Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1



страница5/18
Дата23.10.2014
Размер4.76 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

* * *
Они расстались в аэропорту. Катя помахала рукой, Илья махнул ей в ответ, И уже через полтора часа Екатерина Ершова сидела в самолете. Кофр стоял под ногами, сумка была сдана в багаж. Она смотрела в иллюминатор на серый бетон, на крыло самолета, на голубое утреннее небо, по которому плыли белые, похожие на пушечные взрывы обдала.

Самолет был полон, когда прозвучала команда: «Пристегнуть ремни! Приготовиться к взлету!» За спиной Кати сидели английские журналисты. По их разговору Катя поняла, что их задание чем то схоже с ее, что и они летят в Грозный снимать какой то документальный фильм о Чечне.

Рядом с Катей сидели мужчина и женщина. По их мрачным лицам она поняла, что это чеченцы, которые возвращаются из Москвы домой, в Грозный.

Когда шасси самолета оторвались от серого бетона взлетной полосы и огромный лайнер взмыл в небо, Ершова взглянула в иллюминатор. Там, покачиваясь, плыла земля, покрытая лесом. Москвы уже видно не было.

— Ну, вот и все, — подумала женщина, устало закрывая глаза.



Она уснула быстро и легко, как засыпают дети. Ей было хорошо, и будущее казалось светлым и ярким. В ее бумажнике рядом с билетом лежала карточка, на которой был записан телефон Ильи Мещерского. И Катя несколько раз за время посадки смотрела на карточку и нежно поглаживала ее подушечками пальцев, словно карточка была существом живым, которое в состоянии ощутить нежное прикосновение ее пальцев.
Глава 6
Полковник Барышев сделал все так, как и предложил Малютин. Двадцать выкрашенных в серое грузовиков с омоновцами и три уазика остановились, не доезжая нескольких километров до порта. И только тогда Барышев объявил об истинных целях акции.

Предстояло взять под охрану все выходы из порта, все причалы и прочесать территорию, выявить всех тех, кто не имеет к работе порта непосредственного отношения, задержать их, а уж потом выяснить, по какой причине посторонний человек оказался на территории.

Такой поворот событий Петров и Короедов, конечно, предвидели, но не все левые товары удалось вывезти, не на все удалось сделать документы.

Вновь заурчали моторы тяжелых армейских ЗИЛов, колонна поползла к порту. Всего за четверть часа омоновцам удалось взять под контроль все входы и въезды в порт, а также причалы. Теперь ни одна машина, ни одна лодка, ни один корабль не могли без их ведома войти в порт или покинуть его. Малютин сам присутствовал при операции.

Он неотлучно находился рядом с полковником Барышевым.

— Не бережетесь вы абсолютно. — ласково сказал ему полковник.

— За себя я уже давно не боюсь, — усмехнулся Малютин.

Они стояли на крыше административного корпуса и наблюдали за тем, как действуют небольшие группы омоновцев. Обыскивались склады, вагоны, бытовки, штабеля.

У всех проверяли документы. Но и этого было мало: начальники цехов, мастера должны были подтверждать, что да, именно этот рабочий числится на их производственном участке.

— Прямо как каратели в Хатыни, — возмущался пожилой рабочий, когда его, наконец, отпустили. Ему пришлось минут двадцать простоять лицом к стене с поднятыми руками.

— Они еще хуже, — сказал ему коллега, закуривая дешевую сигарету. — В ментовку кто идет — одни садисты, которым всласть человека дубинкой огреть или поиздеваться над ним.

Омоновец в черной маске, стоявший неподалеку, медленно повернул голову. Ему было что сказать этим двум рабочим, но он промолчал. Тут проверяли особенно тщательно, ведь это был тот самый причал, возле которого нашли мертвого капитана милиции.

— Видишь, смотрит на нас? Ему не нравится, — уже не так громко сказал старый грузчик.

— А тебе бы понравилось, если бы тебя фашистом назвали?

— Это я так, к слову пришлось. Злость накопилась, пока возле стены стоял, а так, в общем, правильно. Много у нас всякого в порту делается, но только ни хрена они не добьются. Понаехали, видимость создали, что за порядком смотрят, а потом вся нечисть снова всплывет.

— Если ты такой правильный, то почему не скажешь им, что здесь делается?

— Жить хочется.

— Так и не возмущайся.

