Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви



страница5/26
Дата02.12.2012
Размер4.56 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
Iv. Игумен Русской земли.

Все шире становилась большая дорога – большак, ведущий русских людей в обитель Преподобного Сергия. Маковицкий скит на глазах преображался в Лавру: так называются монастыри знаменитые и великие. Как всегда, распахивались монастырские ворота перед бедными, больными, убогими. Так повелел авва Сергий, сказав ученикам: Если сохраните заповедь мою без роптания, то и по кончине моей обитель распространится и многие годы стоять будет, благодатию Христовой. Кроме простого люда все чаще захаживали в Сергиеву Лавру гости знатные – бояре и князья, вершители судеб Руси. Они тоже приходили к авве Сергию за милостыней – за благодатной помощью в делах державных; они тоже искали у него чудесного исцеления – излечения Русской земли от многих и тяжких болезней.

Временами Троицкая обитель переполнялась разным народом так, что было трудно узнать, кто, откуда и зачем пришел. Нищие и паломники соседствовали с княжеской свитой, с останавливающимися здесь воинскими отрядами. В пестром многолюдье мог как бы затеряться, остаться не узнанным пришелец Небесный.

Так однажды, когда монастырь наполняла многочисленная свита князя Владимира Храброго, иноки увидели в алтаре какого-то незнакомого священнослужителя, лицо и ризы которого сияли необычным светом. Преподобный Сергий совершал Божественную литургию в сослужении своего брата Стефана, племянника Феодора и этого светлого пришельца. Иноки сначала думали, что неизвестный был священником из окружения князя Владимира, но выяснилось, что в княжеской свите не было никаких иереев. От незнакомца исходило такое сияние, что трудно было даже смотреть на него. Наконец один из видящих чудо иноков, ужаснувшись, догадался: Без сомненья, это Ангел Божий, сослужащий Сергию. После службы ученики приступили к авве Сергию с расспросами о виденном; тот по своему обыкновению отнекивался – дескать, не было в алтаре никакого четвертого. Но понуждаемый ими, он вынужден был сознаться: Чада мои любезные, если Господь открыл вам тайну сию, то я не могу утаить от вас, что виденный вами был Ангел Господень, и не только теперь, но и всегда бывает такое посещение Божие мне, недостойному, во время совершения Божественной литургии; вы же сохраните сие в тайне до исхода моего из сей жизни. Небесный гость как младший священник постоянно прислуживал святому Сергию при принесении им Таинственной Жертвы о всех и за вся.

Один из ближайших учеников Радонежского игумена, преподобный Симон Троицкий, экклесиарх, узрел однажды, как во время служения его аввы небесный огонь ходил по жертвеннику, осеняя весь алтарь и объемля окрест святую трапезу. Потом Божественное пламя свилось и вошло в Чашу Евхаристии, из которой причастился святой Сергий – не обжигаясь, а просияв, как в древности неопалимая купина. Заметив, что ученик трепещет от страха, авва Сергий спросил его о причине этого, и тот отвечал: Я видел благодать Святого Духа, действующую с тобою.
И это чудо святой Сергий запретил разглашать до его кончины.

Такие дивные видения были чудесами значения высшего, чем исцеление больных, изгнание бесов или прозорливость. То были свидетельства того, что Преподобный Сергий не просто обладал благодатными дарами, но жил уже в постоянном общении с Горними силами. Духовное могущество Радонежского аввы стало настолько велико, что могло распространиться на необозримую Русскую землю. Сердце его, расширенное Божественной любовью, уже вмещало в себя не только монастырскую братию, но и весь родной народ Божий. Сделавшись земным Небожителем, он был призван к служению земному отечеству – по воле правителей мирских и церковных, но более по велению своего великого человеколюбия.

Ярчайшими деятелями тогдашней Руси были три святых человека, три объединителя отечества. Благоверный князь Димитрий Московский (Донской) государственной мудростью, сочетавшей доброту и силу, сплачивал вокруг себя родину. Святой митрополит Алексий утверждал русский народ в православном церковном единстве, освящающем единение державное. Преподобный Сергий не имел ни мирской, ни церковной власти, но смутьяны, противившиеся и великому князю, и иерархам Церкви, смирялись перед сиянием живой святости, исходившим от Радонежского чудотворца.

