Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви



страница2/26
Дата02.12.2012
Размер4.56 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Слово

о Преподобном Сергии, игумене Радонежском.

(25 сентября/8 октября)

Отворите мне дверь тесной келлии, чтобы я мог вздохнуть ее воздухом, который трепетал от гласа молитв и воздыханий Преподобного Сергия, который орошен дождем слез его, в котором впечатлено столько глаголов духовных, пророчественных, чудодейственных.

Святитель Московский Филарет

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

Тихим ангелом прошел он по Русской земле. Несказанной тайной овеяна личность Преподобного Сергия. Негромок был его голос, хотя громовая слава его чудес прокатилась по просторам России, облетела вселенную. Легка была его поступь, хотя подвиги его запечатлены на страницах истории, словно железным резцом на камне. Бесконечно близким и родным кажется его образ, но он скрывается в великой тишине. Так некогда Сам Господь явился пророку Илии не в буре и землетрясении, не в громе и молнии, а в дыхании тонкого холода – в сквозном ветерке. Так же тих был пресветлый избранник, посланный Богом на Русскую землю.

Встретив где-нибудь на проселочной дороге старца с посошком, в изношенной рясе, кто мог подумать, что он идет усмирять князей, созидать единую Русь? Кто мог разглядеть этот светоч в согбенном монахе, мозолистыми руками выпалывающего сорняки на огороде? Как просто, как буднично обставлены его чудеса. Голодает монастырь, но не падает манна с неба, не идет дождь из перепелов, а попросту подъезжают к обители невесть кем посланные возы с провизией. Воскресает умерший ребенок, а старец, отгоняя от себя дым мирской славы, заявляет: мол, никакого чуда, закоченел мальчик на морозе, а в теплой келлии отогрелся, ожил... И так во всем: просто, бедно, убого. Что оставил он в наследство? Что хранит Русская Церковь как великие святыни? Деревянную чашу и дискос, деревянный жезл-посошок и деревянную ложку, да еще маленький ножик, которым выстругивал все это Преподобный Сергий. Слепотствующий рассудок, как некогда заглянувший в его обитель невежда, может воскликнуть: «Я пришел видеть именитого пророка, вы же показываете мне какого-то нищего!» Так Всероссийский игумен словно поныне таится от нас в глухом Радонежском лесу.

Не косным разумом, а чутким сердцем русский народ понял величие Преподобного Сергия. Не размышлениями, а силой любви движимы бесчисленные толпы верующих, притекающих на поклон честным его мощам. Необычайно трудно ответить на вопрос: кто он? – но каждая православная душа серебряным благовестом откликнется на произнесение его имени.

И все-таки: откуда эта непостижимость? Неужели был он только гостем из иного мира, существом другим, высшим, и потому непонятным? Нет, он был земной. Как все мы, Преподобный Сергий был «костяной, кровяной и жильный».
Но в многовековой, богатейшей истории Церкви немного найдется святых людей, в которых для всех человеческих возрастов так полно и совершенно воплотилось бы понятие Ангел земной и человек Небесный. Весь неуловимый секрет, вся тайна личности Преподобного Сергия – в одном слове: чистота.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5, 8), – говорит Христос Господь. Святое сердце, которое Преподобный Сергий хранил и от мельчайших пылинок греха, – вот что сделало его живым храмом Пресвятой Троицы. Именно это ослепительное сияние чистоты заставляет нас опустить грешные взоры, когда мы пытаемся приблизиться к образу Радонежского игумена.

Преподобный Сергий – плоть от плоти, кровь от крови, кость от кости русского народа Божия. Он был сыном жестокого века, когда Русь казалась полудикой страной, когда стонала она от внутренней вражды и ордынского гнета. Лишь недавно обратившаяся из язычества к вере Христовой, Русская земля знала разбои и братоубийства, свирепость и лихость, разгул и отчаяние. Византия, гордившаяся высокой своей культурой, изумлялась: неужели в таком дремучем краю может просиять светильник, подобный святым отцам древности? Но он просиял, наш светоч, – Преподобный Сергий. Игумен Радонежский явил собой, до какого лучезарного сияния может высветлиться, каких Небесных вершин может достичь русская душа, если стряхнет с себя наслоение дремучего греха, если очистится.

Историк В. О. Ключевский пишет: «Преподобный Сергий своей жизнью, самой возможностью такой жизни дал почувствовать заскорбевшему народу, что в нем еще не все доброе погасло и замерло; своим появлением среди соотечественников, сидевших во тьме и в тени смертной, он открыл им глаза на самих себя, помог им заглянуть в свой внутренний мрак и разглядеть в нем еще тлеющие искры того же огня, которым горел озаривший их светоч». Да, светоч Преподобного Сергия возвысил и окрылил Русь. Он стал живым свидетельством правоты Господа Сердцеведца, избравшего русский народ на служение Себе, для славы земной и Небесной.