— Я бы сказал, если бы от этого что нибудь изменилось. А так я пальцем на Петровича покажу, они уедут, а потом мне нож в спину или пуля в затылок. Правильно говорю рассуждаю?

— Правильно то оно правильно, но бояться станем — век порядка не видать.

— Я никуда лезть не хочу, привык так жить. Мужчины неторопливо курили, поплевывая под ноги, понимая, что рабочий день сорван окончательно. Даже если сейчас уедет ОМОН, работа не наладится. Начнутся пересуды: что нашли, кого взяли…



Старый грузчик ехидно улыбался, наблюдая за тем, как обыскивают начальника склада — толстого мужчину в потертом костюме и несвежей рубашке. Тот выгребал из карманов и выкладывал на стол всякую дрянь — мятую пачку сигарет, коробок спичек, фантики от конфет, грязный носовой платок и золотистую пачку презервативов. Заведующий складом заметно волновался.

— Ты понял, — сказал грузчик, — а Петрович, оказывается, с собой презервативы таскает. Я то думал, что у него уже давно не стоит.

— На всякий случай, наверное. Не стоит, не стоит, да вдруг встанет.

Даже когда заведующего складом отпустили, он продолжал волноваться. Ему то, в отличие от грузчиков, было наверняка известно, что сейчас на складе прячется от ОМОНа бандит по кличке Цеп — тот самый, который застрелил капитана милиции. Именно с ним он бесед овал" сидя в своей конторке, когда в порту откуда ни возьмись появились омоновцы.

Цеп метнулся было к двери, ведущей на причал, но тут же захлопнул дверь. К пирсу по внутреннему проезду мчался уазик.

— Петрович, спрятаться надо! — Цеп машинально сунул руку в карман, проверяя, на месте ли пистолет.



«А я то надеялся, все тогда кончилось, — подумал Петрович. — Буквально вчера уехала следственная группа, а оно то только начинается!»

— В склад перебирайся, — посоветовал Петрович. — Там они тебя хрен найдут, чтобы его облазить, целый день надо. Если что, выбирайся на крышу, а там дальше по пожарной лестнице и вдоль железнодорожной ветки. Под погрузочной рампой тебя не увидят.



Цеп спустился в закрытый снаружи склад — огромное здание, заглубленное в землю, и, прыгая через металлические ступеньки, побежал вдоль стеллажей, высматривая место, где бы укрыться. И только смолк грохот его башмаков, как в конторку ворвались омоновцы.

— Вы заведующий складом?

— Я.

— Выходите.

— Но у меня здесь бумаги на миллионы, штампы!

— Выходите, — все таким же каменным голосом повторил омоновец, на плечах которого были погоны лейтенанта.

— Если что пропадет, вы ответите.

Так Петрович оказался стоящим у стены с поднятыми руками, низведенный до уровня своих подчиненных, такой же бесправный, как и простые грузчики.

Цеп успел добежать лишь до середины склада, когда услышал скрежет открываемых ворот. Вовнутрь хлынул яркий дневной свет, и по складу с двух сторон двинулись шесть омоновцев. Лучи фонариков шарили по потолку по углам. Милиция продвигалась неторопливо, тщательно обыскивая каждый квадратный метр склада. «Вот же, черт понес меня! — подумал Цеп. — Говорил мне Боцман, приезжай в порт в ночную смену, а я решил на ночь к бабе пойти. Вот и приехал днем. Кто ж знал?» Он притаился за небольшим штабелем, сложенным из дощатых ящиков.

Ящики уступами уходили к самому потолку склада. «Найдут! Ей богу, найдут!» — подумал Цеп, наблюдая за омоновцами.

И уже не дожидаясь, пока те подберутся к нему вплотную, он осторожно, чтобы не выдать себя звуками, стал подниматься на пирамиду из деревянных ящиков все выше и выше, пока, наконец, не коснулся руками ржавого металлического потолка. Отсюда, сверху, было прекрасно видно, как мечутся в полумраке склада желтые конусы света, как рывками продвигаются вперед омоновцы.

Цеп попытался определить, на чью же долю придется штабель, на который он забрался. «Ну, что ж, парень, — он посмотрел на рослого омоновца, который уже светил фонариком на подошву ящичной пирамиды, — если у тебя хватит ума не долезть до самого верха, то жив останешься».

