Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви



страница24/26
Дата02.12.2012
Размер4.56 Mb.
ТипДокументы
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   26
Мне Господь судил еще лет пятнадцать тому назад заседать с Высокопреосвященным митрополитом Владимиром в Святейшем Синоде. И тогда, а особенно впоследствии, неоднократно во время таких заседаний невольно бросалась в глаза его великая ревностность, которая снедала его о слове Божием, о доме Божием, о пользе Святой Церкви. Особенно эта ревность пылала, когда он сделался Первенствующим членом Святейшего Синода. Он был верен канонам Святой Православной Церкви, преданиям отеческим и безбоязненно, смело, честно и благородно исповедовал снедающую его ревность перед всеми, какими бы последствиями это ни сопровождалось. Может быть, некоторым из тех, кои любят сообразоваться с веком, казалось это отсталостью, косностью, неподвижностью, но все истинные сыны Царства Божия оценят эту верность канонам и преданиям отеческим в Бозе почившего митрополита. Господь за эту ревность увенчал его мученической кончиной, и на нем исполнилось слово святого Апостола Павла: «Вам дано не только веровать во Христа, но и пострадать за Него». В Бозе почивший митрополит не только имел горячую веру и исповедовал ее, но и мученической кончиной запечатлел эту веру во Христа.

Исповеднический подвиг святителя Владимира (Богоявленского) начался не в охваченном националистическим и революционным безумием Киеве, а еще в имперском столичном Петербурге, где доблестный архипастырь дерзнул обратиться со словом нелицеприятной правды к Всероссийскому самодержцу.

В условиях российской церковно-имперской «симфонии» архиереи практически не имели доступа к правящему монарху: сведения о церковной жизни и связанных с ней вопросах царь получал от мирского чиновника, обер-прокурора Святейшего Синода. Поэтому тогдашний обер-прокурор В. К. Саблер очень удивился, когда митрополит Владимир обратился с просьбой об аудиенции у царя Николая II. Еще больше удивился и даже испугался Саблер, когда узнал, что святитель хочет говорить с императором о фаворите Царской Семьи Григории Распутине. Обер-прокурор предупредил, что вопрос этот «слишком деликатный» и затронувшего его могут ждать печальные последствия, но архипастырь настаивал на встрече с монархом. Отказать маститому церковному иерарху сочли невежливым – аудиенция состоялась.

Вокруг личности Григория Распутина до сих пор идут споры: некоторые даже упрямо продолжают твердить о его «святости». Однако факты говорят о том, что этот «старец» – вольно или невольно – явился орудием разрушения православной российской державы. Был ли Распутин сознательным или бессознательным проводником злых сил, представители которых явственно вырисовываются в его окружении? Это мы вряд ли узнаем, да и не нужно знать. Отчуждение от духовенства, присущее русским монархам со времен Петра I (исключением был лишь Александр I Благословенный), неумение искать утешения у архипастырей и пастырей Церкви были причиной того, что императрица Александра Феодоровна в своих духовных исканиях обратилась к сомнительному «старцу».
Распутин обладал неким талантом целителя (вероятно, подобным действиям нынешних «экстрасенсов»), ему удавалось смягчать страдания тяжелобольного наследника престола царевича Алексия. Это довело увлечение царицы «старцем» почти до фанатизма. Влияние Распутина на атмосферу общественной жизни России было губительно. Вокруг Царской Семьи создалась атмосфера скандала. Не только в придворных кругах, но и среди интеллигенции, а затем и на базарах и площадях распространялись грязные сплетни об отношениях царицы и Распутина, высмеивался царь Николай II. Эту клевету, казавшуюся правдоподобной, умело использовали пропагандисты революции, чтобы подорвать в народе веру в «царя-батюшку», разжечь огонь мятежа. Сам «старец» начал вмешиваться не только в государственные, но и в церковные дела: он уже был запанибрата с некоторыми архиереями и давал им «руководящие указания». Положение создалось нетерпимое. Об этом-то и говорил митрополит Владимир на аудиенции у Императора Николая II. Царь вежливо выслушал святителя, отчасти даже согласился с ним, но заметил, что его царственная супруга вряд ли воспримет такой взгляд на вещи.

Узнав, что Петербургский архипастырь затрагивает личную жизнь Царской Семьи, Царица Александра страшно разгневалась. По поводу Распутина она не пожелала слушать даже родную сестру, великую княгиню Елисавету Феодоровну, – архиерея же, коснувшегося этой болезненной темы, ждала неминуемая опала.

Одним из извращений пресловутой «симфонии» между российской имперской властью и Русской Церковью было то, что переводы епископов с места на место осуществлялись императорскими указами. Так и ставшего неугодным митрополита Владимира «перебросили» со столичной Санкт-Петербургской на «окраинную» Киевскую кафедру. (Хорошо еще, что не отправили против воли на покой – в предшествовавшие царствования бывало и такое.)

