Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство "жзлк", 2004. Все права защищены



страница6/12
Дата22.10.2014
Размер2.51 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Первая встреча
Зимним воскресным днем Алиаскар, будучи уже начальником отдела Минфина, со своим школьным другом Айдарканом Молдокуловым, гуляя по городу, забрели на Центральный рынок. Сторожилы Фрунзе, наверное, помнят еще, что находился он в то время на месте нынешней площади Победы.

В одном из торговых рядов друзья увидели идущих навстречу двух девушек, грызущих краснобокие яблоки. Взглянув на одну из них, Алиаскар каким-то шестым чувством понял, что над его беззаботной и бесшабашной холостяцкой жизнью нависла серьезная угроза. Взгляд черноокой очень красивой, рослой и статной девушки в беличьей шубке и такой же шапочке, говоря стилем средневековых рыцарских романов, поразил его в самое сердце.

Ну, как не поверить после этого в существование предначертанной судьбы и провидения, которое ведет нас по причудливому лабиринту жизни! Ведь стоило друзьям пойти не той улицей, не по тому торговому ряду, или не захотелось бы двум подружкам в то зимнее воскресное утро яблок, скорее всего не состоялась бы встреча этих двух сердец, и кто знает, по какому сценарию развивалась бы дальнейшая жизнь Алиаскара.

Однако справедливо замечено, что история не знает сослагательного наклонения. Случилось то, что случилось. Естественно, наиболее удобным предлогом для знакомства было узнать, вкусны ли яблоки, и где девушки их купили. Услышав в ответ, что незнакомых джигитов они не угощают, Алиаскар тут же предложил:

– Так зачем же дело стало? Давайте познакомимся! Меня зовут Алиаскар, а это – мой друг Айдаркан. Замечательный, доложу вам, парень.

И хотя красавица в беличьей шубке в ответ представилась Джамилей, все же девчата оказались твердым орешком и, говоря современным языком, отшили непрошеных кавалеров. Но и парни оказались не робкого десятка. Первая неудача только подогрела их азарт. Следуя за подругами на некотором расстоянии, они в конце концов пришли за ними к общежитию Киргизского женского пединститута.

– Вот, девчата, мы и раскрыли ваши секреты. Знаем теперь, где вы учитесь и живете.

– Я учусь не здесь, а на профсоюзных курсах. Сюда же пришла к подружке, – попыталась было схитрить Джамиля, но друзья сразу же раскусили эту наивную уловку, шитую белыми нитками.

К тому времени Токтоналиев, как начальник отдела Минфина, получил однокомнатную квартиру в доме с удобствами во дворе. А поскольку у старшей сестры Кулбаран, вышедшей к тому времени замуж, своего жилья во Фрунзе не было, Алиаскар поселил их у себя.

Поняв, что Джамиля прочно обосновалась в его сознании и сердце, Алиаскар поделился с Кулбаран своей сердечной тайной, признавшись, что готов взять эту девушку в жены.

Сестра обрадовалась, что у брата наконец-то появилась на горизонте какая-то девушка. Родители уже неоднократно заводили разговор, что окончившему институт и вставшему на ноги сыну пора бы обзавестись семьей.

Более опытная и практичная в подобных предприятиях Кулбаран решительно взялась за дело.

Довольно скоро она обнаружила, что одна из близких ее подруг была в свое время учительницей у Джамили. И в одно из ближайших воскресений эта учительница, «случайно» встретив свою бывшую ученицу, предложила той навестить своих хороших друзей.

Каково же было удивление девушки, когда, придя в гости, она увидела Алиаскара. Подруга Кулбаран предложила парню познакомиться со своей спутницей.

– А мы уже знакомы, – широко заулыбался Алиаскар. – Это Джамиля, слушательница профсоюзных курсов.

Женщины рассмеялись, а несколько смущенная девушка призналась, что она вовсе никакая не Джамиля, а Жаныл, и учится она на первом курсе женского пединститута.

Как и Алиаскар, Жаныл была тоже вторым ребенком в семье, тоже имела старшую сестру. Поскольку отец был председателем колхоза, семья принадлежала к сельской элите. В младшей дочери отец души не чаял, баловал ее, покупал ей дорогие добротные вещи. Эта традиция сохранилась и когда Жаныл стала студенткой.

Правда, в детстве ее одевали большей частью как мальчика. Так уж получилось, что незадолго до рождения Жаныл ее матери приснился сон, который местные женщины признали вещим, извещающим о скором рождении мальчика. Все село заговорило, что у башкармы должен родиться мальчик. Когда же родилась девочка, долго не могли найти смельчака, который бы отважился сообщить председателю колхоза эту весть.

Так что, придя домой и увидя поникшие сумрачные лица собравшихся, Шаршеналы в тревоге спросил, что случилось. Узнав же о «неприятности», облегченно вздохнул, заявив, что радоваться надо, а не горевать, ведь человек родился и распорядился зарезать по такому случаю жеребца и барана, а везде объявить, что у него родился сын, чтобы не злорадствовали злопыхатели.

И точно оправдывая эту акцию отца, Жаныл росла хулиганистой, отчаянной, этакой сорви-голова девчонкой. Научилась скакать на лошади без седла и уздечки, могла постоять за себя, как бы собственным примером подтверждая правоту тех педагогов, которые доказывают, что дети с ранних лет должны расти в ауре любви и обожания.