Цеп осторожно вытащил из кармана пистолет и медленно перевел затвор, досылая патрон в ствол. Бандит распластался на верхней ступеньке пирамиды и почувствовал, как сильно, а главное, громко бьется его сердце. Ему казалось, эти удары эхом разносятся в гулком помещении склада.

— Смотри, не поднимайся, — шептал Цеп, — будет лучше и мне, и тебе.



Но вместе с этими мыслями в его душе вскипал азарт.

Ментов он ненавидел люто, возможно, потому он и всадил две пули в капитана на пирсе. И та недельной давности ситуация почти один к одному повторялась сегодня. Тот же склад, только теперь не один мент и несколько бандитов, а один бандит и шестеро омоновцев.

Милиционер, одной рукой придерживая автомат, а второй сжимая фонарик, карабкался по уступам. Желтый свет скользил вдоль ящиков, упирался в стену. Затем омоновец светил на полки стеллажей. Работал он тщательно, поднимаясь все выше.

Теперь омоновца отделяло от Цепа лишь три уступа ящиков. Бандит прижался щекой к шершавым доскам, ощущая густой запах смазки, исходящий от железа, спрятанного под ними. «Не поднимайся выше», — мысленно обратился он к омоновцу.

И тот, словно услышав его, замер, прижав автомат к бедру локтем. Он прислушался, ему показалось, что наверху кто то есть. Товарищи уже обогнали его, у них на пути не попадалось пирамид из ящиков, только открытые стеллажи.

«Не подведи, — подумал Цеп, поцеловав затвор своего пистолета, — не подведи, как не подвел тогда…» — он напрягся до предела, готовый в любой момент резко вскочить.

Омоновец поднялся еще на одну ступень, и желтый луч фонарика пополз вдоль ящиков. Цеп еще медлил, надеясь на чудо. Он понимал: начать стрельбу равносильно самоубийству, тут шестеро ментов, и неизвестно, сколько их снаружи, наверняка порт оцепили.

— Не надо, — почти умоляюще прошептал он, приподнимая ствол пистолета.



И в тот самый момент, когда слепящий луч света ударил ему в лицо. Цеп нажал на спусковой крючок.

Прогремел выстрел. Гильза гулко ударилась в железный потолок и запрыгала по уступам. Омоновец выронил фонарь, и тот, кувыркаясь, рассекая темноту, полетел вниз.

Молодой милиционер последним движением стащил с головы маску, словно боялся умереть безликим, и сорвался с уступа. Его тело, глухо ударяясь, покатилось вниз.

А бандит уже грохотал подошвами по гулким ящикам.

Он видел впереди распахнутые, излучающие спасительный дневной свет ворота. На бетонном полу Цеп оказался раньше, чем убитый им человек. Раздались короткие очереди.

Омоновцы стреляли вслепую, ориентируясь лишь на звук. А услышали они только грохот от падения мертвого тела.

Пригнувшись, Цеп выстрелил в темноту и тут же рванул вперед. Раздались еще две очереди, на этот раз более прицельные. Цеп даже ощутил движение воздуха от пролетевшей над его головой пули. Он успел укрыться за толстой металлической створкой ворот, и тут же в нее ударили пули. Еще один выстрел в темноту, наугад… Только бы на несколько секунд остановить преследователей. Рванув на себя створку ворот. Цеп побежал. Он слышал скрежет металла, выстрелы. «Только бы успеть!»

Он бежал по засыпанному щебнем бетону, не сводя глаз с сияющей змейки рельса. Бетон разгрузочной рампы уходил вниз, рельсы подъездного пути постепенно возвышались над ним. «Тут есть шанс укрыться.., оторваться…»

В этом месте начиналась разгрузочная рампа, где обычно освобождали вагоны от сыпучего груза — песка, щебня, гравия, загоняли на рельсы, открывали люки и высыпали вниз, а затем уже погрузчиками складировали в штабеля.

Когда омоновцы выбежали из склада, то даже не сразу поняли, куда подевался Цеп. Забетонированная площадка была пуста, ее окаймляли высокие неприступные стены из серого бетона.

— Туда, — крикнул лейтенант, указывая рукой вдоль рельсов. — Двумя группами, одна слева, другая справа!



Вперед!

Цеп пробежал еще метров двести и понял, что выдыхается. Ему не приходилось тренироваться каждый день, а неумеренное питье и курение вылезали сейчас боком. Он пробежал еще метров пятьдесят и услышал над собой глухое урчание двигателя. На рельсах стоял маневровый тепловоз.

