Аплодисменты



страница1/4
Дата23.04.2015
Размер0.63 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4
Дискуссия «Качество школьного образования. Результаты PISA и общественные оценки качества образования»
Если можно, давайте поднимем стулья вот, и я объявлю первую дискуссию – это «Качество школьного образования. Результаты PISA и общественной оценки качества образования». Сейчас мне помогут, чтобы всем экспертам было удобно сидеть на сцене, и мы начнем. Я прошу мне помочь. Если можно, пожалуйста, помогите мне и давайте поставим стулья на сцене. Сейчас, буквально несколько минут. Все, можем начинать, молодой человек, давайте, ставьте. Спасибо большое. Я представляю панелистов первой дискуссии. Министр образования Татарстана Гильмутдинов Альберт Харисович. (Аплодисменты.) Учитель русского языка и литературы Сергей Владимирович Волков. (Аплодисменты.) Директор Центра проектирования школьных систем Высшей школы экономики, автор многих исследований по результатам PISA Каспржак Анатолий Георгиевич. (Аплодисменты.) Садитесь. Научный редактор журнала «Эксперт» Александр Николаевич Привалов. (Аплодисменты.) Руководитель Центра математического образования лицея № 239 Сергей Евгеньевич Рукшин. (Аплодисменты.)

– Я всегда считала, что дискуссия должна быть удобной. Вы знаете, когда все удобно сидят и говорить хочется. Поэтому я объясню формат нашей дискуссии: сейчас каждый из панелистов выскажется по заданной теме. Потом все вы можете принимать, в зависимости от желаний и возникающий идеи в дискуссии, вы просто поднимаете руку, и я даю вам слово. Также я вам напоминаю, что каждый из вас может смодерировать голосование. Вы предлагаете вопрос, и одновременно он набирается на экране. И вы предлагаете форму самого голосования, и одновременно видите ее на экране. И мы голосуем. Или у вас есть какой-то вопрос, который, вы считаете, должен быть вынесен на обсуждение отдельно, вы тоже поднимаете руку, озвучиваете этот вопрос, мы видим его на экране и мы останавливаемся на этом вопросе. Пульты готовы?

Итак, мы начинаем. Я еще раз напоминаю тему нашей первой дискуссии: это качество школьного образования, результаты PISA и общественные оценки качества. Анатолий Георгиевич, я знаю, что вы много занимались вопросами PISA, и, я думаю, что у нас все готово с технической точки зрения. Я бы хотела вам, в первую очередь, дать слово. Можно микрофон? Да, сейчас все будет. Если можно, давайте возьмем динамический микрофон, а потом потихоньку… Мы хотели, еще раз говорю, чтобы всем было удобно и даже не надо было передавать микрофон, чтобы все могли включиться в дискуссию интерактивно.
КАСПРЖАК А.Г.:

– Уважаемые коллеги, добрый день. Ну, во-первых, разрешите поздравить вас с наступающим новым учебным годом, или, как учителя говорят: «С новым годом». Вы знаете, очень сложно говорить о качестве образования с коллегами. И, когда я думал, с чего я начну, я на (Брак по звуку.) прекрасно знает, какой процесс у нас начинается где-то с марта месяца.

С марта месяца все ваши знакомые, знакомые знакомых и знакомые знакомых знакомых начинают просить вас устроить ребенка в хорошую школу. Сначала ребенка, теперь уже я, к сожалению, вошел в возраст, когда уже просят устроить внуков, но, тем не менее, они просят хорошую школу. Когда ты задаешь вопрос: «А что такое хорошая, с вашей точки зрения, школа?», то возникает удивительная невозможность ответить на этот вопрос. Потому что одному школа хорошая – это жесткая школа, второму – это школа, в которой не обижают. И вот третья – в которой учат математике, а четвертая – в которой учат читать. У меня, вот, только что подошла ко мне корреспондент Учительской газеты и напомнила об одном интервью, которое я дал совсем, ну, там, с полгода назад «Учительской газете». У меня в этом году произошло целых два события, которые изменили мое представление о хорошей школе принципиально. Весной я наблюдал за трехлетней внучкой, которая пыталась скачать из интернета мультфильм. А летом это было закреплено вторым: я посмотрел на свою жену, бабушку, которую айпэдом пользоваться обучала эта же внучка. Моя бабушка, моя жена, извините, которая бабушка, у нее средний возраст ниже, чем тот, который сегодня средний возраст учителей. И, вот, честно говоря, поставил точку в своих размышлениях о том, что школа должна быть какой-то другой. Какой – не знаю, извините, не Каменский. Но мне совершенно понятно, что школа должна принципиально измениться. Я приготовил вам несколько слайдов, они, к сожалению, потерялись в компьютерах, но я постараюсь вам немножко рассказать, поставить несколько вопросов.

