С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением



Скачать 179.21 Kb.
Дата22.10.2014
Размер179.21 Kb.
ТипДокументы
Лобанова И.В. *
«Восстановление патриаршества в России в контексте политических событий начала XX века».

Отечественная история. 2005 г. №3. C. 139-143.

В последние годы все большее внимание исследователей привлекают проблемы истории Русской православной церкви начала XX в. Появляются работы, посвященные не только отдельным вопросам, но и комплексные исследования1. Однако многие важные темы еще не получили должного освещения. Требуют дальнейшего изучения (причем, на основании новых архивных материалов) и события, связанные с восстановлением патриаршества. Несмотря на очевидное стремление российского общества начала XX в. к реформированию церковной жизни, отношение к восстановлению патриаршества было неоднозначным, что можно увидеть на примере той агрессии, которую встречала идея восстановления патриаршества в среде либеральной профессуры духовных академий и части рядового духовенства, зараженного революционным духом. Причина этого видится в том, что неприятие идеи патриаршества частью российского общества онтологически родственно неприятию идеи монархии, идеи единовластия в целом, распространившемуся в общественном сознании (и в церковной среде тоже) в начале XX в.

С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г. в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это "будет поставлением "церковного царя" взамен свергнутого царя гражданского". Вместо этого "в Церкви предлагалось учредить нечто вроде Совета депутатов, во всяком случае, по их образу и подобию"2. О том же свидетельствует в своих воспоминаниях и митрополит Евлогий (Георгиевский). "Либеральные профессора, - пишет он о работе Предсоборного совета, созванного в 1917 г., - стояли за синодальное, коллегиальное, начало и высказались против патриаршества, усматривая в нем принцип единодержавия, не отвечающий якобы требованиям данного исторического момента"3.

Тенденция подмены христианских идеалов идеалами "свободы, равенства и братства" проявилась уже во время первой русской революции. Восторг, с которым встретили объявление "конституции" в 1905 г., в том числе и те, кто причислял себя к верующим, был сродни чувству, которое охватило общество в феврале 1917 г. "Впечатление это было точно такое же, как в Пасхальную ночь"4, - вспоминает о 17 октября 1905 г. современник. По его воспоминаниям среди студентов Духовной академии в Петербурге, где учился и он сам, известие о манифесте произвело настоящий фурор. "В 3 часа ночи это, грандиозной важности, известие уже облетело всю спавшую мирным сном академию, и чада ея, сорвавшись с лож своих, валом повалили на стогны града. На малом Невском царило спокойствие и не заметно было никаких признаков чрезвычайности момента. С большого Невского началось оживление, с каждым движением вперед все увеличивавшееся.

Стали слышны крики и возгласы "да здравствует конституция!" Разносчики объявлений бойко выкрикивали: "Высочайший манифест, объявлена полная свобода". У Гостинного двора стояла толпа народу, к которой держал речь студент университета, разъясняя значение настоящего события. <...> На обратном пути пришлось видеть, как извозчики, с радостными криками, мчались во весь карьер без седоков..."5. Такая же "пасхальная" радость овладела частью верующих и в феврале 1917 г. Митрополит Евлогий вспоминает, как на Пасхальной заутрене на приветствие "Христос воскресе" кто-то выкрикнул "Россия воскресе!"6

Волна забастовок, прокатившаяся во время первой революции по духовным академиям и семинариям, ясно показала степень революционизированности будущих "батюшек". Епископ Алексий (Молчанов) рассказывал, как после прочтения манифеста 17 октября один священник поручил псаломщику сказать народу поучение и разъяснить, что за свободы провозглашаются в этом манифесте. Псаломщик объяснил, что "все эти свободы не милость царская, а наш народный захват, боевой выигрыш". При разбирательстве псаломщик открыто заявил, что он еще в семинарии был убежденным социалистом. Епископ Алексий негодовал, что таких людей он должен потом ставить клириками в Церковь Христову. "И ставлю, потому что иначе некого ставить", - с горечью констатировал он7. Неудивительно, что к 1917 г. священник-социалист был уже не редкость.