Цеп нырнул за железобетонную опору и опасливо выглянул из за нее. По пандусу бежали двое омоновцев. Бандит рванулся вправо и увидел с другой стороны рельсовой эстакады троих, они опережали своих товарищей метров на двадцать. Он понял — его еще никто не заметил… Пока…

«Шесть патронов, — подумал Цеп. Запасной обоймы у него не было. — Теперь буду стрелять только прицельно».

Со стоящего на рельсах тепловоза срывались черные капли грязного масла.

— Врете, уйду! — скрежетнул зубами Цеп и, зажав пистолет в зубах, чувствуя, как те крошатся о металл, принялся карабкаться по выщербленной бетонной стойке, Он сумел просунуть два пальца в монтажную проушину, правой рукой уцепился за острую, выступающую из бетона щебенку и подтянулся. И тут рука сорвалась. Из последних сил Цеп подтянулся на левой руке, повиснув на двух пальцах. Рывком он ухватился за верх сваи, липкий, скользкий от мазута, и перехватил левую руку, два пальца которой его уже практически не слушались. Если бы не смертельная опасность, он никогда бы не смог совершить этот головокружительный трюк. Качнувшись, он выбросил вверх согнутые в коленях ноги и уперся подошвой в железобетонную шпалу.



И тут его заметили. Сразу три очереди ударили почти в одну точку. Крошился бетон, со свистом и фырканьем уходили в стороны срикошетившие пули.

— Еще немного! Еще… — шептал Цеп.



По зажатому в зубах пистолету текла густая, смешанная с бетонной пылью слюна. Он извернулся ужом и выбрался на шпалы, прямо под брюхо маневрового локомотива. Здесь можно было только ползти, и то невысоко поднимая голову. Ни обернуться, ни толком посмотреть в сторону нельзя. Грохот же двигателя заглушал все другие звуки, даже выстрелы.

Внизу мелькнул пятнистый камуфляж, но в этот момент Цеп уже выбрался из под локомотива, ухватившись руками за решетку. Не выпуская пистолет из зубов, он вскарабкался на обходной мостик тепловоза.

Машинист, который был не в курсе событий, происходящих в порту, недоумевал, почему это вдруг семафор на развилке загорелся красным, хотя, сколько он себя помнил, здесь всегда горел зеленый свет. Он хотел было выйти и глянуть, что делается сзади, но когда, вытирая руки ветошью, подошел к проему, то лицом к лицу столкнулся с тяжело дышащим бандитом.

Машинист даже вскрикнул от неожиданности, и тут же смолк, когда ему в грудь грозно уперся холодный ствол пистолета.

— Двигай, урод! — услышал он вкрадчивый шепот.



Бандит втолкнул его в кабину, где уже практически невозможно было расслышать ни слова из за грохота дизеля.

Поскальзываясь на блестящем от масла полу, Цеп схватил машиниста за плечи и развернул лицом к окну. Красный глаз семафора, не мигая, смотрел на машиниста. — Трогай!

Снизу прозвучали еще два выстрела. Пули ударились о днище тепловоза. Цеп вжался в угол и прикрикнул:

— Твою мать!

— Нельзя, сигнал красный!

— Трогай, я сказал!



Машинист тронул ручку, и тепловоз медленно пошел вперед.

В это время омоновец, вскарабкавшийся на эстакаду, пытался взобраться на тепловоз. Дважды срывался, рискуя угодить в промежутки между шпалами. Наконец, забросив автомат за спину, он навалился животом на поручни, и распластался на металлическом помосте.

— Жми, урод! — Цеп выглянул в окно и выстрелил в омоновца. Но пуля прошла мимо.



Машинист с ужасом наблюдал за тем, как его маневровый локомотив уходит с основной ветки и сворачивает в сторону. Омоновец оказался в более уязвимом положении, чем Цеп: на площадке негде было укрыться, а бандит мог в любой момент выстрелить из за укрытия.

— Быстрее! — кричал Цеп, угрожающе размахивая пистолетом.