И святитель Алексий, и благоверный Димитрий не раз обращались к смиренному Радонежскому игумену за советом и помощью. Человек не от мира сего, Преподобный Сергий был совершенно чужд земной политике, но то, что он совершал, было выше и действеннее любых политических акций. На крепких плечах труженика и аскета нес он державный крест – крест преодоления русских междоусобиц.

Тихим послушником, скромным гонцом от великого князя и митрополита шел он туда, где разгоралась смута. Посягавшего на великокняжеский престол князя Димитрия Суздальского авва Сергий не престо примирил с благоверным Димитрием Московским, но скрепил их союз узами поистине благодатного родства. Вмешательство святого Сергия преобразило суздальский мятеж в дивное счастье для великокняжеского дома. Дочь суздальского князя и духовная дочь Радонежского духоносца святая княжна Евдокия стала женою благоверного Димитрия. То была одна из прекраснейших женщин, каких только знала русская история. Благодатный брак, любовь и преданность чудной супруги стали опорой князю Димитрию Донскому в его неимоверно тяжких подвигах служения отечеству. То был дар князю – собирателю Руси от игумена Русской земли. Так к союзу любви с Москвой-объединительницей приводил авва Сергий и Суздаль, и Ростов, а впоследствии и саму упрямую, до коварства и предательства дошедшую Рязань.

При создании святынь первопрестольной Москвы святитель Алексий свободно черпал из духовного кладезя Троице-Сергиевой Лавры. Оттуда он взял опытных старцев-наставников для братии своего Чудова монастыря. Митрополит «выпросил» у Радонежского игумена его любимейшего ученика, преподобного Андроника, чтобы тот возглавил столичный Спасов монастырь. На настоятельство в Московской Симоновой обители был «отобран» у аввы Сергия его возлюбленный племянник – святой Феодор. Возводя свои обетные монастыри, благоверный князь Димитрий также просил на игуменство в них учеников Преподобного Сергия. Радонежский духоносец делался отцом отцов: его воспитанники уже сами становились духовными главами, вели других к спасению и совершенству.

Святитель Алексий думал о том, как привести великое духовное значение Преподобного Сергия в соответствие с его положением в церковной иерархии. Престарелый митрополит чувствовал близость своей кончины: лучшего себе преемника в возглавлении Русской Церкви, чем Радонежский авва, он и представить не мог. Такое решение диктовалось еще и особыми, очень неприятными обстоятельствами церковной жизни. Благоверный князь Димитрий был ослеплен внешними достоинствами своего духовника Михаила-Митяя и уже просил святителя Алексия благословить того в качестве будущего митрополита. Святой Алексий в благословении Митяю отказал: он ясно видел, что этот тщеславный, более самолюбивый, чем боголюбивый человек совершенно непригоден к первосвятительскому служению на Руси. А вот если бы на митрополичий престол согласился взойти Преподобный Сергий, ни о каких Митяях уже не могло бы быть и речи, против этого не посмел бы спорить и сам великий князь, весь русский народ единодушно приветствовал бы Первосвятителя-духоносца. Так думалось святителю Алексию, но иначе мыслил Преподобный Сергий; иное судил Всеведущий Бог.

Святитель Алексий призвал к себе Радонежского игумена и для начала беседы возложил на него крест: золотой, украшенный драгоценными камнями. Подвижник Маковицы стал отказываться: от юности не был златоносцем, а старости тем более прилична нищета. Но святитель призвал игумена к послушанию, и авва Сергий принял золотую ношу. Ожидая покорности и во всем последующем, святой Алексий объяснил значение своего подарка: Желаю еще при жизни моей обрести мужа, могущего после меня пасти стадо Христово, и из всех избрал тебя единого, как достойного править слово истины. Знаю верно, что от великодержавного до последнего человека – все тебя желают, итак, ты заблаговременно почтен будешь саном епископства; после же моего ухода и престол мой восприимешь. Но тут послушание Преподобного Сергия кончилось. Он отвечал бесповоротным отказом, по сути – резким, совсем неожиданным в устах этого смиренного послушника: Владыко святый, если не хочешь ты отогнать моей нищеты от слышания твоей святыни, не говори более о том моей худости и никому другому не попусти меня к сему понуждать, ибо невозможно обрести во мне желанного тобою. И святитель Алексий отступил, потому что понял: если настаивать, то Преподобный Сергий уйдет навсегда и затеряется в каких-нибудь пустынных дебрях.

