Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю?



Скачать 361.39 Kb.
Дата22.10.2014
Размер361.39 Kb.
ТипДокументы




Д.э.н. Кондрашова Л.И.

Какая демократия нужна Китаю?
В развитых странах сложилось представление о тесном, почти брачном союзе рыночной экономики и демократической политической системы в идеологическом наряде экономического и политического либерализма. Классическими концептами демократии признаются свободные выборы, парламентаризм, разделение властей, многопартийность, уважение прав оппозиции и меньшинства, независимая пресса, права человека. В такой трактовке «полноценная демократия» навязывается всем народам как эталон политического устройства, пригодный на все случаи жизни вне зависимости от экономических, социальных, цивилизационных и культурных различий. В принятой Межпарламентским союзом Демократической декларации 1997 г. демократия объявлена идеалом и целью, а ее базой - ценности, разделяемые всеми народами мирового сообщества вне зависимости от их культурных, политических, социальных и экономических различий.1 «Принуждение к демократии» осуществляется информационно-пропагандистскими методами, прямым военным насилием и путем экспорта «цветных революций».

Серьезные аналитики и политики, не согласные с таким навязыванием глобалистского демократического проекта, указывают на разные ипостаси «демократии», которую следует рассматривать как тип политического устройства, как процедуру формирования и смены элит, как инструмент формирования гражданского общества и как некую мировоззренческую установку. Согласно этой логике, широкий диапазон демократических требований и их субъективистские трактовки не позволяют установить единый «демократический стандарт», необходимый для зачисления той или иной страны в «демократическую конгрегацию». Отсюда следует вывод о многообразии демократических обликов разных стран, о закономерной эволюции критериев демократичности. Жизнь убеждает в порочности механического перенесения западных учреждений в условия других стран и бездумной имитации понятийных моделей, хорошо зарекомендовавших себя применительно к западным политическим реалиям. Сравнение исходного, античного и современного варианта «демократии» дает полное основание относиться к этой категории как исторической, содержание которой меняется в разные эпохи. Отсюда следует, что нынешняя «эталонная демократия» в будущем может сильно измениться под влиянием процессов экономической интеграции, повышения среднего уровня образования, внедрения новых средств электронной коммуникации и других причин. Все большее признание находит идеи специфичной эволюции отдельных обществ, согласования экономических, социальных и политических реформ.

Примером явного отступления от принятых демократических стандартов может служить своевольный Китай, столь успешно продвигающийся по пути рыночных реформ, но сохраняющий «руководящую роль» КПК и не слишком симпатизирующий парламентской системе.

Можно встретить мнение, что Китай движется к цивилизованному рынку без всякой демократии, что идеи демократии в ее западном варианте противоречат традиционному мышлению и мешают модернизации Китая. По словам Президента Японского института международных отношений (Токио) Юкио Сато, «до сих пор человечество еще не имело демократического эксперимента в стране с 1,3 млрд. жителей».2 Такого рода выводы одними интерпретируются как позитив (это не мешает развитию страны), другими как негатив (такое положение чревато системным кризисом). Явные недоброжелатели Китая по свежим следам таких событий, как восстание в Тибете в 1959 г., студенческих демонстрации 1989 г, подавление сепаратистских вступлений в Синьцзяне и Тибете в 2008 г, обвиняли и продолжают обвинять его в тоталитаристских преступлениях. Политическая ангажированность таких выпадов не вызывает сомнений. Но очевидно и то, что сами термины «тоталитаризм» и «демократия» в контексте современных политических реалий превратились в пропагандистские штампы, используемые исключительно для манипуляции общественным сознанием и навязывания единого международного порядка под эгидой развитых капиталистических стран.3.

Китайское осторожное восприятие идеи «демократии» ко всему прочему объяснимо ее «чужеродным» происхождением. Сам термин «демократия» появился в Китае только в конце Х1Х века, когда возникла потребность перевода на китайский язык произведений западных авторов, и его биномная композиция (два иероглифа - «минь» и «чжу», народ-хозяин) интуитивно воспроизводит древнеевропейскую концепцию человека-хозяина, властелина над всем предоставленным в его распоряжение миром природы, что противоречит древнекитайским представлениям о гармонии человека и природы.

При жестких административных методах внеэкономического принуждения и сакрализации власти представление о «демократии», подобное античному, просто не могло возникнуть. Исторически сложившийся в Китае особый антагонистический способ производства с господствующими распределительными и натуральными отношениями («азиатский способ производства», по определению Карла Маркса) породил феномен «власть-собственность». Опиравшееся на разветвленный административный аппарат «бюрократическое государство» выступало в роли сакрального правителя и формального собственника всех наличных ресурсов, сдерживало развитие товарно-денежного уклада и сепаратистские тенденции. Прочно утвердившуюся монократическую форму правления олицетворял монарх, ответственный в своих деяниях только перед Небом. Оппозиция «власть-народ» всегда воспринимались как естественный государственный консенсус, обеспечивающий политическую стабильность и историческую преемственность.

В отличие от победившей на Западе теории либерализма, построенной на самостоятельной ценности отдельной личности и на огражденных от произвола правителей легализованных «правах человека», в китайской философии приоритет отводился национальному суверенитету и традиционной социальности. Отдельный человек изначально рассматривался как социальное существо, непосредственно причастное к жизни общества и государства. Подданный нес бремя распоряжений высшей власти как некоей священной харизмы, не испытывая при этом тех форм прямого личностного закабаления, какие существовали в феодальной Европе и крепостнической России. Понимание личности как воплощения коллективности, как обязанность соблюдать интеграционные интересы иерархически построенного человеческого сообщества (семья, клан, государство), вело к укоренению в национальном сознании представления о величии власти и одновременно о ее всеобщей легитимности в отношении всех и каждого.

Однако при всех отличиях восточного и западного путей развития не приходится говорить о принципиальном антидемократизме китайской политической культуры. 4 Если подходить к демократии как к этическому императиву особого стиля жизни и свободы выбора этого стиля, как к нечто большему, чем форма правления, а именно «способу ассоциативной жизни, коммуникативно закрепленному общему (conjoint) опыту», 5 то окажется, что идеал демократии отнюдь не отторгался китайской политической культурой. Его китайским изданием можно считать конфуцианский принцип этического управления, т.е. управления на основе сложившихся традиций и этических норм (ли) при соблюдении установившейся социальной соподчиненности «государство - правитель - подданный» и перенесением норм родственных отношений на все государственное устройство: глава клана (государство) - глава семьи - (правитель) - члены семьи (население). Конфуцианское понятие «ли» (ритуал) означает соблюдение правил человеческого общежития, и такое рациональное построение общества, объединительным началом которого служит Культура с большой буквы. Конфуцианское учение освящало право народа положить конец деспотическому правлению и низложить тирана, нарушившего «мандат Неба». Именно этот смысл («смена мандата») заложен в слове «гэмин», которое переводится на другие языки как «революция».