— Ты что, не видишь? — орал машинист, показывая рукой вперед — туда, где виднелись огромные металлические ворота склада, но грохот заглушал его слова. Озверевший бандит потерял возможность рассуждать. Ему показалось, что машинист издевается над ним. Цеп уже понял, какую ручку нужно крутить, чтобы увеличить скорость. О том, что он будет делать, когда вырвется с территории порта, бандит не думал. Вырваться — а там видно будет.

— Пошел вон! — он резко ударил машиниста рукояткой пистолета по затылку и бросил его на пол. Цеп поставил ручку в крайнее положение. Локомотив задрожал, из под колес посыпались искры. Набирая бешеную скорость, тепловоз мчался по ржавым рельсам, его болтало так, как болтает автомобиль на проселочной дороге. Стыки, повороты… По этим путям давно никто не ездил.



Омоновец, выпустив несколько очередей, попытался пробраться вперед, но локомотив бросало так, что пришлось обеими руками ухватиться за поручни. Цеп же видел перед собой в хитросплетении рельсов лишь одну нитку, ведущую между складов к воротам, а за ними была воля.

— Быстрее! Быстрее! — приговаривал Цеп, нервно поглядывая через плечо, боясь, что из лишенного стекла окна ему в спину ударит очередь.



Тепловоз — не автомобиль, даже если бросить управление, он будет мчаться. Цеп метнулся к окну и глянул на мостик. Омоновца не было, он ухитрился взобраться на крышу тепловоза и спуститься с другой стороны, чтобы появиться там, где его не ждут.

Локомотив еще раз дернулся, уходя влево. Блестящие наезженные рельсы оказались в стороне, и тепловоз, натужно ревя мощным дизелем, летел к складам. Те надвигались на него черной громадой. Омоновец, ухватившийся за поручень, застыл, увидев страшную картину. Расстояние сокращалось с каждым мгновением, и он, уже не разбирая куда, прыгнул.

Перед ним мелькнули бетонные конструкции эстакады, блеснули рельсы, прогрохотало колесо маневрового локомотива. И только тогда милиционер глянул вниз, увидев серую россыпь щебня. Отбросив автомат в сторону, он сгруппировался и покатился, обдирая в кровь руки и лицо, по шуршащим камням. И тут же услышал страшный скрежет, грохот. Цеп не успел добежать до дверного проема, как локомотив на полном ходу врезался в толстые металлические ворота склада, снес их, смяв, как лист бумаги, и еще метров двадцать проволок перед собой.

Летели искры, высекаемые металлом о металл. Рушились стеллажи, сбивались опоры. И все это падало на продолжавший по инерции свой бег локомотив.

Его остановил лишь бетонный массив складской рампы. Удар оказался страшным. Его ощутили во всем порту.

Склад дрогнул, но выстоял, а локомотив развернуло, и он завалился на бок. Цеп, попытавшийся в последний момент выпрыгнуть из кабины, оказался раздавленным. Его череп хрустнул, как грецкий орех под тяжелым молотком.

Уцелевшие омоновцы секунд десять стояли в оцепенении, глядя на то, как над складом поднимается столб пыли.

— Вот черт! — сказал лейтенант, первым пришедший в себя, и, сам не понимая почему, передернул затвор автомата, выбрасывая патрон из патронника. — Ну и дела пошли!



Малютин и Барышев, надев бронежилеты, бежали к складу. Их остановил лейтенант:

— Там может быть взрыв, оставайтесь здесь!



Как ни странно, они подчинились. Вскоре Барышеву доложили, как произошла авария. Виновного определить было сложно, да и заниматься сейчас выяснением этого не имело смысла.

— Кого еще задержали? — допытывался Малютин у Барышева.



Но тот лишь развел руками:

— Так, всякая мелочь. Бомжи, которых наняли для разгрузки вагонов, водители, у которых не оказалось документов на груз. Но это все не те, кого мы с вами искали.

— Выяснили, кто был на тепловозе?

— Да. Часть завала уже разобрали, нашли пистолет, из которого бандит отстреливался. По первым прикидкам, это тот самый пистолет, из которого был убит капитан Федосеев. Но еще предстоит экспертиза. Баллистики должны дать заключение к завтрашнему утру.

— Черт, — выругался Малютин, — вот сегодняшний покойник нам и был нужен!

— Что ж поделаешь, — вздохнул Барышев, — судьба у него такая.

— Нет, это у нас такая судьба хреновая — могли взять и не взяли.

