Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство "жзлк", 2004. Все права защищены



страница9/12
Дата22.10.2014
Размер2.51 Mb.
ТипДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
ГЛАВА ПЯТАЯ

Одна, но пламенная страсть
Друзья Алиаскара Токтоналиевича в один голос отмечают, что он был заядлым, азартным и удачливым охотником. Охота помогала этому страстному и впечатлительному человеку отвлечься от огорчений, вызванных превратностями судьбы, давала могучую разрядку накопившимся отрицательным эмоциям, успокаивала нервную систему.

Как Антей, набиравшийся сил от соприкосновения с матерью-землей, так Токтонаниев набирался новых сил, подпитывался живительной энергией, забывал о всех жизненных неурядицах и неприятностях в момент общения с матерью-природой.

Считаю нужным сказать, что я не принадлежу к разряду таких людей и не приемлю этот вид отдыха. Хотя по молодости друзья пытались приобщить меня к данному занятию.

Случилось это, как помню, в начале осени. Поехали поохотиться на уток. День выдался изумительный. Из числа тех, о которых лучше, точнее и наблюдательнее Тютчева еще никто не сказал:



Есть в осени первоначальной

Короткая, но дивная пора –

Весь день стоит как бы хрустальный,

И лучезарны вечера...

Приехали на озеро. Расположились. Сидя в надувной лодке в камышах, я, кажется, начал понимать, какая неведомая сила влечет моих друзей на охоту. Ни до того, ни после мне не доводилось испытывать такого удивительного слияния с природой, с окружающим миром.

Философы утверждают, что у каждого человека имеется так называемый третий глаз. Просто не всем удается раскрыть его и взглянуть на мир этим самым третьим глазом.

В тот предзакатный час это небольшое озерцо, заросшее по берегу камышом, стало мне близким и понятным. И все вокруг начало казаться живым, мыслящим и точно бы оценивающим нас, чужаков, вторгшихся в их мир вековой гармонии, равновесия и покоя.

Ни до того, ни после я не ловил себя на мысли, что и камыш, и листья на сгрудившихся вокруг водоема вербах и карагачах не просто шелестят под легкими порывами ветра, а о чем-то переговариваются между собой. Мы же просто не понимаем их языка, как не понимаем языка птиц и зверей.

В тот момент меня внезапно охватили какие-то, не поддающиеся разумному объяснению восторг и радость бытия. В народе это состояние достаточно точно охарактеризовано как «телячья радость».

-Боже мой, - думалось в те минуты, - как же здорово, как хорошо жить на этой благословенной земле!

А еще я подумал, что охотники и рыболовы просто не могут не быть философами. Само общение с природой заставляет размышлять о смысле, сущности и бренности бытия.

От возвышенных грез на грешную землю меня вернул прилет стаи уток. Признаться, тогда он меня больше огорчил, чем обрадовал, хотя из-за них мы, собственно, и приехали сюда.

По заранее достигнутой договоренности бывалые охотники предоставили право первого выстрела новичку (чтобы завлечь его, раззадорить в нем охотничий азарт).

Нарушать тишину и покой того неповторимого сентябрьского вечера мне, по чести говоря, совсем не хотелось. Но и подводить друзей было нельзя. Они, как гончие, нетерпеливо стояли на изготовке, ожидая первого выстрела.

В свое время в армии я слыл неплохим стрелком. Памятуя армейские уроки, взял на мушку селезня, ближе других подплывавшего к камышам. Не знаю, можно ли назвать удачным выстрел, который чуть ли не в лоскуты разнес крохотную уточку. Тут же загремели выстрелы других охотников.

Когда я подплыл на лодке к своему первому охотничьему трофею и извлек из воды то, что минуту назад было наполненным жизнью красавцем-селезнем, краски того уходящего дня для меня померкли. Всего лишь какое-то мгновение назад я любовался красотой и совершенством этого создания природы, и вот передо мной бесформенные клочья испачканных кровью перьев и жалкая горстка мяса. И эта жизнь и красота загублены мной. Ради чего? В те секунды я остро ощутил сознание собственного греха и глубокого раскаяния. Допускаю, что заядлые охотники посмеются над подобными сантиментами. Но что было, то было.

