Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1



страница2/18
Дата23.10.2014
Размер4.76 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

* * *
Федор Павлович Петров был в ярости, когда узнал, что его люди застрелили капитана Федосеева. Он кипел, как паровозный котел, слюна брызгала изо рта, к нему было страшно приблизиться. Он размахивал кулаками, матерился. Его голос, хрипловатый и низкий, срывался на пронзительный визг. Двое мужчин стояли перед ним навытяжку.

— Я вас просил, уродов, мента убирать!?

— Но…

— Я вас просил? Я вам заказывал этого сыскаря?



Какого черта? Какого хрена? Вы совсем спятили? Не хватало еще, чтобы люди из управления наехали на нас и начали копаться в наших делах! Почему в порту? Вы что, в конце концов, не могли вывезти его за город, влить бутылку водки в горло и сбросить с моста? Или разбить его машину? Что, не могли, приспичило мента прикончить?

— Не получилось. Он выхватил пистолет, но мы оказались проворнее.

— Пистолет выхватил? Какого черта довели дурного мента до того, что он за оружие хвататься начал? Денег не могли дать? Он же раньше брал?

— Нет, этот не брал. Потому и пришлось дурака прикончить.



«Уроды! Настоящие уроды! С кем я работаю?!» — в сердцах подумал о своих подручных Петров.

— Проморгали мы его, Федор Павлович, проморгали! — сказал широкоплечий мужчина с родинкой под левым глазом. — Он видел, как водку выгружали из финского контейнеровоза.

— Ну и что из того, что видел? Откуда он узнал, что водка «левая»?

— До этого с грузчиками базарил.

— А грузчики что?

— Он их напоил, они ему и сказали о том, что на корабле партия водки, которая благополучно миновала и пограничников, и таможенников. А по бумагам там не водка, а минеральная вода.

— Ух, уроды! — выдохнул Петров. — Вас бы всех перестрелять! Проблемы, неприятности, причем на ровном месте. Что, по человечески не могли обтяпать? Не могли?

Не могли? У, сволочи! — Петров подбежал к мужчине, который стоял к нему ближе, и замахнулся на него растопыренной пятерней.

Мужчина втянул голову в плечи и отскочил.

— Что ты шарахаешься от меня, стой на месте! Вы же так все дело завалите. Это не простой мент был, не участковый какой то, он человек Малютина. Зачем Малютина злить, он итак на нас зубы точит! Ладно.., в общем, на этой неделе никакой водки, никакого «левого» товара в порту чтобы не было. Пусть смотрят, пусть все перещупают. Нашего там оставаться не должно. Все, что можно, необходимо вывезти.

— А товар Короедова? — переспросил мужчина с родинкой.

Второй стоял молча, разглядывая носки грязных ботинок.

— Вывозите, но пусть сам разбирается, куда его складировать. Не найдет — в заливе контейнеры утопить. Но чтобы никто из наших в порту зря не крутился. Попадетесь ментам — вызволять не стану.



Наконец злость немного улеглась. Петров отдышался.

— Как мое поручение? — спросил он, глядя в лица то одному, то другому.

— Занимаемся, Федор Павлович.

— Откладывать это дело нельзя. Но все должно быть сделано аккуратно, чики чики. С головы Малютина даже волос не должен упасть, ни одна пуговица на его одежде не должна поцарапаться. Только напугать. Но напугать так. чтобы он в штаны наложил.

— Постараемся. Специалисты у нас хорошие, свое дело знают.

— Не надо мне рассказывать про специалистов, не о цене договариваемся. Сделают, тогда и разберемся, хорошие они специалисты или не г. А ты. Боцман, потом Толику их поручи. Чтобы он твоих специалистов убрал, — вцепившись в воротник куртки бандита пробурчал Петров. — Ты меня понял?

— Чего ж не понять, дело яснее ясного.

— Ну, смотри у меня!


* * *
Еще три дня лил дождь, и потом, словно специально, окончился как раз в день похорон капитана Федосеева.

Хоронили его за городом, на небольшом сельском кладбище, рядом с дедом и отцом. Так захотела жена.

Малютин, хоть и был занят по горло, понял, что не поехать не сможет, совесть не позволит. Как никак, человек действовал по его поручению, и он в какой то мере ответственен за его гибель. Но на этот раз Малютин твердо решил, что выступать не станет, хотя все ждали, когда он подойдет к гробу и скажет прощальные слова.

Дольше всех говорил полковник Барышев, и Малютин слушал его речь так, словно бы говорил сам. «Да, чувствуется, что человек говорит на похоронах уже не в первый раз. Как лектор, который ездит с одной и той же лекцией по разным аудиториям и уже выучил ее наизусть».

Тем не менее, он был благодарен Барышеву, во первых, за то, что тот избавил его от необходимости выступать, а во вторых, за то, что сумел посмотреть на себя как бы со стороны. «Больше на похоронах выступать не стану, — решил Малютин, — лучше сделаю все, чтобы найти этих сволочей убийц».

Он на пару секунд подошел к разверстой могиле и бросил туда горсть земли — сухого желтого песка, который почти беззвучно исчез в глубине ямы.

И вновь Малютин решил отложить разговор с женой на завтра. Так уже случалось не первый раз: он возвращался домой усталый, злой, понимая, что не сможет спокойно поговорить, сорвется и начнет кричать. А семья, в общем то, ни в чем не виновата, он сам согласился занять эту должность, прекрасно представляя, что его ждет в будущем.

Заснуть он не мог очень долго, а проснулся с тяжелой головой, словно с похмелья. Сидел на кухне, рассеянно слушая радио. Новости казались ему пустыми, он лишь отметил, что никто не вспомнил о гибели капитана Федосеева. Значит, журналисты сдержали свое слово, значит, его еще уважают, значит, в слово, данное им самим, верят.

Малютин оделся и посмотрел на часы. «Еще успею выпить кофе, может, голова перестанет болеть».