Свобода политическая подменяла в сознании людей понятие духовной свободы, присущей Церкви и не зависящей от политических реалий. Церковные проблемы, лежащие в совсем иной, духовной, сфере, были перенесены, согласно веяниям времени, в социальную плоскость, и восстановление патриаршества представлялось покушением на свободу.
C. 139
На прошедшем в Москве летом 1917 г. Всероссийском съезде духовенства и мирян члены секции, занимавшейся вопросами церковного управления, по вопросу о патриаршестве проголосовали следующим образом: 12 человек - за, 34 - против и 8 воздержались. В итоговой резолюции съезда и вовсе не было ни слова о патриаршестве, говорилось лишь о соборности и необходимости контроля над епископами со стороны мирян и рядового духовенства. Тогда же, отвечая некоторым членам съезда, полагавшим, что социализм не может сочетаться с христианством, поскольку является учением материалистическим, обер-прокурор В. Н. Львов провозгласил с трибуны: "Я непоколебимо уверен, что истинная демократия, носительница христианских идеалов, не только может сочетаться с христианскими идеалами, но является тем строем, который наиболее способен сочетаться с христианством... <...> Народ сверг старую власть и провозгласил демократию, потому что она способна эти христианские идеалы, эти лозунги провозгласить и осуществить в жизни". Далее в протоколе сказано, что "обер-прокурор сходит с трибуны под гром аплодисментов"8.

Феномен смешения социализма с христианством давно уже проанализирован русскими религиозными философами, в частности, Н. А. Бердяевым. В учении о социальной справедливости многие увидели воплощение христианских идеалов, в то время как до революции Церковь в их глазах освящала своим авторитетом социальную неправду. При этом их вера приобретала очевидную протестантскую окраску. Не случайно В. Н. Львов в той же речи указывал на английских пуритан, как на "глубоко верующих людей", которые, по его мнению, боролись за свободу, равенство и братство, поскольку сумели правильно понять смысл Евангелия9.

Иерархов Церкви тревожил подобный факт. Епископ Варсонофий (Лебедев) высказывал опасения, что профессора и ученые-миряне и на Собор внесут эту антихристианскую струю под видом благочестия10. А епископ Варлаам (Ряшенцев) выразился еще более резко: "Если епископы распылятся в полумирской массе, то ни мы, ни истинные миряне и духовные, не участвующие в Соборе, такого собрания за Собор и не признаем, а всего лишь за обычный полумирской съезд, вроде Московского бывшего съезда, в котором почти все решения могут быть ошибочны и клониться не к возвышению, а к принижению церковной жизни"11. По этой причине многие иерархи еще во время первой русской революции высказывались против участия мирян в Поместном соборе, а некоторые не хотели даже и Собора, боясь, что избежать влияния либеральных мирян не удастся. "И Святейшему Синоду, пишет в 1906 г. епископ Алексий (Опоцкий), - представляю мое сердечное пожелание, чтобы Собор состоялся не в настоящие мятежные дни"12. Епископ Антоний (Храповицкий), говоря о беспорядках в духовных академиях и семинариях, в том же году признавался: "От будущего Собора тоже ничего доброго не жду"13. Племянник епископа Аресения (Стадницкого) в конце 1905 г. передавал в письме дяде: "По отношению к Собору пр[еосвященный] Антоний настроен скептически. Его смущает возможность партийной розни, что может помешать самому осуществлению церковного Собора"14. Сам владыка Арсений опасался, что проведение церковной реформы в такое неспокойное время будет воспринято народом как достижение революции: "Время ли теперь? Неразумныя люди говорят у нас (в Пскове. - И. Л. ), что и Св. Синод забастовал (sic)"15. Епископ Херсонский Димитрий (Ковальницкий) в 1905 г. с иронией спрашивал у епископа Аресения: "Надеетесь ли Вы, что Собор все распутает, все перестроит, все упорядочит, во все вольет живую струю, все двинет вперед, и неплодящая (хоть и не языческая) Церковь, (такою представляют себе ее наши либералы) процветет яко крин?"16
В 1905 г. лавина либеральных настроений, обрушившихся на Церковь, порождала в епископах такую нерешительность, что даже в вопросе о патриаршестве они колебались. Епископ Евдоким (Мещерский) передавал слова В. К. Саблера, сказанные им в личной беседе в 1905 г. о членах Синода: "Говорю, говорю все нашим о патриаршестве, но уши имут и не слышат, очи имут и не видят. Не просят сами"17. В том же письме он привел и слова Антония (Храповицкого) по этому поводу: "Витте и еще кое-кто обещают нам патриаршество, но едва ли наши (члены Синода. - И. Л. ) согласятся взять его"18.