Не знаю, быть может, промахнись я с первого выстрела, не разнеси в клочья того несчастного селезня, глядишь, и проснулся бы во мне охотничий азарт. Однако первый же «удачный» выстрел принес мне лишь горечь раскаяния и разочарования и навсегда отбил охоту заниматься охотой.

Наверное, охотником надо родиться. Как родился им Токтоналиев. Он с раннего детства полюбил неповторимую красоту горных ущелий, прозрачность горного воздуха. Он любил аромат альпийских лугов, умиротворяющий шум и бодрящую свежесть кристальных речушек, берущих начало у границ вечных снегов, незамутненную синеву неба над головой. Любил будоражащий азарт охотничьего гона, когда весь мир сосредоточен в прицеле ружья и бегущего зверя.

Даже перенеся операцию на сердце и получив строгий запрет врачей на этот чересчур активный, сопряженный с огромными физическими и эмоциональными нагрузками вид отдыха, Токтоналиев не смог отказаться от своего пристрастия.

Запомнился рассказ одного из товарищей Алиаскара Токтоналиевича по увлечению. Дело было зимой. Выехали поохотиться на косулю. В Кеминском ущелье в ту зиму их скопилось больше обычного. День стоял хотя и морозный, но солнечный. Пока дорога позволяла, поднимались на внедорожнике. Но вскоре «уазик» встал: колеса зарывались в глубоком снегу. Дальше пошли своим ходом. И тут одному из нас улыбнулась редкая охотничья удача: удалось подстрелить улара.

Расчетливый и дальновидный Токтоналиев заставил водителя отвезти трофей чабану, расположившемуся со своей отарой на зимовку у въезда у ущелье, и попросить его жену сварить из него к возвращению охотников шурпу.

В детстве Алике слышал от бывалых людей немало увлекательных рассказов о несметных охотничьих богатствах киргизских гор, ущелий, степей. Старики рассказывали о множестве фазанов, об изобилии кекликов в расположенных поблизости кеминских ущельях, о многочисленных стаях уток, прилетающих зимовать на незамерзающий Иссык-Куль. О непуганных архарах, которые не боялись выходить даже на хорошо просматриваемые склоны гор, о косулях-эликах, перебегающих порой проселочные дороги, о слетающихся стаях степных дроф, о волках, которые в суровые и голодные зимние ночи забегали даже в селения. При этом количество настрелянной дичи неизменно измерялось телегами.

Что тут правда, что вымысел, кто сегодня скажет? Только вот такое баснословное количество дичи Алиаскар ни в детские, ни тем более в зрелые годы не застал. Если не считать несметные стада сайгаков в Казахстанских степях. Но и пустым с охоты почти никогда не возвращался.

В его доме над каждой дверью висят выделанные таксидермистом головы добытых им на охоте круторогого архара, матерого горбоносого сайгака, пугливого джейрана. А по полу вместо прикроватных ковриков брошены выделанные шкуры волка и марала. В углу на столике примостилось чучело разноцветного петуха-фазана.

Однако вернемся к рассказу охотника.

Чем выше поднимались в горы, тем гуще становился туман. Бесцельно проплутали в горах несколько часов, так и не встретив ни одного животного. Хоть и обидно, но пора было возвращаться обратно. В горах зимою темнеет рано и стремительно.

Пока были в движении, вспоминал рассказчик, пока утюжили горные склоны вверх и вниз, не то что холода не чувствовали, испариной покрылись. Но покуда переоблачались у оставленной внизу машины да ждали, когда подойдут другие партнеры по охоте, которая, как известно, пуще неволи, начали слегка мерзнуть. А когда доехали до чабанского домика, где нас по идее должна была ждать шурпа из свежеубитого улара, окоченели совсем.

А теперь представьте себе, мечтательно закатил глаза, как бы вновь переживая те блаженные мгновения, рассказчик. Уставшие, промерзшие до костей, голодные, как зимние волки, ввалились мы в жарко натопленный чабанский домик. Первым делом с мороза и устатку, едва сбросив непослушные, негнущиеся полушубки, хряпнули по стакану водки и стали заедать ее только что снятой с огня обжигающей шурпой из только что освежеванного улара. Буквально через минуту-другую от выпитой водки и огненной шурпы по телу разлилось такое тепло, всего тебя объяла такая блаженная истома, что каждого из нас охватил необъяснимый восторг: Боже ты мой, какая прекрасная это штука – жизнь!