Поглядывая в окно, он выпил чашку кофе, за ней другую. Но машина в положенное время у подъезда так и не появилась. «Черт его знает. Что случилось? Может, из гаража не выехал?»

Опаздывать Малютину не хотелось. На самое начало дня он назначил две встречи, а к двум часам самому предстояло нанести визит к губернатору. Губернатор требовал отчета, почему люди Малютина почти парализовали работу порта. Жалобы на него поступали со всех сторон, Петров и Короедов постарались. Звонили и жаловались на него пограничники, таможенники, автомобилисты, железнодорожники, владельцы оптовых рынков. Выходило, что Малютин делом не занимается, а только мешает работе огромного предприятия и лишает казну поступлений. Предстояло сегодня убедить губернатора в том, что расследование продлится совсем недолго, может, недели две три, и вскоре порт заработает на полную мощность.

Малютин позвонил в гараж и, к своему удивлению, узнал, что машина выехала, как всегда, вовремя и по всем расчетам должна уже стоять у подъезда.

— Я могу связаться с водителем, — предложил диспетчер.

— Я и сам могу ему позвонить, — рассеянно ответил Малютин.

«Подожду еще минут пять и позвоню Алексею», — так звали водителя.
* * *
Алексей приехал в гараж на своем стареньком «Рено».

Машину поставил на обычное место, и поскольку оставалось еще минут десять свободного времени, поболтал с другими водителями, обменялся новостями.

В бывшем обкомовском гараже за последние годы многое изменилось, на место «Волг» пришли «Вольво», «Мерседесы». Но Малютин, когда его назначили на должность, лишь один раз проехался в «Мерседесе», а потом настоял на том, что будет ездить на «Волге», чтобы не вызывать лишних кривотолков. Поэтому Алексей чувствовал себя немного ущемленным.

Это раньше «Волга» была престижной машиной, теперь же в потоке других автомобилей она выглядела, как раньше «Запорожцы» — ни тебе вида, ни важности. О том, что на машине ездит большой начальник, свидетельствовали лишь номера, начинавшиеся с двух нулей, и антенна радиотелефона, укрепленная на крыше.

Алексей выехал из государственного гаража в хорошем расположении духа. «Наконец то кончился дождь», — думал он, глядя на просветлевшее небо.

Проехаться от гаража до дома Малютина он бы мог даже с закрытыми глазами: знал каждую выбоину в асфальте, каждый люк. Он проезжал здесь каждый день в одно и то же время. Малютин отличался пунктуальностью.

Гаишники все машины из бывшего обкомовского гаража знали, как говорится, в лицо и останавливали чрезвычайно редко, лишь за тем, чтобы предупредить о перекрытии улиц или ремонтных работах.

Миновав светофор, Алексей прибавил скорость. Дорога здесь была широкой и шла под уклон, спускаясь под путепровод. На этом участке все машины разгонялись, чтобы затем, не сбавляя скорость, выскочить на горку. Это место любили и гаишники, зная, что водители постоянно превышают здесь скорость и штрафовать в этом месте — милое и доходное дело. Однако устраивали засаду здесь лишь по вечерам.

Гаишник возник абсолютно неожиданно, рядом с красными «Жигулями», словно именно эту черную «Волгу» он поджидал. И если бы не реакция водителя «Волги», то она проскочила бы мимо машины гаишника.

Алексей нажал на педаль тормоза. Лицо лейтенанта было злым.

— Нарушаете! — воскликнул он.



Алексей хотел сказать, что он спешит, но тот вдруг улыбнулся:

— Это что, машина Малютина? — козырнув, спросил лейтенант.

— Его, а то чья же?

— Можно вас на минутку?

— Что такое, лейтенант?

— Простая формальность. Давайте пройдем в нашу машину.



Алексей выбрался из кабины, захлопнул дверцу и неторопливо, даже не захватив документы, направился к красным «Жигулям», в салоне которых сидел еще один лейтенант. На крыше красных «Жигулей» лежал радар.

— Я даже не сразу понял, что это за машина, замотался, — усмехнулся лейтенант, беря в руки радар и показывая экранчик дисплея Алексею. — Превысили все таки!

— Бывает… Я, честно говоря, на спидометр не посмотрел.

— Если бы я видел номера, не стал бы скорость мерить. Присядьте, пожалуйста, — лейтенант стал вежливым и любезным, хоть прикладывай к ране. — Тут к нам сигнал поступил, что украли черную «Волгу», на которой один генерал из штаба округа ездит. Привык, чудак, к «Волге». Вышел недавно на пенсию и теперь на черной «Волге» сам за рулем ездит.

— Вот тут, — сказал второй лейтенант, сидевший в машине, — распишитесь и проставьте номер своей машины. Я понимаю, что если автомобиль два дня тому назад украли, то давно на запчасти разобрали, а не по городу на нем ездят. Но порядок есть порядок, для отчета нам нужно, чтобы видели — мы ни одной черной «Волги» мимо не пропустили.

Предложение лейтенанта выглядело абсолютно идиотским, с точки зрения профессионала. Но Алексей, во первых, спешил, а во вторых, прекрасно знал, что в ГАИ существует столько идиотизма, всяческих бумаг, что легче всего сделать то, что от него требуют, к тому же, он действительно превысил скорость. Значит, услуга за услугу: они забывают о превышении, а он подписывает ничего не значащую для него бумагу.

Ручки у него с собой не оказалось, лейтенант предложил свою. Та не писала.

— Василий, извини, дай твою ручку.



Лейтенант копался, хлопал себя по карманам. Наконец отыскал ручку, торчащую из прорези в приборной панели машины.

Наконец Алексей написал номер, расписался, проставил время. Занятый бумагами, он не заметил, как мужчина в спецовке с металлическим ящичком в руках, в каких обычно носят инструменты, присел на корточки позади его машины. Он действовал ловко и быстро. Прикрывая собой ящичек, он распахнул его, и сноровисто что то прилепил к днищу «Волги». Уже въехав на горку, Алексей в зеркало заднего вида увидел, как двое гаишников садятся в красные «Жигули», а мужчина в спецовке и с ящичком в руках пересекает дорогу. Ему показалось, что мужчина направляется именно к «Жигулям», что именно его ждут гаишники.