Детей, убеждены такие воспитатели, нужно в меру, и даже чуточку больше, баловать, исполнять их вполне объяснимые, допустимые и не очень обременительные капризы. Именно при таких условиях возникает больше вероятности того, что из ребенка сформируется личность с развитым чувством собственного достоинства, с настойчивым и твердым характером, умеющая настоять на своем, добиться своего. Обожаемый и лелеемый ребенок, став взрослым, будет более защищен от перипетий и невзгод жизни, окажется с более стойким иммунитетом против злопыхательства, подозрительности, недоброжелательства.

Это знакомство с Алиаскаром, ставшее поворотным в их судьбах, Жаныл-эже помнит до мелочей. Провожая ее вечером до общежития, он купил ей по дороге килограмм карамели «Раковые шейки» и торт. Пояснил, подруги знают, что ты пошла в гости и по кыргызскому обычаю должна принести устукан-гостинец для тех, кто остался дома. Вот для них и устроишь чаепитие.
Замужество
К
Жених и невеста. Июнь 1953 г.
онечно, с самой первой встречи Алиаскар приглянулся Жаныл. И чем больше они встречалась, тем больше он ей нравился. Он был красивым молодым человеком. На него откровенно засматривались женщины. За плечами у него был престижный институт. Он уже занимал определенное положение в обществе. Привлекало девушку и его окружение. Хорошие, порядочные родственники. Приличные, положительные и искренние друзья. В своем окружении ни таких молодых людей, ни таких отношений Жаныл прежде не знала.

Ухаживал молодой финансист очень красиво. Приходил на свидание всегда аккуратно одетым с неизменным букетом цветов. Устраивал для Жаныл частые походы в театр, кино. Баловал свою избранницу всевозможными лакомствами. Был всегда безупречно вежлив и предупредителен. А еще он был удивительно интересным собеседником. Много читал, много знал, на все имел собственную точку зрения. И при этом не заносился, не задирал носа.

Единственный недостаток, и весьма существенный, заключался в том, что после первых месяцев встреч Алиаскар стал настаивать на женитьбе.

– Понимаешь, – убеждал он свою подругу, – мне уже 24 года. Я окончил институт. Работаю в солидном министерстве. Когда приезжаю домой, отец с матерью ни о чем другом говорить не могут, только одно на уме: когда же наконец женишься, приведешь в дом невестку. Давай летом сыграем свадьбу.

Однако Жаныл была категорически против. «Пока не закончу учебу в институте, о замужестве не может быть и речи». Точнее, против была не столько она сама, сколько ее родители, которые мечтали дать дочери высшее образование.

– Пока не закончишь институт, о замужестве не думай, – постоянно внушали они ей.

Отец Жаныл Шаршеналы Толеков, работавший председателем колхоза «Бурана» Чуйского района, питал обостренную тягу к знаниям, образованию и хотел, чтобы дочь обязательно закончила институт.

– А что мешает иметь семью и продолжать учебу, – не сдавался жених.

И тут опять в дело вмешался случай. Правда, до сих пор, уже будучи бабушкой восьмерых внуков и трех правнуков, не может Жаныл-эже определенно сказать, была ли это действительно случайность или тонко продуманный Алиаскаром ход.

Однажды он пришел на встречу с Жаныл, как Иван-царевич в сказке про царевну-лягушку, невесел, низко голову повесив. На расспросы невесты удрученно пояснил: из Казахстана приехал студенческий товарищ знакомить родственников и друзей с женой. Приглашает всех в ближайшее воскресенье в пригородное село. «А что подумают обо мне, если я заявлюсь один».

– Я поеду с тобой, но только обещай, что вечером привезешь меня обратно. Ты же знаешь, как в общежитии с этим строго.

Обрадованный Алиаскар в тот момент мог пообещать все, что угодно.

– Приехали мы, – вспоминает Жаныл-эже, – к однокурснику Алиаскара в село. Там уже зарезали телку, наготовили всего. Пригласили муллу. Перед трапезой мулла спросил у меня, согласна ли я выйти замуж за Алиаскара. Согласна, ответила я, но только после окончания института. Или хотя бы после третьего курса.

Ну, а мулле что – ему заплатили. И, главное, девушка согласна. Совершил обряд. Начали пировать. За хлопотами, разговорами, воспоминаниями незаметно прошел день. Едва солнце спустилось за гору, начало быстро темнеть. Засобиравшуюся в обратный путь Жаныл Алиаскар при энергичной поддержке гостеприимных хозяев уговорил остаться. На ночь им выделили отдельную комнату. Короче, случилось то, что должно было случиться.

По возвращению Жаныл в институте ждали крупные неприятности. Ведь не зря же столичная молодежь именовала Кирженпед не иначе, как женский монастырь. А что касается царивших в нем порядков, то они были, пожалуй, посвирепее монастырских.

В общем, встал вопрос об отчислении девушки из института за нарушение внутреннего распорядка. Не помогло даже то, что училась она успешно по всем предметам. Пришлось переводиться на заочное отделение. На первых порах жили в однокомнатной квартирке вчетвером.

Своему тестю Алиаскар понравился с первых минут знакомства, Шаршеналы вообще с большим уважением относился к людям образованным и толковым. Зять же подкупал не только широтой познаний, но и сдержанным достоинством, уважительным отношением к людям, независимо от их положения и возраста, деликатностью. Со временем зять полюбил тестя как родного отца. Они стали большими друзьями, любили, уединившись в глубине сада, часами о чем-то беседовать.

