Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви



страница3/26
Дата02.12.2012
Размер4.56 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

II. Друг радонежского медведя.

Маковица (то есть Макушка) – так назывался холм, поросший высокими деревьями, затерянный в глубине Радонежских лесов. С незапамятных времен в народе знали, что это место таинственное; в летописи о нем сказано: глаголет же древний, видяху на том месте прежде свет, а инии огнь, а инии благоухание  слышаху. Сюда-то и пришли Степан и Варфоломей в поисках отшельнического уединения; и Маковица полюбилась им. Всероссийский игумен даже в вечности помнит эту тихую лесную колыбель своего духа: в чудесных явлениях из Небесного Царства он называет себя не громким именем Радонежский, но аз есмь Сергий Маковский.

С приходом двух братьев по крови и духу, Стефана и Варфоломея, ожила тихая Маковица. Приученные в отцовском доме к мужской работе, в два топора рубили они вековые сосны, тесали бревна, ставили келлии. Распоряжался всем Стефан, старший. Он же решал на Маковице главные, духовные вопросы.

Когда они сделали заветное – на своем лесном холме построили храмик, Варфоломей спросил старшего брата: во чье имя будет освящен этот дом Божий? Стефан отвечал строго и назидательно: уж это-то ты должен сам понимать, ведь тебе было предсказано: будешь некогда учеником Святой Троицы и многих научишь веровать во Святую Троицу. Стефан хорошо помнил о чудесах, бывших с младшим братом, и упрекал его в забвении Небесных знамений. Тогда Варфоломей признался: и его затаенной надеждой было освятить церковь во имя Пресвятой Троицы, а спрашивал ради его послушания старшему. И вот, Господь Бог не лишил его исполнения желания сердечного.

Стефан, как старший, ходил в Москву к святителю Феогносту за благословением на освящение храма; он нашел в одном из ближних сел иерея в игуменском сане, который согласился освятить лесную церковь и в дальнейшем иногда посещать ее для совершения Божественной литургии. В совместном подвиге двух братьев Стефан главенствовал. Он мог считать себя, да и в действительности являлся главным основателем скита на Маковице. Еще очень долго Преподобный Сергий-Варфоломей в его глазах оставался только «младшим братишкой» (потому-то однажды впоследствии, уязвленный бесами самолюбия и раздражения, воскликнул он: «Кто здесь игумен? Кто основал сие место?», – когда один из радонежской братии сослался на игуменский авторитет Преподобного Сергия. Что же, известно: и святые падали. То было падение преподобного Стефана, из которого восстал он через покаяние).

В начале жизни на Маковице Стефан действительно являлся опорой совместного подвига двух братьев, его присутствие и руководство укрепляли Варфоломея. Но вот кончились горячие работы по строительству, скит был создан, потекли дни собственно отшельнического жития в молитве и бдениях – и Стефан сник. Он недолго пробыл в Хотьковском монастыре и не успел закалиться в иноческом терпении.
Он покинул яркую и бурную, переполненную событиями мирскую жизнь, и перед его мысленным взором то и дело рисовались картины пиров и битв, в которых он участвовал, звучали речи думных бояр о судьбах Руси, тревожащие ум и сердце. Усилием воли отталкивал подвижник от себя эти видения, но они вновь вторгались в его сознание, рассеивая молитву, разрушая возводимые им вокруг себя стены Богомыслия. За картинами прошлого следовали чувства тягостные и гнетущие, придавливающие душу, но это было еще не самое худшее в его состоянии.

Стефан пошел в монахи с горя, а земная скорбь далеко не лучший советчик при принятии ангельского образа. На прямой путь иночества выводит обычно чистое боголюбие, а не житейские беды, и часто те, кто покидает мир из-за каких-то несчастий, оказываются неспособными к иноческой жизни. Монашество не лекарственный пластырь от горя, а особое призвание свыше. Случай Стефана был редкостный: этот ревнитель был призван Промыслом Божиим через земную утрату, но как трудно было ему следовать своему призванию! Милый образ покойной жены оставался кровоточащей раной в его сердце. И во сне, и наяву видел он себя вместе с любимой, мучительно вспоминал тихие семейные радости, нежные слова, свет своего домашнего очага. Вспоминал он и плод их любви: двух детей-малюток, оставленных им на попечение брата Петра. И не было рядом со Стефаном старшего, духовного наставника, который бы сумел смягчить горечь его утраты, научить, как повенчать земную любовь с любовью бессмертной.