Но «Волга» Малютина уже спускалась с горы, и конец этой сцены Алексей наблюдать не мог.

Но он не ошибся. Мужчина и впрямь подошел к красным «Жигулям», сел на заднее сиденье. Машина развернулась и исчезла в одном из дворов.

Алексея встреча с гаишниками задержала ровно на пять минут, тех самых, которые определил для ожидания Малютин. Он уже готов был набрать номер, когда увидел под окном только что подъехавшую черную «Волгу».

— Вот и порядок.



Из спальни появилась жена, подала мужу портфель.

Малютин вышел на площадку, сел в лифт, а жена, как было заведено, прильнула к окну, чтобы успеть помахать рукой мужу, когда тот будет садиться в машину. И тут произошел взрыв. Жена Малютина даже не услышала его, она лишь увидела все, как в немом кино, затем ощутила, как вздрогнул дом. И возможно, если бы не тройные стеклопакеты в окнах с противоударной пленкой, ей бы изрезало лицо осколкам и Во всяком случае, в подъезде все стекла вылетели напрочь.

Взрыв и остановка лифта совпали. Когда створки лифта разошлись, Малютин увидел сорванную с петель дверь и яркий огонь, в котором лишь угадывался искореженный силуэт машины. Охранник, дежуривший у подъезда, лежал лицом вниз на ступеньках. Малютин на мгновение замер от неожиданности.

— Назад! — закричал второй охранник, выбежавший из под лестницы, и толкнул Малютина вверх. В руках он сжимал пистолет. — Туда, Лев Петрович, быстрее! Наверх!



Прижмитесь к стене!

Во дворе уже слышались крики. А через четверть часа двор был заполнен милицией, пожарниками, стояла машина «Скорой помощи». Жена трясущимися руками пыталась налить себе корвалол, с ней случилась истерика. Сам Малютин сидел на кухне мрачнее тучи.
Глава 2
День с утра не задался. И солнце светит, и дождя нет, и деньги появились, и голова не болит. А все не так, ничего не радует, словно разлита в воздухе звенящая тревога.

Смотришь сквозь нее, как через тонированное стекло, как через запотевшие линзы очков, и сколько ни протирай их до зеркального блеска, ничего к лучшему не меняется. Только надел, и снова в глазах мерзкий туман, и слезы непроизвольно катятся по щекам.

«Чертовщина какая то!» — держа в руках туфельку со сломанным каблуком, подумала Катя Ершова.

Очки она сроду не носила, разве что солнцезащитные.

Зрение у нее было идеальное. Но про мерзкие нравы оптики Катя знала не понаслышке: как никак, десять лет она профессионально занималась фотографией, сотрудничая с самыми разными издательствами, как здесь, в России, так и за рубежом.

Она сама удивлялась, как это ей удается до сих пор держаться на плаву, входить в дюжину лучших фотографов России? А среди женщин равных ей не было. "Ничего особенного, вроде бы, не делаю, снимаю то, что снимают все. Но получается у меня почему то гораздо лучше Может, у меня таланта побольше? А может, все это потому происходит, что, как говорят мои друзья и родители, мозги у меня набекрень? Хотя с мозгами у меня, вроде бы, все в порядке. А вот в делах сердечных мне патологически не везет. И, кстати, с каблуками тоже. Сколько раз обещала себе не надевать на деловые встречи шпильки! Надела бы, как всегда, джинсы, кроссовки, куртку, майку — и вперед.

Угораздило сегодня респектабельно одеться, захотелось блеснуть. Было бы перед кем! Они меня не за каблуки и длинные ноги ценят, а совершенно за другое — за негативы, за фотографии, точнее, за свежие идеи.

— Черт бы меня побрал! — бурчала тридцатилетняя женщина, держа в руках туфлю и пытаясь приладить отломанный каблук, хотя прекрасно понимала, что сделать это не удастся.



Рядом с Катей Ершовой остановился молодой парень.

Он осмотрел ее с ног до головы. Катя, как всякая женщина, взгляд мужчины почувствовала мгновенно. Она обернулась.

— Что, проблемы?

— Могу помочь.

— Вы сапожник? — нашлась Катя.

— Нет, я не сапожник, я компьютерщик.

— Компьютерщик? Тогда это не по вашей части.



Парень был приятный, может быть, чуть чуть более нахальный, чем хотелось бы. Но идеалов в жизни не существует, совершенство бесконечно. Хорошую фотографию, как и хорошую кар гину, можно улучшать и улучшать.

— Так чем вы мне, собственно, можете помочь? — улыбнулась Катерина — Могу на руках отнести к своей машине, — широко улыбнулся парень — У меня дел невпроворот, до самого вечера, а тут еще этот каблук! И угораздило же меня…

— Что, туфли на каблуках надеть?

— Да. Не собиралась, но как то так получилось.

— Наверное, на свидание спешили?

— Спешила, но уже опоздала, — Катя взглянула на часы, — и уже минут на пять.

— Может, вам помочь? Я на машине, — и парень провернул на указательном пальце ключ.

— Нет, спасибо, мне недалеко.



Катя сняла вторую туфлю и обе их протянула собеседнику.

— Что вы предлагаете?

— Свежее решение, — засмеялась Катя.

— Решения пока не вижу.

— Не сообразительный вы какой то, хотя и предлагаете свои у слуги.

— Я же вам сказал, я не сапожник, приделать каблук не смогу.

— Отломайте второй, что может быть проще?

Туфельки были дорогие, итальянские, ручной работы.

Парень взялся за каблук и за подошву, но никак не мог решиться рвануть их в разные стороны, хотя силы на такое простое дело у него хватило бы с избытком.