Отказ Радонежского духоносца объясняют обычно тем, что он по смирению не захотел отдать себя в Первосвятители всея Руси. Однако истолкование этого его поступка далеко не так просто. Преподобный Сергий обладал истинным смирением, включающим в себя совершенное послушание церковной власти. Еще в юности, при посвящении в игуменский сан, он получил строгий урок такого повиновения и навсегда усвоил его. Он ужа отдал всего себя на служение: сначала радонежской братии, потом и всей Русской земле, которую пешком исходил с посохом миротворца, которая и сама стекалась к нему в Троицкую обитель многолюдными толпами, несла ему свои боли и нужды. Несомненно, он мог с таким же смирением облечься в златотканые митрополичьи ризы, как и в свой заплатанный подрясник.

Прозорливец Сергий не мог не предвидеть того, чем грозила Руси борьба вокруг митрополичьего престола. За кончиной святителя Алексия последовало страшное духовное бедствие: церковная смута, причинившая неисчислимые беды и народу, и государству. Благоверный князь Димитрий впал в смертный грех противления духовной власти, истерзал этим отечество и собственную душу, должен был мучительно восставать через покаяние, надломился и скончался в расцвете сил. Церковная смута изнурила и привела к ранней кончине великих святителей: воинствующую совесть Русской Церкви – пламенного Дионисия Суздальского и племянника Радонежского аввы – кроткого Феодора Ростовского. Над самой Троице-Сергиевой Лаврой нависала опасность: беснующийся властолюбец Митяй грозил раскатать ее по бревнышку. Уже после Куликовской победы грех церковного раздора довел Русь до пожарищ Тохтамышева нашествия, новых унижений и поборов ордынских, отсрочки освобождения от гнета Орды. Казалось бы, всех этих несчастий могло и не быть, если бы святой Сергий принял предложенный ему митрополичий престол. Да, Радонежский духоносец провидел грядущие беды, но поделать ничего не мог: воспринять митрополию для него было невозможно. Безусловно, он подчинился бы велению святителя Алексия, если бы в его словах слышался приказ Матери-Церкви, возвещающей волю Божию. Но Преподобный Сергий услышал не зов Небесный, а голос мирской политики.

Ни Российский митрополит, ни тем более Московский великий князь не имели права ставить Первосвятителей для Русской Церкви. Этим правом обладал только Вселенский Патриархат. А у Царьграда уже был свой избранник: в преемники святителю Алексию предназначался один из светочей византийской учености, святитель Киприан, серб по национальности. В Москве же считали, что этот «чужак» не сможет разобраться в сложнейших русских делах, его не будет слушаться народ, и вообще, дескать, митрополит должен быть свой, русский. Благоверный князь Димитрий упрямо продвигал своего любимца, сведущего в политических интригах, красноречивого и обходительного Митяя. Святитель Алексий видел недостоинство этого претендента, но и сам не был свободен от «политически-патриотического» взгляда на церковные дела. А Преподобный Сергий имел чистейшее духовное зрение, чуждое всяких земных оглядок и пристрастий. Он не мог подчиниться Российскому митрополиту, звавшему его на Первосвятительство, поскольку повиновался высшей церковной власти – Вселенскому Патриархату.

Подтверждение правильности такой трактовки действий Преподобного Сергия мы находим в исторических фактах: он неоднократно уговаривал благоверного князя Димитрия принять на Московскую митрополию святителя Киприана. Да, Радонежский игумен сделал все, что мог и на что имел право, чтобы предотвратить церковную смуту. Но пристрастие к Митяю помрачило разум великого князя: благоверный Димитрий оставался глух к увещаниям аввы Сергия. На Руси готовилось беззаконие: самочинное поставление Митяя в митрополиты без согласия Царьграда. Против этого восстал святитель Дионисий Суздальский. Преподобный Сергий поддержал его в борьбе с самозванством, помог избежать темничного заключения, и святой Дионисий отправился в Константинополь докладывать Патриарху о русских церковных нестроениях. Митяй был вынужден ехать за ним следом, чтобы искать для себя законного поставления: в неудаче своих посягательств он винил Радонежского игумена и кричал, что по возвращении уничтожит Сергиеву обитель. Братия Троицкой Лавры испугалась, но духоносный авва защитил свой монастырь непобедимым оружием молитвы. Молю Господа Бога моего сокрушенным сердцем, да не попустит Митяю хвалящусь разорить место сие святое и изгнати нас без вины, – воззвал Преподобный Сергий. Получив откровение свыше, он спокойно сказал братии: Митяй не получит желанного, не увидит даже Царьграда. Так и случилось: честолюбец умер на корабле по дороге в Константинополь. После этого, по слову жития, Преподобного Сергия почитали как единого от пророков.

