявляется во всех формах функционирования языка. При этом в разных языках антропоцентризм репрезентируется с помощью собственных средств и способов. Одним из проявлений антропоцентризма в языке является эгоцентризм говорящего, репрезентирующийся с помощью различных способов.

I.2. История изучения в лингвистическом адыговедении проявлений антропоцентризма и эгоцентризма говорящего. Отдельные проявления эгоцентризма в адыгских языках впервые были отмечены З.И. Керашевой при исследовании структуры глагольных словоформ, содержащих направительные превербы. Однако тезис об эгоцентризме говорящего в адыгском глаголе не получил дальнейшей разработки.

В адыгском языкознании проблемы антропоцентризма стали предметом более глубокого исследования сравнительно недавно – в конце 90-х годов ХХ века. Исследования такого рода связаны, в основном, с лингвокультурологическими аспектами. В частности, с выяснением роли языка в осуществлении преемственности в развитии духовной культуры. В этом плане значительное место в разработке теоретических вопросов адыгской лингвокультурологии принадлежат исследованиям З.Х. Бижевой. В них проделана большая работа по изучению фрагментов адыгской языковой картины мира, выраженных в фундаментальных культурных концептах.

Эгоцентризм проявляется, прежде всего, в той сфере функционирования языка, в которой проявляется отношение человека (говорящего) к сообщению. Такой сферой, как известно, является категория модальности, пронизывающей всю языковую систему.

Категория наклонения является основным морфологическим средством выражения модальности, а значит, и эгоцентризма, в кабардино-черкесском языке.

Грамматическое значение форм наклонения выводится из их речевого употребления. Речь говорящего, констатируя какое-либо действие, включает, наряду с этим, оценку этого действия как желательного, возможного, предполагаемого, т.е. оценку, передающую субъективное отношение говорящего к действию. Различные языки располагают различным набором парадигматических форм наклонения, в зависимости от свойственных им модальных значений.

Во второй главе – «Функционирование модальных средств выражения эгоцентризма в кабардино-черкесском языке» – рассматриваются способы выражения модальности в кабардино-черкесском языке, через которую репрезентируются антропоцентризм вообще и эгоцентризм говорящего в частности.

Модальность – языковая универсалия, принадлежащая к числу основных категорий естественного языка, которая в разных формах обнаруживается в языках разных систем. Термин «модальность» используется, как правило, для обозначения многих явлений, неоднородных по смысловому объему, грамматическим свойствам и по степени оформленности на разных уровнях языковой структуры, разные исследователи по-разному очерчивают границы этой категории. В сферу модальности включают противопоставление высказываний по характеру их коммуникативной целевой установки (утверждение – вопрос – побуждение), противопоставление по признаку «утверждение – отрицание», градации значений в диапозоне «реальность – ирреальность», разную степень уверенности говорящего в достоверности мысли, формирующейся у него о действительности.

Под модальными отношениями, модальностью понимают субъективно-объективные отношения, поскольку говорящий сам устанавливает отношение содержания речи к действительности, а отношение говорящего или его точка зрения определяются положением говорящего по отношению к собеседнику и выражаемому факту реальной действительности.



II. 1. Субъективная модальность и ее отношение к эгоцентризму. Субъективная модальность является факультативным признаком высказывания, в отличие от объективной, так как выражает отношение говорящего к сообщаемому. Сравнивая семантический объем объективной и субъективной модальности, следует отметить, что объем субъетивной модальности значительно шире. Значения, составляющие содержание субъективной модальности как категории неоднородны и требуют упорядочения. Смысловая основа субъективной модальности формируется понятием оценки в широком смысле, включая не только логическую (интеллектуальную, рациональную) квалификацию сообщаемого, но и разные виды эмоциональной (иррациональной) реакции. Субъективная модальность может быть реализована различными средствами:

1) специальным лексико-грамматическим классом слов, а также функционально близкими к ним словосочетаниями и предложениями, в составе предложения эти средства обычно занимают синтагматически автономную позицию и функционируют в качестве вводных единиц: Сэ къызэрысф1эщ1ымк1э, дэ цехым станок л1эужьыгъуэу щ1эт псоми ф1ыуэ дыщыгъуазэу, гузэвэгъуэ хъужыкъуэмэ къытпэщ1эхуэ станокым дрилажьэу зедгъэсэн хуейщ (Т.А.) «По моему разумению, мы должны научиться работать на всех станках в цеху, чтобы при необходимости мы могли работать на любом из них»;

2) с помощью специальных модальных элементов: для выражения недостоверности п1эрэ «ли» (Пэжу п1эрэ мы хъыбар мыфэмыц къом жа1эр – Россейр бэлшэвычым яубыдауэ жа1э… (К1.А.) «Правда ли то, что говорят многие – что Россию захватили большевики»);

3) при помощи междометий 1эгъу! зиунагъуэрэ! еууей!, выражающих удивление, сожаление и др. Например: 1эгъу! Дэ ди1экъэ пщэф1эн? (Ж.Б.) «О! У нас разве нет того, кто мог бы приготовить угощение?»; А зиунагъуэрэ, ягъэжеинум мыжурэ ха1урэ! (Н.З.) «О горе мне, разве человека, который должен уснуть, штыком колят!»; Еууей, си дэлъхужь мыгъуэ, Мэремщауэ и шыпхъужь къыдэнэжар жа1эу узгъэпуд нэхърэ фэрэк1ым сихьами нэхъыф1ти! (Н.З.) «Еууей, мой несчастный брат, было бы лучше, если бя я умерла от оспы, чем позорить тебя, оставшись старой девой»;

4) специальными интонационными средствами для акцентирования удивления, сомнения, уверенности, недоверия, протеста, иронии и других эмоционально-экспрессивных оттенков субъективного отношения к сообщаемому.

Итак, модальность, являясь одной из основных категорий языка, передающих эгоцентризм говорящего, подразделяется большинством лингвистов на объективную и субъективную. Если объективная модальность является необходимым конструктивным признаком любого предложения, то субъективная модальность – признак необязательный, факультативный. Однако семантический объем последней значительно шире, поскольку субъективная модальность охватывает всю гамму разноаспектных и разнохарактерных способов квалификации сообщаемого и может быть реализована различными средствами.

Модальность в адыгских языках, как сказано выше, стала предметом специального изучения сравнительно недавно. В этом отношении в более выгодном положении оказался адыгейский язык, так как несколько исследований было посвящено различным аспектам выражения категории модальности в адыгейском языке. Вместе с тем в работах исследователей кабардино-черкесского языка затрагивались отдельные моменты выражения этой категории различными средствами. Так, более подробно о модальном характере некоторых предложений сказано в монографии А.М. Камбачокова при классификации и описании форм наклонений кабардино-черкесского языка. Более того, А.М. Камбачоков при классификации предложений по коммуникативной целеустановке предлагает учесть зависимость целей высказывания от наличия или отсутствия модальной семантики в предложении [Камбачоков 1997].

На синтаксическом уровне объективная модальность представлена противопоставлением форм синтаксического изъявительного наклонения формам синтаксических ирреальных наклонений (сослагательного, условного, желательного, побудительного, долженствовательного). Категория изъявительного наклонения выражает объективно-модальные значения реальности, т.е. временной определенности: содержание сообщения отнесено к одному из трех временных планов – настоящему, прошедшему или будущему. То же сообщение может быть представлено как что-то желаемое, требуемое или необходимое при помощи специальных модификаторов (глагольных форм и частиц) и форм ирреальных наклонений, характеризующихся временной неопределенностью. Объективной модальности присуща органическая связь с категорией времени и дифференциация по признаку временной определенности/неопределенности. Система противопоставлений, в которую организуются объективно-модальные значения, находит свое отражение в грамматической парадигме предложения.