При первом же знакомстве с Алиаскаром Шаршеналы наказал дочери:

– Жаныл, что бы ни случилось у вас в семье, как бы ты ни была обижена на мужа, никогда не повышай на него голос, не ругай его. Во всем будь ему послушна и береги его.

Этот завет отца Жаныл-эже свято пронесла через всю совместную с мужем жизнь.

Одному из наиболее ярких президентов США Аврааму Линкольну принадлежит удивительно точное наблюдение.

– Мой жизненный опыт, – говорил он, – убеждает меня, что люди, не имеющие недостатков, имеют очень мало достоинств.

У такой масштабной и незаурядной личности, каким был Токтоналиев, и недостатки были под стать его достоинствам. Импозантный красивый мужчина, всегда со вкусом и элегантно одевавшийся, остроумный, с тонким чувством юмора, он в любой компании находился в центре внимания, любил быть заводилой, тамадой.

Конечно же, он пользовался успехом у представительниц прекрасного поля, и сам при случае не обходил их своим благосклонным вниманием.

В январе 1954 года Токтоналиева назначили заведующим Фрунзенским горфинотделом. Естественно, выше стал должностной оклад. Кроме того, он стал регулярно получать персональную надбавку как член исполкома городского совета. Материально жить стало заметно легче. В том же январе в семье появился первенец – дочка Анара.

К
Жаныл и Алиаскар с первенцом, дочкой Анарой


репко выручало молодоженов то, что их родители были сельскими жителями и могли снабжать своих городских детей продуктами. Родители Жаныл нередко приглашали к себе взрослых детей с их друзьями на семейные торжества, праздники, а то и просто на воскресенье. Возвращались обратно все с увесистыми сумками, набитыми мясом, овощами, фруктами, банками с вареньями и соленьями.

От матери Жаныл унаследовала привычку готовить на зиму припасы, закатывать банки со всевозможными салатами, маринованными огурцами, помидорами, патиссонами, варить ведрами различное варенье.

Даже став женой министра, которому как члену президиума Совета министров полагались определенные привилегии и специальное обеспечение, она не изменила своей привычке. А на недоуменные укоры мужа неизменно отвечала:

– Пусть будет. Мне это нетрудно, а свое всегда лучше, чем сделанное кем-то.

Вот за эту самоотверженную заботу о муже и детях, за создание теплого, всегда и ко всем приветливого домашнего очага, за твердость характера и стойкость в столкновении с житейскими неурядицами друзья шутливо прозвали ее Жаныл-мырза.

И по сей день хлебосольная и гостеприимная Жаныл-эже, принимая гостей, угощает их консервированными овощами, компотами и вареньями собственного приготовления.

В 1955 году в семье родилась еще одна дочь – Чинара, а еще через год – Гульнара.

Рождение Анары, хотя с того дня прошло полвека, Жаныл-эже помнит во всех подробностях до мелочей. Ведь этот ребенок был у них первенец. Жаныл к тому времени не исполнилось еще 20 лет. Толком ничего не знала. Таким же неопытным в этом деле был и Алиаскар.

В начальной стадии беременности направили Жаныл к гинекологу. Как на грех, им оказался мужчина. Как водится, начал осматривать, ощупывать будущую роженицу. Непривычная к такому обхождению Жаныл готова была от стыда сквозь землю провалиться. А вернувшись домой с порога заявила:

– Больше к врачу не пойду, хоть режьте меня на части. Наши матери рожали без гинеколога, и я рожу.

И больше в женскую консультацию не ходила.

За несколько дней до родов у нее начал что-то побаливать живот. В один из дней боли усилились. Как на грех, за день до этого один из родственников вернулся из Оша. Привез орехи, гранат, курагу, изюм, сушеный урюк. Вот молодожены и решили, что Жаныл переела даров юга.

Чтобы отвлечь жену от боли, Алиаскар предложил сходить в кино. Жаныл оделась потеплее. Тем более, что несмотря на относительно небольшой живот, пальто уже не застегивалось.

В старом кинотеатре «Ударник» холод стоял в том январе ужасный. На всю жизнь запомнила Жаныл-эже и фильм, который она смотрела в тот вечер, – «Слуга двух господ». Легкая, веселая комедия. Но до смеха ли тут? Еле досидела до конца. Идти обратно, ноги не слушаются.

Жили тогда молодые на улице Карпинского. Сегодня она носит имя коллеги и друга Алиаскара Токтоналиевича Ахматбека Суюмбаева. Кое-как доковыляла Жаныл, поддерживаемая Алиаскаром, до кенафной фабрики. Боль в низу живота оказалась невыносимой. Пришлось даже присесть.

Вот так, едва ковыляя, с частыми остановками и приседаниями наконец добрались до дома. И тут у Жаныл начали отходить воды. Сама она не поняла, в чем дело. Всполошился муж.

– У тебя начинаются роды! – закричал он. – Я запомнил, один раз у мамы роды начинались так же.

Срочно вызвали «скорую помощь». Благо, машина приехала довольно быстро. Наскоро собрались, приехали в роддом, Алиаскар, оставив жену в приемном покое, отправился домой, полагая, что дело это не скорое. Однако уже через полчаса Жаныл родила девочку.