Стефан чувствовал, как душу его сдавливает леденящее одиночество Маковицы. От печали мертвела его молитва, каменело сердце: бесконечно далеким и безучастным казался Бог. Рядом был Варфоломей, его любовь и участие порой согревали душу Стефана, в совместных молитвах с этим вдохновенным юношей порой возвращались к Стефану былое умиление и пламенное стремление к Всевышнему. Но разве мог «младший братишка» по-настоящему укротить его тоску? Глядя на неизменно светлое и мирное лицо Варфоломея, Стефан подчас думал с раздражением: «Хорошо ему! В миру он ничего не имел и ничего не терял, теперь легко ему возноситься к Небу!» Изредка появлялся на Маковице самый младший, «служка» своих братьев-подвижников Петр, приносивший им запас хлеба на несколько месяцев. Стефан бросался к нему, жадно расспрашивал о своих маленьких сыновьях, воспитывавшихся в семье Петра. Тот охотно рассказывал, и от этих новостей еще больнее воспалялись сердечные раны Стефана. Наконец, состояние его сделалось невыносимым. От печали и скорби он перешел к постоянному унынию, приближался к отчаянию. В его рассудок все наглее внедрялись страшные помыслы маловерия, ропота, даже хулы – чудовищные мысли, от которых содрогалась его боголюбивая душа. Стефан почувствовал, что сходит с ума. Дальше оставаться на Маковице ему было нельзя. По слову преподобного Нила Синайского: Как пес покушается унести хлеб у младенца, так лукавый помысел – разумение у сердца. Монах пусть испытает себя, может ли с успехом жить в отшельничестве, и если найдет сие для себя невозможным, по недостатку сил, пусть возвратится в общежитие, чтобы иначе, не имея сил противостоять ухищрениям помыслов, не лишиться рассудка. Смирившись со своим бессилием, Стефан принял единственно правильное решение – вернуться к людям. Со слезами простился он с более стойким младшим братом, благословив Варфоломея на продолжение отшельнического подвига.

Стефан ушел в Москву, где вступил в ряды братии Богоявленского монастыря. Там Господь послал утешение его мятущейся душе. Духовно опытные старцы наставили его, как смирять горечь временных земных утрат надеждой на вечную, небесную встречу, как щитом молитвы ограждаться от призраков прошлого, как радостью о Царстве Божием побеждать печаль временного мира. Стефан обрел отраду в подвигах благочестия и преуспел в них, изумляя своею ревностью остальную братию. Здесь, укрепляемый братской любовью сообщества боголюбцев, он оказался даже сильнее других. Он сблизился с подобным себе ревнителем – иноком Алексием, будущим Святителем Московским, великим святым. Замечательные дарования, благочестие и ум Стефана были оценены. Его избрали архимандритом Богоявленского монастыря, он стал духовником великого князя Симеона Гордого и знатнейших русских вельмож. Высоко сделалось поприще Стефана, некогда споткнувшегося на скромной лесной «макушке», откуда еще круче открывалась тропа в Небеса.

Но как же страшна должна была быть жизнь на тихой Маковице, если даже ревнитель Стефан ее не выдержал! Варфоломей оставался совершенно один, затерянный в лесной глуши. Некому было ободрить его, некому было помочь в случае душевных смятений. В сумерках зловещими становились очертания деревьев, чудились отовсюду подкрадывающиеся хищные тени. Не человеческую речь, а завывания ветра, вой и рев диких зверей слышал он.

Менялись времена года: то жара, то сырость, то мороз терзали его тело. Под вечер он размачивал в воде кусочек хлеба, черствого до окаменения, – это была вся его дневная пища. На час-полтора, прислонившись к бревенчатой стене келлии, забывался он сном – это был весь его отдых. Он продолжал рубить лес, корчевал пни, работал на огороде, выстругивал мелкие поделки из дерева – все его «развлечения». Во всем и надо всем была молитва. Таково было житие отшельника.