Преподобный Сергий – Игумен всея Руси, отец-наставник русского народа. Он учит Вечной жизни, учит не книжной премудростью, а самим собою. Его уроки просты: бойтесь греха, будьте тверды в вере и мужественны в подвиге. Милосердствуйте к людям и всей душой стремитесь к Богу. На широких плечах мастерового и аскета он поднял неимоверно тяжкий крест молитвы за страну – и не раз воздвигал из падений возлюбленную свою Россию. Уподобляясь Христу Спасителю, великий любовью своей объемлет он нас сквозь века и пространства. Вот почему так близок нам Радонежский чудотворец. Вот почему с неослабевающей верой и горячей надеждой прибегают к нему и чистые и грешные, и верные и блудные дети Русской земли. Могучий наш Ангел-Хранитель, друг Господень, он скор на помощь всем, из глубины сердца взывающим: Аще убо и недостойны есмы толикого отца  и ходатая, но ты, подражатель быв человеколюбия Божия, сотвори ны достойны чрез обращение от злых дел к благому житию.

Сладостно для русской души, сладко для уст и слуха слово о Преподобном отце нашем Сергии. Поколение за поколением, вновь и вновь обращаются к его образу богословы и проповедники, историки и философы, писатели и художники. Но неисчерпаем чистый родник его земного и Небесного жития: и в самые трудные времена можем мы испить из него живой воды утешения и радости духовной. Только со смирением надо прибегать к этому смиренному богатырю духа, как некогда первый его жизнеописатель преподобный Епифаний Премудрый, признававшийся: «Хотя и побеждаемый своею худостью, помолился я Всемилосердному Богу и Пречистой Богоматери, да вразумят меня грубого, и отверзнут мне уста во исповедание слова, не ради моего недостоинства, но ради молитв святых старцев. И самого Преподобного Сергия призывал я на помощь, да будет мне споспешник и слову способник».

Изумителен этот мир – творение Всевышнего Художника. Бесчисленные чудеса окружают нас, и дивные красоты открываются взору в великом и в малом – в горном хребте и в самоцветном камешке, в звездном небосводе и в слабой травинке. Но из всех богатств вселенной самое дивное и прекрасное – это просветленная душа человеческая, когда в ней начинает сиять образ Творца. Такой явилась душа Преподобного Сергия – озаренная безошибочной чуткостью к Божественной Истине, окрыленная в неуклонном полете к Божественной Любви. Путь святого Сергия – это путь чистоты. Даже раньше, чем глаза его увидели земной свет, душа избранника уже устремлялась к Пречистому Свету Божию.

I. Инок с младенчества.

Богослужение в православном храме ставит человека на границу Небес. В это время мы словно вплотную приближаемся к вечности. Прикосновения Горнего Царства отзываются в сердцах верных трепетом и умилением, покаянными воздыханиями и светлой радостью. Но все же само совершающееся перед нами Божественное действо, приводящее в содрогание ангельский мир, сокрыто от нас как бы завесой. Слаб земной ум, грубы земные чувства, короста грехов обволакивает душу – и нам доступен только образ, только дальний отблеск Превечного Сияния. Погруженность в мирскую суету, духовная слепота и невежество вообще делают человека равнодушным к Небесным явлениям. Лишь по мере очищения сердца, возвышения ума и чувств начинает приоткрываться для нас завеса Таинств Господних. И лишь немногие, чистейшие и высочайшие духом, еще на земле прозревают светозарный смысл Божественной литургии.

Такой великий прозорливец присутствовал на богослужении в скромном сельском храме неподалеку от Ростова. Глаза провидца не видели священнодействия, не созерцали святых икон. Его уши не слышали церковного пения, торжественных молитв. Его ноздри не обоняли благоухания курящегося ладана. Это был младенец, еще не вышедший в мир, еще плавающий в теплых водах материнского чрева. Он еще не видел землю, но уже чувствовал Небо.

Носившая его в себе смиренная праведница Мария знала, что нет для человека ничего нужнее молитвы. Поэтому, готовясь стать матерью новой жизни, как можно чаще посещала она храм Божий, с удвоенным усердием обращалась к Всевышнему – за благодатной помощью себе и еще не явленному младенцу своему. Так, в едином порыве ко Господу, в таинственном общении душ освящались мать и дитя.

Вершилась Божественная литургия. Зазвучали слова Евангелия – это Сам Христос вышел к народу, возвещая сладчайшее Свое учение. И младенец в темном чреве матери почувствовал близость Спасителя – рванулся к Нему навстречу и вскрикнул. Праведница Мария ужаснулась. То было неслыханное чудо: пронзительно-чистый крик нерожденного, узнавшего Бога своего. Началось шествие великого входа: священнослужители несли Святую Чашу и хор воспевал Херувимскую песнь. Это светозарные Архангелы возносили перед глазами людей Царя Небесного, как воины дориносят – поднимают на копьях трон прославленного полководца. Это Сын Божий, одевшись в земную плоть, шел на распятие за грехи человеческие. И во второй раз вскричал ребенок из материнского чрева – порывом любви отвечая на жертвенную Любовь Господню. И вновь затрепетала праведная Мария. А стоявшие поблизости прихожане стали оглядываться, чтобы посмотреть на удивительного младенца, постигшего смысл церковной службы. Но невозможно было им увидеть его.