Вопрос первый: что мы такое в школе с вами умудрились сделать, если дети, подготовленные родителями, а я настаиваю, подготовленные родителями, лучшие в мире по технике чтения? Я обращаю внимание, техника чтения – это не то, что стоит учительница начальных классов с этим самым, секундомером и считает количество произнесенных букв. Техника чтения – это значит не только прочесть текст, но и понять его. И на основании текста что-то сделать и что ж мы такое с ними умеем сотворить, что к 15 годам по той же самой технике чтения у нас 30% школьников… 30% школьников не умеют читать? Они произносят эти цифры, ой, эти знаки, и не понимают, что за ними стоит. Не надо думать, что в других странах мира этого нету. Это, это тоже присутствует. Но, тем не менее, тем не менее, таких школьников в развитых странах Западной Европы на треть меньше. Это первый вопрос, который я ставлю себе и подвешиваю в этот зал.

И второй вопрос. По моим уже расчетам, 13,6% школ России – это школы повышенного уровня обучения. В них учатся по разным подсчетам от 20 до 25% школьников. Ну, ясно, что эти школы городские, они большие, и поэтому процент другой. Так вот, по тем же самым результатам PISA, о которых можно по-разному относиться, люди, выполнившие все три компонента PISA, о которых говорила Тина – естественнонаучная грамотность, математическая грамотность, и грамотность… читательская грамотность на высший балл – 1,4% школьников. Замечу, что в развитых странах Европы эта цифра в 5 раз больше, а в лидерах PISA – ровно в 10 раз, 14%. Так вот, как мне кажется, и я делаю мостик к тому, что я говорил в самом начале, этот самый учитель, который не знает, как скачивать мультфильм из интернета, не только не знает, как скачивать, в этом… этому его можно научить. Это его беда. Он и не хочет скачивать из интернета. Ситуация взаимодействия между учителем и учеником потре… подкрепилась тем, что распалась, развалилась традиционная европейская модель детства, когда учитель наверняка знает больше, чем знает ребенок. Я помню свой ужас, а я начал работать, увы, даже не в 80-е, а в 70-е годы в школе… ужас учителей, которые не знали ответ на вопрос. И это обсуждалось в учительской. На сегодня это – абсолютная норма. Учитель не знает ответа на вопрос, значит, нужны другие технологии. Какие это будут технологии? Это будут электронные школы, как, вот, мой коллега из Татарстана пытается сделать в своей республике. Это будут школы возраста, в которых будет по-разному организован образовательный процесс, как, предположим, одна из Красноярских школ, представителей которых я сегодня видел. Это будет теория развивающего обучения или школа Толстого. Я не знаю. Я знаю только, что мы должны задуматься на сегодняшний день над тем, что мы не плохо учим – мы не так учим. Мы должны учить по-другому. И самое главное – мы должны хотеть искать этот новый вариант. Спасибо.


ВЕДУЩАЯ:

– Спасибо, Анатолий Георгиевич. Ну, это уже можно будет, да. Если можно, сделайте, пожалуйста, гарнитуру Анатолию Георгиевичу, чтобы мы все были уже свободны от динамического микрофона. Я хочу предоставить слово Александру Николаевичу Привалову. Что вы думаете по этому поводу, Александр Николаевич?


