Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор»



Скачать 55.21 Kb.
Дата21.11.2012
Размер55.21 Kb.
ТипДокументы
Дню 7 октября посвящается
Культ спецслужб в современной России:

Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор»
Цель нашего киносеминара, как я ее понимаю, состоит в том, чтобы придумать, чем социологи могли бы оправдать просмотры фильмов типа «Ночного дозора» на рабочем месте в рабочее время. Легитимировать это приятное времяпровождение можно было бы, только определив репертуар касающихся кино вопросов, на которые некто, вооруженный социологической теорией и методами, в состоянии ответить успешнее, чем те, кто ими не вооружен – прежде всего, успешнее большинства кинокритиков. Проблемы, на изучение которых социологи обладают готовой лицензией, касаются состава аудиторий и особенностей устройства кинематографических art worlds. Чтобы прибавить к ним лицензию на анализ фильмов как таковых, необходима исследовательская программа, связывающая содержание фильмов с социальными процессами их производства и восприятия, и с тем более широким социальным контекстом, в котором все эти процессы разворачиваются.

В настоящее время, работы Пьера Бурдье и представителей cultural studies представляют собой две наиболее сильные программы такого рода. Возможности их применения к «русскому фэнтези» вообще, и к его кинематографическим воплощениям - в частности, однако, ограничены несколькими теоретическими проблемами. Подход, ассоциирующийся с именем Бурдье, кажется мне предпочтительнее, но и он сталкивается с двумя серьезными проблемами. Во-первых, анализ Бурдье в большинстве его основных произведений ограничивается рамками национальных рынков символической продукции. Однако, «русское фэнтези» возникло как реакция на импорт англоязычной литературы этого жанра, и развитие англо-американского фэнтези по-прежнему является одной из основных факторов эволюции российского поля его производства. Во-вторых, чисто стратегическими соображениями, которые играют основную роль в логических построениях Бурдье, невозможно объяснить активное потребление продукции жанра, занимающего в существующей иерархии настолько низкое положение, насколько занимает фэнтези. «Магическое разрешение» социально-структурных напряжений, предлагаемое для этих случаев cultural studies, выглядит куда более приемлемым объяснением.

В этом выступлении я хотел бы, на примере «Ночного Дозора» Лукьяненко-Бекмамбетова, рассмотреть одну черту «русского фэнтези», которая, как мне представляется, может быть понята только в свете специфики положения тех сегментов Нового среднего класса, представители которых преобладают среди потребителей литературы такого рода в России. Если мы попробуем рассмотреть фэнтези как фрейм – в смысле, в котором это понятие употреблял Гоффман – то придем к следующему набору жанровых характеристик. Действие «фэнтези» предполагает существование особого мира, который отличается от нашего серией космологических трансформаций, затрагивающих сами законы мироздания, физические, биологические и социальные, какими мы их знаем.
Этот мир эксплицитно понимается как игра фантазии – возможность, что в него поверят как в реальный, изначально не допускается (поэтому псевдоисторический и мистический роман не являются фэнтези). С другой стороны, автор может не опасаться упреков, что описанное им «неправдоподобно» с любой внешней по отношению к его персональной вселенной точки зрения. Прототипические произведения фэнтези имеют дело с магией, волшебными существами и средневековым антуражем (Гоффман бы сказал, что эти элементы являются keyings, дающими современному читателю понять, книгу какого жанра он только что открыл), хотя ни один из этих элементов по отдельности, вообще говоря, не является необходимым.

Произведения фэнтези отличаются, прежде всего, масштабом и направлением космологических трансформаций. Иными словами, они отличаются тем, что именно автор изменил в «первичном творении», чтобы получить «вторичное творение» - и тем, что он оставил так, как, по его мнению, оно есть. Есть две основные логики, которые задают направления таких трансформаций. Первая ликвидирует диссонансы между интуитивно ощущаемыми свойствами социального порядка и символами, служащими для его выражения в культуре. Так, у Толкина, обычно рассматриваемого в качестве ключевой фигуры в развитии жанра, оппозиции между добром и злом, светом и тьмой, красотой и уродством приведены в идеальное соответствие друг с другом, они ликвидируют досадные несовпадения, которые автор не мог не ощущать в реальном мире. Наоборот, у авторов русского фэнтези (в том числе у Лукьяненко), конвенциональные символы моральной правоты совершенно отделены от свойств социального порядка. Все отечественные продолжатели Толкина, например, так или иначе, становились на сторону сил тьмы, объясняя ассоциацию света с добром лишь победой в идеологической войне, и получая особо садистское удовольствие от выворачивания наизнанку толкиновских фантазий. С этой точки зрения, элементом «первичной реальности», который подлежал исправлению, был не недостаток, а избыток корреляций между разными ее сторонами.