В те годы один из архиереев обращался к святителю Владимиру с такими словами: Вы были первенствующий иерарх между нами не только по своему общественному положению, но и по вашим высоким духовным качествам, когда вы светили нам в тяжкие годины церковной жизни. Именно когда люди совершенно изолгались и постоянно изменяли своим убеждениям, вы не боялись говорить правду царям, сознательно подвергая себя огорчениям и страданиям и в то же время претерпевая все житейские скорби со смирением и покорностью Божественному Промыслу и с величайшей твердостью души.

Киевская паства встретила нового архипастыря восторженно: над ним был ореол борца за справедливость, не боящегося «говорить правду царям». Однако восторг киевлян не устоял перед страхами и соблазнами революционной смуты, и царская немилость стала лишь началом крестного пути, по которому предстояло пройти святителю Владимиру...

История украинского национализма, жертвой которого в 1918 году стал святой Киевский митрополит Владимир (Богоявленский), – это история многовековой работы хищного папистского Запада над душой народа Киевской Руси. Эта трагическая повесть изобилует и образцами высокого православного мужества, и примерами трусости, предательства, продажности.

Московская, Киевская, Белая Русь – к народам этих краев нельзя применить даже классический образ трех ветвей одного дерева: нет, это единое целое, звавшееся некогда Святой Русью, насильственно разорванное княжескими междоусобицами, иноземными нашествиями, латинским изощренным коварством.

В книге «Церковь, Русь и Рим» Н. Н. Воейков пишет:

«Во времена летописей на Руси существовало много местных патриотизмов: киевский, новгородский, суздальский, черниговский и т. д. Однако все областные летописцы, современные историки, всегда и прежде считали эти области русскими. Например, в Ипатьевской летописи слова “Русь”, “Русская земля”, “русский” встречаются много раз, а слово “украйна” всего три раза.

Украинами назывались окраинные части русских княжеств, а вовсе не какое-то отдельное государство и нация. Таких «украин» в домонгольский период было несколько: в той же Ипатьевской летописи значатся Украина Переяславская, Украина Полоцкая, Украина Волынская, что отвечало географическому положению данных княжеств.

Летописи не упоминают ни о каком украинско-национальном патриотизме в этих областях, окраины которых являлись лишь “украиной”, или окраинной частью единого целого – Русской земли. Все летописи, напротив, изобилуют утверждениями национального единства Руси, причем органом, скрепляющим это единство, являлась единая Православная Русская Церковь. Ее Первоиерархи со времен Крещения Руси святым Владимиром – митрополиты, затем Патриархи – носили титул всея Руси, подобно тому как наши государи именовались монархами Великия, Малыя и Белыя Руси. На печатях митрополита Киевского Кирилла II (XIII век) значилось: смиренный инок Митрополит Русский. Самые ярые “украинцы” – галичане – ведут свое начало от княжества Галицкого, входившего в систему Киевской Руси заодно с прочими юго-западными княжествами».

Со второй половины XIII века воинственная языческая Литва, пользуясь несчастьем обессиленной нашествием монголо-татар Руси, начала одно за другим прибирать к рукам ее юго-западные княжества. Так древние земли русичей – княжества Полоцкое, Киевское, Витебское, Волынское, Галицкое, Черниговское, Новгород-Северское – сделались Литовской Русью.

Поначалу казалось, что иноплеменная власть ничем не угрожает святой вере своих русских подданных, более того, можно было надеяться, что Православная Русь в их лице явится просветительницей Литвы. Очевидное превосходство Православия над грубым идолопоклонством, более высокая русская культура сильно действовали на литовцев. Основатель правящей династии Гедимин стал титуловаться великим князем Литовским и Русским. Его сын Ольгерд, поначалу бывший фанатичным язычником (при нем пострадали за веру святые мученики Литовские Антоний, Иоанн и Евстафий), к концу жизни обратился в Православие и крестил всех своих сыновей. В Литовской столице Вильне (современный Вильнюс) было уже множество православных христиан, воздвигались храмы, совершались Божественные службы. Культурное влияние русских было так велико, что русский язык стал государственным языком княжества Литовского: на нем писались указы, издавались законы, литовская знать общалась между собой по-русски.

В то же время в Литве появились римо-католические миссионеры, но успеха не имели. На латинство литовцы смотрели как на религию жесточайших своих врагов – немецких рыцарей. Попытки обратить литовцев в «немецкую веру» кончились тем, что они схватили папских проповедников, пригвоздили к крестам и пустили вниз по реке Вилии с напутствием: «Пришли с Запада, ступайте на Запад».

Единственным вмешательством первых литовских князей в русскую церковную жизнь было стремление организовать в своем государстве отдельную митрополию. Правителям Литвы казалось, что русские подданные будут более лояльными, если перестанут подчиняться в церковном отношении Московским святителям.