Помимо «этического управления», в Китае издревле культивировались идеи «естественного управления» и самоуправления. Если конфуцианство и легизм делали ставку на ту или иную форму организации (через «ли» или через закон, «фа»), то в учении основателя даосизма Лаоцзы на первое место ставилась самоорганизация как всего миропорядка, так и человеческого сообщества. «Свобода по Лаоцзы» предполагает наличие нравственной личности, которая живет в согласии с «внутренними ограничениями», и нравственного правителя, который действует в интересах общества и его просвещения. Самым лучшим правителем считался тот, чья власть была неощутима подданными, при котором все дела совершались без вмешательства извне, без всякого насилия (принцип «увэй», «недеяния»).

Вместо демократического принципа выборности власти путем поименного голосования в Китае на протяжении многих столетий действовал порядок комплектации бюрократических структур с помощью системы экзаменов, позволяющих выявлять эрудицию претендентов на должности и их готовность к выполнению управленческих обязанностей. Уже в 1 веке до н.э. в Китае была учреждена высшая школа «тайсюэ, явившаяся прообразом университета, а к УП веку, когда развернулось насаждение системы императорских экзаменов, была по всей стране создана сеть классических учебных заведений. Из числа успешно выдержавших экзамены, в которых мог формально участвовать каждый желающий, шло формирование бюрократов разных уровней. Такого формального равенства возможностей при вхождении в управленческую элиту Европа никогда не знала. 6

При анализе современного китайского отношения к демократии необходимо учитывать общую обстановку экономического рывка. Проведение политики ликвидации экономической отсталости требует установления жесткой вертикали власти, необходимой при принятии непопулярных решений. Работая над выбором мобилизационной стратегии, правители не могут допустить широкого разброса мнений и общенародного обсуждения политических деятелей, что может обернуться «игрой компроматов». Введение конкуренции в политическую жизнь чревато превращением латентных конфликтов в открытые. Волны, которые поднимает «стихия выборов», способны раскачать государственную «лодку» до опасного крена в сторону этнического и религиозного сепаратизма. Переход от автократии к демократии оправдан только тогда, когда сопровождающие его повышенные риски не угрожают разрушением целостности государства и его суверенитета, и наоборот, сдерживание демократических процессов чревато консервацией отжившей системы, усугублением социальных конфликтов.

Следует также иметь в виду, что введение и поддержание демократии является достаточно дорогостоящим мероприятием, и она оказывается востребованной только при высоком уровне экономического развития, обеспечивающем необходимые ресурсы, и при наличии демократических настроений в обществе. Демократия работает только в условиях эффективных государственных институтов, создание которых требует и времени, и денег... Даже те финансовые затраты, которые необходимы для проведения самих выборов, в условиях слаборазвитости выглядят как неоправданные «излишества», а отсутствие демократически ориентированного электората с определенными претензиями к претендентам во власть может превратить выборы в подлинный фарс.

И, наконец, нельзя абстрагироваться от того, что сейчас во многих странах при развитых технологиях получения и распространения информации выборный механизм утрачивает свое предназначение служить интересам избирателей, а помогает манипулированию общественным мнением в угоду определенным слоям и определенным идеологическим постулатам. Проблематичной становится и сама возможность выбора. Выбирают не носителей тех или иных идей с определенными нравственными качествами, а информационный образ, встроенный в систему общественных ожиданий, формированием которых занимаются СМИ. Путем выборов к власти приходят отнюдь не «люди из народа», а представители управленческой и предпринимательской “элиты”. Зачастую заявляемые ими демократические цели быстро уступают место антидемократическим порядкам и режимам олигархии.

Нарастающее «разочарование демократией» объяснимо также тем, что прямая демократия в больших сообществах технически невозможна, а «представительная демократия» на глазах вырождается в систему лоббирования интересов мощных экономических групп, конкурирующих друг с другом. При современном развитии средств массовой информации политтехнологи успешно манипулируют общественным мнением и легко симулируют демократические порядки. Техника управления обществом все более сближается с техникой маркетинга. Мало того, что выборы не позволяют выделить наиболее достойных кандидатов во власть, они к тому же не способны обеспечить контроль над властью со стороны народа. «Народовластие, - говорил в свое время Макс Вебер, - это иллюзия. Народ может быть свободен в выборе правителя, но на этом его участие в правлении заканчивается. Если угодно, можете считать это демократией». По мнению Фарида Закария, за пределами атлантического мира демократия зачастую оказывается тиранией выбранного руководства (вождей, вождя), то есть, в сущности, способом легитимации авторитарного правления7. Практика превентивных войн во имя смены недемократических режимов отнюдь не способствовала популярности идеи демократии. В России дискредитация демократии пришла вместе с разочарованием в реформаторах, выступавших под демократическими знаменами.

Отношение к демократии как этическому императиву, что логически вытекает из ее определения как «власть из народа и для народа»,8 не позволяет противопоставлять две стороны этой концепции – процедурную и нормативную. Критерием «демократичности» государства при таком подходе служит не только наличие выборов законодательных органов, но также защита основных прав человека, социальная направленность принимаемых законов, обеспечение достойного уровня жизни для рядовых граждан.


Представления о «своем пути» демократизации Китая.

Крупные общественные деятели Китая конца Х1Х в., болезненно переживавшие поражения Китая в столкновениях с европейскими узурпаторами, ощущали необходимость реформировать политическую систему Китая и были открыты использованию иностранного опыта. Неизменным требованием политической модернизации было при этом сохранение китайской идентичности и культуры, преобладание «китаизации» над «вестернизацией». Интересно, что в качестве образцов часто служили не самые «типичные» западные страны. Живший в конце Х!Х в. зачинатель движения за реформы Кан Ювэй в своем послании императору писал: «Демократический республиканский строй Америки и Франции и конституционное политическое управление Англии и Германии для нас неприемлемы по причине отдаленности этих стран от Китая и различия народных обычаев; к тому же реформы в этих странах проведены давно, и от них уже не осталось и следов. Я прошу поэтому Ваше императорское Величество взять пример с России и Японии, заимствовать идеи Петра Великого и принять за образец реформы, проведенные японским императором Мэйцзи». 9

После падения империи (1911 г.) симпатии прогрессивных деятелей Китая тяготели к постепенно формировавшейся радикально-демократической парадигме, которая отличается от либерально-демократической первенством коллективного интереса, общего блага, социализированного индивида. Родоначальником современной демократической традиции в Китае следует считать лидера китайского революционно-демократического движения Сунь Ятсена (1866-1925 гг.) Программа-максимум Сунь Ятсена – построение в Китае индустриально развитого общества, составляющего часть мировой цивилизации, демократически управляемого и обеспечивающего всеобщее благосостояние. Под влиянием взглядов Сунь Ятсена многие китайские интеллектуалы отдавали предпочтение проекту «смешанного» развития страны как промежуточного этапа к построению социализма при установлении альянса между интересами труда и капитала и использовании капитализма для ускорения экономического подъема страны (широкое использование мирового опыта). Капиталистический мир привлекал его техническими достижениями и отталкивал пороками в виде имущественного расслоения, безнравственности и растущей преступности.