По такому случаю заведующему горфинотделом выделили новую квартиру. Двухкомнатную.

Анара родилась крохотной, всего 2 кг 200 г. Это послужило кое-кому поводом утверждать, что девочка родилась недоношенной. Хотя все было нормально.

По-кыргызскому обычаю, чтобы ребенок рос не болея, дед откуда-то извлек свой старый меховой тебетей, соорудил из него какое-то подобие люльки, уложил в нее свою первую внучку. Там первые недели и росла, набиралась сил кроха.

Запомнилась молодым еще одна напасть. Первые дни малышка постоянно плакала. Обеспокоенные родители терялись в догадках, что же постоянно беспокоит ее. Пока наконец медики не обнаружили, что у Жаныл просто-напросто не хватает молока. Младенец все время испытывает чувство голода, вот и предупреждает маму таким вот единственно доступным ему способом.

Неопытность Алиаскара и Жаныл в подобных вопросах сказалась и в появлении второй дочери, Чинары. За заботами об Анаре Жаныл вдруг обнаружила, что вторично беременна, лишь когда зародыш в утробе матери стал подавать сигналы о своем существовании. Так с интервалом в 14 месяцев Алиаскар и Жаныл стали родителями двух очаровательных девчушек.

Надо сказать, что еще мальчишкой Алиаскар огорчался, что у него всего одна сестра, тогда как у всех его эпкинских друзей было по несколько братьев и сестер. А потому хотел иметь больше детей. Не возражала против этого и жена. Однако буквально через три недели после рождения третьей дочери, Гульнары, Жаныл сильно простудилась, после чего рожать она больше уже не могла.

Безумно любя своих девчонок, Алиаскар Токтоналиевич нередко в шутку с показной гордостью говорил жене:

– Вот видишь, какой я молодец, каждый год делаю тебе по дочери.

Но все ж в глубине души он очень переживал, что Бог не дал ему сына. Отсутствие наследника было его постоянной и глубокой занозой, незаживающей сердечной раной, отравляющей жизнь и подтачивающей здоровье.

В своей анкете Токтоналиев в графе о семейном положении всегда писал, что имеет пять детей – четыре дочери и одного сына. В действительности же у них с Жаныл своих детей было трое. Одна дочь и сын были приемными. Точнее, одна дочь была приемной, сыном же считался их родной внук, первенец старшей дочери.


Испытание югом
В январе 1956 года Токтоналиева назначили заведующим Джалал-Абадским облфинотделом. Семья переезжает в Джалал-Абад.

Этот период жизни Жаныл-эже вспоминает не очень охотно. Молодая 23-летняя женщина, мать троих детей, из которых двое только начали ходить, а третья лежала в люльке, оказалась в совершенно чужом городе, где не было ни родных, ни близких. Рассчитывать приходилось только на свои силы.

Надо сказать, что в те годы весь жилищный фонд в Джалал-Абаде состоял преимущественно из одноэтажных домов. О канализации, центральном отоплении, природном газе, горячем и холодном водоснабжении в домах не могло быть и речи. Не было в областном центре того времени ни прачечных, ни химчисток. Воду нужно было носить ведрами из водопроводной колонки за несколько сот метров от дома. Воду для стирки или купания детей приходилось греть зимой на плите, летом – на примусе или керогазе. Но при любых условиях и обстоятельствах Алиаскара ждала по утрам свежая сорочка. Щеголеватый муж не имел привычки носить одну и ту же рубашку два дня кряду.

Жаныл никогда не жаловалась в письмах родителям на тяготы быта. Но они сами догадывались, каково приходится их дочери вдали от близких с тремя малыми детьми на руках и мужем, руководителем областного ранга. А потому, едва предоставилась возможность, Шаршеналы Толеков выехал в Джалал-Абад.

Токтоналиев постарался сделать пребывание тестя в Джалал-Абаде насыщенным по полной программе. Свозил его на озеро Сары-Челек, в орехо-плодовые леса Кара-Алмы и Арслан-Боба, в некоторые хлопководческие колхозы. Пригласил на встречу с отцом первого секретаря обкома партии Баяна Аламанова, с которым Шаршеналы был знаком еще с той поры, когда Аламанов работал в Чуйском районе.

В общем, домой Толеков возвращался умиротворенным, спокойным за дочь и зятя, за своих внучек. Во время прощального ужина в тесном семейном кругу Шаршеналы признался детям, что с беспокойной душой ехал сюда. Беспокоились, переживали они с матерью, как устроились, как живут Алиаскар и Жаныл на новом месте.

– Спасибо тебе, Алиаскар, – обратился он к зятю. – Хорошо заботишься о жене, детях. Приятно было видеть, как ты подходишь к людям и как они относятся к тебе. Будь всегда таким – открытым, добрым, гостеприимным. И еще тебе мой совет: в компании с друзьями старайся всегда платить первым, не жди, когда кто-то это сделает за тебя.

Впрочем, учить Алиаскара широте души, щедрости, готовности помочь друзьям и близким нужды не было. Этими качествами он отличался всегда. И в школе, и в институте, и будучи заведующим столичным горфинотделом.

В январе 1959 года в связи с объединением Джалал-Абадской и Ошской областей Токтоналиева назначают заведующим укрупненного Ошского облфинотдела. Семья перебирается в Ош. Однако уже на исходе того же года его переводят исполняющим обязанности министра финансов Киргизской ССР. Новый 1960 год Токтоналиевы встречают во Фрунзе. Но уже на качественно новом витке.