Вселенский Патриархат понимал больше и видел дальше, чем московские патриоты. В Царьграде думали не только о Северо-Западе Руси, но и о том, как сохранить единство Московско-Киевской митрополии. Южная Русь находилась под властью иноверных поляков и литовцев, враждебно относившихся к Москве. «Своему, русскому» ставленнику князей Московских едва ли удалось бы уберечь от церковного разделения Север и Юг православной Руси, как удавалось это чужеземцам, избранникам Царьграда – святителю-сербу Киприану и его преемнику – святителю-греку Фотию.

Святой митрополит Киприан, великий в мудрости, кротости и любвеобилии, был драгоценным даром Руси от Царьграда. Призванный на служение русскому народу Божию, он оставался верен своей пастве, несмотря на многие унижения и поругания, перенесенные им от великого князя Московского. Благоверный Димитрий думал иметь в Митяе помощника в государственных делах, но чужеземец святитель Киприан сразу по приезде в Москву подал мудрый совет, позволивший разгадать коварные планы Орды и встретить полчища Мамая во всеоружии. Только несдержанность благоверного Димитрия помешала святому Киприану окончательно примирить Москву с Тверью: это совершилось уже после кончины Донского героя. Святитель Киприан явился спасителем русской столицы от нашествия Тамерлана: по его велению был перенесен в Москву чудотворный Владимирский образ Богородицы, он собрал на молебствие народ, взывавший: Матерь Божия, спаси Землю Русскую, – и услышала Царица Небесная, и отвела беду.

Со святым митрополитом Киприаном пришла на Русь высокая византийская культура; его творения становились образцом для русских церковных писателей; им воспитывались русские подвижники-исихасты. Духовное родство легко сближает людей. Святитель Алексий был духовным братом Преподобного Сергия. Святой митрополит Киприан также вошел в духовное родство и братство с Радонежским игуменом, эти два духоносных собеседника великолепно дополняли друг друга: Преподобный Сергий нес в самом себе живой опыт богообщения, святитель Киприан осмыслял такой же опыт на точном языке богословия. Так, житием и словом взращивали они русское монашество в искусстве умно-сердечного делания, возводящего души к Небесам и дающего мощь для совершения земных подвигов.

Клонящаяся к закату державная Византия передавала свои духовные богатства восходящему светилу – Православной Руси. Не все «гордые ромеи» – цареградцы понимали это. Один из византийских епископов, посетивший Русскую землю, никак не мог поверить явлению в этой «варварской стране» такого духоносца, как Преподобный Сергий. Сомнение его разрешилось наказанием Господним: маловер ослеп на пути в Радонежскую обитель. Авве Сергию пришлось исцелять знатного гостя и от слепоты, и от гордости увещанием: Вам подобает, премудрым учителям, поучать нас не высокомудрствовать и не превозноситься над смиренными, что же пришли искусить неразумение наше и какую пользу можете принять от нас, простых и невежд? Вразумленный чудом, этот епископ начал повсюду прославлять Радонежского игумена как земного Ангела и Небесного человека. Но истинно богомудрым византийцам, каким был святитель Киприан, не было нужды в особых знамениях, чтобы понять величие Всероссийского игумена, в нем и через него презреть славное будущее святорусской простоты.

Святой Сергий не восходил на митрополичий престол. У него было особое поприще, включавшее в себя все виды служений: молитвенное и наставническое, церковное и государственное. История Руси помнит многих первосвятителей, мудрых и великих. Но Всероссийским игуменом был и остался в веках только он один, авва Сергий.

Как сплачивал он в общежительстве свою Радонежскую братию, так весь православный русский народ звал и вел духоносный Сергий к общему житию в вере, надежде и любви. При сиянии его светоча становилась ясна ничтожность и грязь междоусобных раздоров, тщеславия, своекорыстия – всего, что омрачало и уязвляло русскую жизнь. Земной Ангел, он учил родной народ братолюбию небесному. Духовный отец всех, он созидал великую семью святорусскую, единодушным порывом к Всевышнему стирающую границы уделов и вотчин.