Великий князь Литовский Витовт, враждовавший с Московским Великим князем Иоанном III, отправил посольство к Константинопольскому Патриарху (посвящавшему в те времена Первоиерархов Русской Церкви) с просьбой поставить для Литовской Руси отдельного митрополита. Однако Патриарх не пожелал разделять единую Русскую митрополию. Тогда Литовский князь понудил западнорусских епископов самочинно, вопреки канонам посвятить в митрополиты Киевские его ставленника Григория Самвлака. Но когда Самвлак умер, а отношения Литвы с Москвой потеплели, князь Витовт согласился признать право святого митрополита Московского Фотия на архипастырское окормление Литовской Руси. Так закончилась навязанная литовской властью «первая киевская автокефалия». Однако попытки правителей Литвы разорвать единство Русской Церкви не прекращались, и в 1458 году им удалось добиться от Царьграда учреждения в Юго-Западной Руси отдельной митрополии.

Положение православных в Литве начало меняться к худшему при великом князе Ягайло. Как все сыновья Ольгерда, Ягайло был православным, но изменил вере, прельстившись польской короной. Полякам он казался подходящим правителем: чтобы сделать его своим королем, они насильственно развели польскую королеву Ядвигу с горячо любимым ею мужем, немецким принцем, и заставили выйти замуж за Ягайло, в котором она видела «дикого зверя». Так из политического расчета польские паны надругались над Таинством Брака и над супружеской любовью своей королевы. Но короля они получили действительно удобного: в угоду им Ягайло перешел в католичество и даже отправился обращать в латинство родную Литву.

С этим намерением Ягайло, сопровождаемый папскими миссионерами, прибыл в Вильну и потребовал от подданных принять католичество, обещая наградить послушных и покарать непокорных. Посулы и угрозы подействовали: многие литовские язычники пришли креститься от латинских пасторов – сделавшие это получали в подарок образки, бусы, новые белые кафтаны и обувь. (Подобно этому действуют многие нынешние псевдохристианские секты, которые покупают человеческие души, спекулируя на человеческой нужде, и «обращают» в свое верование при помощи различных подарков, «гуманитарной помощи», валютных взяток и т. д.) Некоторые литовские бедняки, чтобы получить побольше подарков, приходили к латинянам креститься по два-три раза. Однако у многих литовцев, особенно знатных, внедрение «немецкой веры» вызвало возмущение, а русские подданные от Ягайло отшатнулись. Ягайло явился основателем римо-католической династии Ягеллонов, представители которой начали теснить Православие в своих владениях.

Зловещим для православных Юго-Западной Руси стало присоединение Литвы к Польскому королевству – Люблинская уния 1569 года. Вызванные на сейм в город Люблин королем Сигизмундом II Августом представители литовской знати долго не желали соглашаться на соединение государств, особенно упорствовали в нежелании слияния Литвы и Польши бывшие в составе литовского посольства русские. Но подкупом и различными интригами Сигизмунду II удалось посеять между литовскими посланцами раздор; в конце концов они согласились удовлетворить желание короля, но на коленях умоляли его, чтобы соединение государств не обратилось в рабство для их народа. Сигизмунд II поклялся в этом. Клятва короля была попрана его преемниками.

Польские паны завладели имениями в Юго-Западной Руси и с королевского соизволения обратили русских земледельцев в хлопов – крепостных крестьян. Хлопов паны за людей не считали и заставляли работать до седьмого пота, секли и даже казнили за малейшую провинность. Почти при каждом помещичьем доме стояли виселицы. Бедой для крестьян были и постоянные междоусобицы, которые затевали между собой поляки; отсюда родилась пословица: паны дерутся, а у холопов чубы трещат. Поляки часто отдавали свои поместья в аренду евреям, причем давали им право судить и казнить крестьян. Особой формой издевательства над православными хлопами была отдача храмов в аренду евреям: без уплаты таким арендаторам откупа невозможно было совершать богослужения.

Не выдерживая всех этих надругательств, земледельцы бежали в Московскую Русь (требование возвращения таких беглых постоянно выдвигались Польшей в ходе дипломатических переговоров с Московскими государями) или уходили к запорожским казакам. Вольное казачество, как запорожское, так и южно-русское «городовое», ревниво хранило отеческую веру: главным условием приема в казаки было исповедание Православия. Но поляки начинали считаться с мнением казаков только тогда, когда те поднимали восстания и одерживали победу над королевскими войсками.

Оказавшись в составе Польско-Литовского королевства, исконные русские земли изменили свои названия. Именно тогда былые княжества Киевское, Черниговское, Переяславское и Новгород-Северское стали именоваться Малой Россией или Малороссией (как бы «умалившись» под иноземной властью, тогда как Московская Русь, обретая единство и свободу, возвышалась).

Православие в Польско-Литовском королевстве стало гонимой религией, всячески унижаемой и притесняемой польскими панами, которых подстрекало к тому латинское духовенство. Особого размаха гонения достигли при короле Сигизмунде III.