II.2. Проблема наклонения и выражение эгоцентризма в кабардино-черкесском языке. Характер объективных связей, на которые указывает объективная модальность, может быть различным – действительным, возможным и необходимым. И, соответственно, внутри объективной модальности У.С.Зекох выделяет: а) объективно-действительную модальность (объективная связь вещей мыслится как действительная); б) объективно-возможную модальность, т.е. объективная связь воспринимается как возможная; в) объективно-необходимую модальность, т.е. объективная модальность мыслится как необходимая. Автор отмечает, что субъективная модальность имеет частные значения – простая достоверность, проблематическая достоверность и категорическая достоверность. Эти частные значения, фиксируемые специальными языковыми средствами, составляют разновидности субъективной модальности [Зекох 1987].

Специалисты различают два типа наклонения: прямое и косвенное. Прямым наклонением принято считать изъявительное наклонение (индикатив), служащее для объективной констатации факта в его отношении к действительности. Именно поэтому наличие индикатива обязательно в языках разных типов.

Репрезентация антропоцентризма сосредоточено в системе косвенных наклонений, так как в них отражается различное отношение субъекта речи к высказываемому. Соответственно, разнообразие этого отношения определяет разнообразие парадигм косвенных наклонений в разных языках.

В современном кабардино-черкесском языке установилась следующая система наклонений: 1) изъявительное; 2) вопросительное; 3) наклонение удивления; 4) желательное наклонение; 5) повелительное; 6) условное; 7) сослагательное; 8) наклонение вероятности.

Изъявительное наклонение (индикатив) отличается от косвенных наклонений не только в функциональном плане, но и наибольшей полнотой системы форм словоизменения. Это касается, прежде всего, образования времен, характеризующихся наибольшим разнообразием форм в индикативе. Глагол в изъявительном наклонении показывает утверждение или отрицание действия (состояния) во всех временных формах.

Вопросительное наклонение выражает вопрос с различными оттенками и имеет четыре формы: а) вопросительную с суффиксом -рэ: к1уэрэ? «идет?»; б) вопросительную с частицей -пIэрэ: к1уэуэ п1эрэ? «идет ли?»; в) вопросительную с суффиксом -къэ: к1уэркъэ? «не идет ли?»; г) вопросительную с суффиксом -уи: к1уэуи? «идет?». Именно наличие различных оттенков (удивления, возмущения, восхищения и др.) в вопросительных предложениях позволяет нам рассматривать данное наклонения в рамках антропоцентризма.

Другие виды наклонений – наклонение удивления, вероятности, желательное, повелительное наклонения – наиболее ярко передают эгоцентрическое значение.

Наклонение удивления образуется при помощи суффикса и выражает удивление говорящего по поводу данного явления: Уэ уоджэри! - «Ты ведь учишься!» Сыт на а гуIэгъуэ, къыупсэлъыр? ЩIалэ зыфIэпщыр си ныбжьи! (Щ.А.) «О горе мне, что говоришь? Парнем называемый тобой ведь мой ровесник!».

Желательное наклонение выражает желание говорящего с различными оттенками и имеет пять форм: а) с суффиксом -рэт/-щэрэт: сышхащэрэт «поесть бы»; б) с суффиксом –кIэт сыхуэзэжк1эт «вдруг бы да встретить (его/ее)»; в) с префиксом –у: насыпыф1э ухъу «будь счастлив»; г) с префиксом –р: насыпыф1э ирехъу «пусть будет счастлив».

Повелительное наклонение выражает приказание, призыв и совет, исходящий отговорящего: КIуэи лажьэ! «Иди работай!». Уигу къомыгъауэ, ауэ схуэшэчыжкъым «Не обижайся, но я больше не могу терпеть».

Повелительное наклонение представляет собой чистую основу с личным показателем 2-го лица множественного числа в утвердительной форме: усэм еджэ «читай стихотворение», усэм феджэ «читайте стихотворение»; а в отрицательной форме – с личным показателем 2-го лица единственного и множественного чисел: умыщIыкIей «не кривляйся»; фымыщIыкIей «не кривляйтесь»; умыдыхьэшх «не смейся»; фымыдыхьэшх «не смейтесь».