Барышев понимал, что придется отвечать за операцию в порту. Победителей из них не получилось, а проигравших, как известно, судят, даже если они были правы.

«Малютину то не так туго придется, как мне, — подумал полковник Барышев, — его из Москвы прикроют, а мне перед местными отчитываться».

Малютин словно угадал эти мысли.

— Я, Барышев, тебя не сдам, найдется кому и за тебя слово замолвить. Главное, что мы действовали правильно.

— Правильно, но не законно, — грустно вздохнул полковник.

— А они что, тоже закон соблюдают? — усмехнулся Малютин.

— Они бандиты, — сказал Барышев, — у них свои законы, свои «понятки». А мы должны закон соблюдать.

— И тогда мы будем сидеть в заднице, — резко проговорил Малютин. — Или ты хочешь еще своих людей потерять?

— Нет, — коротко ответил Барышев, вытряхивая сигарету из помятой пачки. Сигарета дрожала в его пальцах, он явно нервничал и уже даже не скрывал своего волнения.

Ему было все равно, что произойдет сейчас, что произойдет завтра, потому что ничего хорошего ему ждать не приходилось.

— Одна надежда, что найдем левый груз, а потом и его хозяина.



Но и этим надеждам не суждено было оправдаться.

Нашли, правда, несколько контейнеров не учтенного спирта, контрабандную партию сигарет и неоформленный контейнер с аппаратурой. Но это были такие мелочи, из за которых явно не стоило проводить столь широкомасштабную операцию, да и людей терять.

Когда они садились в машину, Малютин пожал руку Барышеву и, глядя ему в глаза, сказал:

— Я сам доложу губернатору.



Однако он не успел оказать этой услуги полковнику.

Лишь только тот сел на переднее сиденье уазика, как зачирикал мобильный телефон. Губернатор позвонил сам, он не спрашивал причины, не интересовался мотивацией, Он кричал:

— Какого черта сунулись в порт?! Кто позволил? Кто санкционировал? Почему действуете без моего ведома, без ведома прокуратуры?



Барышеву хотелось ответить, что если бы хоть одна живая душа, кроме него самого и Малютина, узнала о готовящейся операции, то она провалилась бы, еще не начавшись. Единственное оправдание, которое он мог бы противопоставить крикам губернатора, у него отсутствовало. Операция не удалась.

— Полковник, дай трубку…

— Понял.

Полковник еще несколько мгновений держал трубку у уха, а затем положил ее в ладонь Малютина. Тот сразу же прижал телефон к уху, а губернатор, не зная, кто его сейчас слушает, продолжал кричать:

— Я знаю, откуда ветер дует, знаю! Тебя Малютин заставил, но ты должен мне подчиняться. Мне на Москву плевать. Я здесь хозяин. Ты подчиняешься мне, а не Малютину.

— Не кричи, — тихо сказал в трубку Малютин.

Губернатор по голосу сразу понял, с кем говорит.

— Ну, раз ты уж слышал, что я говорил, давай быстро ко мне!

— Нет, я сейчас еду к себе. Барышев тут ни при чем, а подчиняется он в первую очередь закону. И ты, губернатор, это знаешь.

— Что, думаешь, мне недолго осталось? А вот я думаю, наоборот. Теперь тебе, Малютин, несдобровать, и никто за тебя не заступится. Ты хотя бы прикинул, какие убытки понесла область из за твоих глупых действий? Да еще трое людей погибло, не считая бандита.

— Работа такая, — сказал Малютин.

— Думаю, теперь за тебя не заступятся. У меня тоже есть свои люди, и еще посмотрим, чья возьмет.

— Твоя, губернатор, возьмет, — вполне миролюбиво произнес Малютин.

Он отключил телефон, злобно выругался, выбрался из уазика и пересел в свою машину.

— Не передумал на выборы идти? — он перешел на «ты», общее дело их сблизило.

— Наоборот, укрепился в этой мысли. Уже не жалею, что в Москву приглашение Ершовой отправил.

— Мне куда сейчас направиться? — спросил полковник Барышев.



— Занимайся своими делами. Надеюсь, тебя я отобью.

Если что, ссылайся на меня.