ПРИВАЛОВ А.Н.:

– При всем уважении к замечательному рейтингу PISA, действительно весьма уважаемая вещь, я должен заметить, что мы абсолютно не нуждаемся в нем, чтобы понять, как дела в нашем образовании. Я заранее прошу прощения за чрезмерную резкость высказываний, иначе не получается говорить коротко. С образованием у нас плохо, и дело не в том, что мы сыплемся по PISA на 5 мест каждые 3 года, а в том, что страна испытывает жесточайший кадровый голод. Жесточайшая нехватка людей, обладающих каким бы то ни было знанием. Это, вот это и есть характеристика системы образования в России. Вот, Тина нам рассказывала, что к 2050-му, кажется, году мы на Марс полетим. Может быть. До 50-го года я точно не доживу, так что даже не узнаю, правда ли это. Но я твердо знаю, что только что мы потеряли спутник, и к довершению стыда его нашли американцы. Ну, вы все читали про эту историю в газете. Уже известно, кто это сделал. Это сделали молодые люди, выпускники, вот, современные выпускники российских университетов. Один сделал вульгарную, на уровне третьего класса школы, ошибку, и никто ее не поймал, потому что другие – эффективные менеджеры, выпускники факультетов экономики и менеджмента, которых развелось, как блох на дворняге – сокращали расходы, они делали единственное, то умеют. Они сокращали расходы, сократили все процедуры проверки. Вот состояние нашей системы образования. Мы здесь говорим о школе, и поэтому я больше о… про высшее образование говорить не стану, хотя понятно, что все здесь взаимосвязано. Со школой плохо – это консенсус. Только что министр образования Российской Федерации Владимир Александрович Фурсенко сказал, что у нас, вот, у нас провал в основной школе. Я понимаю, в каком это было контексте – что в начальной уже все хорошо, в старшей будет все хорошо, как только мы примем Кондаковские стандарты, но провал в основной школе. Министр образования, занимающий свой пост 7, 5 лет может говорить о провале в основной школе, на мой вкус, только вместе с заявлением об отставке. Но у нас, у нас же свобода слова. Хочет говорить – пусть говорит, но надо же что-то делать. Есть консенсус, что в школе плохо. Консенсус. Значит, вопрос не в этом, вопрос не в оценке. Вопрос в том, что делать? Наши уважаемые руководители образования, теоретики модернизации образования не страдают молчаливостью, много выступают, много говорят, много публикуют. Но, вот, я хотел бы вас познакомить с абсолютно новой бумагой. Сейчас выходит, ну, еще не готова, но, вот, уже на стадии последних черновиков, находится модернизированная стратегия 2020, которая делается по распоряжению премьер-министра, к которой привлечены десятки, может быть сотни, не знаю, ведущих экспертов в соответствующих областях. Я, вот, хочу ознакомить вас с тем, что находится в главе 13. Вряд ли это нарочно, но, так, характерно. В главе 13 «Новая школа». Значит, глава начинается очень хорошо, собственно, вот, частично один из главных экспертов только что выступал, делавших эту главу. Вот, она начинается вполне внятной констатацией положения. Вполне внятны, ну, там с чем-то можно или хочется спорить, но, в прочем, в общем, консенсусная оценка школы там содержится. И вслед за этим, вот, явно тревожным положением, вот, совсем скверно в школе-то, плохо в школе… идет довольно размытый текст, который не содержит никаких энергичных мер. Значит, мы констатируем, что плохо, мы не говорим, что, вот, надо что-то конкретного и острого делать. Там есть три сценария, которые переходят друг в друга без швов, в общем, так, для соблюдения жанра. И главная мысль там какая – что самое страшное, что может случиться с нашей школой… самое страшное – это, что найдутся какие-то недоноски, которые вернут нас к обсуждению вопроса о содержании образования. Потому что, если мы вернемся к обсуждению содержания образования – это конец, мы свалимся в совок. Ну, разумеется, там написано длиннее, не теми словами, которыми я выразил, но мысль там эта содержится. Каковы основные идеи? Основные идеи заключаются в том, что… нынче модное слово, вот, как при Никите Сергеевиче, покойном, Хрущеве была кукуруза, так теперь вариативность образования. Кукуруза – хорошая, хороший злак. Вариативность образования – полезная вещь. Но кукуруза за полярным кругом, вот, и, значит, сейчас идеал – это предельная вариативность образования. В идеале до индивидуальной траектории образования каждого ученика. Я не готов обсуждать, да у меня и времени нет, насколько это разумная цель. Может быть, она разумная, может быть, она не разумная. Но я готов гарантировать, эта цель не может стоять перед государственной политикой образования. Потому что государственная политика должна получить от школы две вещи: школа – это институция, образующая нацию, и в этом смысле, школа должна быть едина. Для государства важно единство школ. Во-вторых, в России, по крайней мере, полтора века принято, чтобы школа давала золотой канон, чтобы школа давала некоторое ядро знаний, общее для всех граждан страны, обеспечивая тем самым возможность их, впоследствии, коммуникации. Значит, поэтому как бы ни была ценна вариативность, но индивидуальная траектория для каждого – это остро противоречит любой разумной госполитике.