Поздравляя зятя с новым назначением, Шаршеналы, оставшись наедине с ним и дочерью, наставлял:

– Теперь, Алиаскар, ты должен построить родителям дом. Ты теперь стал государственным человеком, у всех на виду. К тебе будут приезжать большие люди из других республик, из-за границы. Что они подумают о тебе, если твои родители будут жить в старом домишке? Да и односельчане что станут говорить? Это я потому говорю тебе, что у нас в соседнем селе один человек тоже вышел в министры. Ты знаешь, о ком я говорю. Сколько лет работал, а родителям дом так и не построил. Жили старики хуже многих в селе, хотя у тех дети не были министрами. Не знаю, как ему самому, но нам всем за него было обидно и стыдно. Не хочу, чтобы ты оказался в таком же положении, чтобы люди смеялись за твоей спиной. А насчет денег не волнуйся. Я тебе, по возможности, помогу.

Не в характере Токтоналиева было свойственное многим опасение того, что подумают, что скажут о нем окружающие. Еще когда он уговаривал Жаныл стать его женой, она нередко останавливала, сдерживала его порывы заученной фразой: «Что скажут люди».

Однажды Алиаскар не выдержал, вспылил:

– Мне очень не нравится, что ты постоянно твердишь: «Что скажут люди». Разве «люди» строят твою или мою жизнь? Надо прежде всего думать о себе. Разумеется, не за счет других, и не нарушая общепринятых норм. Но никто, кроме нас самих, не устроит за нас нашу жизнь. Последнее дело, если мы откажемся от своей цели, от своих устремлений только из опасения того – а что подумают другие?

Тогда Жаныл спорила с Алиаскаром, доказывала, что так нехорошо, так нельзя думать. Однако с годами она все больше убеждалась в правоте мужа, в справедливости его слов.

Но как бы снисходительно ни относился Токтоналиев к тому, что стоит за несколько абстрактным и расплывчатым понятием «общественное мнение», тем не менее он не мог быть полностью свободен и полностью игнорировать то, «что станет говорить княгиня Марья Алексеевна». Ведь, как прозорливо заметил вождь мирового пролетариата: жить в обществе и быть свободным от общества нельзя.

Сын своего времени и своего народа, Алиаскар Токтоналиев не был свободен от влияния народных обычаев и традиций. Не мог и не имел права нарушать неписаные законы и нравственные правила, по которым жили кыргызы из поколения в поколение.

Конечно же, наказ тестя он выполнил. И был очень благодарен ему за добрый совет и участие, поскольку успел построить родителям в селе Эпкин добротный дом еще при жизни отца. Тот ушел в иной мир сравнительно рано, в 1965 году, 65 лет от роду.

Алиаскар был замечательным сыном и хорошим зятем. И родственники Жаныл-эже относились к нему тоже с уважением и любовью.

– Нередко бывало, – вспоминает женщина, – в честь нашего приезда у моих родителей собираются все родственники. Алиаскар всегда привозил с собой много еды, вино. Всех угощает, а сам в это время с кем-нибудь в карты играет. Когда же наступает пора прощаться, посмотрит на всех и говорит: «Ну вот, и пообщаться не с кем. Все пьяные. Нам с Жаныл тут делать нечего. Мы уезжаем».

22 года проработал Шаршеналы Толеков председателем колхоза. Когда же почувствовал, что силы уже не те, перешел на более спокойную должность председателя сельсовета. А в 70 лет возглавил овцетоварную ферму. До последнего дня жизни не мыслил он себя без дела, без работы.

Когда умерла жена, с которой Шаршеналы прожил более полувека, он сказал дочери: «Со смертью твоей матери ушла и из меня душа. Жизнь для меня потеряла смысл. И тебе не хочу быть обузой. Долго задерживаться на этом свете не буду».

Так оно и получилось. После смерти жены прожил мудрый и работящий Шаршеналы всего два с половиной месяца.

Вспоминая о годах совместной с Алиаскаром Токтоналиевичем жизни, с гордым достоинством говорит Жаныл-эже, что за 37 лет ни разу не нарушила завет отца. Ни единого раза не повысила голос на мужа, не устроила семейной сцены, громкого скандала.

Сегодня, когда все дочери выросли, сами обзавелись мужьями, детьми и уже даже внуками, они нередко с удивлением спрашивают у матери:

– Как же вам удалось прожить столько лет вместе и ни разу не поругаться, не накричать друг на друга? Мы как ни стараемся, у нас это не получается.

–Так вот, удалось, – бесхитростно улыбаясь, отвечает им мать и добавляет, оглядываясь на прожитые годы, – 37 лет прожили мы с ним, а пролетели эти годы как 37 дней. Алиаскар, любил друзей, любил хорошую компанию и был всегда душой компании, умел создавать праздничное настроение. Он обладал какой-то притягательной силой, и люди тянулись к нему.

В «Записных книжках» Илья Ильф рассказывает о таком эпизоде. Однажды Маяковский шел ночью по Мясницкой. На освещенной витрине прочел: «Сказочные материалы». Это было так удивительно и необыкновенно, что он вернулся и снова прочел. На стекле было написано: «Смазочные материалы». Всего одна буква вернулась на свое место и чуда не получилось. Оно исчезло.