Вот только когда до конца осознали мы всю мудрую дальновидность поступка Алиаскара Токтоналиевича с уларом. Наверное, нужно померзнуть, поголодать, помучиться, чтобы хотя бы раз в жизни испытать минуты такого неземного восторга и блаженства.

Наверное, самой памятной стала для Токтоналиева охота ноябрьским днем 1971 года. В тот день он отправился на охоту со своим другом, тоже отлично знавшим толк в этом занятии, Д.Бекбоевым. В тот период Джекшеналы Бекбоевич возглавлял Госкомитет лесного хозяйства республики. Ну а поскольку в специализированное охотничье хозяйство приехал сам главный лесничий Киргизии со своим именитым другом, естественно, сопровождать их взялись директор спецохотхозяйства и директор местного лесхоза.

По истечении с того момента стольких лет вряд ли кто возьмет на себя смелость определенно сказать, что тут сыграло свою решающую роль. То ли руководители лесхоза и охотничьего хозяйства так великолепно знали свои владения, то ли сказалось элементарное охотничье везение, только группе удалось в тот день выйти на стадо архаров.

Бывалые охотники знают, что этих чрезвычайно осторожных горных баранов редко можно увидеть ниже пояса вечных снегов, где даже в июле - августе не бывает сильной жары. Безлюдные и труднодоступные горные кручи окружают и стерегут покой этих строгих животных. Лишь тот, кому доводилось охотиться на архара, знает, сколько трудов надо положить, сколько крутых, едва приметных горных троп исходить и излазить, чтобы подобраться к стаду горных баранов на расстояние ружейного выстрела.

Случается, что многочасовое восхождение к кромке льдов и терпеливое выжидание в засаде в один миг может оказаться напрасным из-за неосторожного движения, случайно сорвавшегося из-под ног камня или обломившейся под тяжестью охотничьего снаряжения можжевеловой ветки.

Но даже если и удастся поймать горного красавца в прицел охотничьего ружья и нажать на спусковой крючок до того, как он сорвется с места, никто не может гарантировать, что выстрел окажется удачным.

И все-таки, несмотря на все это, нет, наверное, такого охотника, который бы не был готов преодолеть самые невероятные трудности ради того, чтобы повстречаться на охотничьей тропе с редкостным даже для киргизских гор животным.

А тут вдруг такая исключительная удача! Как на беду, разрешение у охотников было только на отстрел двух косуль и двух козерогов. Но хотелось бы мне посмотреть на охотника, у которого бы не дрогнуло сердце и который бы устоял перед искусом удержаться от выстрелов, когда после таких долгих и многотрудных лазаний по горам с охотничьим ружьем он вдруг вышел на стадо горных баранов. Короче говоря, после того как улеглось в горах эхо ружейных выстрелов и испуганное стадо круторогих красавцев мгновенно скрылось из виду, на скалах остались лежать два убитых архара.

Увы, радость от добычи столь почетного охотничьего трофея была недолгой. Нашелся некий «доброжелатель», который под предлогом борьбы за сохранность фауны Киргизстана состряпал донос на четверку браконьеров. К сожалению, именно так браконьеров. Тут никуда не денешься. Раз не было ни лицензии, ни письменного разрешения на отстрел, значит, браконьер.

Разумеется, «телегу» анонимный доброжелатель направил сразу же в ЦК. А по правилам того времени, раз поступил сигнал, значит, следует его в обязательном порядке проверить. Для послушных же и исполнительных работников отделов ЦК главным было поручение сверху. А уж «раздуть кадило» они были мастера.

Как и в любом деле, среди партработников встречались разные люди. Инструктор ЦК, которому поручили изучить «персональное дело» министра финансов, оказался из той породы людей, что испытывают неуемный восторг от власти, пусть даже мимолетной, сиюминутной, полученной над человеком, который как по социальному положению, так и по личным достоинствам и качествам на две головы выше. Уж тут они могли покуражиться над оступившимся неудачником вволю.

Пришлось министру финансов пройти через не очень приятные собеседования (напоминавшие скорее допросы) в цэковских кабинетах, необходимость писать объяснительные, выслушивать нравоучения. Дело дошло даже до надобности объяснять, какими патронами были заряжены ружья, где и каким образом эти боеприпасы были приобретены.

