Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1



страница4/18
Дата23.10.2014
Размер4.76 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

* * *
Боцман, наверное, родился невезучим. Мало того, что его человек Цеп убил мента в порту, да еще пытался это скрыть, ему предстоял разнос от Петрова, хотя взрыв машины и ликвидация подрывников прошли относительно гладко.

Федор Павлович сидел в глубоком кресле, словно специально сделанном для него по заказу, в другое он мог бы и не влезть — так сильно расползлось его тело. Боцман уже рассказал, как произошла ликвидация, а о том, что милиция не успела пойти по горячим следам, Петров знал и без Боцмана.

Свои люди у него имелись и в управлении внутренних дел, и в ФСБ. Рассказав больше половины. Боцман сообразил, что именно у него спросит сейчас Петров. И это мерзкое предчувствие тут же испортило ему хорошее настроение.

— Это все хорошо, — не дал ему договорить Федор Павлович, — по другому и быть не могло, раз уж мы послали Толика. Только почему ты молчишь, куда деньги подевались?

— Какие деньги? — неумело изобразил на лице непонимание Боцман.

— Которые мы этим уродам подрывникам заплатили.

— Аванс или вторая часть?

— Аванс, идиот, мы уже никогда у них забрать не сможем, а вот вторую часть ты должен был вернуть.



Боцман ощутил, как холодеют сперва кончики пальцев на ногах, а затем и ступни целиком. При этом ноги его мгновенно вспотели.

— Вы же, Федор Павлович, не говорили ни о каких деньгах.

— Я, Боцман, много о чем не говорю. Если я все мелочи в голове держать стану, то когда мне работать? Ты деньги им на руки давал, ты должен был позаботиться, чтобы они вернулись.

Боцману показалось, что сейчас Петров протянет руку ладонью кверху. И, будь у него в этот момент в кармане деньги, он непременно их положил бы на неподвижно застывшую ладонь.

— Наверное, в машине сгорели или Толик забрал …

— Ты у него спрашивал?

Боцман опустил голову, почувствовав себя последним идиотом.

— Спрашивал.

— А я могу сказать заранее, прежде чем ты мне ответишь. Толик тебе сказал, что ни о каких деньгах знать не знает, если они, мол, и были, то сгорели вместе с трупами в машине.

— Правда, — не поднимая глаз, тихо согласился Боцман.

— А все потому, что это ты, урод, не сказал ему четко и ясно: у них деньги, ты их должен забрать и вернуть. И сейчас бы они преспокойно лежали у меня на столе.

— Извините, Федор Павлович, спешили, потому и забыл сказать.

— Как ты думаешь, Толик деньги прихватил? Он то о мелочах никогда не забывает.

— Думаю, прихватил. И если как следует его пацанов прижать, то они расколются, сдадут его.



Петров мелко засмеялся, и его тройной подбородок заходил ходуном. Смех уже смолк, а подбородок продолжал трястись, как трясется грудь у полной бабы, которая догнала таки троллейбус, вскочила на заднюю площадку и никак не может отдышаться.

— Не сдадут они его никогда.

— Сдадут, — убежденно сказал Боцман, — я их прижму. У меня к каждому из них ключик найдется.

— Ключики у тебя. Боцман, может, и есть, но только левые. А вот Толик ключики правильные подобрал, могу вот эту руку дать на отсечение, что он с ними поровну поделился, чего бы ты никогда не сделал, — сказав это, Федор Павлович Петров тяжело задышал. Он сообразил, что не стоит в трудные времена ссориться с Боцманом, не стоит настраивать его против других людей. — Ладно, — он несильно стукнул кулаком по столу и издал что то вроде одобрительного хрюканья, — ты. Боцман, мне в глаза смотри, а не себе под ноги. Что там у нас в порту?



Последнюю неделю Петров не позволял себе приезжать в порт, хотя дел накопилось по горло. Ведь официально он не являлся никем, не было там у него ни своей фирмы, ни кабинетика, хотя вместе с Короедовым он заправлял практически всеми левыми операциями. На долю официального начальства оставалась лишь мелочевка, которую Петрову было лень прибирать к своим рукам.

— В порту хреново, — передернул плечами Боцман и с усилием заставил себя посмотреть в маленькие глазки Петрова.

— Менты ищут?

— Не они одни, но и ФСБ.

— А я тебе что говорил? Смотри, если кого нибудь из твоих людей возьмут, ты уж. Боцман, не церемонься.

— Не возьмут.