Ну, и средство достижения. Средство достижения этой вариативности на самом деле не вполне тривиальное. Оно заключается не только в том, чтобы внести вариативность, вот, например, ну, стандарты заменить, там, еще куда-то, а в том, чтобы вообще выйти за рамки формального образования в сторону образования неформального, переставить акценты. Увести школу, таким образом, на роль одного из образовательных институтов, что на самом деле – чистый самообман. Ну, хорошо, неформальное образование. Вот, музеи, вот, театры, вот, тот же самый интернет. Кто приведет ученика в музей, покажет ему, на что смотреть и как смотреть? Кто покажет ему, что разумно, что не разумно на этой помойке, в интернете? Кто это сделает? Без учителя этого все равно не сделает никто. И разговор о том, что, вот, надо уйти от формального к неформальному, на мой взгляд, напускание тумана.



К счастью, содержится в этом тексте очень важное утверждение. Я позволю себе его прочесть. На странице 213. Читаю. «Сегодня со стороны педагогического сообщества растет недоверие к реализуемым реформам, что приводит, с одной стороны, к их имитации, с другой, к скрытому, а нередко и явному сопротивлению. Продолжение институциональных реформ сверху, игнорирующее данные обстоятельства, вызовет эскалацию напряженности в системе образования». Это абсолютная правда. Интересно, какой вывод делают авторы из этого абсолютно верного заключения? Надо искать новые драйверы реформ. То есть надо не подумать о том, что в этих реформах не так, коли педагогическое сообщество против них. Не об этом надо думать, а как их продавить, какие придумать новые штуки, чтобы все-таки сделать, как задумано. Это, на самом деле, отличает не только главу 13 из новой стратегии «2020». Это в известном смысле общая линия. Почему-то ужасно хочется принимать непопулярные меры. Просто очень хочется принять непопулярные меры. Это чуть ли не синоним реформирования, модернизации. При том, что бывают лекарства, которые горьки, но далеко не все горькое – лекарство. Значит, в этом смысле, на мой взгляд, явно логическая лакуна. И, поскольку, времени мало, надо все-таки как-то быстро разговаривать на таких формах, я позволю себе перейти к вопросу о том, что на самом деле нужно делать. Тут можно вспомнить покойного Шекспира, который на аналогичный вопрос ответил устами принца датского Гамлета. Он когда рассказал своей матери, что она поступает не вполне хорошо, она говорит: «Ой, ты повернул глаза зрачками в душу, там все плохо, что мне делать?» Гамлет говорит: «Только не то, что я тебе скажу». Так вот, надо делать только не то, что здесь написано. Прежде всего, есть три, на мой взгляд, на мой взгляд, есть три вещи, без которых разговор о вытягивании образования из весьма угрожающей позиции, в которой оно находится, невозможно: это как раз разговор о содержании образования. За 20, если не за 30 лет никто всерьез об образовании, о содержании образования не говорит, а теперь это даже законодательно запрещено. Когда, значит, я, вот, с людьми разговаривал, по поводу Кондаковских стандартов, я пропустил через свою передачу десятки людей с разговорами об этих стандартах. Значит, мне автор одного из вариантов говорит: «А че вы хотите? В законе написано, что в стандарте не должно определяться содержание образования». Так ребята, уберите эту запись из закона. Это все равно, что знаменитый анекдот про отцеубийцу, который на суде требовал снисхождения, потому что он сирота. Так вы уберите эту запись про образование, что там не должно быть содержания. И сделайте содержание. Это первое. Второе: абсолютно неочевиден вопрос мотивации. Значит, Тина отчасти об этом говорила. Детишки, и любой практикующий учитель это знает, детишки, вот, где-то там на грани между начальной, средней и основной школой утрачивают мотивацию, и этим никто не занят. Больше того, никто не занимается тем, что мотивация утрачена учителем. Вы здесь все, ну, не все, наверное, не знаю, я же далеко не всех знаю лично, но, судя по тому, как мне рассказывали о принципах подбора сегодняшней компании, обсуждающей образование, вы, в основном, хорошие учителя. Значит, мне одна директорша подмосковной гимназии, когда я ее пытался на своей передаче раскрутить на разговор о Кондаковском стандарте, она как-то мялась, мялась, потом, наконец, сказала, на телекамеру все это: «Ну, о чем вы говорите? Ну, мы, учителя, мы научим, что бы они там ни написали». Вы учителя, вы научите, что бы там ни написали. К сожалению, вас не большинство. Вот, поэтому разговор о мотивации учителей принципиально