Совершилась Божественная Жертва. Святая святым! – возгласил священник, приглашая верных вкусить Тела и Крови Христовых. И в третий раз вскрикнул нерожденный младенец – в великой жажде породниться, соединиться с Возлюбленным Господом. Мать, едва не падше от страха, начала плакать.

После службы праведную Марию обступили верующие, прося показать дивное дитя, и мать созналась, что ребенок кричал не на руках, а во чреве ее. Люди изумлялись чуду. А святая мать, охваченная страхом Божиим, приняла это как указание свыше – быть особенно внимательной к своей душе, чтобы сохранить доверенного ей таинственного ребенка. Праведная Мария наложила на себя строгий пост: вкушала только хлеб и воду. Непрестанно взывала она ко Господу в молитвах горячих, сердечных, слезных. Вместе с матерью постился ребенок в ее чреве; на крыльях материнских молитв возносилась его душа к Всевышнему. Так, еще не выйдя на свет, он уже очищался и освящался. Так, еще не рожденный, уже явился Преподобный Сергий аскетом и молитвенником.

Родился мальчик, во Святом Крещении нареченный Варфоломеем. Узнав о бывшем над ним знамении, крестивший младенца священник предрек ему будущее великого избранника Божия, подобного мужам Ветхого и Нового Завета, еще во чреве матери предназначавшихся на служение Всевышнему.

Грудной младенец продолжил свой начавшийся еще до рождения пост: по средам и пятницам он отказывался пить материнское молоко. Отворачивался от груди матери и в те дни, когда она ела мясное. Заметив это, праведная Мария вообще отказалась от скоромной пищи. Воздержание, которому предавался чудесный младенец, поначалу беспокоило его родителей. Но он рос здоровым и сильным. Не «калории и витамины», а Сам Бог выращивал Своего избранника. Так напрасны бывают мнительные заботы и страхи родителей за свое чадо: лучшее упование – это надежда на милость Господню и лучшая охрана ребенку – это молитвы родительские.

Варфоломей произошел от чистых кровей: он родился в святой семье. Высоки были помыслы праведных Кирилла и Марии, чиста и нежна их любовь взаимная, горяча их любовь к Отцу Небесному. Как до рождения материнское тело оберегало младенца от внешней непогоды, так в доме праведных родителей укрыт был Варфоломей от мирской суеты и скверны. Едва ли не раньше, чем имена отца и матери, научился он произносить имя Господа своего Иисуса Христа. Еще не понимая смысла слов, слышал он не пустую и вздорную болтовню, а речи, дышавшие мудростью и любовью, святые молитвы и псалмопения. Еще не проснулся ум, а все чувства ребенка уже тянулись к таинственному миру, открывавшемуся в мерцании лампады, в ликах на святых иконах, в благоговении перед семейной божницей и в красоте храмового богослужения.

Когда разум Варфоломея пробудился, его сердце стремилось уже не к земным, тусклым и обманчивым, блесткам, а к таинственному Небесному сиянию. Святой ребенок спросил себя: что нужно делать, чтобы приблизиться к Царству Божию? – и ему не надо было долго искать ответ. Недаром он так внимательно прислушивался, когда его праведные родители беседовали о духовном. Недаром он так жадно внимал рассказам прохожих паломников, которых всегда любовно привечали в их гостеприимном доме. Он слышал о подвигах святых отцов – иноков, аскетов, пустынников, ради великой любви к Всевышнему отрекшихся от земного мира со всеми его соблазнами и благами. В сердце мальчика загоралась священная ревность: он желал так же пламенно служить Господу, как эти святые мужи. При этом ребенок знал: Бог призывает именно его, Варфоломея, к подобным подвигам. Ведь не раз слышал он от матери о чуде, бывшем с ним еще до рождения, и твердо помнил ее слова: Блюди себя, чадо, ибо ты не наше, но Божие, так как Господь избрал тебя и назнаменовал еще во чреве матери. Из житий святых узнал он, что два крыла возносят подвижника к духовным вершинам: молитва и воздержание. И едва выйдя из пеленок, Варфоломей уже предавался ночным молитвенным бдениям, ограничил свою дневную пищу куском хлеба и глотком воды, а во время церковных постов вообще ничего не вкушал.

Не по детским силам казался такой подвиг. Встревожившись, праведная Мария просила сына, чтобы он пощадил свое тело, пока еще не окреп, пока еще нуждается в пище для роста. А он отвечал: Могу ли не понудить себя воспрянуть к Богу, чтобы Он избавил меня от грехов моих? Мать возражала: Да какие могут быть грехи у ребенка, чтобы так изнурять себя? Но с недетской мудростью ответствовал Варфоломей: Сказано в Писании, что никто не чист пред Богом, если хоть и един день жития его будет, сего ради да не похвалится человек!