Фанатичный папист, Сигизмунд III пригласил в Польшу иезуитов. Правило ордена иезуитов: цель оправдывает средства – позволяло им добиваться своих целей любыми способами – от лжи и клеветы до тайных убийств, при этом они кощунственно утверждали, что действуют так якобы «во славу Господа Иисуса и на благо Церкви». Ставшее общеизвестным коварство иезуитов впоследствии заставляло остерегаться их не только на Руси, но и в некоторых странах Запада. Пользуясь своей изощренной методикой, иезуиты стали усердно насаждать в Юго-Западной Руси церковную унию.

Униаты – это, так сказать, католики второго сорта, которым папский Рим позволил служить на родном языке, а не на «первосортной» латыни. Но отпавшие в унию воспринимают все канонические и догматические извращения латинства: от искажения христианского Символа веры до признания Римского папы непогрешимым земным наместником Бога. Уния есть папистская хитрость: уступка национальным чувствам, а отнюдь не религиозной правде соблазняемого в латинство православного народа.

Явившись в Польшу, иезуиты полностью подчинили своему влиянию короля Сигизмунда III, так что польский монарх ходил с протянутой рукой по домам богатых панов, выклянчивая пожертвования на нужды иезуитского ордена. Накопив достаточно богатств, иезуиты развили активнейшую культурную деятельность среди русского населения, открыв ряд школ для обучения знатной молодежи. Педагогами иезуиты были действительно знающими и опытными, но в своих школах, как бы между делом, они искусно внушали учащимся презрение ко всему русскому, в первую очередь – к православной вере, которую пренебрежительно называли схизмой. В результате многие русские аристократы изменили отеческой вере, перейдя в унию или прямо в «первосортный» римо-католицизм. Некоторые делали это, будучи одурманенными иезуитской пропагандой, некоторые – из честолюбия (высокое положение в королевстве мог занять только римо-католик), некоторые – прельстившись роскошной и разгульной жизнью, которую вели польские паны. Такие ренегаты впоследствии гнали Православие с не меньшим остервенением, чем латинские фанатики.

Соблазн «высокообразованности» действовал особенно сильно. Утвердившись, иезуиты начали требовать от своих учеников обязательного принятия унии. (В иезуитских коллегиях в свое время обучались гетманы – предатели Виговский и Мазепа.) Желавшие продолжать учебу в европейских городах должны были принимать уже римо-католицизм. Некоторые совершали отступничество «образования ради», а потом возвращались в Православие, но совершенное предательство искажало их сознание, накладывало отпечаток латинской ереси на их мировоззрение. Среди таких были и стремившиеся к епископскому сану. Патриарх Досифей Иерусалимский заявлял по поводу латинских веяний в Черкасской стране, то есть в Киевской Руси: В стране, глаголемой Черкасской, суть мнози уже в Польше от латинов научени и бяху архимандриты и епископы, проповедуют латинские мудрования и даже тайно носят иезуитские ожерелья. Да будет повелено, дабы от тех, кои учатся в папежских местах, в священство не поставлять; в епископы не выбирать людей от Малыя и Белыя России, кои вскормились в школах латинских и полоцких. Однако, невзирая на предостережения Иерусалимского святителя, среди южнорусского епископата и клира множились учившиеся в папежских местах. Инок Иоанн (Вишерский) говорил, что такие архиереи вместо богословия учились хитростям человеческим, адвокатской лжи и диавольскому празднословию.

По наущению иезуитов Сигизмунд III начал осуществлять еще один антиправославный план – продвигать на епископские кафедры православных епархий правительственные кандидатуры: людей порочных, с запятнанным прошлым, честолюбцев и корыстолюбцев, которыми паписты могли манипулировать в своих целях.

Однако защиту родной веры взял на себя весь православный народ. Еще с середины ХV века в Юго-Западной Руси начали создаваться православные братства, которые занимались духовным просвещением, вели богословскую полемику с насадителями латинства, отстаивали свои святыни. Зная об упадке нравов южно-русской иерархии, Константинопольский Патриархат наделил эти братства статусом Патриарших ставропигий, то есть вывел из подчинения епархиальным управлениям и архиереям, обязав повиноваться только самому Патриарху Цареградскому.

Между тем группа подкупленных и развращенных архиереев готовила измену. Двое из них побывали в Риме и получили у папы «благословение» на обращение в унию всей Киевской митрополии. В 1596 году в городе Бресте был созван Собор Южно-Русской Церкви, вскоре разделившийся надвое – на Собор Православный, возглавленный прибывшим из Царьграда Патриаршим Экзархом, великим протосингелом Никифором, и униатское соборище под председательством митрополита-отступника Михаила (Рагозы) (совершенно незаконное как нарушающее волю Матери-Церкви, каковой в то время являлся Константинопольский Патриархат). Соборище изменников провозгласило унию, впоследствии получившую название Брестской. Православный Собор лишил священного сана и анафематствовал Михаила (Рагозу) вместе с его соумышленниками. Король Сигизмунд III объявил унию состоявшейся, а всех противящихся ей – преступниками. Это послужило предлогом для свирепейших гонений на Православие в его владениях.