В 1905 г. Сунь Ятсен изложил свое видение принципа «демократии», за которым впоследствии закрепилось определение «три народных принципа»: «сань миньцзу чжуи» (национализм, или установление национального суверенитета), «миньцюань чжуи» (народовластие), «миньшэн чжуи» (благосостояние народа). Во всех этих терминах использовался иероглиф «минь», входящий в слово «демократия» Можно отметить если не заимствование, то явную перекличку суньятсеновского триптиха с концептом Линкольна 1863 г. («власть народа, из народа и для народа»). По мысли Сунь Ятсена, помимо законодательной, исполнительной и судебной властей, должна еще существовать «экзаменационная» власть, ответственная за систему государственной аттестации, и контрольная. Не отвергая саму идею «демократического просветительства», Сунь Ятсен высоко ставил «этатистскую мораль», веками выработанную китайцами – «цивилизационной нацией патриотов», этическая культура которой «во много раз совершеннее, чем у иностранцев».10 Незадолго до своей смерти он пришел к выводу о необходимости «учиться у русских».

В то же время в Китае существовала традиция «народной вольницы», которая процветала в отрядах крестьянских повстанцев. Эти традиции пережили свое второе рождение в ходе гражданской войны, предшествовавшей образованию КНР. Так называемый «дух Яньнани» (главный освобожденный район), иначе говоря, нравственная атмосфера, царившая в рядах коммунистов, воплощала в себе симбиоз революционности и традиционности, а именно: свободолюбия крестьянских бунтарей и присущих поведению революционеров аскетизма, эгалитаризма, энтузиазма и солидарности. В отрядах воинов-коммунистов насаждался культ вождя, внедрялось сочетание дисциплины и самодисциплины.

Главным теоретическим вкладом Мао Цзэдуна современные китайские исследователи считают его концепцию «новой демократии», которую он начал разрабатывать в 30-е годы. Идея «новой демократии», как промежуточного этапа при переходе к социализму перекликалась с распространенным среди китайских интеллектуалов лозунгом «новой культуры» и рассматривалась в виде альтернатива «буржуазной демократии». В канун победы над фашизмом и всего за 4 года до провозглашения КНР Мао Цзэдун, выступая на УП съезде КПК, обрисовал программу создания в Китае политического строя, который будет основан на «демократическом союзе участников единого фронта, опирающемся на подавляющее большинство населения всей страны и находящемся под руководством рабочего класса». Как говорил Мао Цзэдун, в течение длительного времени в Китае будет существовать своеобразная форма государства и своеобразная форма организации власти, совершенно необходимая для нас и в то же время отличная от строя в России, а именно, новодемократическое государство и новодемократическая организация власти, которые будут государством и властью союза нескольких демократических классов».11 Предполагалось предоставить возможность для развития частнокапиталистического хозяйства и опираться на принципы демократического централизма (централизация на основе демократии и демократия при централизованном руководстве).12

Принятая в 1949 г. Программа Народного политического консультативного совета, которая на первых порах выполняла роль Конституции, провозгласила Китай «государством новой демократии» и объявила о создании «демократической диктатуры народа», которая является государственной властью единого фронта рабочего класса, крестьян, мелкой буржуазии и прочих патриотических демократических элементов, основанной на союзе рабочих и крестьян и руководимой рабочим классом. На самом деле в тогдашних мобилизационных условиях политической консолидации и хозяйственного восстановления демократические лозунги носили не установочный, а, скорее, камуфляжный характер. Конец периода «восстановления» (1952 г.) стал завершающим и для политики «новой демократии». С тех пор такие положения, как «закрепить новодемократический общественный порядок», «переходить к социализму через этап новой демократии», стали классифицироваться партийным руководством как «правый уклон». Демократический антураж придавался в КНР и заимствованному из марксистской теории лозунгу «диктатуры пролетариата», которая подавалась как «диктатура народной демократии».

В 60-е и 70-е годы в усиливавшейся пропаганде «идей Мао Цзэдуна», которые легки в основу кампаний «большого скачка» и «культурной революции» основной упор был сделан на самобытность избираемого пути, подключение мелкого производства и нематериальных стимулов к повышению производительности труда, на использование традиционного коллективизма и жесткого государственного начала. Противопоставляя государственному устройству развитых капиталистических стран и СССР свою «коммунитарную модель», Мао Цзэдун опирался на такие методы «линии масс», как шумные собрания с критикой неугодных власти людей, демонстрации и вывешивания рукописных газет «больших иероглифов» (дацзыбао). Этот псевдодемократический шабаш массовых кампаний, который в действительности дирижировало окружение Мао Цзэдуна, обернулся разгулом анархии и широкомасштабными репрессиями против инакомыслящих, главным образом из кругов интеллигенции. В число объектов критики хунвэйбинов попало и все богатое философское наследие Китая, что и показала пресловутая эпопея «критики Линь Бяо и Конфуция». (1972-1976 гг.). Эта пропагандистская кампания имела своей целью утверждение «идей Мао Цзэдуна» как нового вероучения, претворяемого в жизнь под прикрытием призывов к коммунистической сознательности, покорности «линии партии» и готовности к самопожертвованию.



«Демократия с китайской спецификой».
В канун реформы политическая система КНР, образовавшаяся по образцу политических структур в освобожденных районах Китая и заимствовавшая многие черты республик советского типа, была по существу однотипной с политическим устройством партократических государств. Фактическая власть принадлежала центральному и местным аппаратам правящей коммунистической партии, которые осуществляли верховенство над представительными органами и исполнительными структурами. В результате произошло сращивание партийной и административной власти, КПК превратилась в орган государственной власти, стоящий над всеми правительственными организациями и контролирующий как политическую, так и экономическую жизнь страны. В Конституции КНР 1975 г. было прямо записано, что «Всекитайское собрание народных представителей является высшим органом власти в стране, действующим под руководством Коммунистической партии Китая». Чрезмерная централизация власти, сосредоточенная в руках малоквалифицированных управленцев со значительными бюрократическими наклонностями и идеологическим догматизмом, вошла в противоречие с новым реформистским курсом и внедряемыми рыночными отношениями.