Как цепко юный Варфоломей воспринял урок Священного Писания и не оставил его только в памяти, но тут же подчинил ему свою жизнь! Ребенок начал поститься не из неразумного рвения к внешним подвигам (как это часто бывает и у взрослых), а потому, что понял истинный смысл поста. Он воспрянул к Богу в молитве и воздержании, чтобы Бог избавил его от грехов.

Великая мудрость, прозвучавшая в словах малолетнего сына, заставила отступить его святую мать. Праведная Мария поняла, что бдения и пост Варфоломея вызваны не детскими фантазиями, не тщеславным своеволием, а велением Господним. Родители больше не препятствовали ранней аскезе богоизбранного отрока: предали избранника на волю Избравшего. В этом было их послушание Всевышнему и упование на Его милость. И действительно, напрасны были родительские тревоги о здоровье юного подвижника: возмужав, Варфоломей отличался редкими даже для того мужественного века силой и крепостью, никогда и ничем не хворал, хотя за всю жизнь так и не узнал вкуса мясной пищи, отягощающей тело.

Стремясь к христианскому житию, нельзя путать дорогу с ее целью, смешивать внешнее делание с его внутренним смыслом. Изнурение тела: скудость пищи, питья и сна, тяжкие труды аскетов – все это не имеет никакого значения, если не сопряжено со смиренномудрием. Это еще вовсе не служение Богу, а лишь освобождение себя для этого священного служения. Лишения и труды делают тело легким: благодаря этому может окрылиться душа, ибо человек является существом сдвоенной, душевно-телесной природы. Так в аскезе распинается плоть со страстями и похотями, чтобы тело не могло насиловать душу, чтобы никакие земные позывы и нужды не затмевали Небо перед взором подвижника. Без воздержания, без обуздания плоти невозможно достичь духовных высот: иначе отяжелевшее тело неминуемо втянет душу в земную грязь. Поэтому изнурял свою плоть голодом, жаждой и бессонницей юный Варфоломей, чтобы избавиться от грехов ради общения с Пречистым Господом.

Однако и вправду: какие грехи могли быть у ребенка, тем более такого, как Варфоломей, освящавшегося еще в материнской утробе? Ведь мы так часто умиляемся детской чистоте и невинности, любуемся ясными лучиками и чистыми глазами детей. Да, в сравнении со смрадом, которым бывает пропитана «взрослая» жизнь, детские души кажутся благоуханными. Но так ли уж совсем чиста эта чистота раннего возраста? Откуда тогда берутся капризы, жестокие шалости, совершенно дикие выходки маленьких детей, особенно некрещеных? Со времен падения Адама и Евы весь наш род, род человеческий, заражен семенем греха. Это злое семечко есть и в детских душах: если не бороться с ним, оно постепенно прорастает, сначала в дикую травку нечистых помыслов, потом в колючий кустарник скверных привычек, а затем и в темные джунгли страстей и пороков. И человек становится рабом сатаны, несущим в мир гордыню и жестокость, подлость и грязь. Чем раньше душа начинает сражаться с семенем греха, тем легче ей выстоять в чистоте и доброте, стать достойной Всевышнего. Это понимал премудрый ребенок Варфоломей, повторяя истину Божественного Откровения: никто не чист пред Богом, даже если всего один день проживет в падшем мире, на грешной земле.

Внешний христианских подвиг – аскезу – называют еще умерщвлением плоти. Это понятие отпугивает многих непосвященных, видящих в нем что-то вроде самоубийства. Сам образ аскета, изнуренного постом, кажется унылым и безрадостным. Но на самом деле только подвижникам становятся доступны самые высшие духовные радости, истинное земное счастье, переходящее в вечность. Нужно понять, что именно предается смерти в христианском подвиге умерщвления ветхого Адама. Это действительно убийство и похороны всего злого и лживого, что пятнает душу и мешает человеку стать поистине прекрасным, могучим, блаженным. В это сражение со злым семенем в собственный душе с раннего детства вступил Преподобный Сергий, и Святая Церковь воспевает ему:

Радуйся, постом, поклоны, стоянием на молитве, бдением умертвивый плоть свою. Радуйся, умертвивый оную прежде, нежели она жива страстем быше. Радуйся, мертв сотворивый язык противу глаголания скверных, клеветных и ложных; радуйся, мертвы устроивый ушеса противу слышания душевредных. Радуйся, мертвы содеявый руце противу грабления и всяких зол творения, радуйся, мертво сотворивый чрево противу объядения и пиянства. Радуйся, мертвы сотворивый чресла своя противу нечистоты; радуйся, мертвы сотворивый нозе противу течения в путь грешников и на совет нечестивых.

Святой Сергий убил в себе ветхого Адама, стал мертв для всех видов греховного соблазна – и тем воскрес к радости истинной жизни с Богом и в Боге.