Возможно, причины нерешительности архиереев в этом вопросе поясняет слух, которым епископ Никон (Рождественский) в том же году делился в своем письме: "Говорят, что затея с патриаршеством была так ведена, чтоб потом и патриарх был "белый": совсем в духе Розанова..."19. А Антоний (Храповицкий), видимо, размышляя, как свести влияние либералов в вопросе о патриаршестве к минимуму, писал Никону (Рождественскому), что еще до Собора было бы желательно предварительное назначение царем патриарха20.

Даже мирян, не затронутых революционным духом, пугала возможность преобладания на Соборе либералов. Н. Н. Дурново в 1906 г. писал Арсению (Стадницкому): "Мне кажется, что не время быть Собору, ибо при вражде правительства и православной] Церкви, он едва-ли что может сделать хорошего, в особенности если на Собор будут приглашены Огневы, Афанасьевы, Поярковы... Притязанию белого духовенства греческ[ая] печать дивится. Ведь наша Церковь все еще православная], с епископами, а не пресвитерианская"21.

Архимандрит Игнатий (Абуррус), настоятель Антиохийского подворья в Москве, сообщал, что в 1905 г. на одном из собраний Общества любителей духовного просвещения, которые он посещал, было решено отправить императору челобитную с просьбой отдалить созыв Собора ввиду неподготовленности людей и ввиду того, что епархиальные архиереи не успеют вполне обдуманно ответить на послание К. П. Победоносцева22. В другом письме того же года он рассказывает о собраниях профессоров Московского университета, руководимых М. А. Новоселовым, на которых предлагалось поднести адрес государю, чтобы он остановил созыв Собора до окончания войны. "Новоселов мне говорил, - пишет он дальше, - что Петербургская академия, семинария и много духовных лиц писали ему о том, чтобы он поэнергичнее содействовал к отложению созыва Собора и что это наше общество, имеющее своим покровителем лич-


C. 140
ный друг Государыни-матери граф Шереметьев много содействовало к царской резолюции (так в тексте. - И. Л. )"23.

Когда стало известно, что император решил отложить Собор до более благоприятного времени, уже упомянутый племянник Арсения (Стадницкого) с некоторым облегчением отмечал, что теперь пресса не сможет толковать стремление духовенства к реформе как желание "и себе половить рыбку в мутной водичке", поскольку вопрос о Соборе поставлен вне связи с обстоятельствами24.

Между тем "либералы от верующих", не видя возможности повлиять на церковную реформу в желательном для себя ключе, радовались, что это не удалось и архиереям. Епископ Евдоким (Мещерский) в апреле 1905 г. рассказывал: "Наши (профессора Московской духовной академии. - И. Л. ) весьма радуются, что церковная реформа провалилась. Особенно радуется Н. Ф. К[аптере]в. В Синод хотят послать картину, изображающую "как мыши кота хоронят". Содержание этой картины Вы, конечно, знаете. А если знаете содержание, то знаете и весь пасквильный характер на деятельность членов Синода по вопросу о соборе и патриаршестве. И это почти везде и всюду так говорят "фраки". Вот где доподлинно все кровожадные инстинкты сказались во всю. Оказывается, у нас не прокурор только враг наш, а враг и всякий, кто носит на себе одеяние, подобное прокурорскому. Как это теперь стало ясно... Теперь только я понял так, как никогда не понимал, почему светские владеют нами и еще долго, долго должны владеть..."25.

Епископ Антоний (Храповицкий), не стесняясь в выражениях, негодовал по поводу этих либеральных деятелей: "Собрали в Предсоборное присутствие нигилистов и всяких пропойц и провалили все вопросы, подорвали доверие и к себе, и к православной Церкви. <...> Наше Подзаборное присутствие, на котором по большинству голосов решался вопрос чуть не о бытии Божием, есть позорная страница в истории нашей Церкви. На вечерних заседаниях комиссий половина членов являлась в пьяном виде!"26 В другом письме, уже по поводу Предсоборного совета он говорил, что во главе его "была шайка ренегатов..., которые с 1905 г. стараются ввести у нас постепенно лютеранство, а на Собор собираются для поражения православия". "Да будут они прокляты!", - в сердцах заключает он27.