Условное наклонение выражает условие, при котором возможно или невозможно осуществление действия. Оно имеет две формы: собственно условную и уступительную. Эгоцентризм в таких предложениях проявляется в том, что условие, при котором должно осуществиться действие, устанавливается говорящим.

Собственно условная форма образуется при помощи суффиксов -мэ (в реальном значении) и -тэмэ (в относительном значении): Бийм ущысхьмэ, уIэгъэ ухъунущ (посл.) «Если врага пожалеешь, сам будешь ранен»; Уеджатэмэ, къэкIуэнт «Если бы ты позвал, он пришел бы».

Сослагательное наклонение образуется при помощи суффикса и выражает возможность осуществления действия при наличии определенных условий: Ярэби, Хьэжы,… узыхуейр къызжэпIэрэ сыбутIыпщтэмэ, си гуапэ хъунт (Щ.А.) «Если бы, Хаджи,… ты мне сказал, что тебе нужно, и отпустил бы домой, то я был бы благодарен тебе».

Наклонение вероятности образуется при помощи суффикса -гъэн и выражает предположение или сомнение говорящего в возможности существования действия, выраженного глаголом: Уэ утхагъэнщ «Ты, наверное, писал»; Уэ уеджагъэнщ «Ты, видимо, читал».

II.3. Классификация предложений в кабардино-черкесском языке в зависимости от способа реализации модальности. Проблему выражения модальности в адыгских языках на подлинно научной основе начала исследовать З.И. Керашева в ряде своих работ. Например, в работе «Предложения с финитными и инфинитными глаголами в адыгских языках» автор указывает, что «модальность относится к одному из основных аспектов предложения, т.к. вне категории модальности, являющейся синтаксической базой предикативности, предложение не может существовать» [Керашева 1984].

Глаголы повелительного и желательного наклонений выражают ирреальную косвенную модальность, обозначая не действительное, а идеальное, желаемое для говорящего действие. Таким образом, эти виды наклонений более всего репрезентируют эгоцентризм говорящего.

Второй аспект модальности предложения – субъективная модальность, выражающая отношение говорящего к содержанию высказывания.

Одним из основных средств выражения субъективной модальности в адыгских языках является предположительное наклонение глагола: щысагъэнщ «видимо, он сидел».

Субъективная модальность может быть выражена и другими наклонениями, например, сочетанием двух глагольных форм. Так, возможность действия выражается возможным наклонением и сочетанием финитно-инфинитных глаголов: КIуагъэнкIи мэхъу «возможно (он) пошел»; КIуэнкIи мэхъу «возможно (он) пойдет».

II.4. Вводные и вставные конструкции как средства выражения эгоцентризма. К языковым средствам, осложняющим кабардино-черкесское предложение и выражающим эгоцентризм говорящего, относятся вводные слова, вводные сочетания слов, вводные предложения и вставные конструкции. Эти осложняющие предложения категории, как и обращения, грамматическая традиция квалифицирует как синтаксические явления, стоящие вне предложения и поэтому не являющиеся членами предложения.

Вводные слова и словосочетания постепенно освобождаются от формальной связи с предложением и закрепляют за собой модальную характеристику всего высказывания. Процесс выделения и оформления вводных слов и конструкций за последнее время активизируется и углубляется в письменных стилях. Вставные конструкции больше связаны с предложением, чем вводные слова и выражения. Вставные конструкции, уточняя, конкретизируя сказанное в предложении, сжато передают сообщение большой смысловой насыщенности. Вставные конструкции, в отличие от вводных слов и предложений, не встречаются в начале предложения. Обычное их место – середина предложения, за тем членом, к которому они относятся, которого они уточняют, поясняют. Нередко в одном предложении встречаются законченные и незаконченные вставные конструкции.