Сквозь величие духоносного аввы Сергия проступает образ благочестивого ребенка Варфоломея. Преподобным Сергием воплощен завет Христа быть, как дети, чтобы войти в Царство Небесное. Великий подвижник в трудах и испытаниях, в мудрости и славе остался как дети, то есть сохранил в себе незамутненным свет души, как бы только что вышедшей из рук Творца. В этом как раз и заключается смысл понятия детская чистота. В ребенке еще не проснулись грубые «взрослые» страсти. Он искреннее, горячее, доверчивее и восприимчивее к Божественному, поскольку житейская паутина еще не успела затмить в нем естественный для каждого человека, врожденный порыв к своему Создателю. Игумен Радонежский до конца жития и навеки остался по-детски доверчивым к Небесному Отцу, по-детски пламенным в стремлении к Всевышнему, по-детски простым и всем сердцем открытым для любви к людям. Очищенное и возрожденное, райское детство человечества сочеталось в нем со зрелой мудростью просветителя падшего мира, со славою сынов Нового Завета, призванных Христом к величию детей Божиих.

Конечно, юного Варфоломея в его подвигах вдохновляла и укрепляла благодать Господня: без этого человек не может творить ничего доброго. Делом Промысла Божия было и то, что маленький избранник рос в святой семье. Праведные Кирилл и Мария воспитывали и воодушевляли сына для служения Всевышнему, понимали и лелеяли его святые стремления. Так легче было Варфоломею проникаться необходимой в его будущем иноческой жизни добродетелью – послушанием.

Без послушания нет монаха. Более того, без послушания нет и не может быть христианина. Как сказано в древнем патерике, кто отказывает в послушании старшим, потом начнет противиться духовным властям, так дойдет до неповиновения Самому Богу – и сойдет с ума. Долг послушания родителям или начальникам человек вправе и обязан нарушить только в единственном случае: когда это противоречит величайшему долгу послушания Господу. Недаром, когда человек готовится оставить мир и всецело посвятить себя Богу, еще до иноческого пострига первым его званием становится: послушник. Из трех основ иноческой жизни: послушания, молитвы и поста – послушание называют высшей добродетелью.

Еще в родительском доме Варфоломей явился совершенным послушником. Праведные Кирилл и Мария были мудры: они отличались не слепой любовью к своему дивному чаду, но трезвенно и по-христиански взращивали его: в труде. Варфоломей был послушен и усерден во всем. Он не различал «черных» или «почетных», «мужских» или «женских» дел, но с одинаковой радостной готовностью выполнял то, что ему поручали. У отца учился он мужским ремеслам: плотничать и строить, возделывать землю. У матери перенимал он «женское» мастерство: печь хлеб и шить одежду. Все эти навыки пригодятся ему впоследствии, умелый труд станет одной из главных черт жития Радонежского игумена.

Высок и прекрасен молитвенный подвиг монаха. В нем духовная опора для бытия этого мира, а для самого подвижника – сладость иноческой жизни, обретаемая в Богомыслии и таинственных созерцаниях. Но не станет истинным монахом тот, кто в погоне за этой сладостью пренебрегает соленым потом труда. Святые отцы, великие в молитве и дерзновении ко Господу, в то же время усердно занимались рукоделием. Они знали: всякие «духовные» предлоги к отказу от труда оборачиваются ложью: если тело остается в праздности, вслед за ним расслабляется и ум, теряя способность сосредоточится на молитве, начиная блуждать невесть где. Занятость рук, собранность во внешнем труде, сочетаясь с молитвенным деланием, отнюдь не отвлекают душу от Небес, но взращивают и ее в трудолюбии. Так, Преподобного Сергия, этого земного Ангела, видим мы вскапывающим грядки на огороде или месящим тесто в пекарне.

Юный Варфоломей преуспевал в отсечении от себя мирских соблазнов. Его уже совершенно не манили ни обильная еда, ни лакомства, ни мягкая постель, никакие земные блага. Он был чужд раздражению, гневу, зависти, унынию. Постом и молитвой оберегать душевную и телесную чистоту: это стало его навыком, его жизнью. Память о Боге была с ним всегда, заполняя каждое мгновение, и во сне губы его шептали слова молитвы. Он возносился к боголюбию, ибо искал не своего, а Божия – не славы знаменитого подвижника, а возможности служить Всевышнему. Так он молил Господа: да даст ему всем сердцем и всей душою служить Ему.

Гладким был путь Варфоломея в Горняя. Слишком гладким. При таком быстром восхождении у подвижника может закружиться голова, и здесь его подстерегает самый тонкий и смертоносный из всех соблазнов – тщеславие, порождающее диавольский грех гордыни. Стоит только приписать свои успехи в духовной жизни не всеукрепляющей благодати Божией, а собственным трудам – и возгордившаяся душа опрокинется в пропасть самопревознесения, в сатанинскую прелесть, откуда почти никогда не бывает возврата. Оберегая Варфоломея от этой страшней опасности, Промысл Божий преподал ему суровый урок.