— Я сказал «если».
* * *
Толик довез парней до метро и, прежде чем выпустить из машины, напутствовал:

— Вы смотрите, ребята, особо не шикуйте. Последнее дело — шиковать.



Шурик подмигнул Сашку, мол, Толик мужик в возрасте, ему гулять не с руки, а мы с тобой можем и оттянуться вволю.

— Не волнуйся, все будет отлично.

— Я же вас знаю, — усмехнулся Толик, — вы только из моего поля зрения исчезнете, тут же вам дурь всякая в голову полезет. Вот ты, Сашок, например, что собираешься делать?

— Мы в кабак пойдем.

— Представляю. Сперва чинно, благородно, выпить закажете, поесть. А потом как надеретесь, так станете на сотки плевать и официанткам их на задницы клеить.

— Да никогда в жизни!

— Мой вам совет, ребята: идите по домам, деньги там оставьте, а с собой мелочишку российскими возьмите.

— Мы, Толик, аккуратно.

— Если не хотите домой заходить, можете деньги пока у меня оставить, чтобы зря не рисковать.

— Хорошо, — согласился Сашок, — я с Шуриком домой заеду, деньги у меня оставим и пойдем погуляем.

— Вот это разговор. Не хотелось бы мне, чтобы вас по глупости прихватили, — Толик помахал рукой и выехал в левый ряд.

И вновь на его лице не отразилось ни одной эмоции, словно сидит за рулем не человек, а манекен, посаженный инженерами завода изготовителя для испытания автомобиля.

Машина въехала на территорию гаражей, которые растянулись вдоль железной дороги. Все ворота одинаковые, отличались лишь написанными масляной краской номерами. Машину Толик загнал в бокс, долго не возился. Захлопнул ворота, провернул в замке ключ и, бросив его в карман, зашагал, но не к выходу с территории, а к бетонному забору, выходящему на железнодорожное полотно. Как и в каждом заборе, каким бы высоким и крепким его ни строили, существовала дырка. Толик, придержав полу куртки, выбрался на волю.

Промчалась синяя электричка. Бандит перебежал пути и нырнул еще в один лаз, проделанный в заборе, но уже в другом. Гаражные массивы тянулись по обе стороны железнодорожного полотна. Несколько поворотов, привычных — Толик даже не смотрел на номера боксов, и вот уже новый ключ входит в замок. В глубине гаража стояли серые «Жигули», довольно старые, но ухоженные. На них Толик и поехал к воротам.

По дороге он пару раз кивнул знакомым, которые, естественно, не знали, ни кто он такой, ни чем занимается.

Знали только, что человека с короткими седыми волосами зовут Толик, и бывает он в гаражах каждый день. Приезжает с утра, ставит машину, а вечером ее забирает. Мало ли какое занятие у человека? Может, проституток по ночам развозит, подрабатывая в какой нибудь фирме, или просто таксует по ночному Питеру.

На серых «Жигулях» Толик и приехал домой. Если бы его жене сказали, что у него есть белый «Ситроен», она сильно удивилась бы. Еще больше она бы удивилась, узнав, что ее муж работает не в охране фирмы, а улаживает для Петрова многие дела, связанные с убийствами, похищениями и выбиванием денег.

Толик переступил порог, нежно поцеловал жену в щеку и тут же сказал:

— Проголодался я сегодня.



Жена поставила ужин на стол, рядом с тарелкой нашлось место и для рюмки с водкой из недопитой бутылки.

Толик помногу не пил, бутылки ему хватало ровно на неделю. Каждый вечер за ужином он наливал себе две неполных рюмки, одну выпивал до еды, вторую после. Он сидел и вполуха слушал жену. Иногда невпопад отвечал, когда та интересовалась делами на его работе.

— Да, знаешь, сегодня груз новый прибыл, пришлось пломбы проверять. А там черт знает что делается! Пришлось представителей транспортников вызывать, таможня еще приехала…



Женщина вполне довольствовалась теми бессвязными отрывками, которые произносил Толик. А он сам тем временем смотрел на экран телевизора. Прошли новости, в них, конечно же, не обошли вниманием и взрыв машины Малютина, и то, что сегодня на дамбе, ведущей через водохранилище, обнаружили сгоревший «Форд» и два обгоревших трупа в нем.

Если в случае с гибелью милиционера в порту Малютин сумел договориться с журналистами, чтобы те молчали, то тут уже он оказался бессилен. Новости тянули не только на питерскую программу, но и на всероссийскую. А тут закон прост: кто первым сделал репортаж, тот и успел его продать.