Церковный историк М. В. Толстой так описывает совершавшиеся в то время жестокости: «Православный народ Южной Руси претерпевал тяжкие страдания за веру отеческую. Насильственное введение унии сопровождалось мучительством и страшными гонениями, какие бывали уже прежде. Дикий фанатизм короля Сигизмунда не уступал в свирепости языческим гонителям христианства – в Малороссию введены были войска и начались преследования вооруженной рукой. Пролилась кровь. Гетман Наливайко, пламенный защитник веры отцов, защищал родину, счастливо разбил поляков и старался возвратить слабых между духовными к долгу их по вере и жизни.

В 1597 году войсковые депутаты отправились по обыкновению на главный сейм. Наливайко вместе с ними явился засвидетельствовать верность королю. Но их всех в первую же ночь схватили и бросили в подземную темницу; здесь, ни днем ни ночью не давая отдыха гетману, сторожа будили его обухом секиры, а на третий день он и депутаты выведены были на площадь, посажены в медного быка и сожжены медленным огнем. Этим злодейством, нарушавшим все права политики и совести, рассудка и чести, не удовольствовались. Польские солдаты с обнаженными саблями принуждали в храмах народ преклонять колена и ударять себя в грудь по обычаю римскому и читать Символ веры о Святом Духе неправославно. Храмы насилием отнимали и объявляли униатскими. Духовенство латинское переезжало от храма к храму в повозках, в которые впрягали до двадцати и более человек вместо скотов. Те храмы, прихожан которых никаким насилием не могли вынудить к унии, отданы в аренду жидам; ключи храма и колокольни перешли в жидовскую корчму...»

В начале ХVII века Польша воспитала Григория Отрепьева (получившего одобрение и «благословение» папы Римского), а за ним – еще нескольких самозванных претендентов на Московский престол и спровоцировала в Русской державе Великую смуту. Пользуясь разорением Русской земли, король Сигизмунд III пытался завоевать ее всю: можно себе представить, что вышло бы для православного народа из владычества этого фанатика-паписта. Неудача, постигшая польского короля, побудила его с еще большей яростью преследовать собственных православных подданных.

В Юго-Западной Руси оставалось всего два сохранивших верность Православию епископа – Львовский Гедеон (Балабан) и Перемышльский Михаил (Копыстенский). После их кончины Киевская митрополия могла остаться без архипастырей, некому стало бы рукополагать священников, и иезуиты надеялись, что народ, потеряв своих духовных отцов, «волей-неволей» примет униатство. (Именно так впоследствии произошло в Галиции.)

Однако в 1620 году Киев посетил Патриарх Иерусалимский Феофан, по просьбе православного народа тайно посвятивший игумена Иова (Борецкого) в сан митрополита Киевского и хиротонисавший еще десять епархиальных архиереев.

Восстановление православной иерархии встревожило иезуитов. По их доносу Сигизмунд III объявил всех новопосвященных епископов «турецкими шпионами», которых следует выловить и казнить. От расправы архипастырей спасло только выступление казачества во главе с гетманом Сагайдачным. Но гонения на Церковь от поляков и униатов не утихали, и митрополит Киевский Иов (Борецкий) отправил в Москву посольство с просьбой к царю о принятии Юго-Западной Руси под его покровительство. Однако Московское государство еще не оправилось от ран Смутного времени, и царь Михаил Феодорович не решился нарушить мир с Польшей.

В середине XVII века казачество вновь поднялось на борьбу против нестерпимого папского произвола. Митрополит Киевский Сильвестр (Коссов) благословил гетману Богдану Хмельницкому возглавить восстание в защиту родной веры. Повстанцам удалось разбить польские войска под Зборовом, и король Ян Казимир подписал требуемый ими договор, предусматривавший упразднение униатства в Киевской Руси, возвращение Православной Церкви исконных прав и свобод, введение в сенат митрополита Киевского и двух православных архиереев. Однако вскоре поляки нарушили Зборовский договор. Казачество снова восстало, но потерпело поражение.

Отчаявшись в избавлении от иноверного гнета собственными силами, Хмельницкий вместе с казачьими старшинами в 1654 году обратился к царю Алексею Михайловичу с прошением о присоединении Киевской Руси к Русской державе. При поддержке Святейшего Патриарха Никона эта просьба гонимого за веру южно-русского народа была наконец удовлетворена. На Раде в городе Переяславле, где была принесена присяга Государю Московскому, казаки единодушно восклицали: Волим под царя восточного, царя православного! Вси так соизволяем! Новых сограждан держава была вынуждена защищать оружием: последовали войны России с Польшей, в результате которых русские отвоевали Киевскую Русь по левую сторону Днепра, а также Киев и Смоленск. После того как Московская и Киевская Русь снова обрели единство, естественно последовало соединение Церквей: в 1685 году Киевская митрополия из ведения Константинополя перешла под окормление Патриарха Московского и всея Руси. Правобережная Киевская Русь оставалась под властью поляков вплоть до конца XVIII века: здесь православное население, возмущенное непрекращавшимися гонениями, вновь и вновь поднимало восстания, самым мощным из которых явилось движение гайдамаков.