Двенадцати лет Варфоломея отдали учиться грамоте. И благодатный мальчик, еще до рождения ознаменованный чудом юный подвижник, молитвенник и постник... оказался неспособным понять и аза в искусстве чтения, доступного любому заурядному ребенку. Сверстники насмехались над ним и презирали его, учителя наказывали, любимые родители строго и горько укоряли. Все это было очень больно (хотя и очень полезно для его души: так научился он терпеливо переносить незаслуженные обиды и поношения). Но самым мучительным для Варфоломея было сознание того, что безграмотность обрекает его остаться невеждой в Священном Писании, в познании Божества, к Которому так пылко стремилась его душа. Ребенок не был ни в чем виноват, но он с сердечной болью выискивал в себе вину, каялся в неведомом ему грехе, за который карает его Правосудный Бог. Он плакал и молился, молился неустанно и неотступно, прося Всевышнего простить и вразумить его и подать ему вожделенный дар книжной премудрости. Но казалось, что Бог не слышит его. Промысл Господень длил до урочного часа необходимое испытание.

Наконец, когда сознание собственного бессилия прочно запечатлелось в разуме Варфоломея, пришло избавление. Это случилось не человеческими потугами, но чудом Божиим: Господь ясно показывал Своему избраннику, что никакой успех невозможен без Небесной помощи. Мальчик встретил в лесу Ангела Господня в образе старца-инока (словно знаменующего его собственное будущее: вот так же преподобный старец Сергий, никем не узнанный земной Ангел, будет проходить по лесным тропам, спеша на устроение судеб России). Таинственный черноризец, которого Варфоломей зазвал в страннолюбивый дом своих родителей, неожиданно повелел ему читать Псалтирь. Тщетно отрок отговаривался неумением. И вот, из послушания устремив взор на книжную страницу, он вдруг во мгновение ока постиг смысл букв и их сочетаний, начал читать легко и бегло, изумляя всю семью. Так просто оказалось это искусство, казавшееся прежде таким недоступным. Кто был их гость, родители Варфоломея поняли, когда пошли провожать черноризца до калитки – и он перед их глазами исчез, словно растворился в воздухе. Ангел Божий научил Варфоломея грамоте, и из ангельских уст прозвучало пророчество его будущего, подобное предсказанию крестившего его священника: Отроку надлежит сделаться обителью Пресвятой Троицы. Эти слова были еще возвышеннее прежней вести о богоизбранности, ибо покоились на прочнейшей основе: Варфоломей получил урок смирения и превосходно усвоил его.

Если даже такое простое дело, как научиться читать, невозможно без помощи свыше, то что говорить о высочайших деяниях, о достижении христианского совершенства – богопознании, боголюбии, богообщении. Аскет прилагает свою добрую волю к тому, чтобы восторжествоватъ над нуждами и похотями своего тела, но если отступит от него Божественная благодать, он впадет в обжорство и пьянство, в смрадные грехи. Подвижник проводит бессонные ночи, совершает поклоны, произносит священные слова молитв, но без помощи Божией холодны и мертвы останутся его молебствия, безучастно сердце, ум заблудится в кружении помыслов. Трудиться над собой должен человек, чтобы спасти свою душу: Царство Небесное силой берется, и употребляющие усилия восхищают его (Мф. 11, 12), но само спасение есть дар Божий: Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его, если Господь не охраняет города, напрасно бодрствует страж (Пс. 126, 1). От ревнителя благочестия требуются усилия в борьбе со страстями, воля к единению с Всевышним, но только Сам Бог может даровать ему победу над грехом, возвысить его душу до Своего Царства. Всемилостивый Господь всегда вознаграждает и увенчивает подвизающегося во имя Его, но надобно, чтобы подвижник трудился со смирением.

В молитве, посте и послушании родителям текли годы Варфоломея. Благочестивый ребенок стал боголюбивым юношей. Мирская злоба временами врывалась в быт его семьи: сначала ордынская рать Туралыкова сожгла поместье праведных Кирилла и Марии, потом собственные воеводы-грабители довершили их разорение. Все это усиливало отвращение Варфоломея к бурлящему в мире греху: всей душой отворачивался он от земной неправды, устремляя взоры к Небесной Правде Божией. Спасаясь от нищеты, семья переехала из Ростова в подмосковный городок Радонеж. Братья Варфоломея женились, у них рождались дети. Старший, Стефан, пошел на службу Московскому княжескому дому, блистал мудростью на боярских советах, отвагой в битвах, и более всего – редким для мирянина благочестием. А Варфоломей оставался все тем же смиренным послушником в родительском доме. Жизнь его шла спокойно, без рывков и надрывов, без ярких внешних событий, неторопливо накапливал он внутренние богатства – сокровища души.

Наконец, уже двадцатилетним, Варфоломей заговорил с родителями о своем желании – самом заветном, давно созревавшем в нем. Он хотел уйти в монахи и просил у отца и матери благословения на этот путь. Но праведные Кирилл и Мария были стары и немощны: им тяжко было оказаться без опоры на старости лет. Они молили сына подождать: недолго оставалось им жить на земле, пусть похоронит их – и тогда принимает ангельский иноческий образ, и да будет с ним благословение родительское. Варфоломей послушался: он остался покоить старость отца и матери.