А. Д. Беляев, характеризуя своих коллег, профессоров МДА, отмечал, что "либеральная тенденция почти у всех"28. В его дневнике за 1905 г. неоднократно упоминается о либеральных настроениях преподавательской корпорации: "Выяснилось, что сами профессора чуть не в большинстве за освободительное движение. По крайней мере так сказал Каптерев. Тихомиров явился чуть ли не адвокатом студентов и этого освободительного движения". "Профессоры - первые смутьяны", - утверждает Беляев. К числу революционно настроенных профессоров, по его мнению, относились "Тихомиров, Глаголев, Каптерев, Попов И. В., а еще, может быть, Смирнов, Мышцын"29.

Епископ Томский и Барнаульский Макарий (Невский) свидетельствует, что во главе освободительного движения стояли преподаватели семинарий, увлекающие за собой учеников. Он также писал, что и среди ректоров были примкнувшие к этому движению и открыто при этом заявляющие, что они отделяются от епископа, называя его черносотенцем30. Эту тенденцию отмечает в своей работе, посвященной церковным реформам во время первой русской революции и священник Георгий Ореханов, обоснованно замечая, что церковные либералы фактически дискредитировали идею Собора31.

Справедливости ради следует отметить, что в феврале 1917 г. и среди епископов выявились сторонники либерального направления. Св. Синод, как известно, отреагировал на февральский переворот сдержанно, признав паству поддержать Временное правительство. Вслед за Синодом и большинство епископов в своих епархиях ограничились оглашением в храме манифеста об отречении императора и его брата от престола и призывами подчиниться Временному правительству, как единственно законному. Но некоторые иерархи не замедлили высказаться относительно крушения монархии достаточно радикально. "Церковь Христова в свободной державе Российской ныне освободилась от векового рабства, и для нее занялась заря апостольской жизни в свободной стране. С свержением монархии Церковь избавилась от позора, от участия в навязанном грехе цезарепапизма", торжественно возглашал епископ Иннокентий (Фигуровский). Правда, для него крушение монархии означало все-таки восстановление патриаршества, хотя и здесь он высказывался довольно нетрадиционно для епископа: "Воспитанные в рабстве, страдая слабоволием, будучи лишены инициативы, мы едва ли найдем в среде себя достойного кандидата на патриарший престол. Лучше бы такого взять из благочестивых светских людей или царской фамилии"32.

Другой епископ, Серафим (Остроумов), в открытом письме к московскому духовенству призывал торжественным богослужением и звоном колоколов показать, что "мы действительно сочувствуем той свободе, которая провозглашена в великие мартовские дни и которая дорога нам, потому что она покоится на учении Самого Христа и апостолов и составляет дух и сущность Евангелия". Поскольку евангельское учение, по его мнению, исключительно демократично, он призывает всегда быть с народом, как Христос был с ним всегда. Он также считал, что революция и Пасха как нельзя более соответствуют друг другу, и предлагал священникам в конце молебна к словам "Христос воскресе" добавлять от себя слова: "И да воскреснет наша дорогая родина к новой жизни". При этом он уверял, что ничего политического в таком молебне нет33.

На послание владыки Серафима управляющий Московской епархией Дмитровский епископ Иоасаф (Каллистов) наложил следующую резолюцию: "В Московскую духовную консисторию для сведения и назидания. Я вполне присоединяюсь к мыслям преосв. Серафима. Нужно сознаться, что мы довольно инертны и малоподвижны. В душе сочувствуем новому направлению жизни, но вовне это выявить стесняемся"34.

Лишь немногие епископы открыто выступили после революции со словами сожаления по поводу падения самодержавия. В числе их был епископ Андроник (Никольский), позднее казненный большевиками.