Польша, сотрясаемая междоусобицами гордых панов, не желавших признавать над собою ни королевской, ни вообще чьей бы то ни было власти, клонилась к упадку. В 1773 году Пруссия, Австрия и Россия произвели организованный прусским королем Фридрихом II первый раздел Польши. В результате этого договора с Россией соединилась Белая Русь. Но Галичина – земля древнерусского Галицкого княжества – отошла к Австрии и впоследствии была превращена в плацдарм Запада для создания украинского национализма.

При втором разделе Польши в 1793 году императрица Екатерина II заявила, что не возьмет ни пяди польской земли, а лишь возвратит России ее древнее достояние. Тогда к Российской Империи присоединились Черная Русь, Полесье, Волынь и Подолия. В честь этого события царица повелела отчеканить медаль с надписью: Отторженная возвратихъ. Польские идеологи принялись оспаривать эту правду, не брезгуя фальсификацией истории. Тогда-то граф Чапский, обладавший буйной фантазией, и выдумал мифических «укров», якобы населявших тогда юг России. Так впервые была сделана попытка применить название Украина (окраина) для определения особой национальной принадлежности.

Австрийская империя издавна являлась оплотом папского Рима. Завладев Галицией, паписты приложили много усилий, чтобы обратить ее против Православной России. Австрийский губернатор Галиции граф Стаден приказал населению именоваться не русскими, а рутенами. Затем австрийские власти, стремившиеся изгладить имя русский из памяти народной, сочли более удобным заменить рутенов на украинцев: император Франц-Иосиф торжественно провозгласил это именование на открытии Украинского университета во Львове. Тем не менее австрийцы населению Галиции не доверяли: в годы Первой мировой войны австрийское правительство, опасаясь содействия галичан русским войскам, создало концлагерь Талергоф, где томилось более шестидесяти тысяч человек и совершались массовые казни. Большинство заключенных попало в концлагерь по доносам своих же земляков, украинских националистов – воспитанного Западом авангарда антирусского фронта. О том, как был искусственно создан и срежиссирован украинский национализм, пишет в книге «Путями истории» А. Геровский:

«Рим создал в австрийской подъяремной Руси базу для самостийного украинства. При разделе Польши в конце ХVIII столетия Австрии досталась часть древнего Галицкого русского княжества, захваченного в середине ХIV столетия польским королем Казимиром. В итоге более четырех столетий польского владычества от русского населения остались только “хлоп и поп”, то есть лишенный грамоты русский крестьянин, закрепощенный польскими панами, и униатский священник. Униатские священники составляли интеллигенцию Галицкой Руси.

Антирусская сепаратистская пропаганда была начата в Галичине в 60-х годах девятнадцатого столетия во Львовском университете сыновьями польских помещиков, бежавших из России (из юго-западного ее края) после неудачной польской революции... Пропаганда эта особенного успеха не имела. Даже самостийные пропагандисты избегали слов “украинец, украинский”, употребляя вместо них слова “русин, русский” и называя великороссов москалями, а их язык – московским.

Местное население Галичины называло себя не иначе как русским. Даже и подавляющее большинство униатского духовенства, включая епископов и самого Львовского митрополита, называло себя до конца прошлого столетия только русским. Серьезные римо-католические историки этого не отрицают.

Рим, конечно, весьма сочувствовал самостийному сепаратизму. Но только в начале 1880-х годов папа Лев XIII нашел способ создать в Галичине серьезный самостийнический «украинский Пьемонт». План его состоял в том, чтобы сперва украинизировать униатское духовенство, являвшееся почти единственными кадрами галицко-русской интеллигенции... Мысль эту подал папе польский иезуит кардинал Мечислав Ледоховский...

Воспитание новой антирусской генерации униатского духовенства было решено осуществить через посредство польских иезуитов. 12 мая 1882 года папа Лев XIII опубликовал апостольское послание, по которому галицкие василианские монастыри были изъяты из-под власти Львовского митрополита и подчинены польским иезуитам, при этом подчеркивалось, что исключается какое-либо вмешательство Львовского униатского митрополита и епископов в монастырские дела и что польские иезуиты будут отдавать отчет о своей деятельности только ему, папе. В послании папы были, между прочим, следующие слова: «Мы ничего так не желаем, как того, чтобы послушники изучали самого святого Иосафата, и ему подражали».

Будет не лишним сказать о том, кто такой «святой» Иосафат, которому должны были по желанию папы подражать галицкие монахи.