Разрабатывая стратегию реформ, китайские лидеры пошли на полный разрыв с прежней «традиционной» моделью социализма в ее маоистском варианте, основанной на административно-командных методах управления, широком обобществлении производства и внешнеэкономической замкнутости. Одновременно подверглись ревизии и основные положения марксизма-ленинизма касательно роли рынка и частной собственности. На ХП съезде КПК в 1982 г. модификация социализма получила оформление в виде положения о «строительстве социализма с китайской спецификой», подразумевавшего сочетание социалистической направленности социально-экономических преобразований и учета как национальной специфики, так и особенностей общемирового развития.

В новые базовые идеологические установки вошли задачи политической реформы и демократизации общественной жизни, в формулировании которых огромный вклад внес Дэн Сяопин. О своей приверженности демократическим ценностям он заявлял еще в 1941 г., а с началом реформы постоянно подчеркивал, что без демократии не будет ни социализма, ни модернизации. В своем программном выступлении в феврале 1980 г. («Перестройка системы руководства партии и государства») он поддержал положение о необходимости разделения функций государственных и партийных органов управления. Одобрившие эту установку «реформаторы-прагматики» выступили за сочетание экономической и политической реформ, за постепенное введение демократических порядков, но без посягательств на решающую политическую и экономическую роль государства и главенствующую роль коммунистической партии.

Современные китайские исследователи выражают несогласие с устоявшимся тезисом относительно того, что реформы начались с экономических преобразований. На самом деле экономическим преобразованиям предшествовали ликвидация «народных коммун», кадровые перестановки в центральном административном аппарате, оживление деятельности демократических партий. Политическим стартом явилась сама смена всего руководящего состава КПК и ее новаторский подход к разработке стратегии реформистских преобразований. Особое внимание обращалось на нормализацию общественной жизни, реабилитацию репрессированных партийных кадров и восстановление организационных процедур в стиле демократического централизма, включая периодичность созыва партийных форумов. Показателен возврат е регулярному проведению сессий Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП). Собрания народных представителей на уровне уездов формировались на основе прямых выборов, а законодательные органы более высокого уровня – на основе многоступенчатых косвенных выборов. «Народная демократия» вошла в перечень главных принципов общественного развития Китая, установленных в сентябре 1982 г. на ХП съезде КПК наряду с тремя другими: социалистический путь, руководство КПК, идеология марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэдуна. Принятая в 1982 г. новая Конституции КНР содержала демократически выверенные положения о свободе слова, печати и получения информации, об участии народа во власти, о предоставлении ему возможности выражать свое мнение и осуществлять контроль над властью, о введении альтернативных кандидатур на выборах в собрания народных представителей.



За 30 лет реформ в политической и общественной жизни страны произошли серьезные изменения:

  • Был, в конце концов, установлен легитимный и спокойный процесс смены лидера страны и сделаны шаги к организации коллективного руководства. Исчезла опасность появления нового «культа личности» и диктаторской практики манипуляции общественным мнением. Произошло омоложение правящей элиты.

  • Из политической жизни страны ушли массовые политические кампании и показательные репрессии в отношении инакомыслящих.

  • Выработана и апробирована стратегия развития с постановкой целей отдельных этапов. Намеченные ориентиры проходят научную проработку и выносятся на обсуждение высших политических форумов.

  • Налажена работа средств массовой информации, в стране выпускается колоссальное количество книг и журналов, в том числе научного и политического содержания. Почти в каждом доме есть один или несколько телевизоров, расширяется и интернетовская сеть.

  • Ликвидированы запреты на передвижения по стране, находится на финише работа по полному снятию паспортных ограничений на выбор местожительства. Внутренняя миграция достигла масштабов многих десятков миллионов людей.

  • Граждане получили возможность свободного выезда за рубеж, в иностранных вузах прошли обучение миллионы китайских студентов, из которых далеко не все вернулись на родину (примерно один из семи).

  • Развернулся процесс создания правового государства, в стране действует Конституция, в которую периодически вносятся поправки в соответствии с новыми требованиями времени.

  • Начата работа по демократизации внутрипартийной жизни в КПК, состоялся переход от партии революционного типа к правящей партии.

  • Налажены контакты КПК с другими партиями и с общественными организациями.

  • Усовершенствована партийная пропаганда, лишившаяся прежних жестких черт насильственной идеологизации и вождизма

  • В жизнь страны вошли различного рода консультации и совещания, на которых проходят оживленные дискуссии по важным политическим проблемам.

  • Создана широкая сеть культурных, увеселительных и спортивных учреждений, которые предоставляют широкие возможности для отдыха и культурного проведения досуга.

Вместе с тем политический режим сохранил немаловажные атрибуты авторитарности: правящая коммунистическая партия обладает монополией на власть и стоит над другими органами управления страной; внутрипартийная жизнь остается в значительной мере закрытой, и выдвижение политических лидеров лишено необходимой гласности; председатель КПК сосредотачивает в своих руках по существу неограниченные политические полномочия; отсутствует четкое разграничение управленческих функций между партией и правительственными организациями; ограничена свобода СМИ; не отлажен механизм общественного контроля над властью со стороны общественности. Болезненно ощущается вмешательство государства в личную жизнь граждан, в особенности это относится к принудительным методам проведения демографической политики. Китайские власти в случаях нарушения политической стабильности не чураются армейской поддержки. Суды при наиболее тяжелых преступлениях, включая коррупцию особо крупных масштабов, выносят смертные приговоры.

Можно отметить существование нескольких важных конфликтных зон. Прежде всего, таковой является сельская местность. Отставание сельского хозяйства и разрыв в уровне жизни между городом и деревней, многочисленные посягательства на крестьянскую землю, отводимую под городское и транспортное строительство, провоцируют недовольство крестьян, которое нередко принимает открытый характер. В городах растет безработица, усугубляемая широким наплывом сельских мигрантов. Широкое осуждение в обществе вызывает растущая имущественная дифференциация и потребительские претензии «новых китайцев». Сепаратистские настроения в некоторых регионах проживания национальных меньшинств периодически переходят в форму бунтов, которые подавляются жесткими мерами. Постоянная угроза дестабилизации обстановки в стране исходит от нелегальных религиозных организаций и сект (типа Фалуньгуна), их преследования со стороны властей вызывают ожесточенную критику за рубежом. Не все просто во взаимоотношениях центральной власти с органами управления специальных административных регионов Гонконга и Макао, требующими расширения демократических прав.