важен. Это разговор не только о зарплатах. Значит, на мой вкус, есть вещи совершенно очевидные. На мой вкус, например, все первые лица государства должны, ну, просто как часы, как они умываются по утрам, должны по нескольку раз в день говорить в телекамеру о том, как они уважают учителей. На мой взгляд, учители должны получить статус государственных служащих, как это делается в Германии, Финляндии, в массе стран, с соответствующими бонусами по пенсиям, по ипотекам. Это уважаемо. Не в том дело, что это лишние 3 рубля, хотя это тоже важно. В том, что будет показано публике, что это уважаемая профессия, что это, ну, извините, я повторяюсь, это основа нации. Вот. И, значит, потом, как только, вот, будет сделано это, на мой вкус, будет сделано следующее, без чего вообще разговора нет. С кем бы я ни говорил о проблемах образования, я имею в виду из практикующих умных людей, ни один не обошелся без простой фразы, что измельчение образование начинается с реформы педагогического образования. Об этом говорится уже 15 лет, не делается ничего. Почему не делается? А потому что ничего нельзя сделать. Пока не определено содержание образования в школе, нельзя сказать, как надо реформировать педагогическое образование, ну, это же очевидно. Вот, и когда все это будет осознанно, дальше все просто. Какие у нас есть ресурсы, чтобы вытащить образование? Ресурсов два: страна все еще имеет довольно много денег. Есть деньги. Страна имеет хороших учителей. Страна имеет хорошие школы по разным оценкам от 1/7 до 1/10, вот, уважаемый господин Каспржак сказал, там 13,6, кажется, да? Это вот, очень типичная оценка. Все, с кем я говорил, называют от 1/7 до 1/10 хороших школ. Это – главный капитал страны. Значит, все, что делается в реформе об образовании, должно отталкиваться от этих школ. Должен быть налажен механизм их сотрудничества между собой, распространения их опыта, прежде всего, коммуникативного опыта на все образование страны. Ведь для того, чтобы узнать, что школа хорошая – не обязательно там просидеть даже несколько дней. Достаточно войти в коридор, там интонация другая. В плохой школе – диктат и ненависть, взаимная ненависть обучающих и обучаемых. В хорошей школе – взаимное уважение, взаимная приязнь, взаимное желание что-то друг другу дать. Этому надо учить друг друга, это должно распространяться по стране, иначе… Иначе, простите, ничего не получится. И PISA нам тут не поможет. Спасибо.
ВЕДУЩАЯ:

– Спасибо большое, Александр Николаевич, вот вы как раз про PISA, к сожалению, не так много сказали, я хочу просто последующим выступающим сказать, что, вот у нас будет очень много панелей, и мы будем работать два дня. И поэтому говорить о проблемах в целом мы будем достаточно много. И, вот, хотелось бы для того, чтобы было удобнее участвовать в дискуссии, чтобы она была интерактивной, и все могли подключаться тут же, все-таки немножко сужать тему разговора. Я понимаю сам посыл ваш, Александр Николаевич, но, все-таки, вот, я могу вам сказать: мне очень сложно понять о качестве образования, как, вот, тому самому родителю, который идет в школу, по сарафанному радио. Я меняла школы, у меня дети переходили из школы в школу, и я, естественно, меняла исключительно из того, каким был запах в коридоре. То есть, я приходила, мне говорили: «Вот это хорошая школа». Или, допустим, я училась в какой-то школе, меня не устраивало качество образования. Я прекрасно понимала, что педагог закрывает дверь за собой, он абсолютно один на один остается с учениками, и ему там самому решать, вот, я читала недавно вашу статью, Сергей, да, там, спесивому объяснять, что такое слово «спесивый», или, например, пользоваться гаджетом. И то и другое нужно, вы знаете, мой сын все-таки догадался, что есть Википедия, будучи тоже четырехлетним ребенком, понимаете? И он понимает, что если ему какое-то слово не понятно из телевизора, можно там все проверить, прогуглить, посмотреть. И для него это не составляет проблемы. Но к чему я это говорю? Что, вот, очень хочется, чтобы сегодня шли такими активными бросками, мы понимали, допустим, мы ориентируемся же на это, правильно? Вот, когда многие люди своих детей отправляют за границу, я им говорю: «Я противник, я не отправляю своих за границу, хотя у меня есть возможность, я была во многих западных школах». Я говорю: «Даже несмотря на рейтинг PISA, я все равно не отправлю». И мне хочется сегодня понять, и, я думаю, многим хочется понять. Вот, показательно? Не показательно? Оценивает качество образования? Не оценивает качество образования?