Как же не хватает многим из нас порой одной перевернутой буквы, чтобы взглянуть на мир другими глазами. Токтоналиев умел смотреть на жизнь, на друзей, на природу Киргизии незамутненным, незамыленным взглядом. Наверное, поэтому так любили с ним общаться самые разные люди, так много было у него друзей, которые охотно приглашали его с Жаныл в гости к себе и столь же охотно шли в гости к ним. Поэтому, судя по всему, так любили ездить с ним на охоту даже люди, совершенно свободные от этого пристрастия.

– Мы, – продолжает Жаныл-эже, – дружили семьями с очень многими людьми. С Усубалиевыми, Айтматовыми, семьями Анаша Абакирова, Салморбека Табышалиева и Салморбека Акиева, Муктарбека Джумабаева, Сергея Григорьевича Моисеева... Всех трудно назвать. Многие праздники, семейные торжества проводили вместе. Приглашали их к себе, ходили к ним. Особенно они любили приходить к нам, когда Алиаскар возвращался с удачной охоты. Я всегда готовила вкусно. А когда свежая дичь, то что ни приготовь, все пойдет «на ура».

Как-то Алиаскар Токтоналиевич удачно поохотился на зайцев. Жаныл-эже освежевала тушки, выдержала их пару часов в уксусном маринаде со специями, потом нашпиговала их чесноком, зеленью и поставили тушиться в духовку. Когда зайцы почти дошли до степени готовности, залила их сметаной.

Разумеется, на дичь были приглашены друзья. И среди них Кулуйпа Кондучалова. Узнав, какого характера эта дичь, министр культуры ответила, что зайцев она не любит и не ест их. Но Жаныл-эже все же удалось зазвать ее в гости.

Увидев запеченного в духовке зайца, уловив аромат отменно приготовленного мяса, Кондучалова отважилась попробовать зайчатины и уже не могла от нее оторваться.

– Никогда не думала, что зайца можно так вкусно приготовить, – вынуждена была она потом признаться.

–А какие я делала котлеты из сайгака? – вспоминает не без доли гордости Жаныл-эже. – Нежные, сочные, ароматные. За 37 лет совместной жизни Алиаскар приучил меня к тому, что в доме дичь не переводилась. Сегодня я порой очень скучаю по этому мясу.

Когда после очередной удачной охоты Токтоналиев привозил сайгака, джейрана, элика, хозяйка, по примеру жителей Сибири, сразу лепила огромную партию пельменей. Замораживала их и хранила в морозильной камере. Так же поступала и с фаршем.

В те годы часто бывало так, что после напряженного рабочего дня встретится Алиаскар Токтоналиевич с друзьями, выедут за город, выпьют на природе грамм по 150, естественно, сам собой возникает вопрос: где продолжить? У одного, всем известно, жена стерва, своими нотациями и ворчанием до печенки заест. У другого дома – хоть шаром покати, холодильник пустой. У третьего – который день с супругой состояние «холодной войны». Остается единственный приемлемый выход: едем к Алиаскару. У Жаныл-мырза всегда найдется, чем попотчевать нежданных гостей.

– Сколько раз так бывало, – рассказывает женщина, – ввалятся гурьбой, уже навеселе, выпившие. Я быстро ставлю на огонь кастрюлю с водой. Девчонки уже знают свои обязанности. Достают соленья, салаты, домашние консервы, шустро накрывают стол. Тем временем вода закипела. Кидаю в кастрюлю из морозильника пельмени. Глядишь через 15-20 минут стол готов, пельмени дымятся.

Мужики уплетают за обе щеки и нахваливают: ох и вкусно! Да в такую минуту им, что ни подай, все будет вкусно. Молодые, после рабочего дня, побыли на свежем воздухе. Да еще выпили. Вот только и успевай вари да подкладывай пельмени из сайгака да домашние соленья под водочку.

Алиаскар в такие моменты всегда шутил: «Ты, Жаныл, потому так моих друзей привечаешь, что они всегда тебя хвалят и уплетают подчистую, что бы ты ни приготовила».

– А я и не скрывала этого, – говорит Жаныл-эже.– Да и какой хозяйке, скажите на милость, не будет приятно, если гости нахваливают ее стряпню и уплетают все, что на столе, за обе щеки. Ведь это тоже признание ее кулинарных талантов. А если справедливо замечание, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, значит я могу завоевать сердце мужчины.

Друзья семьи всегда удивлялись: когда Жаныл-мырза со всем успевает управляться. Дети и муж всегда ухоженные, дома чистота и порядок, когда к ней ни приди, стол, как по щучьему веленью, в считанные минуты будет щедро накрыт. И ведь не сидит дома без дела. Как и все, работает.

Даже в Джалал-Абаде, имея на руках младенцев детей-погодков, она работала в средней школе, преподавала кыргызский язык. Выручало то, что нагрузка в школе была не очень большая, да и соседи оказались душевными и отзывчивыми людьми. Никогда не отказывались присмотреть за малышами, пока мама на работе.

Впрочем, душевность, отзывчивость, готовность прийти на выручку другому были в те годы вполне естественны и объяснимы. Люди еще хорошо помнили законы и уроки человеческого братства военного времени, без которого ни на фронте, ни в тылу было просто не обойтись.