— Да ломайте же, что вы медлите? Это вам не женскую руку ломать.

— Конечно, не руку, но жалко.

Каблук хрустнул. Парень проделал эту операцию с зажмуренными глазами.

— Вот, попробуйте.

— Что здесь пробовать? — Катя всунула ноги в туфельки, ставшие похожими на тапочки, посмотрела на каблуки, лежавшие на ладони у парня.

— Что с ними делать? — спросил он.

— Выбросить.

— Можно, я оставлю их на память, как талисман?

— Вы что, фетишист?

— Нет, не фетишист, но такое со мной впервые — чтобы каблуки женщинам обламывать.

— Обычно вы их нежно и ласково берете за руку, а не за ноги хватаете?

— Обычно я на улице не знакомлюсь…



Катя рассмеялась:

— Я тоже. А в общем, знаете что, если у вас машина недалеко… Я была бы вам благодарна… Если бы вы меня подбросили… Здесь, кстати, совсем близко. А то идти на этих обрубках…

— Понимаю, — парень нагнулся и взял в руки фотографический кофр, стоящий рядом. — Ого, какой тяжеленный! Что вы там, золотые слитки дюжинами по городу носите?

— Да нет, не слитки, а аппаратуру. А хорошая аппаратура всегда очень тяжелая, в ней много стекла и металла.

— Вы фотограф?

— Как вы угадали?

— С такими сумками либо операторы, либо фотографы ходят.

— А если я просто бутылки несу?

— Ну, это уж навряд ли. Пойдемте, — он подвел ее к машине, открыл дверь, помог сесть. Хотел было, поставить кофр на заднее сиденье, но Катя отрицательно качнула головой.

— Нет нет, давайте его сюда, на колени.

— Так он же тяжелый!

— Это мое, я к нему привыкла и стараюсь из рук не выпускать. Вы исключение, да и то в связи с аварией, а так бы никогда…

— Вы, наверное, сильная, если такую тяжелую сумку таскаете?

— А я ее тяжести не замечаю, привыкла. Это уже стало частью меня, к сожалению, не лучшей.



Катя немного смутилась, смутился и ее спутник. Он пытался завести машину, не выпуская каблучки из руки.

— Да выбросьте вы эту дребедень или суньте их куда нибудь, если жалко расстаться.

— Хорошо, — парень спрятал каблуки в ящик.

— Найдет жена — проблем не оберетесь.

— У меня жены нет.

— К сожалению? — спросила Катя.

— Может быть, и так, а может, и к счастью. Так куда едем?

— Вот здесь, через два квартала редакция журнала «Наше время».

— Вы в журнале работаете?

— Нет, я нигде не служу, я сама по себе. Свободный художник.

— Это хорошо. А вот мне приходится каждый день на службу ходить.

— Вы где работаете, если не секрет?

— Для вас это занятие не интересное, я работаю в одном солидном учреждении, занимаюсь компьютерным обеспечением.

— Наверное, в банке?

— Нет, не в банке, иначе ходил бы в костюме, при галстуке и с портфелем. А у меня, как видите, руки и шея свободны.

— Поехали, чего стоим?

— Сейчас чиновник проедет со своим сопровождением, и мы поедем.

По улице пронеслась «Волга» с тонированными стеклами и два «Джипа».

— Ездят, как понравится, — сказал парень, — будь они неладны!

— Не любите чиновников?

— А вы их любите?

— Обожаю Я на них деньги зарабатываю.

— «На них» — звучит двусмысленно, — парень повернул ключ, и его «Опель Омега» мягко тронулся с места, вливаясь в поток машин. — Музыку? — спросил водитель.

— Да… нет..

— Что? Да или нет?

— Как хотите. У меня все равно голова другим занята.

— Вы замужем? Кстати, как вас зовут? Меня зовут Илья, — парень, повернув голову, посмотрел на сидевшую рядом спутницу.

— Вы лучше за дорогой следите. А меня зовут Катерина.

— Красивое имя, — отвесил парень вполне дежурный комплимент. — очень редкое.

— Вот, вот, туда, направо. А теперь налево.

— Здесь нет поворота.

— Для меня есть.

— Ну уж нет! — парень сделал круг, как предписывал знак и подъехал к стоянке, размещенной у входа. Припарковал машину и спросил:

— Вы так и пойдете?

— Что вы имеете в виду, Илья?

— Обувь?

— Разве есть какое то альтернативное решение?

— Можно пойти босиком.

— Нет, — сказала Катерина, — пойду так. Смотрятся они нормально, а о том, что сломаны, знают два человека — вы и я.

— Вас подождать?

— Если у вас есть лишнее время, то можете подождать.

— Вы надолго, Катя?

— Ну, не знаю… У меня две встречи.

— Час? Полтора? Два?

— Нет, что вы, Илья, минут сорок от силы. Я все дела решаю быстро, кроме личных, конечно.

— А что, в личных делах — проблемы?

— У меня, знаете ли, Илья, в личных делах всегда проблемы.

— По вам не видно, что у вас есть хоть какие то проблемы, кроме сломанных каблуков.

— Вот с них, скорее всего, сегодняшние проблемы и начнутся. На встречу я опоздала.

— Что то не видно, чтобы вы очень сильно на нее торопились.

— Не сильно я тороплюсь, — выбравшись из машины и приветливо махнув левой рукой, сказала Катя и заспешила по ступенькам.



Она сразу же направилась в кабинет художественного редактора. Даже сквозь стекло было видно, как клубится в кабинете дым, а стекло при этом, было тонированным и рифленым.

Катя постучала.

— Заходи скорее! Вечно ты опаздываешь!

— Можно подумать, ты волновался, будто я не приду.

Здравствуй, — Катя нырнула в дым и поцеловала в щеку художественного редактора.

Ей показалось то, что казалось всем: художественный редактор Дмитрий Меньшов днюет и ночует у себя в кабинете, заваленном и завешанном всевозможными фотографиями. Компьютер был включен, и на экране монитора клубилась заставка — что то очень похожее на сигаретный дым, висевший над столом.