ПРИВАЛОВ А.Н.:

– Ну, это же средняя температура по больнице, он не помогает решить вопрос, куда отдать ваших детей. Это же, это другой вопрос.


ВЕДУЩАЯ:

– Конечно, но нужна оценка, понимаете? Вот, я могу вам сказать, я прошу прощения, сейчас я передам слово следующему выступающему, просто не знаю, кто был, а кто не был, я была в школе, в которой учились оба наследных принца Великобритании. Я не думаю, чтобы там многие были, но мне просто, я могу сказать, повезло, я чудом там, в этой школе оказалась. Я пошла проведать одного российского мальчика, вот, мне было интересно: вот, как преподает, вот, школа, в которой учат принцев? Вы знаете, там было несколько российских детей, и очень интересный был подход. Например, несмотря на то, что учатся аристократы, учится элита, в эту школу просто так не попасть, директор школы – это сын бывшего директора школы. Там просто вся элита, вся династия, семья преподавала на протяжении нескольких веков, хэдмастеров. Например, у них абсолютно вот на свежем воздухе раскрыли шатер, расстелили какую-то абсолютно картонную бумажку. Дети по этой бумажке босиком, что для меня вообще глубокой осенью было ужасом, бегают, выходят, собираются, показывают какие-то творческие конкурсы. И, к слову о PISA, вот у них было очень много, я спрашивала в связи с образованием: «Вот у вас важно запомнить, у вас важно воспроизвести, или что вот у вас важно в образовании?» Они мне объясняли: «У нас вот важны навыки». Вот они, например, показывали какое-то представление, а потом проводили какие-то игровые тесты, которые потом я, собственно говоря, и находила в PISA. Да, если вы увидели на стене граффити, ваши действия, что вы делаете? Вы стираете это граффити или что-то собираетесь предпринять? Вот поэтому я понимаю, что мне этот навык не нужен. Поэтому я остаюсь в России, может, это там не для всех популярное мнение. Но мне сегодня хочется понять. Вот смотреть на это или не смотреть? Вот сейчас вот, в этой часовой дискуссии. В следующей дискуссии мы и о стандартах поговорим. Александр Михайлович Кондаков здесь будет, поэтому мы и о ЕГЭ поговорим, и на всех этих вопросах мы обязательно сконцентрируемся. Сейчас я хочу предоставить слово следующему выступающему. Пожалуйста, я хочу дать слово вам. Альберт Харисович Гильмутдинов, министр образования Татарстана.


ГИЛЬМУТДИНОВ А.Х.:

– Спасибо большое. Добрый день, уважаемые коллеги. На самом деле, вот Тина в своем блестящем вступлении, как мне кажется, озвучила все ключевые вопросы российского образования и даже дала намеки ответа на них. Я сейчас попытаюсь это обосновать. Конечно, ситуация в российском образовании очень тяжелая, и PISA это просто количественно показала с точностью до запятой как бы, где мы с вами находимся в международном образовательном пространстве. И эти проблемы, вот когда… я являюсь региональным министром образования республики Татарстан. Конечно, как бы на земле мы у себя в субъекте пытаемся эти вопросы решить. Это, казалось бы, огромный такой клубок проблем, да. Но, как часто бывает в жизни, самые сложные вещи одновременно являются и самыми простыми. Вот. О чем я хочу сказать. Чрезвычайно важно ответить для самих себя на один очень простой вопрос. Вот, как родителям, как нашим детям, так и специалистам, которые работают в сфере образования. Чего мы хотим для наших детей от нашей школы? Чего мы хотим? И вот где-то три года назад мы в Татарстане вот такой анализ провели и нашли для себя пять ответов. И если вот аудитория меня поправит – в чем-то, может быть, мы не правы, или дополнят, я был бы чрезвычайно признателен. Чего мы хотим для наших российских детей от наших российских школ? Первое, с нашей точки зрения, это физическое и нравственное здоровье. Нужно? Обязательно нужно, да, потому что дети из школы должны выйти физически и нравственно здоровыми. Второе. Мы хотим, чтобы наши дети вышли из наших школ с развитым интеллектом, потому что это особенность двадцать первого века, когда основа конкурентоспособности любого человека – это развитый интеллект. Школа должны развить интеллект наших детей. Третье. Привить каждому ребенку устойчивую привычку к труду. Объяснить ему, что труд это не каторга, это не наказание, что это, это шанс твой развиваться и расти по жизни. Они должны работать с охотой, потому что одиннадцать лет они находятся в школе. Это очень серьезная, очень важная работа, на самом деле. Четвертое. Научить детей жить среди себе подобных. Потому что огромное количество проблем во взрослой жизни проистекает от того, что они просто не научились слышать друг друга, слушать друг друга, уважать мнение друг друга и так далее. Вот это четыре. И только пятое уже, только пятое – дать нашим детям основы знаний. Основы физики, химии, истории, математики и так далее. Вот эти пять ключевых вещей, ну, вот, как мы для себя это понимаем, мне кажется, это абсолютно правильно. Теперь смотрите. В чем проблема нашей российской школы. Проблема российской школы заключается… В целом, да, есть самые разные школы, есть школы выдающиеся, которые все эти пять задач решают. Но в целом, если посмотреть, как нам представляется проблема, в том, что она худо-бедно заточена на решение только последней, пятой задачи. Понимаете? Наша школа – это набор предметов, это набор «Русский язык», «История», «География», «Физика», «Химия», «Биология» и так далее. Но ведь она же должна быть гораздо большим. Потому что задача школы – подготовить маленького человека к тому, чтобы он был успешным во взрослой жизни. Вот отсюда проистекают корни наших проблем, как мне кажется. Теперь, как мы эти проблемы пытаемся решить. Для себя… э… в республике Татарстан мы сформулировали две вот ключевые проблемы. Это недостаточное, неадекватное качество нашего татарстанского образования, которое, естественно, является частью российского образования, неотъемлемой частью. А это качество не отвечает ни по содержанию, ни по уровню вызовам современного… и требованиям современного двадцать первого века. И второе – это крайне низкая эффективность функционирования образовательной отрасли. Вот Тина показа экспоненциальный рост финансирования, да? То же самое происходит в нашей республике Татарстан. За пять лет бюджет консолидированного образования удвоился. Небывалые темпы. А что, качество образования растет в такой же пропорции? Нет. Мы не умеем эффективно использовать эти ресурсы для того, чтобы подготовить будущее успешное поколение. Две проблемы, какие решения у нас? Мы нашли три решения. Три. Вот все, что огромное, тысячи страниц, это у нас все это тоже подытожено, но суть можно выразить в трех словах. Это учитель, это технологии, это инфраструктура. Что такое учитель? Вот в этих трех китах самым большим и самым важным китом безоговорочно является учитель. А… рабочая формула, которую мы для себя выбрали – то, что звучит так. Смотрите. Роль хорошего учителя для качественного образования больше, чем сумма всех других факторов, вместе взятых. Больше, чем Интернет, компьютеры, больше, чем предметные кабинеты, больше, чем бассейн школы и так далее. Потому что это доказывается элементарно просто. Хороший, талантливый учитель, который по-настоящему любит детей в глухой сибирской деревушке даже в XXI веке по дореволюционным учебникам математики даст детям великолепное образование. Они все эти гаджеты, все эти технологии освоят буквально за две-три недели и далеко обгонят тех, которые сидели в суперсовременных школах, но где работали слабые учителя. Роль учителя уникальна. Поэтому, знаете, вот, в принципе, на этом можно было бы остановиться. Как сделать хорошую школу? Очень просто. Запустить туда хороших учителей и оставить их в покое. Они все остальное сделают. Теперь смотрите. Теперь дальше. Но мы говорим, что нужно обязательно подгружать современные образовательные технологии. Вот господин Каспржак, наш хороший друг, сказал, что мы пытаемся развивать электронные школы. Мы действительно это делаем. Мы каждому учителю республики Татарстан за счет бюджета подарили персональный ноутбук, очень хороший. Невероятное количество компьютеров в школах стоят. Скоростные Интернеты подключены, во всех больших школах Wi-Fi развязка и так далее, это какое-то чудо происходит. Зачем все это? На это потрачены из республиканского бюджета около двух миллиардов рублей только за два года. Зачем? Не входим ли мы в противоречие вот этими вложениями с первым главным пунктом об учителе? Отвечаю, нет. Ответ очень простой. Потому что если учитель выдающийся, он действительно свою работу сделает в глухой сибирской деревушке. Но только в Татарстане 40 тысяч педагогов. Никогда наши все учителя не будут выдающи… а это добротные, хорошие профессионалы. Так вот, когда мы этим хорошим профессионалам в руки даем современные технологии, они становятся сильными учителями. В этом вся фишка. То есть все эти технологии – это тоже в помощь учителю. Вот это та стратегия, которую мы пытаемся у себя реализовывать. И почему нужно обязательно учителю давать вот все эти современные технологии? Значит, господин Каспржак сказал, смотрите, трехлетняя внучка программирует там айфон, работает уже на айпаде и так далее. Потому что это естественный язык общения детей. Потому что им это интересно, а самое главная задача учителя – это разбудить и развить любознательность, любопытство у ребенка. Вот все это им это позволяет решать. Если мы это сделаем, я уверен, что наши показатели – и в PISA, и в PIRLS, их, на самом деле, рейтингов очень много, мы будем на самых топовых местах. Почему? На чем основан этот оптимизм? Потому что я абсолютно уверен… так уж получилось, мне довелось хорошо изнутри узнать образовательные системы самые лучшие в мире. Вот я утверждал и утверждаю, что наши дети и наши народы, которые живут на земле российской федерации, мы самые талантливые. Их нужно просто по-хорошему обучить. Тогда все будет нормально.
  1   2   3   4