В общем, сей прискорбный факт из жизни министра финансов стал предметом разбирательства на бюро ЦК. И тут вновь в действие вступила логика партийного стиля руководства: раз дело дошло до бюро – непременно должны быть виновные и оргвыводы. Правда, по большому счету никого серьезно не наказали. Так, все по мелочи. Одному объявили выговор, другого просто пожурили. Третий заслуживал, по мнению членов бюро, изгнания с занимаемой должности, но, учитывая его непродолжительное в этой должности пребывание, а также то, что подобное в его практике наблюдается впервые, получил строгача.

Что касается Токтоналиева, то ему поставили на вид и указали на несовместимость его общественного и служебного положения с фактом недостойного поведения на охоте. Наказание, строго говоря, не Бог весть какое, а вот желание съездить на охоту у человека на некоторое время было отбито. Правда, ненадолго. Жить без охоты он уже не мог.

Тридцать три года прошло со дня той злополучной и все же такой удачной охоты. Все давно забылось, поросло быльем. Но в доме Жаныл-эже хранятся и по сию пору великолепные рога уложенного Алиаскаром архара. Трофей, ради которого в Кыргызстан едут охотники из Америки и даже Австралии.


Мукашев был его учеником не только в профессиональном плане, но и в увлечениях охотой. Помнит Мукашев, как молодым чуть ли не бегом поднимался в гору, преследуя раненого кеклика, и как однажды, охотясь в урочище Коен-Тор, вырыл чуть ли не восьмиметровую траншею, добираясь до спрятавшегося в норе раненого зайца.

Охота, убежден Мукашев, была для Алиаскара Токтоналиевича не способом самоутверждения и уж, конечно, не промыслом. Не зря существует давнее мудрое наблюдение: охотник сжигает свою плоть, а добытым мясом кормит друга и соседа. Охота была для него наиболее верным и испытанным способом снятия стресса, способом подзарядиться жизненными силами, подпитаться новой энергией.

Во время охоты успевал Токтоналиев любоваться красотами природы, насладиться ее красками и звуками. К примеру, очень поразился Мукашев, когда как-то раз по дороге на охоту Алиаскар Токтоналиевич неожиданно попросил остановить машину и заглушить мотор. Вышел из нее и как-то непривычно тихо предложил:

- Давайте помолчим, послушаем, как шумит река.

Токтоналиев не мог один наслаждаться общением с природой. Казалось, он физически страдал от того, что не может разделить эти восторженные мгновения жизни с близкими и родными ему людьми. Он считал своим долгом приобщить как можно больший круг своих друзей к этому занятию, хотя бы один раз свозить их на охоту. Даже 70-летнюю мать свозил однажды в казахстанские степи, показал, как он охотится на сайгаков.

Когда подросли дети, отец стал нередко брать их с собой на охоту. Разумеется, девчонки не брали в руки винтовки, не лазали по лесным зарослям и горным кручам. Они просто общались с природой, любовались ею.

Много ярких и памятных событий было связано у Токтоналиева с его пристрастием. Но одним из самых незабываемых стал охотничий сезон, проведенный в Астраханском заповеднике. Точнее, в его окрестностях. А началось это так. В 1965 году Алиаскар Токтоналиевич оказался в кардиологическом отделении Кремлевской больницы. Там он познакомился с замечательным специалистом, известным кардиохирургом, доктором медицинских наук, членом-корреспондентом АМН СССР А. Бураковским, который делал ему зондирование сердца.

В ходе знакомства выяснилось, что известный хирург тоже всем видам активного отдыха предпочитает охоту. Разумеется, Токтоналиев незамедлительно пригласил его поохотиться в горах Тянь-Шаня. Приглашением маститый ученый охотно воспользовался. О чем ни на секунду не пожалел. Неповторимая природа Киргизии, великолепная охота, радушие, гостеприимство и открытость народа покорили гостя. Но особенно пленили его общение с Алиаскаром и Жаныл, их близкими. Так что при прощании кардиохирург в шутку посетовал:

- Ты, Алиаскар, оказался очень коварным человеком. Я твое сердце постарался подправить, подлечить, а ты что сделал в ответ? Не только ранил меня прямо в сердце, но и забрал его. Уезжая, я оставляю свое сердце на твоей прекрасной земле.