— Ты бы окно открыл.

— Нельзя открывать окно.

— Это почему еще?

— Все со стола сдует, потом три дня собирать придется, и наверняка что нибудь не найдется.

Катя засмеялась.

— Принесла? Хорошие снимки?

— Как всегда, плохих не делаю.

— Ну ну, давай посмотрим, полюбуемся.

— Я забыла напомнить, они не только хорошие…

— Но и дорогие, — сказал Меньшов.

— Верно, ты экстрасенс, Дима, мысли читаешь прямо сходу.

— Мне снимков то надо всего два.

— Как это два!? — воскликнула Катя. — Ты же сказал серию! Я в лепешку, можно сказать, разбивалась, ползала на четвереньках, на спине валялась, делая снимки, а ты говоришь, только два? Кофе хоть угостишь?

— Вон стоит, я всего глоток из той чашки выпил.

— А чистой чашки, как всегда, нет?

— Как всегда, нет, ты угадала. Давай я возьму три, но снимки напечатают немного меньшими.

— Э, нет, так не пойдет! Я девкам на подиуме обещала, что их лица будут видны. Они специально два часа красились. А ты хочешь три на четыре напечатать и их этим удовлетворить. Они же нас с тобой разорвут и больше никогда у меня сниматься не станут.

— Ладно, не кипятись. Кстати, вот деньги, — конверт лег рядом с кофром. — Можешь не считать, плачу, как всегда, щедро.

— Сейчас узнаем границы твоей невиданной щедрости, Дмитрий.

Конверт оказался запечатанным. Разрывать его Катерине не хотелось, она помяла конверт пальцами и бросила в кофр.

— Катя, ты так деньгами швыряешься, словно тебе такие пухлые конверты в местах двадцати дают и все в долларах.

— Да у меня таких плательщиков, Дима.., смотри, — и Катерина вытащила несколько конвертов, правда, все они оказались разорваны и пусты. — Видишь, сколько?

— Вижу. Ты, наверное, уже два месяца бумаги из кофра недоставала.

— Доставала, — Катя села в кожаное кресло, ужасно неудобное, холодное и жесткое, закинула ногу за ногу. — Может, сигаретой угостишь? Только пепельницу с бычком ко мне не пододвигай и не говори, что сделал из него всего лишь одну затяжку.

— Сигарет у меня, между прочим, в изобилии, а вот кофе больше нет, потому я тебе свой и отдал, от сердца оторвал. Негативы, кстати, где?

— Возьми, — из сумки выпорхнул конверт и лег на стол. — Чем ты тут сегодня занимаешься?

— Ты же видишь, курю, кофе пью, с такими, как ты, разговариваю, торгуюсь.

— Таких, как я, положим, больше нет.

— Это точно, — хмыкнул Дмитрий, — тебя одной на всех хватит в смысле работы и в смысле достачи.

— Что тебе еще надо?

— Ничего не надо. Почему ты спросила, уезжаешь куда нибудь?

— Можно сказать, улетаю к карабасам барабасам в камуфляже.

— Ой ля ля, — не удержался Дмитрий и схватился руками за голову, — ты что, с ума сошла? Тебе что, здесь работы мало или тебя на солененькое потянуло? Кровушки решила испить?

— Да нет, Дима, на зелененькое. Просто очень выгодный заказ, англичане предложили подскочить в Чечню на недельку. Они все оплачивают — билеты, суточные, командировку. Сказали даже, что взятки шариатским чиновникам и те оплатят.

— Сумасшедшая! Я всегда всем говорил, что Ершова — баба ненормальная, но не до такой же степени! Они же нелюди, они звери.

— Брось ты! Нормальные люди, хорошие мужики. У меня, кстати, в Грозном знакомых куча.

— Живых? — саркастически усмехнувшись, спросил Дима.

— Живых, конечно.

— Я не спрашиваю, Катька, сколько тебе денег посулили, но, думаю, не очень много. И надо тебе свою молодую жизнь, свое красивое тело под пули подставлять! Что твой Варлам на это сказал?

— Он ничего не говорит, он не знает. И вообще, ему сейчас не до меня. Коллекцию клепает.

— Что нибудь хорошее или опять космические мотивы его одолели?

— Нет, с пришельцами покончено. Свозил коллекцию во Францию и пролетел как фанера. Я ему говорила, что после фильма «Армагеддон» лучше с космической темой не высовываться. Какие бы у тебя девки раскрасавицы ни были, лысого Брюса Уиллиса им не переплюнуть. Хотя каталоги моделей одежды получились очень красивые.

— Но каталоги — это же не его заслуга. — Меньшов закурил очередную сигарету. — Если бы не ты, Катя, сидел бы твой Варлам в глубокой заднице, ему даже малиновые пиджаки шить никто не доверил бы. Кстати, поздравляю тебя с присуждением премии.

— Спасибо. Но это не премия, а приз.

— Какая разница?

— Премия подразумевает деньги, а приз — только признание.

— Я то думал, ты возгордишься и от Варлама уйдешь.

— Ну ладно тебе, Дима, он свое дело знает, а я — свое.

Вот и получается у нас симбиоз: он мне — я ему. Так сказать, друг друга продвигаем.

— Взаимно обогащаетесь, — игриво расхохотался Меньшов.

— Вот насчет обогащения — этот номер с Варламом туго проходит. Обогащаться можно с тобой, с англичанами, с немцами, а из него деньги не вытянешь. Он как только заработает, так все за долги отдает или в новую коллекцию вбухивает.

— Так ты точно решила ехать? — сквозь пелену дыма как то мягко, по дружески спросил Меньшов.

— Точно, Дима, назад дороги нет. Я уже аванс у англичан взяла.

— Аванс можно вернуть.

— Нет, вернуть нельзя. Деньги — они как песок: сжал в кулаке — высыпался сквозь пальцы, и ничего тут не поделаешь. Работаю, работаю…

— Ты бы лучше Катя, отдохнуть куда нибудь съездила на недельку.