Иосафат Кунцевич, архиепископ в Полоцке, работал под руководством иезуитов, приехавших из-за границы и поселившихся в Вильне. Согласно французской энциклопедии Ларусс, он старался распространять унию “крайними средствами”. Каковы были эти крайние средства, французская энциклопедия не указывает. Кунцевич зверски преследовал православных, закрывал и разрушал православные храмы, запрещал хоронить православных на их же кладбищах, приказывал вывозить православных покойников из города только через те ворота, через которые вывозился городской мусор, и т. д. 2 июня 1623 года, в день Пятидесятницы, он сжег русский православный монастырь Святого Духа вместе со всей братией и паломниками. Его поведением возмущался даже Литовский канцлер – поляк-католик князь Лев Сапега, который предупреждал Иосафата (в письме) о том, что его свирепые гонения будут иметь печальные последствия для Польши: “Вы навлекли опасность на государство... Вместо радости ваша уния наделала нам столько хлопот, беспокойств и раздоров, что мы желали бы лучше остаться без нее... Жидам и татарам позволено в области королевства иметь свои синагоги и мечети, а вы печатаете христианские церкви”, – писал Сапега.

Но Кунцевич продолжал зверствовать, и когда в 1623 году он приехал в Витебск и там стал жесточайшим образом преследовать христианское население, народ, вышедший из терпения, убил изувера. В 1867 году папа Пий IX, объявивший себя непогрешимым, провозгласил Иосафата, которого нельзя иначе назвать, как только врагом Божиим, изувером и убийцей, – “святым”...

Кардинал Мечислав Ледоховский руководил деятельностью польских иезуитов в отношении галицких василианских монастырей. Он умер в 1902 году, но его заменил его племянник Владимир Ледоховский, который был избран “черным папой”, то есть главой всех иезуитов. Ко всему этому следует добавить, что начиная с 1880 года непосредственно в управлении василианскими монастырями участвовал польский граф Шептицкий, воспитанник краковских иезуитов, который впоследствии сделался митрополитом Галицким и не только общепризнанным главой «украинской» униатской церкви, но и политическим главой галицкого украинского движения. Таким образом, галицкие василианские монастыри находились все время исключительно под управлением польских иезуитов. «Черный папа» Владимир Ледоховский умер в 1946 году, а митрополит Шептицкий – в 1945 году. Непосредственным надзирателем за василианскими монастырями был младший брат митрополита Шептицкого...

За это время, то есть в течение шестидесяти лет, двое Ледоховских и двое братьев Шептицких воспитали несколько поколений нового униатского духовенства в сепаратистском и русофобском “украинском” духе. Выученики иезуитов в австрийских галицких гимназиях и начальных школах прививали этот дух новым поколениям. Такова была работа Рима, увенчавшаяся в Австрии, в Галицкой Руси, громадным успехом...»

По относящемуся к 1920 году свидетельству князя А. М. Волконского, «...слово “украинец”, ставшее теперь обычным, было до революции непривычно для слуха».

Н. Н. Воейков отмечает: «Любопытно, что в программах революционных партий, готовящихся к свержению царского престола любыми способами, значилось требование создания автономной республики Украины... Используя зараженность большинства украинской интеллигенции марксистскими теориями, националисты-галичане легко провели в вожди своих людей. Из них в 1917 году составилась Центральная Рада, возглавленная Грушевским и Винниченко».

Взяв власть, Центральная Рада сразу же предприняла антиправославную акцию: министром исповеданий был назначен Микола Безносов, прежде носивший сан епископа и иноческое имя Никон, отрекшийся после революции от служения Церкви и женившийся на своей любовнице. Архиепископ Житомирский Евлогий (Георгиевский) умолял деятелей из Рады пожалеть Церковь, не ставить ее в зависимость от человека, поправшего монашеские обеты, но его не стали слушать. При покровительстве Центральной Рады была создана самочинная Украинская Церковная Рада во главе с бывшим Владимирским архиепископом Алексием (Дородницыным), изгнанным из своей епархии владимирской паствой за дружбу с Распутиным. Самочинники поспешили провозгласить автокефалию Украинской Церкви. Затем Церковная Рада разослала по епархиям своих комиссаров, которые запрещали возносить за богослужениями имя Святейшего Патриарха Тихона, предписывая молиться о «святейшей церковной раде» и самозванном «великом господине и отце» архиепископе Алексии (Дородницыне), а также гнали недостаточно «щирое» духовенство и производили иные бесчинства. Большинство верующих, прежде всего в самом Киеве, были возмущены столь наглым попранием православных канонов, однако автокефалисты правящей Центральной Рады продолжали сеять раздор и разрушать приходскую жизнь.

В это время митрополит Киевский Владимир (Богоявленский) находился в Москве на Поместном Соборе Русской Православной Церкви, вершившем великое духовное деяние – восстановление русского Патриаршества. Как старейший и самый уважаемый иерарх, святитель Владимир был избран почетным председателем Собора: ему выпала честь совершить Божественную литургию, открывавшую работу Собора, а затем возглавить чин настолования (интронизации) Святейшего Патриарха Тихона.