Бураковский оказался в таком восторге от приема, устроенного ему в Киргизии, что счел своим долгом пригласить Токтоналиева провести следующий охотничий сезон в Астрахани. Разумеется, таким приглашением Токтоналиев пренебречь просто не мог. Ради хорошей охоты он мог отправиться хоть на край света.

Тот сезон запомнился Токтоналиеву массой новых впечатлений и прежде всего знакомством со знаменитым Астраханским заповедником, расположенным в прикаспийской дельте Волги. Такого бессчетного скопления диких уток различных видов, гусей, цапель, лебедей, фламинго, бакланов, чаек ему никогда прежде видеть не приходилось. Поражали его также хитрость и наблюдательность птиц. За пределами заповедника они вели себя крайне осторожно и не подпускали к себе людей на ружейный выстрел. Но стоило охотнику при въезде на территорию заповедника зачехлить и спрятать ружье, как те же самые птицы становились бесстрашными и доверчивыми, спокойно взирали на проплывающие мимо них моторные лодки.

Сотрудники заповедника пояснили, что птицы тут спокойны потому, что никогда не слышали в этих местах ружейных выстрелов. Ведь заповедник на этой территории был основан по декрету Ленина еще в 1919 году. За это время тут появилось множество поколений непуганых пернатых.

На всю жизнь запечатлелись в памяти Токтоналиева заросли цветущего лотоса, которыми Астраханский заповедник славился с давних пор и которые составляли одно из главных сокровищ и украшений заповедника. Часто вспоминал он огромные, редкостной красоты цветы над ровной гладью тихой воды, источающие тончайший аромат, их завораживающую окраску от бледно-розовой до пурпурно-красной. Причем окраска эта менялась в течение дня.

А разве можно было забыть радушие и гостеприимство прикаспийских рыбаков, которые угощали кардиолога с мировым именем и легендарного в Союзе министра финансов стерляжьей ухой и ухой по-рыбацки, в которой каждому едоку полагалось по жирной сазаньей голове и по нескольку кусков разварной севрюжины.

Именно там понял Токтоналиев, почему издавна цари, бояре, дворяне и купцы так любили стерляжью уху и вообще блюда из осетровых и других видов красной рыбы.

В память о той Астраханской охоте и сегодня в доме Жаныл-эже хранятся чучела тетерева, большого кроншнепа, каравайки, чомги.

Не менее запоминающейся оказалась для него охота в Венгрии. Программа пребывания советской делегации, в которую входил и Алиаскар Токтоналиевич, предусматривала среди всего прочего посещение элитарного охотничьего хозяйства «Золотой фазан». Разумеется, желающим предложили поохотиться. Большинство членов делегации отказались, а вот министр из Киргизии не смог отказать себе в удовольствии поохотиться в Венгрии на фазанов. Выдали ему ружье, энное количество боеприпасов. Когда же охотник пришел на контрольный пункт с четырьмя убитыми действительно золотыми фазанами, выяснилось, что киргизский охотник превысил квоту на отстрел птиц в два раза. Каждому охотнику разрешалось убить лишь двух фазанов. В расчете на это и были выданы боеприпасы. Кто же из егерей, видевших Токтоналиева впервые, мог подумать, что этот очкарик бьет дичь влет без промаха.

Пришлось министру за две лишних тушки заплатить штраф. Что с того, что ты важный гость. Закон есть закон. Внеся в кассу требуемую сумму, Токтоналиев мрачно пошутил:

- Теперь я понимаю, почему ваше хозяйство называется «Золотой фазан».

И все же более всего любил он охоту в казахстанских степях на сайгаков.


Вклад в киргизский кинематограф
Цепкая и живая память известного киргизского писателя и драматурга Мара Байджиева хранит множество ярких и интересных эпизодов его охотничьих поездок с Токтоналиевым.

Так по жизни вышло, что маститому литератору и легендарному министру довелось породниться через детей.

Прослышав про то, что Токтоналиев заядлый и удачливый охотник, Мар Ташимович напросился однажды с ним в поле.

- Выехали поздней ночью, - вспоминает Байджиев. – Я за рулем своей «Нивы», Токтоналиев рядом, за нами – его водитель на токтоналиевском «уазике». Чтобы мне было веселее за рулем и не клонило в сон, мой попутчик всю дорогу развлекал меня охотничьими байками, анекдотами, песнями. Пел он замечательно, с душой. У него был очень приятный тенор, и песен он знал множество.