C. 141
Узнав о перевороте, он обратился к пастве с проповедью, в которой называл отречение императора от престола жертвой, принесенной им в подражание Христу, чтобы успокоить и объединить разгневанный народ35.
Нужно отметить, что политика разделила епископов еще во время первой революции. Одни считали, что Церковь должна встать на сторону монархии, другие - что она должна быть аполитична. Епископ Никон (Рождественский), известный крайне правыми взглядами, в своих записках передает разговор с митрополитом Антонием (Вадковским) в 1906 г. "Скажите же откровенно, - обратился он к владыке Антонию, - с точки зрения - не утилитарной, практической, а строго-идеальной, философски-богословской: какая форма государственного устройства и управления наиболее приближается к идеалу христианского миросозерцания?" "Это безразлично". "Как? Помазанник Божий и жид-президент - одно и тоже?" "Я этого не говорил". "Как же понимать Вас?" "Спасаться можно при всякой форме управления". "О, конечно: и при антихристе будут спасаться. Но ведь это точка зрения утилитарная, а не идеальная. Вот я и стою на этом, и проповедую это, как умею"36.
Правда, после Февральской революции епископ Никон высказывался уже не столь категорично, хотя и оставался сторонником монархии. В письме к владыке Арсению (Стадницкому) от 28 апреля 1917 г. он задавался вопросом, должна ли Церковь сказать своим чадам, какая форма правления наилучшая, наиболее согласная с церковным учением? Признавая, что Церковь существовала и при республиках, и при языческой власти, он все-таки считал, что было бы грешно не сказать, что монархия есть лучшая из всех форм. "А там уж - дело не наше: [пусть] какую хотят выбирают. Насильно нельзя навязывать. Это - не догмат спасения"37. При этом Никон был разочарован последним российским императором. По свидетельству проф. А. Д. Беляева, незадолго до революции, в январе 1917 г., он сетовал в беседе с ним, что император занимается спиритизмом, вызывает дух Распутина38.

Рядовое духовенство, не связанное в отличие от епископата столь тесными отношениями с императорской властью и вовсе не видело трагедии в произошедшем перевороте. Протоиерей Иоанн Восторгов писал после Февральской революции: "Естественно, радуемся мы свободе. <...> Как Св. Синод мог действовать целесообразно, если обер-прокурор был фактически его начальником и делал буквально все, что хотел? Уж на что последняя обер-прокуратура была безлична и ничтожна в своих представителях, а ведь как она давила на Синод!"39 А протоиерей Т. И. Буткевич после крушения самодержавия тотчас же нашел даже богословское обоснование своей радости, указывая, что в Ветхом Завете неоднократно встречается отрицательное отношение к монархическому образу правления40.

Радость "освобождения от рабства" лейтмотивом звучала во многих церковных публикациях того времени. Патриаршество же воспринималось определенной частью верующих как новое рабство. Появился даже новый термин "восточный папизм", как бы отражающий тенденцию развития института патриаршества во всей восточной Церкви в сторону узурпации личной власти. Профессор И. И. Соколов в 1917 г. с горькой иронией писал, что если патриаршество, по мнению либералов, вырождается в папизм, то, действительно, нет ни малейшего основания восстанавливать в России патриаршество, "особенно при современном красивом размахе русской общественности и при грядущих благах блестящей ея будущности"41.

Все это способствовало тому, что на Поместном соборе сложилась угрожающая ситуация в отношении восстановления патриаршества. Те же люди, которые выступали против него прежде и "провалили патриаршество" в Предсоборном совете, на Соборе составили мощную оппозицию, хотя и не представляли собой большинства. Спорам по этому вопросу не было видно конца. Однако суть их сводилась все к тому же, замешанному на политике аргументу. Митрополит Евлогий (Георгиевский) вспоминал, что на Соборе "левые" снова говорили об одиозном монархическом начале, от которого революция освободила не для того, чтобы вновь к нему возвращаться42. Также и протоиерей П. Н. Лахостский, подводя итоги развернувшейся на Соборе дискуссии, отмечал, что "все возражения против патриаршества сводятся к двум главным: боязни абсолютизма власти, русского папизма, и утверждению, будто патриаршество противоречит соборности"43.