Толик аккуратно резал ножом отбивную, клал мясо небольшими кусочками в рот. Он приучил себя к одинаковому поведению за кухонным столом и за столом в ресторане. И при этом сопоставлял факты. Долго раздумывать ему не пришлось.

Он вспомнил металлический ящичек, подрывника, зажавшего в руках пластиковую коробку и кричавшего, что это бомба. По всему выходило, что сегодня он с ребятами убрал бригаду киллеров, каких нибудь залетных искателей удачи, нанятых Петровым для того, чтобы взорвать машину Малютина. «Так, — подумал Толик, — если бы Петров хотел убить Малютина, то сегодня тот взлетел бы на воздух. Значит, он хотел лишь сильно попугать московского представителя!»

Прошло уже два дня с того момента, как у Малютина поменяли номера служебного и городского телефонов — тех самых, что стояли на приставном столике в самом углу.

На этот раз он сообщил его номер лишь родственникам и полковнику Барышеву. Однако такие тайны, как номер телефона, долго тайнами оставаться не могут. Ведь существуют телефонный мастер, который устанавливал аппарат, телефонная станция, наконец. Кто то оплачивает номер, и если иметь доступ к счетам министерства связи, не так уж сложно вычислить нужного тебе абонента. На это времени нужно немного — день, два.

Малютин вздрогнул от телефонного звонка. Ему поменяли и аппарат, теперь он не звенел, а чирикал, словно зажатая в кулаке певчая птичка. «Меня нет», — сам себе сказал Малютин, но тут же понял бессмысленность подобного поведения. Ему не хотелось выглядеть трусом в собственных глазах. Уйти от ответа на звонок или на вопрос значило лишь оттянуть решение, а не приблизить его. «Тот, кто решил обороняться, уже проиграл, выигрывает только наступающий», — эту фразу Малютин любил повторять и тогда, когда оставался в одиночестве, и тогда, когда ему приходилось подбадривать коллег.

Телефон не смолкал, словно невидимый абонент знал, что хозяин у себя в кабинете и обязательно возьмет трубку, нужно лишь побольше настойчивости.

Непривычная по форме трубка неудобно легла в большую ладонь:

— Да, слушаю, — Малютин старался придать своему голосу как можно больше безразличия.

— Малютин, ты?

— Что надо?

— Нет, ты лучше подумай, что надо тебе. — Ты уже понял, что смерть шофера на твоей совести? Не дергался бы, остался бы парень жив, свадьбу справил бы через два месяца.

Такая осведомленность заставила Малютина содрогнуться. Даже он, которого Алексей возил каждый день, узнал о предстоящей свадьбе лишь неделю тому назад.

Не сдержавшись, он тяжело вздохнул:

— Слышу.., понял.

— Но мало понять, нужно стать посговорчивее.

— Чего тебе надо?

— Другого шофера ты себе найдешь. И другую жену, может, тоже отыщешь, а вот другую дочку — вряд ли.

— Пошел ты!

— Я то пошел, а ты останешься. Один останешься, совсем один.

Малютин прижал трубку к уху, крепко, до пронзительной боли.

— Если вы только посмеете… — зашептал он.



И тут связь оборвалась, и он не успел договорить своей угрозы. В ухо ему впивались острые, как осколки стекла, гудки. И тут впервые за все время, пока он занимался портом, Малютин ощутил, что слова, услышанные им, не пустые угрозы. Он подошел к той опасной черте, за которой уже невозможно договориться с врагами. Он понял это, а поняли ли они? Может, у них терпения немного больше? Может, они надеются, что его можно купить, запугать? «Им нужно показать, что я Не испугался. что я не отступлю!»

Малютин положил трубку и даже не стал «напрягать» полковника Барышева, чтобы определить, откуда звонили.

Знал, это бесполезно, сообщат, как в прошлый раз, что звонок поступил с квартирного телефона. Когда приедут на место, то окажется, стоит у кого то в квартире дешевый радиотелефон, а во время звонка хозяина дома не было.

Малютин знал, как делаются такие звонки: едет машина вдоль улицы, останавливается около домов. Тот, которому надо позвонить, сидит на заднем сиденье и держит в руках трубку радиотелефона — какого нибудь китайского, попроще, который работает без кодировки сигнала. Перебирает частоты, пока, наконец, частота его телефона не совпадет с частотой телефонной базы, установленной в квартире. Метод широко известный, но не ставший от этого менее популярным. Им в городе пользовались все кому не лень. Так можно позвонить в Нью Йорк, в Тель Авив и остаться при этом неизвестным.

