Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский»)



страница1/17
Дата02.12.2012
Размер2.02 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


Г.П.Щедровицкий

Опыт логического анализа рассуждений

(«Аристарх Самосский»)
Светлой памяти П.А.Шеварева посвящается
Наброски к предисловию
1. Основные идеи этой работы сформировались в 1955–1957 годах. В их обсуждении принимали участие Н.Г.Алексеев и И.С.Ладенко. Работа была закончена в 1959 году и потом обсуждалась дважды на заседаниях Комиссии по психологии мышления и логике в 1960 и 1962 годах. В контексте этой работы были опубликованы небольшие фрагменты...

Ситуация тех лет характеризовалась: а) превалирующей ролью категории процесса, б) разделением мышления на знания-структуры и процессы мышления, в) очень резкой и продуктивной постановкой вопроса о междисциплинарных исследованиях, в частности об отношениях между логикой и психологией.

2. В ходе этих дискуссий и после многие исходные идеи этой работы были подвергнуты критике и трансформированы. Продвижение вперед было столь стремительным (это надо объяснять — в чем и как), что мне даже стало казаться, что работа эта не заслуживает публикации. Это была ошибка, обусловленная молодостью лет. Ошибочные или неточные ходы точно так же должны быть опубликованы и пройдены широким кругом исследователей. Если этого не происходит, то начинаются постоянные возвраты к прошлому...

24.09.78.
1.

Очень часто мыслительный процесс решения какой-либо задачи выступает перед исследователем — логиком или психологом — в виде определенного знакового текста. Этот текст всегда, в принципе, является сложным образованием, т.е. состоит из целого ряда определенным образом связанных между собой частей. Поэтому исследовать его — это значит также (наряду с другим) выделить эти части и найти связи между ними.

В традиционной логике были выработаны определенные способы разложения речевых текстов на части. Это, во-первых, способ, основанный на понятиях суждения и умозаключения в классической Аристотелевой логике, и, во-вторых, способы разложения, основанные на понятиях новой, так называемой «математической», или «символической», логики, в первую очередь на понятии высказывания и логических операций (скажем, таких, как конъюнкция, дизъюнкция и импликация).

Однако — и в последнее время это все более и более выясняется — эти понятия и основанные на них способы разложения языковых текстов непригодны для реконструкции и анализа собственно процессов мышления, выражающихся в этих текстах.

Многочисленные соображения, служащие основанием для такого утверждения, могут быть сведены к двум основным положениям.

1.
Указанные способы анализа даже с внешней стороны могут быть распространены только на узкую группу рассуждений — чисто словесных, да и там не охватывают всего; например, они не могут быть применены к так называемым «описаниям» объектов и действий с ними, хотя в подобных описаниях также заключены процессы мышления.

2. Но и в той области, где они применяются, указанные способы анализа не схватывают существенных различий между процессами мышления; они не могут показать и объяснить, почему в одних рассуждениях задача решается, а в других нет.

Последнее положение обычно вызывает недоверие и поэтому должно быть дополнительно разъяснено.

Сравним для начала политэкономию Д.Риккардо или А.Смита с политэкономией К.Маркса. Стоя на позициях формальной логики, мы не найдем различий между этими работами. «Капитал» Маркса, как и сочинения Смита и Риккардо, состоит из суждений, умозаключений и систем умозаключений. И в то же время, Марксу удается решить проблемы, перед которыми Смит и Риккардо были бессильны. Например, буржуазная политэкономия до Маркса не могла разрешить антиномий: «товары продаются по их стоимости — товары не продаются по их стоимости», «прибавочная стоимость возникает в обращении — прибавочная стоимость не может возникнуть в обращении» и др., а Маркс разрешил их. Объяснить это можно только одним способом: Маркс мыслил иначе, чем Риккардо и Смит.

Может ли быть отражено это различие в традиционных понятиях формальной логики, в понятиях суждения и умозаключения? Может ли быть отражено это различие в понятиях современной математической логики? Нет. И та и другая отнесут эти проблемы к области содержательных и тем самым исключат их из сферы своего исследования. Следовательно, чтобы уловить указанные различия, нужны другие понятия. Внимание логика должно быть сосредоточено на других сторонах мышления, нежели те, которыми занимаются классическая формальная и современная математическая логики.