Похожие:

Аплодисменты iconПервая до и после
Я хочу пересечь последнюю в своей жизни финишную черту под аплодисменты жены и десятерых детей, а потом лечь на землю среди знаменитых...
Аплодисменты iconДетский дом им. А. В. Луначарского
Извините нас, пожалуйста, мы сегодня первый раз. И очень волнуемся, поддержите нас, пожалуйста (аплодисменты)
Аплодисменты iconЛитература: В. И. Сахаров, С. А. Зинин. Литература 10 класс, Москва «Русское слово» 2007 г
Драматург, драма, мелодрама, репертуар, занавес, спектакль, бенефис, реплика, монолог, аплодисменты, амплуа, рецензия
Аплодисменты iconШахматные фигуры
В музыкальный зал шагают «шахматные фигуры» (одетые дети) под аплодисменты родителей, болельщиков. Дети проходят круг, затем садятся...
Аплодисменты iconЛэнс Армстронг Сэлли Дженкинс Не только о велоспорте: мое возвращение к жизни
Я хочу пересечь последнюю в своей жизни финишную черту под аплодисменты жены и десятерых детей, а потом лечь на землю среди знаменитых...
Аплодисменты iconАндрей курейчик
На сцене декорации студии дневного телешоу. Последние секунды перед эфиром. Пробуют свет. Рабочие заканчивают последние приготовления....
Аплодисменты iconОтвет: аплодисменты
Десять лет меня муж избивал. [Пропуск] Наконец, я выгнала его из дома. [2-ой пропуск] Через год он вернулся. Я его пожалела и пустила...
Аплодисменты iconТворческий Дом Ольга Какшинская Морс, крамбамбуля, яблочный чай… Истинно белорусское
Но не более. Сами исполнители на таких концертах, как правило, выглядят блекло и как-то даже сиротливо. Небольшое количество пришедших...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org