— Вот и отдохну в Чечне. Там у них тепло, юг, как никак, Кавказ, горы.

— К черту горы! Вообще, все это чушь. Прошлый раз ты какую то дурь придумала, потом месяц лежала больная.



Тебе этот репортаж из хосписа нужен был?

— Мне — нет, но заплатили за него получше, чем за девок. И кроме того, я не знаю ни одного солидного журнала, который бы из той серии хоть один снимок не напечатал.

— Да, не знаешь, где себе славу найдешь, а где ее потеряешь.

— Ладно, я побежала, а то меня молодой человек в машине ждет.

— Серьезно, молодой?

— Молодой, молодой, моложе тебя. И, кстати, чисто выбритый.

— Офицер, наверное? — расхохотался Меньшов.

— Нет, не офицер, компьютерщик. Я с ним минут тридцать назад познакомилась, он мне каблук отломал.

— Как? За ноги хватал?

— Очень просто: взял вот так и отломал, — и Катя руками показала, как Илья отламывал каблук.



Только сейчас Меньшов обратил внимание на ее искалеченные туфли:

— Ты что, действительно без каблуков скачешь?

— Действительно.

— Ну, ты даешь! Возьми мои кроссовки.

— Сорок шестого? — расхохоталась Катя.

— Ну, все таки…

— Нет, спасибо, Дима.

— Хоть позвони.

— Ага, позвони…у тебя всю жизнь занято. Повесишь компьютер на Интернет, и до тебя не дозвониться.

— Ты звони вечером, когда поспокойнее.

— Вечером ты пьяный.

— Зато добрый.

— Мне это до сиреневой звезды. К вечеру, Дима, у тебя всегда денег нет, так что звонить не интересно.

— Да, Катька, к вечеру моя щедрость иссякает. У меня правило: как выпью, ключи от сейфа и машины глотаю, чтобы не было соблазна воспользоваться.

— Пока.

Дима постучал указательным пальцем себя по щеке, предварительно ее надув. Катя подошла и чмокнула приятеля в щеку. Дмитрий обхватил ее за талию и на несколько секунд задержал.

— Когда приеду, чтобы был выбрит.

— Ага, — сказал Меньшов.

— И при деньгах. Я поскакала.



Катя спускалась по ступенькам высокого крыльца. Она была абсолютно уверена, хотя сама не понимала почему, что Илья будет стоять и ждать ее возвращения. Так оно и оказалось. Илья помахал рукой, боясь, что она его не заметит. Только теперь он смог рассмотреть эту женщину как следует, и она ему понравилась, чего с ним не случалось уже давно.

Катерина распоряжалась своим новым знакомым так, словно это был если ее не муж, то, во всяком случае, младший брат. Не сказав ни слова, она села в машину, открыла кофр и вытащила из него конверт. Острым ногтем попыталась подцепить клапан. Но если Меньшов что то делал, то делал на совесть: шов оказался крепче самой бумаги. Чертыхаясь, она криво оборвала край конверта и тут же испугалась, что случайно прихватила край купюры. «Нет, целы».

Катя заглянула одним глазом вовнутрь конверта, сжав его с краев пальцами. Затем, совсем не стесняясь Ильи, быстро пересчитала деньги. Их оказалось больше, чем она рассчитывала, но меньше, чем договаривались, и ровно за шесть фотографий, без премии за срочность.

— Молодец, Димка! — она сказала это так, будто Илья знал, кто такой этот Димка и почему он платит ей деньги. — Да, молодец, Димка, — повторила она, но уже немного с другой интонацией, словно Меньшов сидел у нее за спиной и мог видеть манипуляции с деньгами. — Живем!

— Куда теперь? — Илья тоже пытался интонацией подыграть ей. Это прозвучало так, будто он приглашал ее в ресторан или на чашечку кофе в небольшой уютный бар.

— По делам, — коротко ответила Ершова, указав большим пальцем поворот направо.



Когда машина тронулась, Катя, мило улыбнувшись, спросила:

— Я, кстати, не поинтересовалась: ты сегодня свободен?

— Машина свободна, куда хотите? Могу отвезти даже за город искупаться.

Катерина передернула плечами. Было прохладно, и одна мысль о речной воде заставила ее поежиться.

— Нет уж. Зато я занята, если мешаю, могу сразу же выйти.

— Куда ты пойдешь без каблуков?

— Я уже привыкла. Ко всему привыкаешь. А у тебя так бывает?

— Бывает. Значит, едем из пункта "А" в пункт "Б", — сказал Илья, выворачивая руль. — И где же этот пункт "Б" расположен?

— Рекламное агентство на улице Чаянова.

— Самое странное, что я знаю, где это.

— Ты же таксист, — Катерина вновь принялась рыться в фотокофре, перебирая конверты — пустые, уже без денег, и те, которые были с фотографиями. Им еще предстояло превратиться в деньги.



На пороге рекламного агентства Катерина невинно улыбнулась:

— Я не задержусь. Во всяком случае, исчезну не больше чем на час.

— Понятно, согласен.

Обернулась Ершова минут за пятнадцать. Она вручила конверт, а человек, отвечавший за фотоматериалы и знавший Катерину уже не первый год, сразу же вручил ей деньга.

— Ну, вот и все, с этими друзьями покончено. Едем дальше.

— В пункт "С"?

Пунктом "С" оказалось еще одно рекламное агентство, размещавшееся на первом этаже жилого дома. Теперь Илья мог видеть свою спутницу с тяжелым кофром, беседующую с женщиной за стеклом огромного, во всю стену, окна.

Катерина вернулась раздосадованной.

— Случился прокол, — сказала она, бросая в сумку конверт.

— Мало заплатили, что ли? — уже на правах человека, сведущего в расценках на профессиональные фотографии, спросил Илья.