До сих пор жива память о кровавых событиях лета 1989 г., ставших серьезным испытанием для всей страны и ее руководителей. В значительной мере под влиянием перестройки в Советском Союзе либерально настроенные студенты и представители китайской интеллигенции вышли на улицы с требованием полного и решительного отказа от бесперспективного, на их взгляд, «реформирования социализма» и одновременно снятия всех преград на пути приватизации и установления режима политического плюрализма. Ссылаясь, в частности, на высказанное Дэн Сяопином в 1980 г. недовольство чрезмерным вмешательством КПК во все сферы общественной жизни,13 они настаивали на скорейшем «отделении правящей партии от государства», проведении кадрового и функционального размежевания партийных и государственных институтов.

Кульминацией подъема оппозиционных демаршей можно считать разгон студенческой демонстрации на площади Тяньаньмэнь в Пекине с многочисленными жертвами Действия китайских властей встретили резкую критику в западных СМИ, окрестивших пекинский режим «варварским тоталитаризмом» и призывавших к бойкоту КНР. В китайском народе также были очень сильны симпатии пострадавшим и недовольство введенным в стране военным положением. В официальной прессе «интеллектуальная команда Ху Яобана и Чжао Цзыяна», тогдашних лидеров КПК, поддержавших студентов и их призывы к многопартийности и соблюдению прав человека, была обвинена в буржуазном либерализме и лишилась власти. Позднее официальная пресса писала: «Суть такой реформы и политики открытости – это капитализация, включение Китая в западную капиталистическую систему».14

Во время последовавшей за этими событиями трехгодичной паузы в экономических и политических реформах были прекращены эксперименты по «отделению партии от государства». В правительственных организациях и на предприятиях были восстановлены парткомы с расширенными функциями. Вновь стало практиковаться совмещение государственных и партийных постов, в том числе и на уровне высших административных единиц. Эмигрировавшие на Запад лидеры студенческого движения стали кумирами антикитайски настроенных политиков разных мастей.

Вместе с тем критические выпады студентов отнюдь не были целиком проигнорированы властями. Для второго этапа реформы, пришедшегося на 90-е гг., характерно перенесение акцента на создание подлинной рыночной экономики с ориентацией на опыт развитых капиталистических стран. На пленарном заседании Политбюро ЦК КПК в марте 1992 г. прозвучало мнение Дэн Сяопина о том, что не стоит сковывать себя идеологизированными и абстрактными рассуждениями о том, какое «имя» лучше подходит Китаю - социализм или капитализм, а в целях ускорения экономического развития следует раскрепощать сознание, форсировать проведение экономической реформы, расширять внешние связи. Но решительность в экономической политике не распространялась на сферу политики, где реформистские действия властей были более чем осторожными. Главное внимание было обращено на юридическое обеспечение и регулирование экономических преобразований, на поддержании политической стабильности в стране как необходимого условия рыночных преобразований.

После кончины Дэн Сяопина (в феврале 1997 г.) вновь обострились вопросы о том, какой должна быть власть в стране и в каком направлении должны идти политические реформы. Значительное наращивание общего экономического потенциала, рост благосостояния населения положительно сказывались на политической активности и общественной сознательности населения. Но вместе с относительной зажиточностью и расширением кругозора людей появлялись все новые потребности, шло снижение субъективной удовлетворенности жизнью и возрастание претензий к руководству. Китай попал в «ловушку модернизации», отмеченную значительным копированием потребительских стандартов Запада и отступлением от одного из важнейших идеалов модернизации – выравнивание социальных и экономических условий. Рынок и квазирынок внесли в жизнь китайского общества культ денег и материального успеха, что так противоречит традиционным моральным устоям. В официальной печати КНР были опубликованы итоги обследования нравственного состояния общества, где содержались такие выводы: «…в области строительства гражданской морали у нас в стране существует немало проблем. В некоторых сферах жизни общества утрачены моральные ориентиры, размыты границы между правдой и ложью, добром и злом, прекрасным и отвратительным. Стали произрастать меркантилизм, гедонизм, крайний эгоизм, иногда имеют место забвение долга ради выгоды, личная нажива за общественный счет, общественным злом стали утрата доверия, обман и подлог, серьезный характер приобрели корыстное злоупотребление своим служебным положением, моральное разложение и деградация личности»15. Продолжение развития Китая в «имитационном русле» при ориентации на западную систему ценностей грозило дальнейшим подрывом коллективистских традиций, отступлением от принципа социальной справедливости; разрастанием имущественного неравенства, широким распространением коррупции в различных ее видах; катастрофическим ухудшением экологической ситуации.

Проходивший в сентябре 1997 г. XV съезд Компартии Китая, откликаясь на возросший «спрос на демократию», стал зачинателем нового раунда политической перестройки, объявив ее целями “развитие демократии, укрепление правовой системы, отделение функций государственного управления от функций управления предприятиями, совершенствование государственных органов, улучшение системы контроля, поддержку стабильности и единства”.

На состоявшемся в 2002 г. 16-ом съезде КПК, на котором произошла передача власти от лидеров третьего поколения во главе с Цзян Цзэминем к руководителям четвертого поколения во главе с Ху Цзиньтао, были обозначены основные положения стратегии следующего этапа реформы, включая продолжение рыночных реформ, перестройку государственного аппарата с изменением государственных функций, улучшение качества жизни населения, что предполагает дальнейшую борьбу с бедностью, развитие образования, здравоохранения, науки и техники.

Новое китайское руководство с самого начала было крайне озабочено идеологической обстановкой в стране и поисками новых идеологических ориентиров. Ими оказались: дальнейшая китаизация марксизма-ленинизма, более широкое обращение к проблеме демократизации, реанимация конфуцианского философского наследия. Научные и партийные издания развернули пропаганду за сохранение морально-этических норм и лучших традиций китайского народа, заимствование наиболее достойного из передовой культуры государств мира. В соответствии с принятой еще в 2001 г. «Программой строительства гражданской морали» на щит поднимаются следующие моральные принципы: любовь к родине и исполнение закона, четкое следование правилам общежития, искренность и доверие в отношениях между людьми, сплочение и дружественность, трудолюбие, бережливость и самоотверженность, служение своему долгу. Все они входят в конфуцианский моральный кодекс, который призывает также к умеренности в потреблении, соблюдению «золотой середины», толерантности и терпимости в отношениях с другими. Повышенное внимание конфуцианской этике продиктовано намерением гармонизировать формальные и неформальные институты путем возвращение к традициям, обычаям, кодексам поведения, наиболее продуктивным с позиций новой экономики и новой идеологии. Задача углубления рыночных реформ преподносится как построение общества «сяокан» в духе известной идеологемы традиционного Китая. Воплощая в себе конфуцианский принцип «человечности» и одновременно новое понимание роли творческой личности в общественной жизни, «сяокан» (малое благосостояние) означает ликвидацию бедности, доступность для каждого благ цивилизации, наполнение жизни богатым духовным содержанием. Это требует иного акцентирования экономической политики, отказа от остаточного принципа при финансировании образования, здравоохранения и культуры, изменения структуры национального дохода в пользу потребления.