Рядом с Варфоломеем уже не было старших, да и вообще никаких свидетелей его подвигов не было. Когда тело изнемогало, гудело и разламывалось от трудов, так соблазнительно и простительно казалось позволить себе маленькие поблажки: чуть-чуть побольше сна, лишнюю корочку хлеба... С таких неприметных отступлений нередко начинается падение подвижника: сегодня чуть-чуть, завтра еще немного, а там приходит разленение, наступает расслабление, гаснет ревность по Богу – и начавший делать себе поблажки в мелочах кончает бегством в греховный мир. Но Варфоломей не ослаблял, а все более строгим делал свое житие. С детства он ходил не пред людьми, а пред Богом, и ему не нужно было иных «одобрителей и поощрителей». Всей своей предшествующей жизнью лаика он стяжал не просто постоянную память о Боге, а живое чувство Богоприсутствия.

Молодой русский подвижник еще не знал учения святителя Григория Синаита, но в совершенстве воспринял завет Священного Писания: Всякое дыхание да хвалит Господа – и усвоил уже знакомые ему слова святителя Василия Великого: Не теряй веры, имея пред очами Христа, ради тебя все претерпевшего, и зная, что ради Христа и тебе должно претерпеть зло. И победишь при этом, потому что следуешь за Победителем Царем, Который хочет, чтобы и ты стал участником Его Победы. Итак, вся жизнь твоя да будет временем молитвы. По сути, исихастская практика непрестанного молитвенного делания естественна для каждой благочестивой души. Простейшие формы исихазма проявлялись и в древнейшей Руси. Так, еще князь Владимир Мономах писал в наставлении своим детям: Чем без толку на коне ехать, – езжай, да повторяй: «Господи, помилуй!» Таким «стихийным» исихастом являлся Варфоломей на своей Маковице еще задолго до того, как стал Радонежским игуменом, и, переняв у Византии во всех тонкостях науку умно-сердечной молитвы, прививал этот духовный опыт своей братии.

Жизнь отшельника кажется однообразной: изо дня в день – все те же труды, бдения и поклоны, все те же слова молитв. Легкому и стремительному, склонному к блужданиям человеческому уму так просто «наскучить» этой внешней одинаковостью делания – и вот, пока уста произносят священные слова, ум начинает витать по просторам мира, отвлекаясь на предметы поначалу безобидные, потом все более соблазнительные, пока не погрязнет в каком-нибудь греховном тупике. Такое «молитвоговорение» при рассеянии помыслов только прогневляет Бога. Молитвенное общение с Господом (в чем и заключается смысл монашества) требует высочайшей сосредоточенности. Молитвенник должен укоренить свой разум в Боге, сделать его неподвижным, ибо неизменяем Превечный Создатель. Строгим и пугающим кажется это понятие – неподвижность ума, но не в блужданиях, фантазиях и мечтаниях, а именно в таком неколебимом устремлении ума к Небу постигается сладость молитвы, открываются не сравнимые ни с каким мирским «разнообразием», все новые и новые глубины неисчерпаемой Божественной Любви. Внешне тусклая жизнь молитвенника по внутреннему содержанию бесконечно богаче самой пестрой мирской жизни. Господь уже даровал Варфоломею счастье небесных озарений и созерцаний, а высокая душа, приобщившись к этой Божественной пище, желает только ее и становится нечувствительной ко всем земным приманкам. Варфоломей пламенел в молитве постоянной и незыблемой, и чем больше вкушал Небесного Света, тем сильнее жаждал его. Эта молитва совершенного боголюбия делала его неуязвимым для посторонних помыслов, подобных тем, которые изгнали с Маковицы его брата Стефана.