И в Оше, хотя Токтоналиевы жили там меньше года, Жаныл тоже успела поработать в местной школе. А когда возвратились во Фрунзе, она и тут сразу же поступила на работу. Вначале преподавала в знаменитой пятой школе, а позже перешла на должность заведующей методическим кабинетом Института переподготовки и усовершенствования учителей Министерства образования. Работа по тем временам для молодой женщины, обремененной семьей и малыми детьми достаточно хлопотная, поскольку была связана с частыми командировками и разъездами.

– Может показаться странным, но девчонки радовались, когда я уезжала в длительные командировки в Москву, Ленинград, другие города Союза, – делилась Жаныл-эже. – В те годы часто проводились различные семинары по обмену опытом, конференции, коллоквиумы. Когда я уезжала, Алиаскар устраивал детям поездки к бабушкам и дедушкам, вывозил их на природу, водил в гости к друзьям. Иногда они все вместе обедали или ужинали в ресторане. Словом, вели богемный образ жизни. К тому же в такие дни он покупал им все, что они просили. Со мной у них, конечно, такие номера не проходили. Потому, провожая меня, они не скрывали, что для них наступают золотые денечки.

Когда я возвращалась из поездки домой, Алиаскар обязательно встречал меня и непременно с букетом цветов. Дома уже был накрыт стол, и мы как семейный праздник отмечали мое возвращение.

Точно так же поступала и я, когда Алиаскар уезжал в командировку. К его возвращению всегда был накрыт праздничный стол, и мы все вместе радостно отмечали его приезд.

Откуда бы он ни возвращался, обязательно всем привозил подарки. Дочери это знали и уже по дороге из аэропорта домой нетерпеливо теребили его:

– Папа, что ты нам привез?

В этом плане он был очень заботливый и щедрый человек.

– Вот при жизни Алиаскара, – продолжает Жаныл-эже, – некоторые говорили и даже упрекали его за то, что он не очень любил Иссык-Куль, а потому предпочитал проводить отпуск в Подмосковье, в Крыму или где-нибудь еще, лишь бы подальше от дома. Это не совсем так. Точнее, совсем не так. Иссык-Куль и он, и наши дочери, и я очень любили и любим. А не отдыхали с Алиаскаром здесь по той простой причине, что отдыхать спокойно и нормально было попросту невозможно. Мы раза два как-то пытались проводить отпуск тут всей семьей, с детьми. Куда там. Всем известно, что главный недостаток Иссык-Куля – очень короткий купальный сезон. А потому столько одновременно съезжаются сюда друзей, приятелей и просто знакомых. А тут еще иссык-кульские и нарынские заведующие областными, городскими, районными финотделами, плановики по одним им известным каналам вдруг узнают, что Токтоналиев отдыхает на Иссык-Куле. Начинаются нескончаемые паломничества гостей с нашим традиционным кыргызским щедрым застольем, обильными возлияниями. Какой же это отдых? Сплошные перегрузки.

Вынеся одну, другую пытки подобным отдыхом, мы с Алиаскаром решили отдыхать где-нибудь подальше от дома – в подмосковной Барвихе, Кисловодске, в Крыму. Там нас никто не знает. Можно было по-настоящему отдохнуть.

А Иссык-Куль, как и вообще природу Киргизии, свою Родину, Алиаскар очень любил, восторгался, переживал, что уродуют жемчужину республики дешевыми невзрачными застройками, без соответствующих очистительных и канализационных сооружений. «Подобная копеечная экономия оборачивается громадными потерями», – сокрушался он.

– Мы редко отдыхали порознь, – вспоминает Жаныл-эже. – Практиковаться это стало с возрастом, когда появилась необходимость совмещать отдых с лечением. Чтобы во время летнего отпуска набраться новых сил, а заодно и подлечиться, нам требовались санатории разного профиля. Но это нисколько не отразилось на наших отношениях. Они по-прежнему оставались заботливыми, внимательными, теплыми.

Алиаскар никогда не был ханжой, не был пуританином, аскетом. Он любил дружеские компании, знал толк в коньяках, хороших винах. Любил, чего скрывать, красивых женщин, всегда модно и со вкусом одевался. Ему нравились умные с тонким юмором анекдоты, к месту вставленное крепкое словцо. Словом, любил жизнь во всех ее проявлениях, принимал ее такой, какая она есть.

Но вот то, что произошло с началом перестройки, он на дух не принимал. Его страшно возмущало и раздражало то, что во всех подземных переходах и едва ли не во всех газетных киосках стали открыто продавать откровенно порнографическую печатную продукцию. Его угнетало, выводило из себя то, что экраны кинотеатров заполонили западные, главным образом американские боевики, с бьющими через край мордобоем и насилием, и особенно порнофильмы.

«Кому на руку то, что идет целенаправленное развращение всей нации, – недоумевал и негодовал он. – Ведь сколько раз история доказывала: какие бы экономические потери, какую бы разруху ни пережил народ, в какой бы нужде и бедности ни оказался, но если сохранены духовные ценности, если у народа жива вера, есть нравственные идеалы, он не погиб. Он обязательно возродится сам и поднимет свою страну из руин. Но если будет разрушен дух народа, подорваны нравственные устои, пиши пропало, все остальное теряет всякий смысл».