ХУ1 съезд поставил вопрос о демократизации партии с перечнем следующих задач: 1) разделение политического и партийного руководства, 2) создание основ правового законодательства, 3) демократизация партийной жизни, 4) расширение участия граждан в контроле над органами власти. 5) более полная информированность общества обо всем происходящем при сочетании свободы и ответственности органов СМИ. Стратегические установки нового руководства были достаточно полно представлены на проведенном в октябре 2003 г. 3-ем пленуме ЦК КПК 16-го созыва, который в продолжение традиции особой значимости третьих партийных пленумов сформулировал основы нового развития - сбалансированного (сецюй), всестороннего (цюаньмянь), устойчивого (кэчисюй). Из множества диспропорций, которые собираются ликвидировать, выделяются пять главных («угэ тунчоу» - пять дихотомий): между экономическим и социальным развитием, между городом и деревней, между приморскими и внутренними регионами, между человеком и природой, между внутренним развитием и внешней открытостью.

В 2004 г. в Конституцию были внесены поправки, зафиксировавшие курс на развитие права и построение гражданского общества. С 2005 г. тематика демократизации стала получать все большую популярность среди публицистов и ученых. В октябре 2005 г. в серии публикаций Госсовета КНР вышла белая книга «Строительство политической демократии в Китае». Широкий резонанс общественности вызвала опубликованная в октябре 2006 г. в газете «Бэйцзин жибао» статья заместителя директора Бюро переводов при ЦК КПК, руководителя Центра сравнительных политических и экономических исследований Юй Кэпина «Демократия – хорошая вещь», В начале января 2007 г. она появилась вторично в газете «Сюэси шибао», издаваемой Центральной партшколой КПК. Автор статьи обосновал необходимость строительства социалистической демократии с китайской спецификой, которая вобрала бы в себя все политические открытия мировой цивилизации без попыток копирования иностранной политической модели.16

В марте 2006 г. в окрестностях Пекина была проведена научная конференция (т.н. Сишаньская конференция), посвященная проблемам макроэкономического регулирования, содержанию экономических реформ, на которой столкнулись две точки зрения – 1) реформирование в стиле улучшения социалистического строя и 2) реформирование по неолиберальному сценарию с ориентацией на переход к капитализму. Многие участники выступали за создание в Китае многопартийной системы, выражали свое одобрение «тайваньской моделью». Такой поворот дискуссии явно не входил в планы китайского руководства. Инициатор проведения этой научной встречи известный китайский экономист Гао Шаньцюань подвергся серьезной критике со стороны ученых левого направления, предложивших даже исключить его из партии.17

На последнем ХУП съезде КПК в 2007 г. демократическая политическая система была провозглашена одним из четырех основных компонентов социализма наравне с рыночной экономикой, передовой культурой и «гармоничным обществом». В конкретных действиях по реформированию системы государственного управления особо значимы следующие мероприятия:



  • Расширение прав Всекитайского и провинциальных собраний народных представителей, укрепление кадрового состава их органов, совершенствование всей процедуры выборов. Переход к равному представительству в законодательных органах городских и сельских жителей.

  • Усиление роли Народного политического консультативного совета (НПКСК) при принятии политических решений:

  • Сохранение главенствующей роли КПК в жизни общества при усилении ее связей с демократическими партиями и упорядочении взаимоотношений с правительственными органами. Совершенствование организационной структуры партии при опоре на принцип демократического централизма.

  • Введение системы выборов органов управления на местах (в волостях и поселках), налаживание регулярной отчетности действующих сельских комитетов.

  • Реформирование государственного аппарата с целью его сокращения и повышения оперативности в работе.

  • Модернизация юридической системы, принятие широкого спектра законов общегражданского, уголовного и экономического характера.

Повышение уровня экономического развития, все более активная роль Китая в мировом сообществе, широкие контакты с зарубежными представителями, настроения молодежи – все это заставляет руководителей страны модернизировать идеологическую пропаганду. В концепцию «социалистического гармоничного общества» включено положение об управлении на основе законов и «правовом обеспечении демократических выборов, демократической политики, демократического управления и демократического контроля». Доказывается, что идеалы демократии, законности и правопорядка отнюдь не противоречат социалистическому образу жизни, но «власть народа» надо понимать не как диктат большинства, навязывающего свои правила игры всему обществу, а как установление рационального общественного порядка на основе равноправия граждан, справедливости и расширения свободы личности, Однако главной теоретической проблемой становится соотнесение общеполитических универсалий с социокультурной, цивилизационной спецификой, выверенность предпринимаемых шагов и оптимальное сочетание новаций и традиций. «Демократия немыслима без соответствующих институтов и процедур, но, прежде всего она предполагает наличие каких-то демократических инстинктов, ей нужно состояние умов, при котором эти институты и процедуры воспринимаются как совершенно необходимые, а их нарушение как предосудительное».18

Желание соединить демократические принципы с традиционными ценностями китайского общества и не нарушить порядок в стране объясняет продолжающееся отторжение демократических институтов западного толка, в том числе многопартийности и парламентаризма . Многие признают, что в том огромном человеческом конгломерате, который представляет собой Китай, при невысоком пока еще уровне образования и самодисциплины авторитарный характер режима имеет свои резоны. В отличие от марксистской идеи «подлинной демократии» как постепенного перехода от государственной организации к институтам самоорганизации и от либеральных представлений о вытеснении государственного диктата рыночным саморегулированием китайский идеал власти исключает возможность ослабления государства. Сами масштабы страны и ее населения требуют сильной государственной власти, прежде всего для того, чтобы не допустить распада страны, обеспечить внешнюю безопасность и внутреннюю стабильность. Хотя в целом ряде китайских работ отставание реформы политической системы по сравнению с реформой экономической системы нередко фигурирует в числе главных недостатков проведения реформы, сохранение традиционных политических структур социалистической страны и монопольного положения компартии нисколько не помешали динамичному росту экономики. Можно целиком и полностью согласиться с мнением о том, что успех китайской экономической реформы был обеспечен наличием стабильной политической системы, сохранением у власти эффективной элиты и ориентацией на идеологию культурной самодостаточности. 19

Сейчас речь может идти о создании своего собственного политического идеала при сохранении тех «ремней безопасности», которые предотвращают от разрушительной дестабилизации режима и распада государства. Таким идеалом может быть смешанная экономическая система и «мягкий авторитаризм», материальное благосостояние и социальная защищенность. Китайская модель демократии строится не на голословном провозглашении народовластия или перевертывании пирамиды «власть-народ», а на трактуемом в традиционном духе союзе власти и народа, а именно: власть служит народу, а народ поддерживает власть (постулат китайского философа Мо Ди – «верхи усердны в управлении, низы усердны в делах»).