Мужая в добродетели терпения, Варфоломей никогда и ни с чем не спешил. Два года испытывал он себя в отшельничестве, но все еще медлил с принятием иноческого звания. С детства ощущал он это как свое призвание и предназначение; родители перед своей кончиной благословили его на этот путь, но в смиренной душе оставался вопрос: достоин ли он? Истинное монашество есть образ земного Небожителя, чуждого и высшего всего мирского. От страннолюбивых родителей Варфоломей унаследовал благоговейный трепет перед этим образом; вспоминал он и Ангела Божия, явившегося ему в обличии черноризца. Горячо было желание Варфоломея называться иноком, но торопливость даже в священных делах всегда содержит в себе примесь страсти – неочищенного чувства, противного совершенному боголюбию. Варфоломей ждал, когда Сам Господь сподобит его ощутить в себе силы для иночества, медлил, чтобы исполнить волю не свою, а Божию. Наконец, он почувствовал: по благодати Господней ничто не может ни взволновать, ни устрашить его. Продолжая считать себя недостойным, но уповая на помощь Всевышнего, наконец он понял: настал Божий срок для принесения им иноческих обетов.

Тот же игумен Митрофан, который освятил лесной Троицкий храм и изредка совершал там богослужения, постриг в иноки молодого отшельника. Это произошло в день памяти святых мучеников Сергия и Вакха; в честь одного из них Варфоломей получил новое, иноческое свое имя – Сергий. Это имя знаменовало второе рождение его на земле, рождение в ангельском образе. Варфоломей значит: Сын утешения – истинным утешением сбылся он для праведных своих родителей, с детства утешал Самого Всевышнего своим смирением, благочестием и любовью. Теперь он получил имя Сергий – Высокий, призван был к высочайшему поприщу, и высоко просияла над Русью слава его.

Небесный покровитель молодого русского инока – римский мученик Сергий некогда победил своим мужеством жестоких гонителей. Он был одним из первейших вельмож при дворе императора-язычника, но ради Христа Господа презрел все земное, сказав: Временной славы я не ищу, ибо надеюсь быть удостоенным от Спасителя моего истинной и Вечной жизни в Небесной Славе. Подобно ему, Варфоломей забыл свое знатное боярское происхождение и бросил земное имущество ради служения Богу. Святого мученика Сергия палачи обули в железные сапоги с острыми гвоздями, пронзавшими его ноги, и так гнали из города в город, но он и среди страданий продолжал славить Христа Сладчайшего. Так и Радонежский подвижник добровольно обрек себя на жестокое житие в лесной чащобе, препобеждая голод и жажду, жару и мороз хвалою Всевышнему. После мученической кончины Сергия на его могиле стали совершаться дивные дела: в день его памяти на это место во множестве стекались отовсюду дикие звери, словно обретшие райскую кротость; мирные к людям и между собою, торжественно обходили они гробницу мученика, а затем удалялись. Обращаясь к нему, Церковь взывает: Молитвами святого Сергия да укротит Господь ярость врагов наших, как некогда укротил лютость сих диких зверей – во славу Свою во веки. Мученик Сергий восторжествовавший над палачами-язычниками, по кончине укрощал свирепость диких животных. Такой Небесный покровитель был дан русскому отшельнику Сергию, дабы побеждал он и опасности от диких лесных зверей, и лютость худших из палачей – всезлобных демонов.

Иноческое одеяние стало броней Варфоломея-Сергия в страшной битве. Господь вывел избранника Своего на новый подвиг. Уже не лукавыми нашептываниями, соблазнительными картинками, томительными ощущениями или запугивающими призраками, а с открытым забралом готовилась выступить против него вселенская злоба. Для неподготовленного (точнее – для несвятого) человека вид абсолютного зла невыносим... Являвшиеся в средние века рогатые и хвостатые уродцы или нынешние «инопланетяне с НЛО» – это лишь фальшивые личины, маски материализующихся духов злобы. Никакое человеческое воображение, никакие «фильмы ужасов» и «романы кошмаров» не могут дать представления о действительной чудовищности выходцев из адских глубин. Мы и не подозреваем, какие бездны мерзости и жестокости кроются под услаждающими нас нечистыми удовольствиями, даже так называемыми мелкими грешками. За приманчивой «рекламой» – ложью и лестью бесовской – клубится нестерпимый ужас геенны. Два духовных мира – ангельский и демонский – по противоположным причинам остаются невидимыми для людей. Сознание, замутненное грехом, не выдержит Божественных сияний – при явлении Ангела грешник будет сожжен Светом. Душа, не защищенная броней святости, не устоят против видений преисподней – при явлении демона слабый человек будет сожжен мраком (для погибших грешников эта пытка беспросветным адским огнем продолжается вечно). Даже великие подвижники, делавшиеся по неосторожности игралищем бесов, выходили из таких схваток с искалеченными телами и глубокими душевными ранами. Поэтому, оберегая еще могущих спастись людей от преждевременной смерти, Господь как бы завесой оградил нашу земную жизнь от духовных миров. Только доблестнейшим из Своих воинов ради закалки их отваги попускает Господь вступить в прямые поединки с адскими легионами. Ужас таких встреч, попущенных Богом, довелось испытать Маковскому отшельнику.