Во внешне сходном положении другой великий русский подвижник, преподобный Феодосий Печерский, отказался повиноваться матери и бежал из родного дома. Но там было иное. Мать святого Феодосия пыталась стать между ним и Богом: требовала, чтобы он не позорил их знатный род отречением от мирских благ, понуждала жениться, насильно втягивала его в мирскую суету. Преподобный Феодосий отверг послушание земной матери ради высшего долга, послушествуя зову Отца Небесного. А Преподобный Сергий Радонежский рос в святой семье. Праведные Кирилл и Мария не только не препятствовали святым стремлениям сына, но вдохновляли его в благочестии. Не в противоречии, а в единении с любовью к Богу была его любовь сыновняя. В такой семье попрать священное чувство к родителям ради спешки к высшим подвигам – это было бы надрывом, страстью, грехом, противным трезвенному духу Православия и велениям Господа Человеколюбца. Как ни горяча была жажда Варфоломея скорее вкусить иноческой жизни, эту жажду укрощала любовь к ближним. Да ему и не нужно было торопиться.

Жизнь Варфоломея в родительском доме не отличалась от монастырской. Молитва и пост, послушание и труд – все как в обители. При этом гармонию маленького семейного «монастыря» не нарушали нередкие среди монашествующих несогласия и нестроения; кровное родство способствовало духовному единству; взаимная любовь укрепляла общее боголюбие. Чего не хватало Варфоломею для вожделенного монашеского звания? Только иноческого обета-клятвы отречься от мирских благ и всецело посвятить себя Всевышнему. Такую клятву Варфоломей давным-давно принес в своем сердце. Иноческий постриг важен бесповоротностью, неотменяемостью, но и до него боголюбивый юноша был тверд на своем высоком пути. Не по букве, но по духу он был истинным монахом с младенчества, еще во чреве праведной матери, воспринявшей подвиг молитвы и поста ради благодатного ребенка.

В том же веке, когда просиял на Руси Преподобный Сергий, в просвещенной Византии возникло учение исихазма. Одним из основоположников исихазма считается святитель Григорий Синаит: он и его последователи достигали чистоты сердца, приводящей к Божественным созерцаниям, через постоянное хранение памяти о Боге. Основой подвигов исихастов была так называемая умная молитва или умно-сердечное делание: непрестанным повторением молитвы Иисусовой – не механическим, но осознанным разумом и заполняющим сердце – они отсекали от себя греховные соблазны, всей душой обращаясь к Богу. На самом деле, подобной же была практика древнейших святых отцов; только те использовали иные краткие молитвы. Так, один подвижник постоянно повторял вопрос: «Что будет?» – приводя себе на ум адские муки грешных и Небесное счастье праведных. Этому древнему духовному опыту исихасты придали богословскую отточенность и тщательно исследовали как пути, приводящие делателя к совершенству, так и многие опасности, подстерегающие его на этом пути. Лучшей основой умно-сердечного делания явилась молитва Иисусова: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго, в которой каждое слово исполнено великого смысла и при этом содержится страшное для демонов имя Спасителя нашего Иисуса Христа. Умно-сердечное делание оказалось столь прочной броней от бесовских козней, что позволяло делателям сохранять высокий покой даже среди мирской суеты. Так из школы святителя Григория Паламы произошло движение лаиков – иноков в миру, не принимавших монашеского пострига, но и среди обычных земных дел хранивших высочайшее благочестие. На Руси исихазм был воспринят Преподобным Сергием Радонежским и его школой. Впоследствии преподобный Серафим Саровский предлагал мирянам для достижения совершенства (то есть святости) «облегченный вариант» исихазма – среди любых дел до полудня повторять молитву Иисусову, а во второй половине дня – молитву Матери Божией: Пресвятая Богородица, моли Бога о нас.

Лаиком в исихастском смысле юный Варфоломей являлся задолго до того, как узнал византийскую теорию. Молитва его была непрестанной. Поэтому, удалившись в Радонежские леса, он сумел отразить бесовские наваждения – бил супостатов призыванием Господа Иисуса Христа и стихами из псалмов. Но не одно это умение помогло ему выстоять в прямом поединке с силами зла, неизбежном при высочайшем подвиге отшельничества. Такой уединенный подвиг выдерживают только иноки, предварительно закаленные долгим пребыванием в общежительном монастыре. По слову преподобного Нила Синайского: Как не бывшее в деле золото, вложенное в плавильную печь, делается чище, так и новоначальный монах, переплавив нравы свои в обители, делается светлым посредством опыта терпения. Приказаниями братий обучается он послушанию, а наказаниями наказующего аввы уготовляется иметь вкорененным долготерпение. Старцы очень одобряют отшельничество, когда оно бывает в свое время, то есть когда кто приступает к нему, усовершившись в добродетели в общежитии.