«Еще немного, и я сойду с ума, — подумал Малютин — Хватит сидеть в обороне, хватит с ними миндальничать. Я должен заставить их обороняться! — больше Малютин связи не доверял. Он с недоверием посмотрел даже на телефон вертушку. — Я найду способ. Они действуют с размахом. А чем больше людей задействовано в махинациях, тем больше у них шансов проколоться. Я придумаю сито, сквозь которое просею все, что попадется в руки».

— Машину, — бросил он в селектор и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета.



Легкий плащ он надевал уже по дороге.
* * *
Полковник Барышев предложение Малютина встретил настороженно. Он то придерживался мнения, что стоит еще немного повременить.

— Сколько можно ждать?! — пытался убедить полковника Малютин. — Они угрожали расправой моей дочери, жене!

— К ним приставлена охрана. Не преувеличивайте.

Сказать можно что угодно, а в обиду их не дадут.

— Да? — усмехнулся Малютин кривой и нервной улыбкой. — Я уже понял, надо или наступать, или отказаться от этой затеи.

— Но вы представляете себе размах дела, которое предложили? Вы понимаете, что потом поднимется такой вой! Прокуратуру забросают жалобами, и на каждую жалобу придется отвечать.

— Победителей не судят, — напомнил Малютин. — Если мы сумеем найти зацепку, поймаем с десяток их людей и заставим их расколоться, нас уже ничто не остановит. Мы пересажаем их по одному. Когда становится горячо, люди сдают партнеров по преступлению. Деньги заставляют держаться вместе, а лиши ты одного из них денег, житейских благ, и он сломается.

— Теоретически это правильно, — вздохнул Барышев, — а вот в натуре..

— В натуре, в натуре… — передразнил его Малютин. — И ты уже переходишь на бандитский жаргон?

— Хорошо, я согласен. Резон в вашем предложении есть.

— Но только надо сделать так, чтобы никто из участников заранее не знал, что произойдет.

— Понятно. — наморщил лоб полковник. — Но если из вашей затеи ничего не выйдет, то отвечать придется мне.

— Тебя это пугает?

— Я не хочу, чтобы попытка сорвалась.
Глава 5
Катя Ершова сидела в кресле с влажными после душа волосами. Когда зазвонил телефон, она улыбнулась, словно предчувствовала — этот звонок наверняка принесет хорошие вести. Взяла трубку, не вставая с уютного мягкого кресла, медленно поднесла ее к уху и негромко произнесла — Алло!

— Добрый вечер, — услышала она голос, который не сразу узнала.



Если впервые слышишь человека по телефону, даже хорошо знакомого, того, с кем привык общаться в повседневной жизни, голос можно не узнать.

— Кто это? — спросила Катя.

— Илья.

— Ах, Илья! — воскликнула Ершова, и ее губы тронула легкая улыбка. — Здравствуй! Ну, как ты? Не дождался меня на этот раз?

— У меня появились неотложные дела, — произнес тог.

— Ну и как, справился с проблемами?

— Не совсем. Я чего звоню…

— Ну, и чего? — перехватив инициативу, спросила Ершова.

— У меня такое впечатление, что мы давно знаем друг Друга.

— Серьезно?

— Да, серьезно, — сказал Илья.

— Как ты меня нашел?

— Если чего то хочешь… Ты же мне оставила кое какие координаты, а все остальное — дело техники.

— Ах, да, я забыла, кто ты такой.

— Вот я и решил воспользоваться предложением. Послушай, Катя, а может, поужинаем? Разопьем твою бутылку вина?

— Погоди, я подумаю. У меня голова мокрая.

— Ну, и что из того?

— Как то я не привыкла ходить в гости с мокрой головой.

— Тогда я к тебе приеду?

— Ой, у меня не убрано, я не готова к тому, чтобы принимать гостей.

— А если я все гаки приеду? — уже более настойчиво предложил мужчина.

— Что ж, приезжай Правда, я бы хотела лечь пораньше, все таки перед дальней дорогой не помешает выспаться.

— Ты мне откроешь дверь?

— Конечно, открою, приезжай. Бог с ним, что у меня не убрано, что у меня влажные волосы. Сейчас включу фен.



Знаешь, Илья, у меня дома хоть шаром покати, холодильник пуст, все спиртное выпито, а все съестное съедено — перед отъездом постаралась.

— Кофе есть?

— Кофе — единственное, что у меня есть из роскоши.

Я сейчас как раз сижу, пью его холодным, скучаю.

— Тогда я приеду. Через час буду.

— Адрес сказать?

— Не стоит, я его уже наизусть выучил, — и Илья назвал адрес.