На первом заседании Собора святитель Владимир сказал: Мы все желаем успеха Собору, и для этого успеха есть основания. Здесь, на Соборе, представлены духовное благочестие, христианская добродетель и высокая ученость. Но есть нечто, возбуждающее в нас опасение. Это – недостаток в нас единомыслия. Поэтому я напомню апостольский призыв к единомыслию. Слова Апостола «будьте единомысленны между собою» имеют великое значение и относятся ко всем народам, ко всем временам. В настоящее время разномыслие сказывается у нас особенно сильно, оно стало основополагающим принципом жизни... Разномыслие расшатывает устои семейной жизни, школы, под его влиянием многие отошли от Церкви... Православная Церковь молится о единении и призывает «единеми усты и единым сердцем» исповедать Господа.

Однако в ту пору единения не было во всей охваченной революционным безумием стране. Святитель Владимир недолго участвовал в работе Собора. Узнав о церковных нестроениях в Киевской митрополии, он по патриаршему благословению выехал из Москвы к своей пастве.

В Киеве автокефалисты приняли законного архипастыря в штыки. Церковная Рада потребовала, чтобы святитель Владимир – ни к чему людина, как его называли раскольники, – покинул украинскую столицу в течение суток. Но святой митрополит отказался подчиняться беззаконникам. Так началось стояние святителя Владимира за православную Киевскую Русь.

В атмосфере травли, окруженный ненавистью, святой митрополит с терпением и лаской пытался вразумить заблудших. Ему уже угрожали смертью, и он понимал, что это не пустые слова. Но как и всю жизнь свою, так и мучительные месяцы в революционном Киеве святитель Владимир провел всецело предавшись воле Божией. Я никого и ничего не боюсь, – заявлял он в ту пору, приближавшую его к славе святых страстотерпцев, о которых говорит он в своих творениях:

Мы просим, чтобы воля Божия и насельниками земли осуществлялась так же, как и насельниками Неба, так же полно и беспрекословно, так же непрестанно и добровольно, с таким же подданным детским сердцем, которое исполняет волю Бога, не спрашивая, почему это нужно, а исполняет только потому, что это воля Бога...

Последователи Христовы всякое поношение и гонение за имя Его почитают честью для себя. Они благодушно и с радостью переносят всякие нужды и лишения, лишения не только имущества и благ земных, но и самой жизни. Они благодушествуют и ликуют среди своих мучителей, которые подвергают их пыткам и убивают. Кровь Распятого Христа и их мученическая кровь делаются семенем Его Церкви.

Святой равноапостольный великий князь Владимир просветил святой верой диких язычников. Отстаивая Православие в России там, где оно началось, в городе своего Небесного покровителя, святой митрополит Владимир противостал врагу гораздо более жестокому, чем языческое невежество. Идол национальной идеи, подобно древним Молоху и Ваалу, требовал кровавых жертвоприношений.

Однажды в покои святителя Владимира в Киево-Печерской лавре ночью явился член Церковной Рады иерей Фоменко вместе с каким-то человеком в военной форме и начал льстиво предлагать ему сан «Патриарха всея Украины». Святитель отклонил фальшивую «честь» сделаться раскольничьим первоиерархом. Тогда ночные посетители сменили тон и, угрожая оружием, потребовали выдачи ста тысяч рублей из церковных средств. Чтобы избавиться от «идейных» бандитов, митрополит вынужден был обратиться к братии лавры. На этот раз иноки вступились за своего архипастыря. Увы! Вскоре их ревность была разъедена националистической пропагандой.

1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   26

Похожие:

Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПослание святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архипастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной Церкви в связи с подписанием
Послание святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архипастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconКнига 1 По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия
Издание посвящается всем моим многочисленным родственникам, которые несколько веков послужили Матери нашей Русской Православной Церкви...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИтоговый документ IV (IX) Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси кирилла, согласно Определению Священного Синода Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИтоговый документ IV (IX) Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси кирилла, согласно Определению Священного Синода Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПамяти Алексия II посвящается
Литву предстоятеля Русской Православной Церкви Святейшего Патриарха Московского и всея Руси алексия II, который был приурочен к торжествам,...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconОбращение святейшего Патриарха Московского и всея Руси алексия II к клиру, Приходским советам храмов гор
Декабря 2005 года в Зале церковных соборов Кафедрального соборного Храма Христа Спасителя состоялось очередное заседание Епархиального...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИнтервью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II газете "Коммерсантъ", 26 сентября 2001 года
Закончился визит в Армению патриарха Московского и всея Руси Алексия II, приуроченный к празднованию 1700-летия принятия Арменией...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПравославный листок
Федоровны и инокини Варвары, визит Святейшего Алексия ΙΙ, Патриарха Московского и всея Руси, и Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconКнига для чтения в семье и в школе скромное приношение детям, вступившим в XXI столетие По благословению Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II
Православной Церкви. Особенный интерес представляет перечень главных страстей человеческого сердца и соответствующих им грехов применительно...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПо благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
Эта книга посвящается новомученикам, которые великим подвигом в трудные времена засвидетельствовали свое исповедничеств Она является...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org