Однажды ночью, когда молился он в своем Троицком храме, внезапно расступились стены и ворвался сам диавол во главе своего свирепого сонмища, скрежеща зубами, угрожая подвижнику лютой смертью. Вот когда понадобилось молодому иноку Сергию все его мужество, вот когда пригодилась накопленная им многолетняя практика непрестанной молитвы. Отвратившись от вражеского полчища, он мгновенно припал за защитой к Возлюбленному Господу. И его просвещенный разум, хотя и не вооруженный еще молитвой Иисусовой, среди множества священных слов тут же нащупал верное оружие. Да воскреснет Бог и расточатся врази Его! – из глубины сердца воскликнул подвижник, осенив себя крестным знамением. И хвастливые демоны тотчас трусливо бежали, пораженные грозным для них видением Христа – Победителя смерти и ада.

Некий символ был явлен в этом нашествии темных сил на храм Пресвятой Троицы во время молитвы будущего Всероссийского игумена. Демоны явились в остроконечных шапках и одеждах литовских – в доспехах западных вояк, уже начинавших тревожить Русь. Но, казалось бы, гораздо «уместнее» было бы им облачиться в ордынские костюмы: ведь это ордынцы тогда сеяли страх на Русской земле, это они сожгли под Ростовом отчий дом Варфоломея и заставили его семью покинуть родные края, это они давили Русь жестокими набегами и грабительской данью. Но нет: не с Востока, а с Запада надвигались на Русскую землю коварнейшие и лютейшие враждебные полчища. Явление демонов в западных нарядах было знамением, указывающим, каким врагам должен будет противостоять в урочное время Преподобный Сергий, нисходя с Небесных высот на защиту земного отечества.

После первого своего поражения наглые бесы дерзнули еще раз потревожить молодого инока Сергия в его уединении. Но уже некоторая растерянность была в этом нашествии: не раздавить ужасами воина Христова, а поколебать его «умственными доводами» стремились лукавые духи, восклицая: Что желаешь обрести в этом лесу? Место сие пусто и непроходно для человеков; не боишься ли умереть здесь от глада или от руки душегубцев? Вот и звери плотоядные витают окрест тебя в пустыне, алчут растерзать тебя; и мы тебе здесь многие скорби и страхи творить будем. Если не хочешь умереть напрасною смертью, немедля беги! Ничего не отвечал Варфоломей коварным врагам, но припал к Господу с молитвой, молитвой слезной. Всевышний не оставил верного Своего. По слову жития, Божественная сила внезапно осенила его, и рассеялось полчище бесовское; сердце же его исполнилось сладостью духовной, ибо он уразумел милость Божию, что ему дана впредь и навсегда победа над врагами. Бог даровал подвижнику непобедимое оружие: облек его в преподобие и правду.

Где является Всемогущий Бог, там в страхе бегут диавольские сонмища. Где сияет Небесный Свет, там пропадает всякая тьма. Бесы уже не чаяли запугать Преподобного Сергия. Нет, злые духи сами в панике бежали от духоносного подвижника.

Рядом с могуществом сынов Царства вся мощь ада бессильна, обращается в ничто. Сам гордый «князь тьмы» диавол «и когтем не может шевельнуть», если ему не попустит Господь. Демоны становятся грозны и опасны для человека только если им есть за что зацепиться в его душе: грешник, следующий своим похотям, делается рабом и игрушкой духов злобы. Разумный человек должен иметь не страх перед демонами, а страх Божий – боязнь оскорбить Всевышнего своей нечистотой и утратить Небесную помощь. Святым Господним преисподние чудища не страшны, а только омерзительны; для духоносцев бесы представляются чем-то вроде гадких и пакостных насекомых, наподобие тараканов или мокриц. Преподобный Серафим Саровский говорил о злых духах: отнюдь не: они ужасны, но: они гнусны. По собственной воле, злой или доброй, человек сам подчиняет себя этой гнуси или освобождается от ее власти или страха перед ней. Совершенный страх Господень – страх сына, боящегося любых проступков, которые могут отдалить его от любимого Небесного Отца, – вот что дарует человеку истинное бесстрашие.