— Точно, это мой. Но его, мне кажется, я тебе тоже не давала.

— Я же тебе говорю. Катя, все — дело техники. У меня в компьютере есть твой адрес, как и десятки тысяч других адресов.

— Ты что, работаешь в милиции или в налоговой полиции?

— Ни там, ни там. Просто, какой же это компьютер без базы данных, без адресов и телефонов? В общем, я сейчас приеду.

— Хорошо. — Катя положила трубку и испуганно оглядела свою квартиру. — Господи, что же делать? — она по детски всплеснула руками, так ребенок реагирует на нечаянно разбитую чашку или на нечаянно пролитый на ковер компот. — Господи, с чего же начать? — несколько секунд она стояла в оцепенении, похожая на встревоженную птицу. Затем встрепенулась и занялась уборкой. Правда, назвать ее действия настоящей уборкой можно было лишь с очень большой натяжкой.

Она просто хватала все, что попадало под руку, и запихивала в шкафы, рассовывая по полкам. И вскоре квартира показалась ей пустынной, словно из нее воры вынесли вещи: ни книг, ни журналов, ни чашек в большой комнате не осталось. Но зато шкафы открывать было опасно: все могло вывалиться на пол — одежда, книги, журналы, альбомы и то, что скапливается в доме, если хозяйка периодически не занимается уборкой.

— Быстрее! Быстрее! — шептала она, запихивая куртку в стенной шкаф. — Ну, лезь же, черт тебя подери!



Наконец куртка оказалась в запертом шкафу.

— Теперь на кухню, — переводя дыхание, сказала Катя и бросилась к умывальнику, который почти доверху, до самого носика крана был заполнен грязной посудой.

— Черт подери, у меня для гостя даже стаканов чистых нет! Что я делаю! То бога поминаю, то черта!

Минут двадцать быстрой работы — и кухня стала чистой. «Вот бы еще пропылесосить, тогда вообще все сияло бы!» Она схватила салфетку и принялась протирать пыль на мебели.

— Ну вот, наконец то!



В результате уборки квартиры три больших пакета с мусором появились посреди кухни. «Придется сбегать на улицу. Только ключи бы не забыть!»

Катя быстро натянула узкие джинсы, свитер, собрала волосы, заколола их на затылке и с пакетами выбежала из квартиры.

Через пять минут она уже сидела на кухне и тяжело дышала.

"Так, так… А веши? Сумка с аппаратурой и одежда где?

Куда я ее сунула? Ага, вот… — увидев торчащую из под стола лямку кофра. Катя приободрилась, вынесла его и сумку с одеждой в коридор. — Ну, вот здесь пусть и стоят, чтобы я их не забыла. А что у меня в спальне? — она вошла в спальню. — Господи, здесь тоже черт ногу сломит! Но тут можно и не убирать, в постель я его не потащу, — сказала она сама себе, — до этого не дойдет. Мы еще не настолько близки и не настолько хорошо знакомы, чтобы сразу же, в первый день, оказаться в постели. Да да, мы не настолько знакомы, не стоит изменять своим принципам, — словно уговаривая себя, бормотала Катя. — Да и дел у меня еще невпроворот. И главное из них — выспаться. Эта ночь была какая то сумбурная, бессонная и глупая. Варлам опять был пьян и нес всякую околесицу. С ним надо кончать".

Думать о Варламе ей абсолютно не хотелось, даже от одной мысли о любовнике у нее начинало першить в горле и во рту становилось кисло, как от дольки лимона. «Нет, нет, с ним я по возвращении из Чечни буду поддерживать лишь деловые отношения. А если не пожелает, то и бог с ним. Честно говоря, он мне уже надоел. В последние дни он стал невыносимо занудным. Претензии, претензии.. А я ведь ему, собственно говоря, ничем не обязана. Я живу сама по себе, сама зарабатываю на жизнь, а отношения с ним забирают кучу времени и кучу энергии. Да, он талантлив, возможно, даже гениален. Но ведь невозможно каждый день выслушивать, какой он гений и что весь мир должен лечь у его ног! Все, все, надо становиться самостоятельной и жить независимо».

Хотя Катерина и готовилась к встрече, но дверной звонок, резко взорвавший тишину, буквально парализовал ее. Она застыла посреди комнаты с сухими цветами в руках, которые не успела выбросить. «Боже!» — воскликнула женщина и, бросившись на кухню, принялась заталкивать сухой букет в мусорное ведро.

Звонок опять ожил. Катя вздохнула и бегом побежала к двери. Она даже не глянула в глазок, повернула ключ, нажала на ручку, потянула дверь на себя. На пороге с букетом цветов стоял и улыбался Илья.