— Заплатили за старое, а за новое.., у них нет денег. Но пришлось оставить работу. Противно вот что: это агентство из всех, которые мы объехали и из тех, что еще предстоит объехать, — самое богатое. А самые богатые, как известно, самые жадные.

— Если ты это знаешь, то к чему обиды?

— Хотелось решить сегодня все дела, получить все причитающиеся мне деньги, раздать долги. Кстати, к этому я еще не приступала.

— И что потом? — поинтересовался Илья.

— Заснуть спокойно. А утром — в аэропорт.

— И куда, если не секрет, на отдых?

— Можно сказать и так. Любая смена обстановки — это отдых. Выбирать не приходится, едешь туда, где платят деньги. И если мне платят их за бородатых мужчин в камуфляже и с автоматами, я буду снимать их.

— В Таджикистан?

— Нет, в Чечню.



Илья присвистнул и покосился на Катерину. Она совсем не походила на женщину, способную существовать в условиях войны. Но не походила лишь на первый взгляд.

Теперь, когда Илья узнал ее немного поближе, то понял, что такая способна, если ей это надо, пройти сквозь стену и выжить в вечной мерзлоте, среди айсбергов и льдов. И сумеет это сделать не благодаря своей выносливости, а найдет такого лоха, как он, который сделает за нее половину работы. Будет погонять упряжку собак, а сама, укутавшись в мех и пригрев на животе кофр с аппаратурой, станет нежиться в санях и только покрикивать: «Быстрее, а то медведи уйдут!»

— Много платят за бородатых мужчин?

— Точно не могу сказать, коммерческая тайна, но маленькую тайну выдам: за одного бородатого боевика я получу больше, чем за качка педераста, напудренного, накрашенного и натертого маслом, словно бройлер, перед тем как его засунут в духовку.

Илья рассмеялся:

— Весело с тобой, интересная у тебя работа.

— — Ничего интересного в ней нет. Я бы с большим удовольствием… — и тут Катерина задумалась.

"А в самом деле, чем бы я могла заниматься с большим удовольствием? Нет, работа у меня все таки что надо.

Хочу — работаю, хочу — нет. Где еще такое счастье найдешь?"

По большому счету, ничего в этой жизни, кроме работы, у нее нет. И забери у нее кофр с фотоаппаратурой — она никто, потеряет все. «Не будь со мною кофра, никогда бы я не набралась нахальства сесть в первую попавшуюся машину и колесить в ней по городу. Да и парень, вроде, ничего, этот Илья, смотрит на меня с уважением и пока не пристает с глупостями».

— Илья, сколько тебе лет?

— Совершеннолетний.

— Это я вижу. Мне тридцать. Кстати, это сущая правда, могу и паспорт показать. Я не преуменьшаю и не преувеличиваю.

— Я так и думал, примерно. А мне двадцать семь.

— Ну, вот видишь, ничего у нас с тобой не получится.



Ты младше, я старше…

Илья вздохнул и сказал:

— Любви все возрасты покорны.

— Это ты о ком?

— Не о нас же с тобой! Мы с тобой делом занимаемся, ты ездишь по агентствам, по редакциям, а я тебя вожу.



Времени на глупости не остается, хотя стоило бы заехать куда нибудь перекусить.

— Времени нет. Разве что, в «Мак драйв».



Илья сглотнул слюну. «Макдональдс» он не любил, но проголодался так сильно, что с удовольствием поел бы жареной картошки прямо руками, сидя в машине. Илья уже готов был направиться в ближайший «Макдональдс», но Катерина со свойственной ей деловитостью сказала:

— Есть я не хочу, согласна на кофе.



У Ильи вырвалось:

— Да ты же только что пила кофе!

— Значит, забыла, — с милой непосредственностью сказала женщина и тут же взмахнула рукой. — Но ты же не обижаешься на меня за это? Я вся в делах, занята мыслями о деньгах, фотографиях. У тебя тут перекусить ничего не найдется? — она положила пальцы на ручку ящичка на приборной панели.

— Есть яблоко и два твоих каблука — пластмасса, обтянутая кожей.

— Каблуки можно есть только на Северном полюсе, а вот яблоко я бы съела. Кстати, от яблок улучшается цвет лица. Какое яблоко съем, такой оттенок лицо и приобретет.

У тебя какое?

— Зеленое.

— Значит, будем зелеными, как баксы. Можно, сама достану? — и, не дожидаясь согласия, Катерина распахнула ящичек, и тут же идеальный порядок, царивший там, был нарушен.

Связка ключей спуталась с мотком цветного провода, фонарик чуть не упал на пол. Но цель была достигнута.

Катерина завладела яблоком, тщательно протерла его салфеткой, извлеченной из кофра, и затем сладострастно, с хрустом надкусила.

— Вкусно, — немного пожевав, сказала она и протянула водителю. — Кусай, я с тобой поделюсь. Не все же удовольствия одной мне.

— Спасибо, — Илья тоже надкусил яблоко.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Улыбки получились по детски непосредственными. Они так и ели яблоко, кусая по очереди. Огрызок улетел в окошко.

— Ну, а здесь тебя сколько ждать?

— Не знаю пока. Постараюсь побыстрее. Мне уже, честно признаться, надоело ездить по офисам.

— Хорошо, — сказал Илья, — тогда я подскочу в «Макдональдс», слава богу, он недалеко, куплю чего нибудь поесть.

— Послушай, я тебе дам денег, пока они еще у меня есть, а?

— Не надо, спасибо.



Илья закрыл машину, проверил сигнализацию, и они расстались. Парень заспешил в «Макдональдс», а Катерина отправилась по своим делам.

Через двадцать минут держа в одной руке, как гранату, бутылку коллекционного вина, подаренную ей в редакции, а в другой свой тяжелый кофр, Катя уже спешила к машине.

— Что, начали расплачиваться натурой?

— Это подарок.

— А я принес еды. Может, перекусим?

— Штопор есть?

— Штопор у меня есть, но за рулем пить не могу, никогда себе этого не позволял.