Если первая логика представляет вещи «как они есть на самом деле», то вторая выдает желаемое за действительное, воображая мир, в котором вещи таковы, какими их хотел бы видеть автор (доктор Фрейд назвал бы ее «онанистической»). Возьмем, в качестве самого характерного примера, магию – вероятно, наиболее постоянный элемент фэнтезийной космологии. Магия представляет собой знание, превращенное во власть самым непосредственным образом. В современных обществах, знание дает власть, но, как правило, не непосредственно тому, кто им обладает. Власть обычно достается целому социальному институту, в котором непосредственный производитель и хранитель информации занимает обычно лишь весьма подчиненное положение (возьмем ученых-атомщиков в ВПК). Но применение магии индивидуалистично, и она может быть напрямую обращена против военной силы или экономического влияния. Я бы сказал, что главное отличие, которое создает магия в социальных структурах «вторичных вселенных» – это отличие в относительной значимости того специфического культурного капитала, каким являются тайные науки. Убедительность этим реконструкциям можно придать, воспользовавшись данными, свидетельствующими о наибольшей численности читателей фэнтези среди студентов и выпускников естественнонаучных и технических факультетов.

Удачный набор космологических трансформаций является удачным постольку, поскольку он способен устранить противоречия между этими двумя основными принципами. Это утверждение можно развить на примере одной из сквозных тем всего «русского фэнтези» (и, я бы заметил, всей современной российской культуры), которая практически полностью отсутствует в англоязычном фэнтези. Эту тему можно назвать «культом спецслужб». Культ спецслужб возникает из убеждения, что соперничество между военизированными секретными организациями, осуществляющими «спецоперации» - разведывательного, военного или идеологического свойства – является основным двигателем всей социальной машинерии. В русском фэнтези спецслужбы – несмотря на вызывающий анахронизм со средневековыми декорациями, в которых эти истории плаща и кинжала разворачиваются – представляют собой одну из основных действующих сил. Помимо «Ночного дозора», я бы перечисли в качестве наиболее наглядных примеров «Последнего кольценосца» Еськова (превращающего «Властелина колец» в подобие романа Клэнси) и довольно унылый «Тайный сыск царя Гороха» Белянина. Подзаголовок «Тайного сыска» - «Спецслужбы были всегда!» - мог бы быть эпиграфом ко всей этой теме.

Неожиданно бурное развитие темы спецслужб в русском фэнтези происходило параллельно с усилением зачарованности всем, связанным с подобными институтами. «Харизма», согласно классической статье Шиллза, происходит от близости к фундаментальным основам вселенского порядка. Она, как ореол, окутывает все, что, так или иначе, вступает в контакт с реальностью в ее наиболее чистых и важных формах. Наука окружена ею, поскольку, предположительно, открывает законы бытия, религия – поскольку осуществляет связь с Творцом, искусство – поскольку обращается к тем, кто мы, неведомо для себя, есть на самом деле. Харизма «силовых институтов», в этом смысле, является неизбежным следствием происходившего в первой половине 90-х упадка центральной власти и потери ею ее монополии на насилие. Эти события заставили каждого почувствовать близость и реальность элиасовской «первичной схватки» - отношений, не регулируемых ничем, кроме соображений военной силы. Тем, кто однажды испытал это, трудно забыть ощущение, что в основе всех социальных отношений лежит насилие, и что любая социальная организация рискует в любой момент коллапсировать к этой своей основе. И увлечение спецслужбами, использующими свою способность к насилию тонко и деликатно, а в особенности магическими спецслужбами, которые направляются людьми знания, неизбежно притягательно как способ примириться с осознанием такого положения вещей.




Похожие:

Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор» iconСергей Лукьяненко Новый Дозор
Ночной дозор, Дневной, Сумеречный и, наконец. Последний. Все? Существует ли конец Пути?
Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор» icon10 ответов на вопросы о современной музыке
Автор не строит иллюзий по поводу того, что все прочитавшие эту работу станут его единомышленниками. Цель этой статьи — помочь взглянуть...
Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор» iconПрограмма основана на модных среди продвинутой молодежи командных играх «Ночной дозор»
Цель игры: поочередно пройти 10 уровней, выполнив все задания, и первым добраться до финиша
Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор» iconСара Уотерс Ночной дозор
«Вот, значит, в кого ты превратилась, – сказала себе Кей, – в личность, у которой все часы остановились и кто время определяет по...
Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор» iconСоциальные силы и жизненное пространство человека: модернизация коммуникационного взаимодействия в условиях современной россии
О поводу их ресурсов, среды обитания, в том числе и прежде все, в возрастающей степени – по поводу информационных ресурсов. При этом...
Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор» iconГде побывать в Амстердаме Государственный Рейксмузеум (Rijksmuseum)
Ночной дозор Рембрандта. Кроме этого в экспозиции картины Брейгеля, Рубенса, Хальса, Вермеера. Адрес: Stadhouderskade 42. Открыт...
Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор» iconОраниенбаум-кронштадт
Вам представится уникальная возможность оказаться внутри знаменитых картин: «Ночной дозор» Рембрандта, «Танец» Матисса и др. В кронштадте...
Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор» iconДипломных сочинений по специальности «связи с общественностью»
Имидж института государственной власти (армии, полиции, спецслужб, мчс, налоговой службы и т п.) в системе государственного pr современной...
Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор» iconЛингвистическое приложение
За последнее время у меня накопился ряд соображений по этому поводу. Я посчитал целесообразным не включать их в текст книги «Дж....
Культ спецслужб в современной России: Несколько социологических соображений по поводу фильма «Ночной дозор» icon«Образы» и«Образа» в русском искусстве и в художественной жизни России
России 1830- 1840-х годов как раз по поводу трактовки религиозных тем. Вот почему, вместе с этой новой ориентацией научной мысли...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org