— Вот видишь, я быстро, — сказал мужчина, вручая букет.

— Какой красивый букет! — проронила Катя. — Проходи.

В руках Ильи было два огромных пакета.

— А это что? — спросила Катя.

— Это еда, — спокойно сказал Илья. — Куда ее нести?

— На кухню, куда же еще.



Илья прошел на кухню, поставил на пустой стол два пакета, затем посмотрел на Катю.

— Чего ты растерялась, словно я явился, как незваный гость?

— Да нет, это я так. Действительно, не ожидала, что события пойдут именно таким путем.

— А каким, ты думала?

— Ну, знаешь… — Катя передернула плечами. — Погоди, я сейчас.

Она набрала в кристально вымытую вазу воду и поставила в нее букет.

— Какой красивый! — сказала она.

— Ты лучше… У тебя интересно.

— Брось ты, что здесь интересного! Совершенно не убрано.

— Раздеться можно?

— Да, давай свою куртку, я ее повешу.



И тут Катя вспомнила, что шкафы открывать опасно, потому что из них может посыпаться, как лавина в горах, всякая всячина. Она повесила куртку Ильи на ручку шкафа.

— Ну что, — сказал Илья, — разрешишь приготовить ужин?

— Может, я сама?

— Нет, я умею готовить, и много времени это не займет. Надеюсь, плита у тебя работает?

— Работает.

— Тогда давай.



И Илья принялся извлекать из мешков всевозможную снедь — фрукты, рыбу, мясо. Всего набралось так много, что вскоре кухонный стол оказался сплошь завален продуктами.

— Зачем так много всего привез? — воскликнула Ершова.

— Я подумал, что ты целый день на ногах и, скорее всего, ничего не ела и плотно перекусить тебе не повредит.

— Да да, не повредит. Но ведь этой еды хватит на целую свадьбу.

— Ничего, все съедим. Я очень прожорливый, несмотря на то, что худой.

Катя рассмеялась;

— Я тоже ужасно голодна, только немного смущаюсь.



Слишком уж это как то…

— Как?

— Неожиданно, — честно призналась Катя. — Я не рассчитывала, что мы встретимся так скоро.

— Лучше раньше, чем никогда, — пошутил Илья, закатывая рукава рубашки.



Ножом он орудовал, как заправский повар, и вскоре стол был сервирован.

— Ну, где сядем?

— Где хочешь. Можем в большой комнате за маленьким столом, а можем здесь. Где тебе нравится?

— Давай здесь, — сказал мужчина.



Он открыл бутылку, взял с полки два бокала.

— Вино должно быть хорошее. Тебя не обманули, когда говорили, что это настоящее французское.

— Ты что, понимаешь в винах?

— Немного понимаю.

— Я к алкоголю почти индифферентна. Крепкие напитки пью в исключительных случаях.

— Но ведь мы будем пить не крепкие. Позволь предложить тебе легкое красное вино.



Наконец они сели друг против друга, и Катя взглянула в темно синие глаза Ильи.

— Почему ты улыбнулась? — спросил он.

— Странно все как то. Представляешь, Илья, если бы у меня не сломался несчастный каблук, мы бы с тобой не встретились.

— Может быть, и встретились бы. Кто знает?

— Нет, не встретились бы, я уверена. Мы бы разминулись.

— А может быть, нет. Если суждено встретиться, то люди наверняка встречаются. У меня иногда бывает предчувствие.., я с утра ощущаю — днем что то случится, и очень важное.

— И сегодня чувствовал?

— Сегодня тоже было ощущение праздника. Я даже не стал заниматься работой, выбрался из дому, сел в машину и поехал. И видишь, мы с тобой встретились.

— За что выпьем? — поднимая бокал и глядя на Илью, спросила Катя.

— За твои каблуки.

— Что? — рассмеялась женщина.

— За твои каблуки. Если бы каблук не сломался, то, волне возможно, встреча состоялась бы позже. То, что мы встретились бы наверняка, у меня не вызывает никакого сомнения.

— Ты законченный фаталист, — сказала Катя.

Бокалы соприкоснулись, и Катя отпила маленький глоток. Вино, действительно, было вкусное, терпкое и ароматное, темное, почти вишневого цвета.

Илья пил не спеша.

— Ну, что ты сидишь, смотришь на еду?

— Не могу решить, с чего начать.

— С чего хочешь. Не смотри, ешь. Хочешь, положу тебе креветок? Хочешь рыбы? Вот салат. Все это лучше есть вместе и запивать вином.