Разберем еще несколько примеров, иллюстрирующих ограниченность понятий формальной логики в плане исследования мыслительных процессов.

Представим себе, что учитель приносит на урок какое-то жидкое вещество и просит учеников сказать все, что они о нем знают. Ученик, вызванный к доске, берет, к примеру, лакмусовую бумажку и опускает ее в принесенную учителем жидкость. Лакмус окрашивается в красный цвет, и ученик делает умозаключение: «Это вещество окрашивает лакмус в красный цвет. — Вещества, окрашивающие лакмус в красный цвет, суть кислоты. — Все кислоты содержат водород. — Это вещество содержит водород».

С точки зрения формальной логики это обычный полисиллогизм в форме энтимемы. В развернутом виде он может быть представлен в форме двух одинаковых силлогизмов первой фигуры. Вот, собственно, и все, что можно сказать об этом рассуждении с позиций формальной логики.

Представим себе далее, что ученику задана задача по физике: «Автомашина веса P движется вверх, на подъем, определяемый углом наклона . Требуется узнать, какую мощность должен развить мотор автомашины, чтобы она могла двигаться вверх со скоростью v ».



Ученику известно, что мощность машины N = Fv, где F = f ск. + f тр. (f ск. — скатывающая сила, f тр. — сила трения). Чтобы найти составляющие силы F, например f ск. , ученик изображает величины P и f ск. векторами, а затем, установив подобие треугольников ABC и abc, находит, что f ск./P = h/l, откуда f ск. = hP/l.

Если мы попробуем представить этот процесс мышления в виде словесного рассуждения, то получим примерно следующее: «Мощность машины равна произведению движущей силы на скорость движения. — Движущая сила равна сумме сил скатывающей и трения. — Скатывающая сила может быть изображена вектором, направленным антипараллельно линии движения автомашины. — Как вектор, скатывающая сила, является составляющей вектора P, направленного к земле. — Векторы f ск. и P образуют стороны прямоугольного треугольника abc. — Стороны угла c в треугольнике abc параллельны сторонам угла C в треугольнике ABC. — Острые углы с соответственно параллельными сторонами равны. — Углы C и c равны. — Все прямоугольные треугольники с равными острыми углами подобны. — Треугольники ABC и abc подобны. — В подобных треугольниках отношения соответственных сторон равны. — Отношение f ск. к P равно отношению h к l. (И т.д.)».

Подходя с аппаратом понятий традиционной аристотелевой логики, мы, проделав некоторое насилие над суждениями об отношениях, фигурирующими в этом рассуждении, и представив их в атрибутивной форме, сможем разложить все приведенное рассуждение на ряд простых силлогизмов. На этом, очевидно, наше исследование должно закончиться. Подходя с аппаратом понятий логики отношений, мы разложим это рассуждение на ряд суждений об отношениях и сможем установить тип этих отношений. Но кого бы мы ни опросили — представителя традиционной аристотелевой логики или представителя логики отношений, — существует ли какое-либо формальное различие между двумя последними умозаключениями приведенного рассуждения? — они оба ответят отрицательно; как с точки зрения понятий Аристотелевой логики, так и с точки зрения понятий логики отношений никаких формализуемых различий здесь нет.

Перейдем к следующему примеру. Перед исследователем эмпирически выявленная связь между объемом и давлением газа. Ее нужно объяснить. Для этого исследователь вводит понятие о внутреннем строении газа и понятие о молекулах, из которых он состоит. Каждый «удар» молекулы представляется как удвоенное произведение массы молекулы на ее скорость, а давление газа — как результирующая «ударов» этих молекул, попадающих в единичную площадь стенки за единицу времени: P = 2mivi .

Если мы представим этот «кусочек» мыслительного процесса в форме словесного рассуждения, то получим примерно следующее: «Давление газа на стенку сосуда равно сумме “импульсов”, отдаваемых всеми молекулами, ударяющими в единицу площади стенки за единицу времени. — Импульс, отдаваемый единичной молекулой, равен удвоенному произведению массы молекулы на ее скорость. — Следовательно, давление газа на стенку равно сумме удвоенных произведений массы на скорость всех молекул, ударяющих в единицу площади стенки за единицу времени».