— А знаешь что, Илья, я тебе дарю эту бутылку.

Должна же я тебя чем то отблагодарить, ты же меня целый день возишь, словно мой личный шофер. И до сих пор не возмутился.

— Я возьму эту бутылку, но лишь с тем условием, что выпьем ее вместе.

— Я согласна, но совершим это грехопадение лишь после того, как я вернусь из Чечни. Согласен?

— Конечно!

— Вот у меня и появился, наконец, повод попросить адрес и телефон, — она принялась копаться в сумке. — Ну и хлама же у меня накопилось, надо будет все это выбросить. Нет у меня визитки.

Она взяла визитку Варлама Кириллова и на обратной стороне не очень разборчиво написала свои телефон и адрес.

— На, возьми.



Илья посмотрел и спрятал визитку во внутренний карман куртки.

— Куда теперь?

— Еще два места, тогда я буду свободна.

— Так, может, сегодня выпьем?

— Боюсь, нет, слишком много дел. Необходимо собраться, завтра утром лететь. Надо немного отдохнуть. Я сегодня полночи печатала фотографии и, честно признаться, очень устала.

Они заехали еще в два места. Катя заметно погрустнела:

— Вот тут я могу задержаться надолго…

— Что здесь?

— Про это рассказывать долго и не очень интересно для тебя. Тут у меня бизнес переплетается с личными делами.



Илья не очень понял, что имеет в виду Катерина, и на всякий случай хмыкнул:

— Я подожду немного.

— Лучше не жди.

Катя выскочила из машины и, как и предполагал Илья, послала ему воздушный поцелуй, но короткий, с оглядкой.

Забытые пакеты с едой так и остались стоять на заднем сиденье, там же лежала и бутылка с вином.

Илья посидел, взял сигарету, размял ее в пальцах, затем поднес к носу и вдохнул аромат.

— Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец, — и он решительно закурил.



Он скользил взглядом по зеркальным стеклам первого этажа, пока не остановился на латунной сверкающей вывеске, где был изображен замысловатый вензель, а под ним шла строгая надпись «Варлам Кириллов». Такая короткая надпись говорила о том, что Варлама Кириллова и то, чем он занимается, обязаны знать все и сообщать какие либо подробности об этом великом человеке не имеет смысла.

— Варлам Кириллов… — Илья наморщил лоб. Ему казалось, что он уже где то слышал эту фамилию. И тут же вспомнил. Рука его скользнула в карман, и он нащупал плотный картонный прямоугольник с немного изуродованными уголками. Однако визитка ясности не добавила:



«Варлам Кириллов. Факс, телефон, адрес во всемирной компьютерной сети. Москва. Россия».

— Чуть ли не «Москва. Кремль», — грустно усмехнулся Илья.



Он еще раз взглянул на респектабельную вывеску, полюбовался на сверкающие золотом буквы. Затем посмотрел на визитку и аккуратно спрятал ее в портмоне. «Обязательно тебе позвоню, обязательно. А пока подожду с полчаса, может, ты появишься и попросишь еще куда нибудь свозить».

Илья чувствовал, что готов плюнуть на все свои дела и обязательства и везти эту сумасбродную женщину туда, куда она пожелает. Если скажет ехать в Антарктиду, то он согласится и с этим предложением, лишь попросит заехать к нему домой и взять теплые вещи. Ведь Антарктида — это не Москва, и уютных кафе, где можно посидеть за чашкой кофе и рюмкой коньяку, там днем с огнем не сыщешь.

Илья мечтательно зажмурил глаза и подумал: «А вообще, зачем мне какие то кафе? На что они там нужны? Я согласился бы с Катей оказаться в палатке. И пусть будет холодно, пусть ветер и снег рвут брезент, я прижал бы эту женщину к себе, обнял бы крепко крепко, и мне было бы хорошо».
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconСергей Лукьяненко Новый Дозор
Ночной дозор, Дневной, Сумеречный и, наконец. Последний. Все? Существует ли конец Пути?
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconИсторик Н. Н. Воронин о фильме А. Тарковского "Андрей Рублев"
Николая Николаевича Воронина (1904-1976), находящегося в Государственном архиве Владимирской области, хранится неопубликованная рецензия...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconИнтервьюер: Воронина Татьяна Юрьевна Информант: Андрей Николаевич Интервью транскрибировал(а): Воронина Татьяна Юрьевна
Название проекта: «Блокада Ленинграда в индивидуальной и коллективной памяти жителей города»
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 icon2010 Воронин, Андрей. Слепой в шаге от смерти: роман / А. Воронин, 2007. 416 с
Билич Г. Л. Биология полный курс. В 3 т. Анатомия. Т. 1 / В. А. Крыжановский, 2007. 864 с
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconАндрей Воронин Ведьма Черного озера Княжна Мария – 03
«Андрей Воронин. Русская княжна Мария. Ведьма Черного озера»: Современный литератор; Минск; 2003
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconПрограмма основана на модных среди продвинутой молодежи командных играх «Ночной дозор»
Цель игры: поочередно пройти 10 уровней, выполнив все задания, и первым добраться до финиша
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconСара Уотерс Ночной дозор
«Вот, значит, в кого ты превратилась, – сказала себе Кей, – в личность, у которой все часы остановились и кто время определяет по...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconГде побывать в Амстердаме Государственный Рейксмузеум (Rijksmuseum)
Ночной дозор Рембрандта. Кроме этого в экспозиции картины Брейгеля, Рубенса, Хальса, Вермеера. Адрес: Stadhouderskade 42. Открыт...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconОраниенбаум-кронштадт
Вам представится уникальная возможность оказаться внутри знаменитых картин: «Ночной дозор» Рембрандта, «Танец» Матисса и др. В кронштадте...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconКульт спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор»
Чтобы прибавить к ним лицензию на анализ фильмов как таковых, необходима исследовательская программа, связывающая содержание фильмов...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org