Когда вырвались в степь, где нет встречного движения, постов ГАИ и населенных пунктов, время от времени останавливались, чтобы размять затекшие конечности и принять на грудь для настроения и бодрости граммов по сто. Так что когда, проехав километров 320-350, добрались до села Фурмановка, были вполне хорошими. Егерь нас уже ждал. Разместил на ночлег. После утомительной дороги, нескольких часов за рулем внедорожника и изрядной дозы выпитого в дороге я чувствовал себя настолько усталым, что сразу заснул мертвецким сном. Проснулся от того, что кто-то трясет меня за плечо. Приоткрыв один глаз и увидев над собой фигуру эпического Семетея, я не сразу сообразил, где нахожусь. Первая мысль была: на съемках фильма.

Токтоналиев в то утро выглядел действительно, как Семетей, в бордовой утепленной вельветовой куртке, подпоясанный широким кожаным поясом с серебряной насечкой и охотничьими прибамбасами и меховом тебетее.

Надо было видеть, как Алиаскар Токтоналиевич хохотал, когда я рассказал ему о своих первых утренних впечатлениях.

Наскоро позавтракав, напившись чаю, разбавленного по-казахски молоком, выехали на охоту. Изрядно отъехав от села, наконец увидели вдалеке стадо сайгаков. Проследив в бинокль за их бегом, егерь скомандовал, куда гнать машину. Действительно после некоторой сумасшедшей гонки мы оказались в хвосте животных, стремительно несущихся цепочкой за своим вожаком.

Сайгаки развивают скорость в 60-70 км в час. Мы же ехали немного быстрее и потому начали их потихоньку опережать. На параллельном ходу Токтоналиев хладнокровно и безошибочно выбирал в стаде только самцов. Я же по неопытности считал, что у самок мясо нежнее и бил их.

Позже, собирая туши убитых животных, Токтоналиев сокрушался, что не объяснил мне перед началом охоты простое правило. Во-первых, самцы всегда крупнее и жирнее. Но дело даже не в этом. Важнее второе. У каждого из зрелых самцов сайгаков, как правило, свой гарем из 8-15, иногда 20 самок. Рождается же обычно больше самцов. Молодых самцов, которые остались без самок, их более удачливые и сильные собратья выгоняют из стада. Эти неудачники, а также состарившиеся и ослабевшие самцы либо остаются бродить в одиночестве, либо табунятся холостяцким стадом. Но все равно многие из них обречены. Именно они зимой становятся наиболее вероятной добычей волков, либо попросту погибают в одиночестве. Так что для сохранения репродуктивного поголовья и равновесия в сайгачьем стаде бить надо молодых самцов.

Словно в подтверждение этих слов при возвращении поздним вечером домой охотники столкнулись в пути с одиноким самцом сайгака. По всей видимости, у него просто не хватило сил бежать с сородичами в заданном вожаком стада темпе, и он, постепенно выдыхаясь, отстал от них. Что тоже входит в жестокую систему естественного отбора.

- В это время, - продолжает свое повествование Мар Байджиев, - мы с Толомушем Океевым работали над экранизацией эпоса «Коджоджаш». И при очередной встрече я рассказал ему о потрясающей охоте на сайгаков.

В художественном воображении Океева сразу же возник образный ряд, который может украсить киноленту, придать ей дополнительное звучание. Он загорелся этой идеей, заставил меня дописать финальную часть сценария и, конечно же, напросился на охоту, чтобы самому все это увидеть и пережить.

И в очередной раз мы выехали на охоту втроем. Как обычно, едем по голой ночной степи, и вдруг перед нами впереди возникла цепочка огней. «Откуда здесь появился микрорайон?» – невольно вырвалось у меня.

Токтоналиев добродушно рассмеялся и пояснил, что это сайгаки. Они с любопытством рассматривают движущиеся машины, а светящиеся фары автомобилей отражаются в их глазах. Вот и кажется, что вдали мерцают огоньки.

Трудно сказать, что больше запало в душу Океева – сама охота на сайгаков или общение с Токтоналиевым. Но только после той поездки он буквально привязался к Алиаскару Токтоналиевичу, не упускал момента, чтобы лишний раз пообщаться с ним, съездить на охоту.