Наконец, еще один пример. В работе «Продуктивное мышление» известный немецкий психолог М.Вертхаймер приводит следующий случай. Он присутствовал на уроке в одной из лондонских школ, когда учитель объяснял как вычисляется площадь параллелограмма. Учитель нарисовал параллелограмм ABCD провел вспомогательные линии AE и BF , показал, что треугольник CBF равновелик треугольнику DAE и что, следовательно, площадь параллелограмма ABCD равновелика площади прямоугольника ABFE и может быть определена как произведение основания на высоту, по формуле S = ah.



Ученики проработали заданный на дом материал — умели вывести эту формулу и решали по ней задачи. Однако Вертхаймер не был удовлетворен. Его интересовал вопрос, что же именно усвоили ученики, как они мыслили, насколько обобщенные представления и понятия у них сформировались. Чтобы получить ответ на этот вопрос, он предложил классу несколько видоизмененную задачу. Тот же самый параллелограмм был нарисован в другом положении.



Надо было определить его площадь. «Многие ученики явно растерялись, — пишет М.Вертхаймер. — Один из них поднял руку: “Учитель нам этого не объяснял”. Некоторые ученики срисовывали фигуру в свои тетради, проводили вспомогательные линии, но не могли доказать теоремы. Другая часть учеников выглядела еще более несчастной: они подписывали под чертежом основную формулу S = ah, но не знали, как быть дальше. Когда я спросил, — замечает Вертхаймер, — могут ли они доказать теорему на этом чертеже, они отказались. Некоторые ученики перевертывали тетради, проводили вспомогательные линии и сводили доказательство теоремы к ранее выученным примерам. Учитель, наблюдавший за учениками, сказал мне с оттенком неудовольствия: “Вы дали неправильную фигуру. Вполне понятно, что они не могут решить задачу”» [Wertheimer 1945: 14-17].

Если мы будем представлять описанные Вертхаймером случаи в виде словесных рассуждений, то как для первого, так и для второго случая получим, по-видимому, одно и то же: «Площадь всякого параллелограмма равна произведению его основания на высоту. — a — основание данного параллелограмма. — h —высота данного параллелограмма. — Площадь параллелограмма равна их произведению S = ah ».

И в то же время совершенно ясно — и растерянность учеников во втором случае наглядно подтверждает это, — что процессы мышления в указанных случаях чем-то отличались друг от друга. Но это различие носит такой характер, что, по-видимому, не может быть зафиксировано в виде различия самих речевых рассуждений.

Теперь сравним между собой все приведенные выше примеры. С точки зрения формы, как ее понимает формальная логика, — и мы уже об этом сказали — здесь особых различий нет. И в то же время легко заметить, что приведенные мыслительные процессы во многом отличны друг от друга. Возьмем хотя бы те два силлогизма, из которых складывается рассуждение в первом примере. Что является основанием для первой посылки первого силлогизма? Наблюдаемый на опыте эмпирический факт. Вторая посылка выражает общее знание, известное учащимся до начала опыта. Вывод представляет собой «включение» данного вещества в определенный класс или «подведение» его под понятие кислоты. Это знание составляет одну посылку второго силлогизма, вторую — общее знание. А вывод в этом, втором силлогизме — «приписывание» данному веществу определенных свойств, не обнаруженных в ходе опыта. Как видим, смысловая направленность этих частей рассуждения разная.

Мы еще более почувствуем эту разницу, если сравним первый пример со вторым. Ученик имеет описание какого-то реального процесса, ему заданы определенные величины, характеризующие этот частный процесс, и определенные общие связи между механическими параметрами. Но, чтобы решить задачу, этих связей недостаточно. Ученик изображает данные ему величины векторами. Воспроизводит их пространственные взаимоотношения, устанавливает определенное отношение (подобие) между ними и другими пространственными величинами h и l, которые находятся в известном отношении между собой, и уже на основе всего этого определяет искомую величину.