Вводные конструкции (т.е. вводные слова, вводные сочетания слов и вводные предложения) выражают в содержащем их предложении точку зрения говорящего на отношение содержания речи к объективной действительности, т.е. здесь четко проявляется эгоцентризм говорящего. Вводные конструкции используются для передачи добавочных к основному содержанию высказывания модальных, эмоциональных и экспрессивных значений. Вводные конструкции могут относиться ко всему предложению или к его отдельной части. В первом случае они располагаются обычно в начале или в конце предложения: Дауи, иджыпсту Астемыр сурэтхэр блыным фIелъхьэ (КI.А.) «Конечно же, сейчас Астемир развешивает портреты по стенке».

В роли вставных конструкций могут выступать слова, группы слов и даже целые предложения. Они включаются говорящим в состав предложения для того, чтобы сделать то или иное попутное замечание к высказываемой мысли. Вставные конструкции отличаются от вводных еще и тем, что они обладают интонацией включения, потенциально способны к самостоятельному функционированию в речи: Зауэ нэужь зэманым (гъэр зыхуэзэр тэмэму сщ1эжыркъым) ди къуажэм гъавэ бэв къыщык1ат «В послевоенное время (точно не помню, в каком году) на наших сельских полях вырос богатый урожай».



II. 5. Выражение антропоцентризма с помощью модальных частиц и междометий. В исследованиях, посвященных проблемам выражения антропоцентризма посредством модальности в адыгских языках, меньше всего обращается внимание на так называемые незнаменательные части речи – частицы и междометия. Между тем, некоторые из них весьма отчетливо передают отношение говорящего к сообщаемому. Эта особенность отмечается при характеристике частиц, незнаменательных слов, которые выражают в предложении смысловые, эмоциональные, модально-волевые оттенки, связанные с основным содержанием отдельного слова, словосочетания и предложения. Например: утвердительные частицы типа ат1э, ныт1э, ы-ы-ы, ахьей, ыхьы «да», ерэхъу «ладно»; отрицательные частицы хьэуэ, а1э «нет»; сравнительные частицы хуэдэ, нэхъей «словно»; побудительные частицы и1э, и1эт, еуэ «давай, ну-ка»; упреждающие частицы догуэ, догуэт, зэ догуэ, зэ-зэ, вносящие в предложение значение призыва к собеседнику приостановки, замедления действия; усилительные частицы уеблэмэ, аркъудей, ауи, пэт/пэтрэ «даже»; икъук1э, хуабжьу, дыдэ «слишком, очень»; «очень»; модально-экспрессивные частицы типа еууей, аджыдэ, мыгъуэ, гущэ, асымыгъуэт, арелъ/мырелъ, которые выражают различные значения: переживания, сожаления, восторг, одобрение и т.п.; частицы субъективной оценки, часто употребляемые в речи для передачи чужой речи жи, жери «мол, дескать» и др.

II. 6. Глагольные словообразовательные суффиксы с модальными значениями, репрезентирующие антропоцентризм или эгоцентризм. Как известно, структура адыгской глагольной словоформы является многокомпонентной. Кроме словообразовательных префиксов, многочисленных локативных и трех направительных превербов, в структуру адыгского глагола могут входить и словообразовательные суффиксы. Из последних нас интересуют суффиксы, передающие различные эгоцентрические значения. Это словообразовательные суффиксы -1уэ, -къуэ, -щэ, -пэ, -хъу, -щхъу, объединяющиеся семантикой чрезмерности, избыточности действия с точки зрения говорящего. Хотя эти суффиксы входят в один семантический ряд, они различаются, во-первых, тем, что выражают различные оттенки этого семантического ряда, во-вторых, степенью продуктивности образования новых слов и сочетаемости с глагольными основами. Например, суффикс -1уэ выражает значение чрезмерности действия: щыты1уэн «стоять слишком долго», щысы1уэн «сидеть слишком долго»; суффикс -щэ выражает значение избыточности действия в словоформах типа вэщэн «свариться чрезмерно», гъущэн «высохнуть слишком», гуф1эщэн «чрезмерно обрадоваться» и т.п.