После столкновений с адскими чудовищами разве могли испугать Преподобного Сергия сравнительно безобидные лесные животные? Временами вокруг его келлии собиралась стая волков, которые начинали выть. Тело подвижника вздрагивало от естественного страха смерти: инстинкт самосохранения свойствен немощной человеческой плоти. Но молитва святого Сергия мгновенно обращала этот страх на самих хищников, и волки, поджав хвосты, в ужасе убирались восвояси. А впоследствии отшельник даже подружился с одним из своих четвероногих гостей. Однажды Преподобный Сергий обнаружил возле своей келлии здоровенного медведя, глядящего на него умильными глазами. Подвижник понял, что зверь голоден, и подал косолапому «страннику» милостыню: кусок хлеба. Медведю понравилась иноческая пища, и он повадился ежедневно приходить за подачкой. Иногда святой Сергий отдавал ему и последний свой кусок, а сам голодал, говоря себе: 3верь поста не разумеет, а я пощусь для спасения души. Мохнатый друг стал утехой отшельника на его Маковице: после брани с бесами хищные звери не страшны, а приятны.

Человек был создан Всевышним как венец творения, повелитель всего видимого мира. Пока люди были послушны Бегу, и животные смотрели на людей с любовью, слушались их и служили им, украшали их жизнь. Но человек пал и исказил своим падением мироздание. В падшем мире животные стали относиться к человеку с подозрением, страхом или злобой – как бы в отместку за то, что он своим противлением Создателю и их лишил райского блаженства. Однако, если человек в подвиге возрождается в первозданной чистоте и боголюбии, между ним и животными немедленно восстанавливается райская гармония.

Так свирепые хищники-людоеды вдруг становились кроткими, как овцы, и лизали ноги древнеримским мученикам. Так святые Божии переплывали через реки верхом на крокодилах. Так могучие львы, словно котята, ласкались к отшельникам египетских пустынь. Так и «львы северных лесов» – медведи ластились к русским духоносцам, Преподобным Сергию Радонежскому и Серафиму Саровскому. Особенно трогательными были картины дружбы с животными одного из учеников Радонежского игумена, преподобного Павла Обнорского. Святой Павел сам, как птица, жил в древесном дупле, и когда он выходил на поляну, к нему слетались пернатые и садились на голову и плечи, клевали крошки из его рук. На ту же поляну собирались и другие обитатели леса: медведи, лисицы, зайцы, не ссорясь друг с другом, смотрели на преподобного Павла влюбленными глазами, ждали от него угощения и ласки. Святой человек возвращает себе достоинство венца творения – любовь и покорность природы.

В первохристианские времена великими подвигами прославились отшельники пустынь Фиваиды, одной из областей Египта. В лице Преподобного Сергия еще молодая тогда Православная Русь изумила мир явлением светоча, подобного святым отцам древности. Одинаково сурова бывает природа Юга и Севера: равно пригодны для аскетических подвигов были пески египетских пустынь и дебри русских лесов, сходны завывания самумов и метелей, жестоки африканский зной и русский мороз.

Еще до Преподобного Сергия являлись на Русской земле отшельники, соревнующиеся в доблести с пустынниками Египта: так еще во времена равноапостольной княгини Ольги основалась обитель на диком острове Валааме. Но духовный расцвет, изумительное величие Русской Северной Фиваиды началось с тихой Маковицы, где подвизался Преподобный Сергий.