— Думаешь?

— Не думаю, а знаю.



Катя ела с жадностью, но не спеша. Она растягивала удовольствие. Ей уже давно не было так хорошо и спокойно. Ей казалось, она знает Илью сто лет. И познакомились они не сегодня на московской улице, а давным давно.

Знали друг друга с детства, а сегодня лишь случайно встретились.

Они сидели за столом больше часа, негромко переговариваясь. А когда зазвонил телефон. Катя небрежно махнула рукой:

— Не стану снимать трубку, а то еще испортят нам вечер.

— Тебе он нравится?

— Да, нравится, — призналась женщина и потом сказала, глядя прямо в его темно синие глаза. — Мне давно не было так хорошо и спокойно. Вечно куда то спешу, лечу сломя голову, опаздываю, тороплюсь, в общем, не жизнь, а сплошная суета.

— А ты не торопись.

— Я привыкла находиться в постоянном движении. Мне кажется, что я все время куда то опаздываю, что жизнь идет мимо. Поэтому тороплюсь, бегу, стараюсь повсюду успеть.

— Вот поэтому и опаздываешь.

— Ты никогда не опаздываешь, Илья?

— Опаздываю лишь тогда, когда начинаю торопиться.

Я люблю жить спокойно. Мне нравятся рыбаки, сидящие на берегу реки и смотрящие на воду.

— Ты сам рыбак?

— Нет, не рыбак. Честно говоря, даже не знаю, как червя на крючок нанизывать. А вот на бегущую воду смотреть люблю.

— Я хоть и фотограф, — сказала Катя, — не могу вспомнить, смотрела ли я когда нибудь долго на бегущую воду. Конечно, смотрела, — тут же поправила она сама себя, — но почему то о том, о чем говоришь ты, я никогда не задумывалась. Нажимала на кнопку фотоаппарата, делала снимок, фиксировала какое то мгновение, а потом о нем забывала.



Бутылка вина была благополучно допита за тихим и спокойным разговором.

— Мне кажется, — сказала Катя, — что я уже сто лет вот так спокойно не сидела и не разговаривала о жизни.

— Кто такой этот Варлам Кириллов? Или Кириллов Варлам, как там его? Он что, твой друг?

— Был другом, — немного резко, но в то же время спокойно, без злости, сказала Ершова. — Сейчас даже не знаю, кем он мне приходится. Я от него устала, уж слишком много у него претензий к жизни, слишком многого хочет.

— А ты? — спросил Илья.

— Даже не знаю. До сегодняшнего дня мне казалось, что я тоже хочу многого, что жизнь мне чего то недодала и надо спешить. А вот послушала тебя и думаю: а может, никуда не надо спешить, не стоит делать резких движений?



Хотя кое что в жизни надо изменить.

Она чувствовала, что ей очень не хочется расставаться с Ильей, не хочется ехать в Чечню, не хочется фотографировать, не хочется спешить на самолет. Она испытывала лишь одно желание: сидеть на кухне рядом с Ильей, смотреть в его глаза, слушать спокойный голос и порой удивляться, какой он умный и совсем не такой, как все ее знакомые фотографы, художники, дизайнеры — в общем, люди творческие.

Что Илья в чем то умнее их, а может, не умнее, а просто мудрее. Катя была уверена. Он, как ребенок, говорил простые и верные вещи и абсолютно не думал о том, как его слова будут восприняты, какой след оставят в душе.

Именно поэтому от общения с ним было легко и светло.

У Кати даже не было желания включить свет, и квартира постепенно погружалась в сумерки. Сквозь неплотно прикрытое окно в эти сумерки проникал шум города, из за стены доносились голоса соседей. Но этот фон не мешал главному — она слушала голос мужчины и свой, спокойный, тихий и ласковый.

— Ты поедешь в Питер?

— Зачем?

— Тебе же пришло приглашение от представителя президента Малютина.

— Ты и об этом знаешь?

— Мне кажется, что знаю о тебе абсолютно все.

— Благодаря компьютеру?

— Ему тоже.



Она даже не заметила, как ее пальцы оказалась в руках Ильи! Она не вздрогнула, не стала вырывать свою ладонь из его ладоней. Она лишь немного обмякла, прикрыла глаза и чуть заметно сжала пальцы.

Илья встал, не выпуская ее руки. Встала и Катя.

Мужчина привлек ее к себе, прижал и тихо поцеловал, вначале в глаза, затем в губы.

Поцелуй был долгим.