Еще более отличается от разобранных третий пример. Здесь исследователь гипотетически вводит какие-то образования (молекулы), из которых состоит рассматриваемое вещество (газ), гипотетически приписывает им определенные свойства и точно так же гипотетически устанавливает связь между этими свойствами частичек и выделяемыми путем сравнения свойствами больших масс газа.

Наконец, четвертый пример наглядно показывает, что за одними и теми же речевыми рассуждениями могут скрываться и скрываются весьма различные процессы мышления и что, следовательно, могут существовать такие процессы мышления, которые в самих речевых выражениях вообще никак не фиксируются и, следовательно, непосредственно не проявляются и поэтому непосредственно и не могут быть обнаружены.

Легко заметить, что все то, что мы сказали о недостаточности традиционных понятий формальной логики для анализа приведенных примеров, в полной мере справедливо и по отношению к понятиям современной математической логики. Поэтому в дальнейшем мы чаще всего будем говорить просто о понятиях формальной логики и будем подразумевать при этом не только традиционные понятия: «суждение», «умозаключение», «понятие», но и все понятия логики отношений и математической логики.

Теперь мы можем сформулировать нашу собственную точку зрения. Приведенные выше примеры рассуждений принадлежат, очевидно, к различным видам мышления. Однако, если мы будем анализировать их в традиционных понятиях формальной логики или в понятиях логики отношений и математической логики, мы этого различия не уловим. А между тем наша задача — исследовать и отобразить в представлениях и знаниях основные закономерности мышления, в частности основные закономерности процессов решения задач, все те особенности и различия, которые необходимы для понимания реальных процессов мысленного познания, для управления ими.

Кратко выражая этот вывод, мы и говорим, что существующие способы анализа сложных знаковых текстов (содержащих решение задач), основанные на понятиях формальной логики, непригодны для исследования собственно мыслительных процессов.

Отсюда естественная задача: выработать такую систему исходных понятий, с помощью которой мы могли бы, анализируя речевые тексты и, в частности, разлагая их на части, в то же время реконструировать процессы мышления как таковые и представить их в их собственно мыслительной специфике.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Похожие:

Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский») iconОбсерватория – научное учреждение, оборудованное для астрономических исследований. Аристарх Самосский
Обелиск возникшее в Египте мраморное сооружение в виде граненого (обычно квадратного в сечении), сужающегося кверху каменного столба...
Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский») iconУчебная программа для специальности: 1-21 02 01 «Философия» Срок действия учебной программы до 2011г
Ее освоение направлено, во-первых, на формирование у студентов динамичной и обновляющейся системы представлений о возможностях логического...
Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский») iconЛекция 37, Щедровицкий П. Г. П. Г. Щедровицкий
В синтаксис и семантику графического языка смд подхода. Лекция 37, Щедровицкий П. Г
Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский») iconРоссийская элита: опыт социо- логического анализа. Ч. I
России, не могут не вызы- вать определенных к нему симпатий. В то же время всякая его идеализация была бы не только ошибочной, но...
Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский») iconТеория юридической аргументации. Опыт критического осмысления
Формальная логика позволяет анализировать судебные решения, но юридическая аргументация обладает рядом специфических черт, сильно...
Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский») iconБелопольский Аристарх Аполлонович Бируни Абу Рейхан Гейзенберг Вернер
Белопольский аристарх Аполлонович (1854-1934), сов астроном, акад. Ан СССР (акад. Петерб. Ан с 1903). Один из пионеров астроспектроскопии;...
Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский») iconПифагор Самосский
Пифагор Самосский (др греч. Πυθαγόρας ὁ Σάμιος, лат. Pythagoras; 570—490 гг до н э.) — древнегреческий философ, математик и мистик,...
Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский») icon2. Логика и язык
Логическая форма мысли. Понятие формально-логического закона. Правильные и неправильные умозаключения. Установление неправильности...
Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский») iconОсновы математической логики
Математическая логика – наука о методах рассуждений, при которых мы отвлекаемся от содержания рассуждений, а используем только форму...
Г. П. Щедровицкий Опыт логического анализа рассуждений («Аристарх Самосский») iconГ. П. Щедровицкий о специфических характеристиках логико-методологического исследования науки
«методологического» и «логического» в отношении к самой науке и научно-исследовательской деятельности. Это будет вторым необходимым...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org