Примерно в то самое время, выступая на страницах газеты «Правда» с заметками кинорежиссера, Толомуш Океев писал: «Эпос «Коджоджаш», над которым мы сейчас работаем с драматургом М.Байджиевым, не просто красивая сказка. В нем ясно просматривается завещание предков беречь и любить природу, с которой мы – единое целое. Сегодня, когда так остро стоит вопрос быть или не быть человеку, когда воздух насыщен пороховым дымом, мы не только с политических трибун должны отстаивать существование человечества на планете, но и художественным языком будить в людях совесть, звать их к борьбе за мир, за уважительное и бережное отношение к матери-природе, природе-кормилице. Свой будущий фильм-эпос «Коджоджаш» мы и рассматриваем как посильный вклад в это благородное и святое дело, как мост из прошлого в настоящее и грядущее».

В окончательном варианте фильм получил название «Потомок белого барса». Он с успехом прошел по экранам многих стран, завоевал ряд призов престижных международных кинофестивалей. Есть в киноленте и захватывающие сцены охоты на сайгаков.

На просмотре кинофильма в США американские зрители, отметив высочайший художественный уровень, с которым снята охота на степных животных, вместе с тем высказали упрек авторам за излишнюю жестокость: уж слишком много газелей убито в этом эпизоде.

Пришлось постановщикам объяснять, что в ходе съемок данного эпизода было убито 5 или 6 животных. Эффект же массового отстрела получился от того, что съемки велись одновременно тремя камерами с трех разных позиций. И при монтаже фильма гибель одного сайгака с учетом динамики и разных ракурсов съемки показывали 3-4 раза. Вот так и возникла иллюзия жестокой бойни.

В одной из поездок Токтоналиев поведал Байджиеву, как охотился на волков и как однажды наблюдал охоту этих хищников на сайгаков. Погоня продолжалась довольно долго. В этой гонке, где в качестве главного приза выступает сама жизнь, побеждает более сильный и выносливый. Но наступает момент, когда больной или ослабевший сайгак не выдерживает стремительного темпа, начинает все заметнее отставать от собратьев по стаду. Вот он и становится добычей хищников. Это тоже входит в понятие естественного отбора.

- Как-то, - делится Мар Ташимович, - когда Чингиз Айтматов был председателем Союза кинематографистов республики, мы с Океевым рассказали ему, как идет экранизация эпоса «Коджоджаш». Вскользь упомянули, что ездили с Токтоналиевым на охоту на сайгаков и хотим вставить этот эпизод в сюжетную канву фильма. И уже не припомню, как получилось, я упомянул об охоте Алиаскара Токтоналиевича на волков.

Тут Айтматов оживился, попросил более подробно рассказать об этом.

А когда вышел роман «Плаха», я читаю, продолжает Байджиев, и вижу в описании охоты на волков, в поведении Акбары и Ташчайнара многое из того, о чем мне рассказывал Токтоналиев.

Таким вот было его влияние на наше творчество.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Похожие:

Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены icon© Байджиев М. Т., 2004. Все права защищены © Издательство "жзлк", 2004. Все права защищены
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconЛео Германн, 1998. Все права защищены Султанов О. С., 1998. Все права защищены
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconЛео Германн, 1998. Все права защищены Султанов О. С., 1998. Все права защищены
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconКузнецов А. Г., 2004. Все права защищены
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconЮнеско 2009 Все права защищены

Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconВсе права защищены Издательство
Цена бесплатно. (Раздавая таким образом по меньшей мере каждый 5, 11 или 21 экзэмпляр, мы можем выразить благодарность духовному...
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconАстральное тело Изида или врата Святилища (Часть 1)
Все права на данную книгу защищены и охраняются Российским и Международным Законодательствомю
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconВсе права защищены
«на становление и принятие обществом языковых знаков, на их семантическую структурацию и правила функционирования» (Там же 13) является...
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены icon© Омельченко Н. М., 2012. Все права защищены Произведение публикуется с разрешения
Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования
Тимирбаев В. Р., 2004. Все права защищены Издательство \"жзлк\", 2004. Все права защищены iconКак понять свою судьбу
Все права защищены. Ни одна часть этой книги не может быть воспроизведена без письменного разрешения издателя
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org