Положение изменилось после большевистского переворота. А. Д. Беляев записал в своем дневнике в эти дни: "При теперешнем безвластии понятно желание иметь патриарха даже и у не желавших его раньше. При мирной обстановке, при полноте, твердости и безусловной авторитетности правительства светского вопрос о патриаршестве мог получить и отрицательное решение или пройти незначительным большинством"44.

Таким образом, сама ситуация свела усилия противников патриаршества на нет. Трагическое ощущение безвластия, потребность в духовном лидере, вокруг которого могли бы сплотиться здоровые церковные силы, заставили членов Собора оставить затянувшуюся дискуссию и принять в отношении высшего церковного управления верное, как показали дальнейшие события, решение.

Однако было бы неверно утверждать, что переворот послужил решающим фактором для решения вопроса о восстановлении патриаршества. По подсчетам Д. В. Поспеловского радикальная антипатриаршая партия не могла превышать 11% от общего числа участников Собора45. Он указывал, что утверждение, будто лишь переворот заставил колебавшихся склониться в пользу патриаршества характерно для обновленческих авторов, которые стремились поставить под сомнение ценность этого решения. С ним согласен и С. Л. Фирсов, полагающий, что уместнее говорить о затягивании вопроса о восстановлении патриаршества, которое было вызвано опасением негативной реакции Временного правительства, настроенного в пользу коллегиальных форм управления. По мере же ослабления его позиций усиливались голоса в пользу неотложного восстановления канонического устройства Русской церкви46.

В заключение можно констатировать, что внутриполитическая обстановка в Российской империи начала XX в. оказывала влияние на процесс реформ в Русской православной церкви. Не только войны и ре-


C. 142
волюции, которые заставляли власть откладывать созыв Собора, но и проникавшие в церковную среду политические идеи препятствовали восстановлению ее канонического строя. Упрощенное понимание христианских истин делало институт патриаршей власти в глазах определенной части верующих символом "реакции", стоящим на пути возрождающейся соборности и оживления церковной жизни. Всю глубину подобного заблуждения показывает печальная история обновленческого раскола и та консолидирующая роль, которую Патриарх сыграл в деле сохранения Церкви в тяжелые годы гонений.


* Лобанова Ирина Владимировна, аспирантка Института российской истории РАН.

1Примечания
 Леонтьева Т. Г. Вера и прогресс: православное сельское духовенство России во второй половине XIX - начале XX вв. М., 2002; Ореханов Георгий, священник. На пути к Собору: Церковные реформы и первая русская революция. М., 2002; Фруменкова Т. Г. Высшее православное духовенство России в 1917 г. // Из глубины времен. 1995. N 5; Фирсов С. Л. Русская Церковь накануне перемен (конец 1890-х - 1918 гг.). М., 2002.

2 Волков С. А. Возле монастырских стен. Воспоминания. Дневники. Письма. М., 2000. С. 123.

3 Евлогий (Георгиевский), митрополит. Путь моей жизни. М., 1994. С. 268.

4 ГА РФ, ф. 550, оп. 1, д. 497, л. 84.

5 Там же, л. 82 - 83 об.

6 Евлогий (Георгиевский), митрополит. Указ. соч. С. 263.

7 ГА РФ, ф. 550, оп. 1, д. 220, л. 8 об.

8 ОР РГБ, ф. 60, к. 14, д. 4, л. 15 - 16. Там же, л. 15.

9


10 ГА РФ, ф. 550, оп. 1, д. 249, л. 22 об.

11 Там же, д. 248, л. 22 об. -23.

12 ОР РГБ, ф. 765, к. 6, д. 33, л. 1.

13 ГА РФ, ф. 550, оп. 1, д. 234, л. 43.

14 Там же, д. 497, л. 112 об.

15 ОР РГБ, ф. 765, к. 7, д. 21, л. 14.

16 ГА РФ, ф. 550, оп. 1, д. 285, л. 25.

17 Там же, д. 294, л. 98 об.

18 Там же, л. 100.

19 Там же, д. 373, л. 29 об.

20 ОР РГБ, ф. 765, к. 7, д. 1, л. 16 - 17.

21 ГА РФ, ф. 550, оп. 1, д. 289, л. 15 об.

22 Там же, д. 306, л. 60.

23 Там же, л. 127 об. -23.

24 Там же, д. 497, л. 115.