Проходя по Руси великокняжеским гонцом, смиряя удельных властолюбцев, авва Сергий вершил служение примирения родной земли. Но вот настал час, когда сплотившийся народ мог подняться против внешних супостатов. Господь прощал Руси грех междоусобиц, готовил ее освобождение от ордынского гнета. К тому времени Орда и Русь словно бы поменялись ролями.

Русская земля начала объединяться, превозмогать внутреннюю рознь, а Ордынская империя распадалась на отдельные ханства, враждовавшие между собой. Держава Чингисхана, властвовавшая над огромными пространствами, вырождалась в бандитские «гнезда», жаждавшие только грабежа и наживы.

Но и накануне своего крушения Орда оставалась мощным, страшным противником. Да и не одни ордынские войска собирались в новое нашествие на Русь. Словно бы трехглавая змея готовилась пожрать Русскую землю: военный союз заключили ордынский узурпатор Мамай, литовский князь Ягайло и князь Олег Рязанский. Ужасом веяло от этого сговора ордынского насилия, западного хищничества и внутрироссийской измены. Подобной угрозы не видывала Русская земля со времен опустошительного Батыева завоевания.

Сопротивление казалось невозможным. Все земные расчеты предвещали, что русское войско просто раздавят. Победа могла быть одержана только чудом. За этим благоверный князь Димитрий отправился в Троицкую обитель, к авве Сергию.

Преподобный старец не сразу благословил великого князя на битву. Испытывая чистоту намерений благоверного Димитрия, святой Сергий предложил ему – пусть выплатят Мамаю любую дань, пусть русские князья и вельможи перетерпят любые унижения в Орде, только бы не лилась христианская кровь. Князь отвечал: Мамай не хочет ни дани, ни чести, ему нужна гибель Руси. Только тогда Всероссийский игумен предрек победу: Должно тебе, государь, попещись с врученном тебе от Бога христоименитом стаде, иди против безбожных татар, с помощью Божией получишь победу и возвратишься здравым и с великими похвалами с поля боя. Миротворец Сергий благословил войну.

Некоторые еретические секты (а следом за ними писатель Лев Толстой) пытались представить христианство неким вялым, равнодушным непротивленчеством. Но нет, не к попустительству злу, а к непримиримой борьбе с ним призывает Христос Спаситель. Сам Христос брал в руки бич, изгоняя торгующих из храма Божия. Христианин должен подставить левую щеку, когда ударят по правой, то есть терпеть личные свои обиды, прощать и любить личных своих врагов. Но безучастно смотреть, как злодей совершает надругательство над твоим ближним, как враги топчут землю твоей родины, – это дело антихристианское. Православная вера Христова есть воинствующая религия любви. Конечно, человек должен прежде всего сражаться со злом в самом себе, вести незримую брань с искушающими его демонами. Но долг христианской любви – это и защищать свои святыни, своих близких, свой народ от злых сил, в каких бы обличьях они ни являлись.

Русский православный философ Иван Ильин пишет: Душа, сопротивляющаяся злу силой и мечом, должна утвердиться в духовной любви как в главном и даже единственном источнике своего сопротивления: чтобы сопротивление велось из преданности делу Божиему. Воин, как носитель меча, нуждается в монахе, как в духовнике, источнике живой чистоты, религиозной умудренности; здесь он приобщается благодати и получает силу для подвига; здесь он укрепляет свою совесть: проверяет цель своего служения и очищает душу. И самый меч его становится огненною молитвою. Таков Димитрий Донской у святого Сергия перед Куликовской битвой.

Преподобный Сергий не был никаким «непротивленцем» – то был духовный воин Христов. Он не просто благословил благоверного Димитрия на бой с Ордой, но сделал свое благословение зримым: послал сражаться в его полках двух своих учеников-монахов, бывших в миру знаменитыми воинами, – преподобных Александра (Пересвета) и Андрея (Ослябю). Это было против всяких установленных правил, но авва Сергий обладал великой духовной свободой, позволявшей ему возвышаться над буквой закона во имя Христовой Любви. Покинувшие мир иноки Александр и Андрей возвращались в гущу мирской злобы, в лютую кровавую сечу, чтобы пасть в ней: то был подвиг самопожертвования. И не мирским оружием авва Сергий вооружил монахов-воинов – он возложил на них святую схиму со словами: Вот вам, дети мои, оружие нетленное, да будет оно вам вместо шлемов и щитов бранных. Схима есть знак того, что в монахе окончательно умерли все земные страсти. Так, облеченные в тонкую ткань схимы, словно бы Небесные воины, преподобные Александр и Андрей поразили одетых в броню сильнейших ордынских богатырей, а сами пали искупительной жертвой. Мучениками за Святую Русь.