Главная особенность глаголов рассматриваемого типа заключается в том, что оценка (вывод о чрезмерности или избыточности) действия производится говорящим, т.е. говорящий не допускает возможности существования другой оценки действий, что является характерным для эгоцентризма.

В третьей главе – «Прагматика направительных отношений в кабардино-черкесском языке как средство выражения эгоцентризма» – выявлены и описаны те способы выражения направительных отношений в кабардино-черкесском языке, в которых нагляднее всего репрезентируется эгоцентризм говорящего.

Среди всех морфологических и морфонологических способов передачи направительных отношений основным и отвечающим теоретическим положениям нашей работы мы считаем префиксальный способ, а именно, наличие или отсутствие превербов къ(ы)-, н(ы)-, частично ху- в структуре адыгского глагола. Именно эти превербы (особенно преверб къ(ы)-), в полной мере репрезентируют эгоцентризм говорящего в адыгских языках. Все другие способы, так или иначе, связаны с вышеназванными превербами. В адыгских языках учеными выделяются так называемые центростремительные и центробежные, или иллативные и элативные, направления действия. Исследуемый материал показывает, что отправной точкой (при центробежном или элативном направлении) или, наоборот, конечным пунктом (при центростремительном или иллативном) этих направлений является позиция говорящего, что позволяет нам рассматривать направительные отношения как способ выражения эгоцентризма говорящего.



III.1. Эгоцентрические функции преверба къ(ы)-. Участие преверба къ(ы)- в морфологической структуре глагола представлено очень широко в силу его полифункциональности и многозначности. Глаголы с превербом къ(ы)- мы подразделяем на две группы: первая из них – это глаголы, в которых данный преверб выступает только в своем этимологическом – направительном – значении; в составе второй группы глаголы, в которых къ(ы)- утратил или утрачивает направительное значение и участвует в парадигме глагола как его необходимый компонент. Как показывает исследуемый материал, наиболее многочисленной является вторая группа.

Преверб къ(ы)- показывает направление действия к говорящему или к месту, совмещенному с позицией говорящего: къэ-бакъуэ-н «шагнуть, шагать сюда», къэ-гъэзэ-н «повернуть сюда», къэ-гъэ-к1уэсэ-н «похитить сюда», къэ-жэ-н «бежать сюда», къэ-лъэф-ы-н «тащить сюда», къэ-пк1э-н «прыгнуть, прыгать сюда».

Направительную функцию преверба къ(ы)- следует рассматривать как отражение эгоцентризма языка в передаче пространственно-направительных отношений. Как отмечает К.А. Габуния, «местоположение или направление движения предмета, временная оценка того или иного явления в языке определяются по двум признакам: а) эгоцентризм (каждое явление характеризуется говорящим, говорящий стоит в центре представленного им в языке реального мира); б) ситуативность (каждое явление рассматривается в конкретной данной ситуации, применительно к говорящему)» [Габуния 1989]. Именно такое отношение говорящего к описываемому событию заключено в превербе къ(ы)-. Например: Апхуэдэурэ… 1уащхьэ щыгум къихьэжауэ, Аслъэнбий шым къ-е-щэтэ-х-а-щ, Хьэишэт къы-з-д-ри-хьэ-х-ри (Б.Х.) «Так, когда они выехали на вершину холма, Асланби свалился с коня, стащив вместе с собой и Хаишат».

Обосновывая необходимость включения «категории лица в число компонентов, составляющих понятие предикативности» в адыгских языках, З.И. Керашева отмечает: «Соотнесение содержания высказывания с объективной действительностью производится говорящим. Он находится в позиции информатора…Адыгские языки имеют специфические средства для выражения позиции информатора. К ним относятся, например, превербы направления… Направление действия определяется позицией говорящего, точнее информатора, автора высказывания: адыг.: Къэсыгъ «(Он) прибыл» (туда, где находится информатор); Къалэм нэсыгъ «(Он) прибыл в город» (туда, от информатора)…Позиция говорящего, информатора пронизывает всю систему адыгских языков [Керашева 1983].