Новый политический идеал, над которым ведется сейчас работа в Китае, включает следующие основные компоненты:

1. Сильное государство с большим объемом полномочий в сфере административного управления, макрорегулирования и собственнических отношений. Не полный отказ, но существенное сужение собственнических функций государства, государственный патронаж над системами здравоохранения, образования и социального обеспечения с постепенным переходом к «государству обслуживающего типа». Сокращение административного аппарата, повышение эффективности его работы и обеспечение контроля над его деятельностью.

2. Создание устойчивой «смешанной экономики» при соблюдении основных социалистических принципов (главенство общественной собственности и принципа оплаты по труду) и сохранении общего курса на утверждение многоукладной экономики. Переход к «социальному государству» с высоким уровнем жизни населения и ликвидацией крайних форм имущественной дифференциации.

3. Укрепление принципа «демократического централизма», сочетание административного и рыночного регулирования. Экономическая децентрализация как расширение самостоятельности хозяйствующих субъектов и регионов. Внедрение новых форм самоуправления.

4. Создание «правового государства», совершенствование системы законодательных органов и законодательных норм. Полное соблюдение основных гражданских прав и свобод (право на жизнь и безопасность, на труд и отдых, право выбора рода деятельности и местожительства, свобода передвижения и миграции, выезда за границу и т.п.). Прекращение вмешательства в частную жизнь граждан и обеспечение надежного государственного контроля над нарушениями норм общежития и установками демографической политики, над потреблением наркотиков. В отличие от марксистской идеи «подлинной демократии» как постепенного перехода от государственной организации к институтам самоорганизации и от либеральных представлений о вытеснении государственного диктата рыночным саморегулированием китайский идеал власти исключает возможность ослабления государства.

5. Укрепление лидирующего положения КПК в общественной жизни страны как особого государственного института, исполняющего роль «приводного ремня» между органами власти и народными массами, как поставщика квалифицированной и идеологически подкованной управленческой элиты. Расширение внутрипартийной демократии и контроля над высшими партийными органами со стороны рядовых членов партии. Постепенный переход КПК к нормам жизни «нормальной» политической партии (регулярная сменяемость лидеров, периодичность партийных съездов, конкурсный отбор в руководящие подразделения).

6. Укрепление сотрудничества КПК с другими демократическими партиями, повышение роли НПКСК как важного органа «совещательной демократии».

7. Соблюдение правила отделения церкви от государства, уважение к представителями всех видов вероисповедания, широкая апелляция к конфуцианским канонам...

8. Продолжение политики национальной автономии, уважение прав национальных меньшинств, борьба с национальным сепаратизмом.

9. Совершенствование идеологической пропаганды под лозунгом «все во имя человека». Возведение идеологического фундамента внутриполитической консолидации на базе таких ценностей, как: патриотизм, верность делу социализма и коммунизма, достоинство личности. Пропаганда высоких моральных ценностей как общечеловеческих, так и свойственных китайской цивилизации.

10. Обеспечение политической стабильности и предотвращение социальных кризисов при согласовании интересов различных групп и социальных слоев и при использовании механизмов принуждения в отношении антисоциалистических элементов, всех нарушающих правила общежития и обличенных в коррупционных деяниях.

Востребованность скорейшего расширения политических свобод ощущается пока в элитном слое китайского общества, но и там выбор между «развитием» и «демократией» решается в пользу первой установки и служит оправданием поведения властей. Широкие же слои простого народа демонстрируют высокую степень доверия к высшему руководству и рост претензий к местным властям. Социально-экономические свободы по-прежнему ощущаются более значимыми, нежели политико-юридические.

Среди выдвигаемых трех новых «народных принципов» на первом месте стоит лозунг «подлинной демократии» (шичжи миньчжу) как гарантии базовых прав человека, а именно, обеспечение каждого питанием, жильем и одеждой, доступ к образованию и услугам здравоохранения. Второй принцип – «демократия как система» (чжиду миньчжу) расшифровывается как управление на основе закона, задача создания правового государства, отлаживание юридической системы и борьба с правонарушениями. Конкретные цели формулируются следующим образом: совершенствование системы собраний народных представителей и повышение их роли, научная проработка решений и их легитимизация, активизация деятельности всех существующих партий при сохранении общего руководства КПК, укрепление единого патриотического фронта, улучшение профсоюзной работы, работы среди женщин и с представителями национальных меньшинств, расширение сети общественных организаций. Третий принцип – «демократия при соблюдении нравственных норм» (сяньчжэнь миньчжу) призывает комплектовать органы власти из лиц с высокими моральными принципами, насаждать принципы морали и во властных, и в общественных структурах.

Если европейские постсоциалистические страны строят капитализм и демократию в значительной мере по западным меркам, то Китай не собирается допускать вмешательства в свои внутренние дела и возводить демократию «под диктовку». Прокладывая свой путь социально-экономического развития и защищая свою собственную «демократию», Китай ломает каноны деления наций на ведущих, самостоятельно открывающих новые пути, и ведомых, уделом которых является «заимствованная история». Его будущая политическая система не будет калькированной с какого-либо зарубежного образца.

С этим правом Китая на самостоятельное политическое творчество, вынуждены соглашаться и на Западе. Широкие контакты Китая с Западом обходятся без выдвижения каких-либо жестких требований введения «идеальной демократии». Авторы доклада Национального совета США по разведке «Проект 2020», ссылаясь на мнение большинства привлеченных к этому делу экспертов, полагают, что сегодняшние и будущие китайские лидеры «безразличны к проблеме демократии и проявляют большой интерес к развитию того, что они считают наиболее эффективной моделью управления». Выдвигается предположение, что Китай может избрать «азиатский путь демократии, сочетающий выборы на местном уровне и консультативный механизм на общенациональном уровне, возможно, при сохранении контроля коммунистической партии над центральным правительством».20

Большой интерес вызывает концепция Джона Нейсбита, руководителя Института Китая (Вена), которую он изложил на экономическом форуме в Ярославле в сентябре 2009 г. По его мнению, в Китае развертывается процесс создания собственной версии демократии, которую он назвал «вертикальной демократией» в отличие от «горизонтальной демократии», утвердившейся на Запале. При западной выборной системе главенствуют горизонтальные общественные связи, при которых каждый имеет равное с другими право проголосовать за своего кандидата. В Китае вектор связей идет сверху вниз, и власть устанавливает четкие базовые условия, учитывая иерархическое построение административно-политической системы. «Мне кажется,- говорит Джон Нейсбит,- что новые модели вертикальной демократии могут служить своего рода вызовом для всего остального мира в ХХ1 в.». 21

Чисто гипотетически можно говорить о трех вариантах дальнейшего развития:



  1. Переход к корпоративному государству с развитой рыночной экономикой, т.е. полная капитализация или вестернизация Китая со всеми вытекающими отсюда последствиями, включая раскол государства, имущественная поляризация, духовно-нравственный кризис.