— Пойдем, — прошептала она и тихо двинулась по темной квартире в спальню.



В спальне они, не зажигая свет, разделись, бросив одежду на пол, прямо под ноги, и легли, прижавшись друг к другу.

— Не спеши, — попросила Катя.

— Я и не спешу.

— Мне завтра утром надо быть в аэропорту.

— Ранним утром? — переспросил Илья.

— На мой взгляд, ранним.



Илья обнял Катю крепче, затем ласково сжал ее голову руками.

— Не говори об этом, не вспоминай.



Мужчина и женщина, утомленные любовью, уснули, обняв друг друга. Через некоторое время Илья проснулся и разбудил Катю страстным поцелуем. Опять была любовь, но уже не бурная, а спокойная и нежная. Они крепко держали друг друга в объятиях, словно боялись, что кто то из них может исчезнуть.

— Ты уже не спешишь? — спросил Илья на рассвете.

— Нет, не спешу.

— Но ведь тебе надо ехать?

— Может, послать все к чертовой матери? Может, вот здесь и есть настоящая жизнь, — и Катя скомкала в пальцах край простыни.

— Мне нравится.

— Что?

— Когда ты так говоришь:

— Не обольщайся, утром всегда приятно вспомнить ночь любви. И я буду вспоминать о ней в самолете. Встаем.

— Чтобы воспоминания были еще более приятными, не ты, а я приготовлю завтрак.

— К черту завтрак, не хочу вставать, не хочу уезжать.

— Но ведь тебе надо?

— К сожалению, надо.

— Тогда пошли.

— Это ты меня заставил.

Пока Катя принимала душ, Илья готовил завтрак. Они сидели на тех же местах, что и вчера, смотрели друг на друга, но смотрели уже совсем по другому. Их глаза говорили больше, чем могли сказать самые красноречивые фразы.

— Да.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Ничего.

— Вот еще бутерброд, съешь, дорога долгая.

— Спасибо.

— У тебя такая нежная кожа, — немного подумав, сказал Илья. — Когда я тебя увидел на улице, сразу почувствовал, что в нашей жизни случится такое чудесное утро.

— Я в тот момент ничего не почувствовала, — улыбнувшись, сказала Катя. — Мне просто было досадно, что сломался каблук. Я и не предполагала, что какие то сломанные туфли могут привести в объятия такого замечательного мужчины.

— Обманываешь.

— Думай как хочешь.

— Ты же знаешь, как мне хочется думать…

— И не догадываюсь…

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconСергей Лукьяненко Новый Дозор
Ночной дозор, Дневной, Сумеречный и, наконец. Последний. Все? Существует ли конец Пути?
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconИсторик Н. Н. Воронин о фильме А. Тарковского "Андрей Рублев"
Николая Николаевича Воронина (1904-1976), находящегося в Государственном архиве Владимирской области, хранится неопубликованная рецензия...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconИнтервьюер: Воронина Татьяна Юрьевна Информант: Андрей Николаевич Интервью транскрибировал(а): Воронина Татьяна Юрьевна
Название проекта: «Блокада Ленинграда в индивидуальной и коллективной памяти жителей города»
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 icon2010 Воронин, Андрей. Слепой в шаге от смерти: роман / А. Воронин, 2007. 416 с
Билич Г. Л. Биология полный курс. В 3 т. Анатомия. Т. 1 / В. А. Крыжановский, 2007. 864 с
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconАндрей Воронин Ведьма Черного озера Княжна Мария – 03
«Андрей Воронин. Русская княжна Мария. Ведьма Черного озера»: Современный литератор; Минск; 2003
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconПрограмма основана на модных среди продвинутой молодежи командных играх «Ночной дозор»
Цель игры: поочередно пройти 10 уровней, выполнив все задания, и первым добраться до финиша
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconСара Уотерс Ночной дозор
«Вот, значит, в кого ты превратилась, – сказала себе Кей, – в личность, у которой все часы остановились и кто время определяет по...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconГде побывать в Амстердаме Государственный Рейксмузеум (Rijksmuseum)
Ночной дозор Рембрандта. Кроме этого в экспозиции картины Брейгеля, Рубенса, Хальса, Вермеера. Адрес: Stadhouderskade 42. Открыт...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconОраниенбаум-кронштадт
Вам представится уникальная возможность оказаться внутри знаменитых картин: «Ночной дозор» Рембрандта, «Танец» Матисса и др. В кронштадте...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconКульт спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор»
Чтобы прибавить к ним лицензию на анализ фильмов как таковых, необходима исследовательская программа, связывающая содержание фильмов...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org