Можно утверждать, что в кабардино-черкесском языке нет глаголов движения, нейтральных по отношению к направленности действия. Кроме того, в глаголе содержится информация о местоположении всех участников описываемого события, и эту информацию представляет говорящий. Именно это обстоятельство позволяет нам рассматривать направительность как одно из проявлений эгоцентризма говорящего.

III.2. Эгоцентрические функции преверба н(ы)-. Общеадыгский преверб н(ы)-, выражающий направление действия от говорящего к собеседнику, как словообразовательный аффикс менее продуктивен. Тем не менее, этот преверб проявляет тенденцию к утрате своего этимологического направительного значения, что оказывается характерным явлением для всех направительных превербов, и эта тенденция ведет к расширению словообразовательных возможностей н(ы)-. Так, в некоторых случаях преверб н(ы)-, кроме направительного значения, содержит и другие значения – совместности, приглашения к совместным действиям. Например: Нак1уэт, машинэм н-и-т1ыс-хьэ-т (Х.Х.) «Пойдем-ка, садись (туда) в машину»; Н-а-к1уэ, ди анэм дыбгъэдыхьэнш,- Хьэмэтбий жре1э Къэрэжан (Х.Х.) «Пойдем, подойдем к нашей матери, - говорит Хамадбий Каражан (женщине)»; Нак1уэ, Салихь, унэмк1э н-е-благъэ (Б.Х.) «Пойдем, Салих, заходи (туда) в дом». Во всех этих предложениях глагольные словоформы с н(ы)- имеют значение приглашения по направлению «туда» от говорящего. Причем позиции и говорящего, и собеседника совмещены, и из этой позиции исходит действие.

III.3. Эгоцентрические функции префикса ху(ы)-. Меньше всего эгоцентризм говорящего выражается данным превербом. Однако вторичное, версионное, значение преверба ху(ы)- позволяет ему выражать эгоцентрическое значение. Кабардино-черкесский глагольный префикс ху(ы)- и его адыгейский эквивалент ф(ы)- чаще всего привлекают внимание специалистов как версионный аффикс, хотя его этимологическим значением является направительное. Предположение о первичности направительной семантики префикса ху(ы)-, ф(ы)- основано на закономерности развития «в языке абстрактного (версионного) значения из конкретного (направительного) значения» и на сравнении этого префикса с другими аффиксами, в частности, с локативным превербом шьы-//шъы-, «который в адыгских языках получил и версионное значение» [М.А.Кумахов 1964].

Категория версии в адыгских языках выражает «отношение принадлежности действия между субъектом и объектом или между объектами... Глаголы различают объектную и субъектную версии» [А.Х.Шарданов 1999]. Другими словами, глаголы с версионным значением обозначают действие, совершаемое для кого-либо (префикс хуэ-) или против воли кого-либо (префикс фIэ-).

Объектная версия показывает, что действие предназначено для косвенного объекта. В отличие от потенциальных форм, образующихся только от основ переходных глаголов, формы объектной версии могут образоваться от основ и переходных, и непереходных, и динамических, и статических глаголов.

Префиксу хуэ- оппозицию по своему значению составляет префикс фIэ-, который выражает действие, происходящее против воли, вопреки желаниию косвенного объекта. Как и другие глагольные префиксы, фIэ- проявляет тенденцию к затемнению первичного значения и приобретению других оттенков значений. Так, в некоторых глаголах этот префикс выражает не столько версионное значение, сколько оттенки чувств человека. Например: Жыраслъэни имыцIыхуу къыщIэкIащ хьэщIэр зи лIыкIуэр. Ауэ ар зэримыцIыхури къыфIэIуэхущакъым Жыраслъэн (К.А.) «Оказалось, что и Жираслан не знал, от кого был послан гость. Но Жираслан не придал большого значения этому». Именно в последнем значении более наглядно проявляется эгоцентрическое значение префикса фIэ-.