25 Там же, д. 295, л. 101 - 101 об.

26 ОР РГБ, ф. 765, к. 7, л. 5 - 5 об.

27 ГА РФ, ф. 550, оп. 1, д. 234, л. 81 - 81 об.

28 ОР РГБ, ф. 26, к. 3, д. 4, л. 111.

29 Там же, л. 26 - 27, л. 108.

30 Там же, ф. 765, к. 9, д. 77, л. 6 - 6 об.

31 Ореханов Георгий, священник. Указ. соч. С. 188.

32 ГА РФ, ф. 550, оп. 1, д. 95, л. 1.

33 Там же, д. 108, л. 1; Московский церковный голос. 1917. N 2. С. 2.

34 Московский церковный голос. 1917. N 2. С. 3.

35 ГА РФ, ф. 550, оп. 1, д. 96, л. 2.

36 ОР РГБ, ф. 765, к. 2, д. 26, л. 3.

37 ГА РФ, ф. 550, оп. 1, д. 373, л. 80 - 80 об.

38 ОР РГБ, ф. 26, к. 4, д. 6, л. 7.

39 Восторгов И., протоиерей. Церковные дела//Московские церковные ведомости. 1917. N 11 - 12. С. 99. Буткевич Т. И., профессор-протоиерей. Православная Церковь и Государственный переворот //

40 Церковный вестник. 1917. N 9 - 17. С. 180.

41 Соколов И. И. Восточный папизм // Там же. N 5 - 6. С. 110.

42 Евлогий (Георгиевский), митрополит. Указ. соч. С. 275.

43 Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917 - 1918 гг. Т. 3. Пг., 1918. Репринт: М., 1994. С. 3.

44 Из "Дневника" профессора А. Д. Беляева // Богословский сборник. М., 2000. N 6. С. 116 - 117.

45 Поспеловский Д. В. Русская православная церковь в XX веке. М., 1995. С. 39.

46 Фирсов С. Л. Указ. соч. С. 538.

C. 143

Похожие:

С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением iconПрограмма по древнегреческому языку для студентов 111-го курса Московской Духовной Академии Сектора заочного обучения
Древнегреческому языку для студентов 111-го курса Московской Духовной Академии Сектора заочного обучения
С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением iconМорфология
Латинскому языку для студентов II курса Московской духовной академии Сектора заочного
С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением iconПрограмма по истории русской церкви для студентов III го курса Московской духовной академии Сектора заочного обучения
Истории русской церкви для студентов III го курса Московской духовной академии Сектора заочного обучения
С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением iconУчреждение «Лицей №130 «раэпш» Психея
Существует мнение, что экзамен – это лотерея. Тогда как можно объяснить тот факт, что некоторые
С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением iconВосстановление патриаршества в русской церкви на всероссийском церковном соборе 1917-1918 гг
Бытием в жизни Русской Православной Церкви XX века. Осмысление событий девяностолетней давности позволяет понять глубинное содержание...
С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением iconПрограмма по литургике для студентов п-го курса Московской духовной академии Сектора заочного обучения
Крещение во времена св апостолов, его состав и характер по данным Священного Писания
С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением iconПрограмма по литургике для студентов 1-го курса Московской Духовной Академии Сектора заочного обучения
Литургическая терминология. Источники и пособия для изучения христианского богослужения
С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением iconПрограмма по истории и разбору западных исповеданий для студентов iii-го курса Московской Духовной Академии
Б определение науки о вероисповеданиях. Ее характер, цель и задачи. Предмет науки, V v
С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением iconПрограмма по византологии для студентов iii-го курса Московской духовной академии Сектора заочного обучения
Б название предмета. Начало Византии. Константинополь столица империи. Хронологические границы византийского периода
С. А. Волков вспоминает, что в 1917 г в Московской Духовной академии, где он тогда учился, среди профессоров и студентов бытовало мнение, что восстановление патриаршества нежелательно, ибо это будет поставлением iconПротоиерей Артемий Владимиров Евангельское милосердие в жизни пастыря Выступление в Московской Духовной Академии на Чтениях, приуроченных к 1200-летию со дня
Седины для священника – украшение, а старческий посох – свидетельство зрелости духовной
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org