  2. Стихийное (или полустихийное) развитие по «двухколейной магистрали», выводящей на симбиоз корпоративного бизнеса и корпоративного чиновничества,

  3. Оформление частно-государственного партнерства в виде «третьего пути» под лозунгом «социализма с китайской спецификой».

Сейчас все шансы на стороне третьего варианта будущего развития.

:В своей колонке в газете «Известия» под заголовком «Сомнения русского демократа» Виталий Третьяков писал: «Я думаю, что отказ от практики, а главное - от идеологии «догоняющего развития», состоит, в том числе, и в снятии цели «построения демократии в России». То есть ее, демократию, конечно, нужно строить. Развивать и совершенствовать демократические механизмы просто необходимо. Не нужно только ставить это себе главной задачей, не нужно носиться на демонстрациях с лозунгом «Построим демократию, иначе смерть!». Все-таки лозунг «демократия для России, а не Россия для демократии» и разумнее, и даже демократичнее» 22 То же самое можно сказать и в отношении Китая, а именно: «демократия для Китая, а не Китай для демократии».




1 По классификации Freedom House, в 2003 г. лишь 61 страна из 202 отвечала критериям либерально-демократического режима, 27 стран были отнесены к разряду типично авторитарных (в их число попал и Китай). Большинство стран были охарактеризованы как электоральные демократии или псевдодемократии по причинам засилия президентской власти, либо монополии правящей партии. (Коммерсант-Daily. 31.01.2006)


2Цит. по: Артур Блинов. Глобализация как фактор возвышения Китая // НГ-дипкурьер. 2.04.2007.

3 Андрей Фурсов. Огонь в парадной раме. Некоторые мифы и стереотипы эпохи Горбачева // Литературная газета. 13-19.04.2005.

4 Эти взгляды развивал известный американский синолог Люсьен Пай. См. Политическая культура Китая в трактовке Люсьена Пая // Проблемы Дальнего Востока. 1985. №4. С. 123-130.

5 Dewey J. Democracy and Education: An Introduction to the Philosophy of Education. N.Y. 1966.

6 А.Е. Боревская. Система императорских экзаменов в Китае// ж. Педагогика. 2005. №10. с. 79.

7 Рецензия Александра Кустарева на книгу Фарид Закария. Будущее свободы. Нелиберальная демократия в США и за их пределами. М.: 2004.// Pro et Contra. №1 (28) 2005. с. 97.


8 Ее суть лаконично и метафорично изложена А. Линкольном в геттесбургской речи 1863 г. : власть народа, осуществляемая народом и в интересах народа.


9 Цит. по: С.Л. Тихвинский. Движение за реформы в Китае в конце Х1Х в. М. 1980. с. 198-199.

10 Ю.М. Гарушянц. Гоминьдан и «движение 4 мая»//Революция и реформы в Китае новейшего времени: поиск парадигмы развития. М., 2004. с. 36.

11 Мао Цзэдун. О коалиционном правительстве. Политический отчет ЦК КПК УП съезду УПУ (24 апреля 1945 г.) // Мао Цзэдун. Избр. произв. В 4-х т. Т.4. М., 1953. с. 512-513.

12 Там же. С. 510.

13 Дэн Сяопин вэньсюань (1975-1982 нян (Избранные труды Дэн Сяопина.1975-1982). Пекин, 1983. с. 132.

14 Гуанмин жибао. 18.02.1990. Цит. по: ТАСС. БПИ №62. 29.03.90.

15 Цит. по: Л.С. Переломов. Конфуцианство и современный стратегический курс КНР. Москва. 2007. с. 219.

16 Миньчжу ши гэ хао дунси – Юй Кэпин фаньтаньлу (Демократия - хорошая вещь – запись бесед с Юй Кэпином). Пекин. 2006. с.2.

17 23 шанхайских ветерана требуют исключения Гао Шанцюаня из партии (письмо с обращением к руководящим партийным органам в связи с проведением Сишаньской конференции // www.chinaelections.jrg/NewsInfo.asp? NewsID=93728

18 И.В. Подберезский. Приключения демократии на Востоке // Восток-Запад-Россия.. 2002. С. 241


19 Г. Клейнер. Пятый элемент (о книге А. Яковлева «Агенты модернизации». М.: Изд. Дом ГУ-ВШЭ.2006). // Вопросы экономики. 2007. №9.


20 Карта будущего. Доклад Национального совета США по разведке «Проект 2020». М.,-%%:. С. 77.

21 НГ-политика. 22.09.09.

22 Виталий Третьяков. Сомнения русского демократа //Известия. 17.07.2008 г.


Похожие:

Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю? iconДемократия «песочных часов», Или какая конкуренция нужна России?
России справедливой. Спору нет, справедливость – вещь важная. И над этим стоит работать. Но не важнее ли для сегодняшней России задача...
Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю? iconКому нужна суверенная демократия? В настоящее время на информационно-идеологическом поле России появился термин «суверенная демократия»
России появился термин «суверенная демократия», автором которого является заместитель руководителя Администрации Президента РФ –...
Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю? iconВ. Л. Загускин Памяти В. Е. Кондрашова
В. Е. Кондрашова (так же, как и я, аспирантов выдающегося математика и педагога А. М. Лопшица). Удалось отобрать очень сильных молодых...
Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю? icon10. Социал-демократия: теория и практика Социал-демократия
Социал-демократия – это социально-политическое учение и течение, ориентированное на эволюционное развитие, демократический социализм...
Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю? iconКакая текстология нужна историкам?
...
Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю? iconКакая математика нужна информатикам?
...
Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю? iconКакая культура нам нужна?
Волею собственной кармы, богов и Творца мы родились в этом мире, в мире с весьма странной культурой
Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю? iconПуск – Программы – gimp – gimp2
Прежде чем начать говорить о графических редакторах (в частности о gimpе), давайте поговорим какая графика и зачем нам нужна. Следует...
Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю? iconКакая армия нужна России
Впп. Речь идет не столько о количестве, сколько о новом качестве военной техники и вооружения современных боевых системах, средствах...
Д. э н. Кондрашова Л. И. Какая демократия нужна Китаю? iconI демократия в Древней Индии а наше демократическое наследие
Демократия и представительные органы существовали уже в Ведическую эпоху (Сирса: 3000-1000 гг до н э.)
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org