Отшельничество сразу оказалось по плечу молодому Варфоломею только потому, что домашняя «обитель» заменила для него житие среди иноческой братии. Он пребывал в послушании праведным родителям своим, претерпел и наказания наказующего аввы, тем более полезные для его души, что перенес их без вины, за свои невольные неуспехи в учебе. От любящих родителей принимал он наказания, как от Самого Небесного Отца, и так возлюбил смирение в уничижении. В своей святой семье Варфоломей прошел замечательную школу. Настоятель монастыря призван являться для братии как бы отцом и матерью: будущий Радонежский игумен учился у праведных Кирилла и Марии мудрой родительской любви. На себе испытал он материнскую заботливость и нежность, тонкое понимание духовной жизни сына. У отца учился он расширению сердца – ведь праведный боярин Кирилл был муж cовета, государственный деятель, и болел бедами необъятной Руси. От отца – «игумена домашнего монастыря» – перенял будущий Всероссийский игумен дар сострадания всему своему Отечеству. Из святого родительского дома вынес он милосердие к бедным и страждущим, любовь к странникам. Родительская просьба подождать с принятием монашества для их сына-послушника означала, что ему еще рано покидать «общежитие». Как монах не может уйти в пустыню без благословения игумена, так и Варфоломей не мог уйти в иноки без благословения родительского.

Молодому боголюбцу недолго пришлось сдерживать свое стремление к уединению с Господом. По примеру многих князей и бояр тех времен, праведные Кирилл и Мария незадолго до кончины приняли иноческий постриг в Хотьковской Покровской обители и в монастырских стенах отошли ко Господу. Проводив любимых родителей в последний земной путь, Варфоломей мог предаться высшим подвигам благочестия. Бог послал ему в этом подспорье: в том же Хотьковском монастыре тогда же оказался и его старший брат Стефан, уже принявший монашество.

Стефан стал иноком после постигшего его горя – скоропостижной кончины жены. Верный своей любви к почившей супруге, глубоко благочестивый человек, он искал утешения в Боге. И до своей беды Стефан был ревнителем боголюбия. Теперь острая его скорбь требовала подвигов труднейших и высочайших, которые помогли бы претерпеть сердечную боль. Поэтому так по душе пришлось Стефану предложение младшего брата уйти вместе с ним в лесные дебри на пустынножительство.

Варфоломей любил и почитал Стефана. В родительском доме, где твердо соблюдалась семейная иерархия, он навык послушанию не только отцу и матери, но и старшему брату. По смирению, Варфоломей считал его несравненно выше себя во всех отношениях. А Стефан действительно заслуживал уважения: он обладал пылкой верой, глубоким умом, мужеством. Казалось, что могло быть для Варфоломея лучше, чем такой сподвижник – родной и любимый, имеющий богатый жизненный опыт, уже облеченный в иноческий образ, могущий ободрить и наставить? Виделось, что за широкой спиной Стефана будет Варфоломей в безопасности от искусов пустыннического жития. Однако вышло иначе. Младший оказался духовно сильнее старшего.

Среднеазиатский подвижник архимандрит Борис (Холчев) говорит о Преподобном Сергии: Святая Церковь называет его воином Христа Бога. Почему? Ведь он никогда не был на войне. Он вел другое сражение. Преподобный Сергий от юности понимал, что для того, чтобы избавиться от рабства диаволу, чтобы сбросить оковы греха, нужна борьба неустанная. Воином он именуется потому, что вел борьбу с темными силами, и на эту борьбу получил дар Всесвятого Духа.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПослание святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архипастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной Церкви в связи с подписанием
Послание святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архипастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconКнига 1 По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия
Издание посвящается всем моим многочисленным родственникам, которые несколько веков послужили Матери нашей Русской Православной Церкви...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИтоговый документ IV (IX) Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси кирилла, согласно Определению Священного Синода Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИтоговый документ IV (IX) Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси кирилла, согласно Определению Священного Синода Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПамяти Алексия II посвящается
Литву предстоятеля Русской Православной Церкви Святейшего Патриарха Московского и всея Руси алексия II, который был приурочен к торжествам,...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconОбращение святейшего Патриарха Московского и всея Руси алексия II к клиру, Приходским советам храмов гор
Декабря 2005 года в Зале церковных соборов Кафедрального соборного Храма Христа Спасителя состоялось очередное заседание Епархиального...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИнтервью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II газете "Коммерсантъ", 26 сентября 2001 года
Закончился визит в Армению патриарха Московского и всея Руси Алексия II, приуроченный к празднованию 1700-летия принятия Арменией...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПравославный листок
Федоровны и инокини Варвары, визит Святейшего Алексия ΙΙ, Патриарха Московского и всея Руси, и Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconКнига для чтения в семье и в школе скромное приношение детям, вступившим в XXI столетие По благословению Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II
Православной Церкви. Особенный интерес представляет перечень главных страстей человеческого сердца и соответствующих им грехов применительно...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПо благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
Эта книга посвящается новомученикам, которые великим подвигом в трудные времена засвидетельствовали свое исповедничеств Она является...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org