Молодой, двадцатичетырехлетний подвижник уже стяжал высочайшие дары Божии: власть над духами злобы, совершенную молитву, небесные созерцания. Победив в себе все земное, Преподобный Сергий стал духоносцем, живой обителью Духа Святого. Он мог и дальше оставаться в уединении, услаждаясь счастливейшим общением с Господом, восходя от силы в силу. Таков жребий незримых миру молитвенников, само присутствие которых служит этому миру духовной опорой, спасает его от бедствий и окончательной гибели. Сам Преподобный Сергий не хотел для себя ничего иного и лучшего, чем эта длящаяся радость молитвенного уединения с Всевышним. Но Промыслу Божию было угодно не ограничивать этим подвиг Радонежского духоносца. Отшельничество явилось окончательной закалкой души Преподобного Сергия для того, чтобы он мог ярко и открыто светить миру. Стяжав Дух Божий, он призван был последовать Сыну Божию в служении людям.

В житии Преподобного Сергия явственно видится шествие по стопам Спасителя. Пречистая Дева Мать освящала себя в Иерусалимском храме постом и молитвой – сыном праведной матери, подражавшей подвигам благочестия Пресвятой Богородицы, был и будущий Всероссийский игумен. Семья Варфоломея бежала из Ростова в Радонеж от грабительства ордынских и отечественных хищников – в этом словно бы отблеск бегства Святого Семейства от лютости царя Ирода. Как в Назарете юный Иисус был в повиновении у Иосифа и Матери Своей Марии (Лк. 2, 51), так и Варфоломей явился совершенным послушником в доме родительском. Даже мастерство, в котором особенно преуспел Варфоломей, было ремесло древодела – то самое, за которое мир называл Христа плотником и сыном плотника». Господь Иисус постился и молился в пустыне и там победил коварство диавола – следуя Ему, Варфоломей подвизался в посте и молитве на пустынной Маковице и благодатью Божией восторжествовал над демонскими нашествиями. Когда Христос преуспел в премудрости и возрасте (Лк. 12, 52), Он вышел на служение человечеству – и Преподобный Сергий-Варфоломей, достигнув духовной зрелости, был призван на служение русскому народу Божию.

От младенчества сораспявшийся Христу Преподобный Сергий во всем своем житии оставался при всех обстоятельствах мертв для греха – и возглавляя иноческую братию, и проходя по Российским селам и городам, и беседуя со странниками, и вразумляя князей. Ни монастырские нестроения, ни мирские мятежи не могли затронуть чистоты его души, ибо подвиг отшельнический сделал святого Сергия человеком Небесным и ангелом земным. Так Господь наш Иисус Христос выводит на ниву Свою делателей совершенных, так заповедовали и святые отцы древности: Когда покорены страсти, ниоткуда не беспокоят уже враги, и оборонительных оружий не нужно употреблять в дело: тогда можно приступить и к возделыванию душ других.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПослание святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архипастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной Церкви в связи с подписанием
Послание святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архипастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconКнига 1 По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия
Издание посвящается всем моим многочисленным родственникам, которые несколько веков послужили Матери нашей Русской Православной Церкви...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИтоговый документ IV (IX) Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси кирилла, согласно Определению Священного Синода Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИтоговый документ IV (IX) Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси кирилла, согласно Определению Священного Синода Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПамяти Алексия II посвящается
Литву предстоятеля Русской Православной Церкви Святейшего Патриарха Московского и всея Руси алексия II, который был приурочен к торжествам,...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconОбращение святейшего Патриарха Московского и всея Руси алексия II к клиру, Приходским советам храмов гор
Декабря 2005 года в Зале церковных соборов Кафедрального соборного Храма Христа Спасителя состоялось очередное заседание Епархиального...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИнтервью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II газете "Коммерсантъ", 26 сентября 2001 года
Закончился визит в Армению патриарха Московского и всея Руси Алексия II, приуроченный к празднованию 1700-летия принятия Арменией...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПравославный листок
Федоровны и инокини Варвары, визит Святейшего Алексия ΙΙ, Патриарха Московского и всея Руси, и Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconКнига для чтения в семье и в школе скромное приношение детям, вступившим в XXI столетие По благословению Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II
Православной Церкви. Особенный интерес представляет перечень главных страстей человеческого сердца и соответствующих им грехов применительно...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПо благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
Эта книга посвящается новомученикам, которые великим подвигом в трудные времена засвидетельствовали свое исповедничеств Она является...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org