Возмущение и негодование Токтоналиева понять и объяснить нетрудно. Достаточно хотя бы слегка переворошить историю. В годы второй мировой войны, когда нацисты оккупировали Польшу, они первым делом постарались изъять из книжных лавок и библиотек и уничтожить произведения классиков польской и мировой литературы. А в освободившуюся нишу хлынули мутным потоком порнолитература, книги, проповедующие секс, культ силы и насилия, воспевающие безверие, цинизм, отвергающие нравственные идеалы.

И в оккупированных районах СССР они первым делом оскверняли и пытались уничтожить духовные святыни народа – пушкинское Михайловское, могилу Льва Толстого в Ясной Поляне, дом-музей П.Чайковского в Клину, то есть стремились нанести чувствительные удары по тому, что составляло святая святых, – по духовной культуре нации.

Тем самым оккупанты рассчитывали сломить национальное самосознание народа, разрушить, перевести в иное русло объективную и естественную логику его развития. Идеологи фашизма надеялись истребить у порабощенных ими народов память о прошлом, поскольку человек без прошлого, без святынь слаб морально и нищ духом. И имя ему одно – манкурт. Хозяину и господину управлять таким человеком легко.

Доказано жизнью: природа не терпит пустоты. Когда отступают духовность и нравственность, агрессивно наступают безнравственность и аморальность. Происходит девальвация человеческого достоинства и самой цены человеческой жизни. Общество захлестывают жестокость, насилие, преступность – словом, все то, что наблюдается сегодня едва ли не на всем постсоветском пространстве.

Разруха, начавшаяся в головах и душах людей, привела к разрухе в экономике, культуре, к разрухе в обществе. Ведь очевидно, что всякая разруха начинается и идет от человека. Народ же, которому не изменил инстинкт самосохранения, не забывает заботиться о своем здоровье. И не только физическом, но и духовном, нравственном тоже.

Гибель всех цивилизаций прошлого, свидетельствует история, начиналась с упразднения и отказа от нравственных идеалов. Но нравственность общества в целом и каждого индивидуума в отдельности определяется не только сегодняшними деяниями и поступками. Не в последнюю очередь она определяется и отношением к прошлому. Нравственность немыслима без памяти о прошлом. Духовное воспитание общества должно идти в атмосфере неисчезающей памяти.

– Алиаскар, – вспоминает Жаныл-эже, – всегда руководствовался в повседневной жизни правилом: почитай и опекай стариков, уважай и поддерживай молодежь.

О том, что он не просто декларировал эти принципы, а строго следовал им, свидетельствует уже хотя бы то, что некоторые из его учеников, которых он всячески поддерживал, наставлял уму-разуму, вышли позже в министры. Среди них Камчибек Шакиров, Керимжан Кунакунов, Сарылбек Тезекбаев. Сын одного из его лучших и давних друзей Сабырбек Молдокулов, о котором тоже в свое время заботился Алиаскар Токтоналиевич как о собственном сыне, сегодня является заместителем министра финансов республики.

Кстати, часто во время дружеских встреч и семейных торжеств и Алиаскар Токтоналиев, и Айдаркан Молдокулов говорили в присутствии детей, а иногда даже произносили тосты за то, чтобы хоть один из их отпрысков пошел по стопам отцов, стал экономистом. Видно, так часто заходила об этом речь и так велико было это желание родителей, что все четыре дочери Токтоналиева и все трое детей Молдокулова стали экономистами.

Будучи министром, Токтоналиев уделял самое пристальное внимание Фрунзенскому финансово-экономическому техникуму, заботился об улучшении и расширении учебной базы, о создании нормальных условий в общежитии, об устройстве выпускников на работу.

Сегодня в республике уже началась подготовка к празднованию 60-летия Великой Победы над фашизмом. Но вот Муратбек Мукашев до сих пор не может забыть, как 30 лет назад, в 1975 году Токтоналиев организовал в министерстве встречу финансистов двух поколений – бывших фронтовиков, тех, кто стоял у истоков зарождения финансовой службы в республике, и молодых, по сути только начинающих свою карьеру в этой сфере.

– Мне было тогда 25 лет, – вспоминает Муратбек Осмоналиевич, – но я не могу сказать, кто был больше тронут той встречей, кто испытывал большее волнение – мы, молодые, или старики? Почти 30 лет прошло с того дня, а помнится он во всех мельчайших подробностях. А главное, помнится атмосфера неподдельной искренности, подъема, гордости за содеянное и достигнутое.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены icon© Байджиев М. Т., 2004. Все права защищены © Издательство "жзлк", 2004. Все права защищены
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconЛео Германн, 1998. Все права защищены Султанов О. С., 1998. Все права защищены
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconЛео Германн, 1998. Все права защищены Султанов О. С., 1998. Все права защищены
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconКузнецов А. Г., 2004. Все права защищены
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconЮнеско 2009 Все права защищены

Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconВсе права защищены Издательство
Цена бесплатно. (Раздавая таким образом по меньшей мере каждый 5, 11 или 21 экзэмпляр, мы можем выразить благодарность духовному...
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconАстральное тело Изида или врата Святилища (Часть 1)
Все права на данную книгу защищены и охраняются Российским и Международным Законодательствомю
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconВсе права защищены
«на становление и принятие обществом языковых знаков, на их семантическую структурацию и правила функционирования» (Там же 13) является...
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconРуководство по эксплуатации все права защищены
Запрещается копирование любым способом или открытие доступа третьим лицам без предварительного письменного согласия
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconСтранник. Алмаз сознания
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без разрешения
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org