III.4. Репрезентация эгоцентризма при выражении сублативно-делативных направлений. При передаче направления снизу вверх или сверху вниз также учитывается позиция говорящего, так как отсутствие преверба къ(ы)- показывает направленность действия от его позиции.

В заключении изложены результаты исследования и следующие выводы автора.



  1. Говорящий как субъект речемыслительной деятельности по восприятию, переработке и производству информации о мире и человеке репрезентируется в языке в различных формах.

  2. Эгоцентризм в исследуемом языке репрезентируется различными способами, в основном, с помощью модальности и направительности.

  3. В кабардино-черкесском языке основным способом выражения эгоцентризма через модальность является категория наклонения.

  4. Значительное место в выражении эгоцентризма говорящего в данном языке занимают различные частицы и некоторые междометия.

  5. В кабардино-черкесском языке функционируют несколько глагольных словообразовательных суффиксов с модальными значениями, репрезентирующих эгоцентризм говорящего.

  6. При выражении направительных отношений эгоцентризм говорящего проявляется в том, что при четком разграничении местоположения всех действующих лиц центральной оказывается позиция говорящего, к которой или от которой направлено действие описываемого события.

Исследовательские перспективы рассмотренной нами проблемы видятся в более углубленном применении в абхазско-адыгском языкознании антропоцентрического подхода к системному исследованию разноуровневых языковых явлений.

Основные положения и результаты исследования были изложены в 5 публикациях автора:

Канкошев, А.М. Модальность как языковая категория, выраженная в системе наклонений кабардино-черкесского языка. // Лингвориторическая парадигма: теоретические и прикладные аспекты.– Сочи, 2003. – Вып. 3. – С.48-52.

Канкошев А.М. Вводные и вставные конструкции как языковые средства выражения модальности в кабардино-черкесском языке.// Лингвистическое кавказоведение и тюркология: традиции и современность: Материалы третьей всероссийской научной конференции. - Карачаевск, 2004.– С. 131-134.

Канкошев А.М. Вводные и вставные конструкции как средства выражения модальности в кабардино-черкесском языке. // КЧГУ. Алиевские чтения (материалы научной сессии). - Карачаевск, 2004. – С. 253-255.

Канкошев А.М. Эгоцентризм как экстралингвистический фактор при выражении направительности в адыгских языках. // Известия РГПУ им. А.И. Герцена. – Санкт-Петербург, 2007. – С. 59-63.

Канкошев А.М. Антропоцентрическая парадигма – отражение взаимоотношений языка и человека // Актуальные проблемы общей и адыгской филологии: Материалы VI международной научной конференции. - Майкоп, 2008. – С. 158-160.

КАНКОШЕВ АРСЕН МУХАДИНОВИЧ



ГРАММАТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ЭГОЦЕНТРИЗМА В КАБАРДИНО-ЧЕРКЕССКОМ ЯЗЫКЕ АВТОРЕФЕРАТ

Сдано в набор 18.05.2010. Подписано в печать 18.05.2010. Усл.-печ. л. 1,1. Тираж 100 экз.



Отпечатано в типографии Карачаево-Черкесского государственного университета им. У.Д. Алиева. 369202, г. Карачаевск, ул. Ленина, 46.


Похожие:

На правах рукописи iconНа правах рукописи

На правах рукописи iconНа правах рукописи

На правах рукописи iconНа правах рукописи

На правах рукописи iconНа правах рукописи

На правах рукописи iconНа правах рукописи

На правах рукописи iconНа правах рукописи

На правах рукописи iconНа правах рукописи

На правах рукописи iconНа правах рукописи

На правах рукописи iconНа правах рукописи

На правах рукописи iconНа правах рукописи Троцюк Светлана Николаевна

Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org