Настроение у Малютина было ни к черту. Он понимал, что Барышева отстоит, но это будет стоить ему нервов, а главное, времени, которого сейчас было в обрез. Он связался из своей машины по мобильному телефону с администрацией президента и поставил в известность о случившемся. Там о событиях в Питере еще не знали. Малютина выслушали, сказали, что доложат помощнику секретаря и просили продолжать работу. Пообещали, что администрация подключится к этому инциденту, но по голосу Малютин понял, что если ему и сойдет этот провал с рук, то, скорее всего, в последний раз.

Не судят только победителей, а проигравшим достается всегда, даже если они были правы. Все помои выливаются на голову проигравшему, и, как правило, он становится козлом отпущения, хотя на словах и, возможно, в душе, все ему сочувствуют и его понимают. Но политика — это гонка, в которой нельзя отставать, и уж если споткнулся, упал, да еще не успел вовремя подняться, то забудь о лидерстве и пеняй в первую очередь не на выбоины в дороге, а на самого себя, на свою нерасторопность, на свою невнимательность. Ведь все бегут в одну сторону по одной и той же дороге, и первым бежать тяжелее всего.

Малютин понял, что давешняя угроза по телефону — это не простые слова, особенно после того, что он натворил в порту. Угрозу попытаются вскоре реализовать.

«Надо поскорее вывезти семью, спрятать и как можно надежнее». Та охрана, которую предоставила Служба безопасности, — это декорации. Будут нести службу, будут исправно дежурить, но если бандиты вознамерятся ему отомстить, то они улучат момент, когда охрана не сможет спасти. Ведь существуют снайперы, которые за деньги выполнят свою грязную работу, а денег в данной ситуации уже никто жалеть не станет. Ведь на карту поставлены такие суммы, от которых кружится голова.

Да что суммы? Деньги, в общем то, здесь — не самое главное. Самым важным является то, что Малютин и его люди лишают бандитов перспективы и пытаются выбить у них из под ног почву, лишают длительной перспективы.

Они не просто останавливают поток грузов, парализуя работу порта, а направляют потоки в другое русло, по другому маршруту.

Естественно, после таких событий многие компаньоны бандитов сочтут за лучшее не рисковать товаром, попробуют переждать или попросту сменят рынки сбыта, и товар пойдет не в этот порт, а, возможно, в Прибалтику, может быть, в Архангельск, Мурманск, на Дальний Восток. Ведь никому не хочется на ровном месте отдать товар в доход государства.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconСергей Лукьяненко Новый Дозор
Ночной дозор, Дневной, Сумеречный и, наконец. Последний. Все? Существует ли конец Пути?
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconИсторик Н. Н. Воронин о фильме А. Тарковского "Андрей Рублев"
Николая Николаевича Воронина (1904-1976), находящегося в Государственном архиве Владимирской области, хранится неопубликованная рецензия...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconИнтервьюер: Воронина Татьяна Юрьевна Информант: Андрей Николаевич Интервью транскрибировал(а): Воронина Татьяна Юрьевна
Название проекта: «Блокада Ленинграда в индивидуальной и коллективной памяти жителей города»
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 icon2010 Воронин, Андрей. Слепой в шаге от смерти: роман / А. Воронин, 2007. 416 с
Билич Г. Л. Биология полный курс. В 3 т. Анатомия. Т. 1 / В. А. Крыжановский, 2007. 864 с
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconАндрей Воронин Ведьма Черного озера Княжна Мария – 03
«Андрей Воронин. Русская княжна Мария. Ведьма Черного озера»: Современный литератор; Минск; 2003
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconПрограмма основана на модных среди продвинутой молодежи командных играх «Ночной дозор»
Цель игры: поочередно пройти 10 уровней, выполнив все задания, и первым добраться до финиша
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconСара Уотерс Ночной дозор
«Вот, значит, в кого ты превратилась, – сказала себе Кей, – в личность, у которой все часы остановились и кто время определяет по...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconГде побывать в Амстердаме Государственный Рейксмузеум (Rijksmuseum)
Ночной дозор Рембрандта. Кроме этого в экспозиции картины Брейгеля, Рубенса, Хальса, Вермеера. Адрес: Stadhouderskade 42. Открыт...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconОраниенбаум-кронштадт
Вам представится уникальная возможность оказаться внутри знаменитых картин: «Ночной дозор» Рембрандта, «Танец» Матисса и др. В кронштадте...
Андрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1 iconКульт спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор»
Чтобы прибавить к ним лицензию на анализ фильмов как таковых, необходима исследовательская программа, связывающая содержание фильмов...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org