Картина Куликовской битвы представляет собой содружество, соработничество доблести земного русского воинства и Небесной помощи. Бранное мастерство и отвагу, готовность умереть за веру и родину явили полки благоверного Димитрия. Всевышний взирал на подвиги верных, предназначая им венцы славы и победы. По земному счету, слишком неравны были силы, чтобы русичи могли устоять, но темные массы ордынцев поражал ужасом и смертью светозарный Небесный полк. Над сломленной, побежденной дикой мощью разносились слова явившегося из Горнего Царства на помощь родине благоверного князя Александра Невского: Не в силе Бог, а в правде.

Во время битвы Преподобный Сергий вместе с Троицкой братией стоял на молитве. Со своей Маковицы он ясно видел все, что происходило на Дону; рассказывал о подвигах русских витязей, по именам называл и поминал павших. Одновременно с ратниками князя Димитрия торжествовали победу иноки Троице-Сергиевой Лавры. Куликовское торжество – это была победа аввы Сергия, им благословенная и им вымоленная.

Битва на Куликовом поле вошла в историю Руси как одно из самых славных свершений. Между тем по политическим меркам эта победа была частной, а не окончательной. Русской земле еще предстояло допить горькую чашу ордынских нашествий. Донской герой – благоверный Димитрий – вскоре же после Куликова поля рыдал на заваленных трупами развалинах Москвы, сожженной ханом Тохтамышем. Сам Преподобный Сергий с братией бежа во Тверь от Тохтамышева нахождения. Нечеловеческое напряжение Куликовской победы истощило военные силы страны. Еще тяжелее стала ордынская дань, еще ниже приходилось кланяться ханским баскакам. Так откуда же и в чем слава знаменитого сражения на Дону, если после него положение Руси, по-видимому, лишь ухудшилось?

Не военно-политическим, а духовным был смысл Куликовской победы. По сути, то было торжество даже не над ордынскими захватчиками, а над внутренней, ненавистной и богопротивной рознью. Впервые сыны Русской земли предстали не межеумочной «конфедерацией», не скопищем удельных самолюбцев, а единым народом Божиим. Прежде случалось, что целые русские дружины трусливо бежали, как зайцы, при появлении одного ордынца. Теперь русское воинство сумело противостоять и одержать победу над объединенной мощью Орды. Так народ, единящийся о Господе, уже не знает страха и для него нет ничего невозможного, ибо с таким народом Бог Всемогущий. Во имя Всесовершенного Единства Пресвятой Троицы Преподобный Сергий создавал свой монастырь; духом Божественней Любви просвещал и объединял он Землю Русскую. То был золотой век русской святости, явивший миру множество ярко горящих светочей. Но из всех них авва Сергий был ярчайшим, подобным солнцу среди звезд. Всероссийский игумен, наставник народа, он был отцом каждому – от великого князя Московского до последнего нищего. Он крестил детей благоверного Димитрия, принял последнюю исповедь и как бы на руках вознес в вечность душу Донского героя. Он приводил к миру и покаянию мятежных князей. Боярам и купцам, воинам и земледельцам, всем бесчисленным паломникам Радонежской обители дарил он исцеление, очищение, духовное возрождение. На Русской земле явился он основоположником старчества – великого врачевства человеческих душ. Он был учителем благочестия для всей страны. Образ его сиял каждому православному сердцу, вселяя бодрость и радость о Господе. Авва Сергий был вдохновителем Куликовской битвы и победы, преобразившей не земную жизнь, а саму душу Руси, воспрянувшей к мужеству, братской любви и служению Отцу Небесному.

На Руси еще оставались болезненные духовные язвы, очаги братоненавистничества. Такова была Рязань, где правил властный и коварный князь Олег – враг общерусского дела, не раз выступавший союзником и проводником ордынцев в нашествиях на владения Москвы. Многим Рязанский правитель казался человеком с сожженной совестью, виделся извергом, предателем родины. После разгрома Москвы ханом Тохтамышем он стал готовить новый удар по великокняжеской вотчине. Тогда-то в Рязань пешком отправился из Радонежа авва Сергий. Они встретились: земной Ангел и земной злобой дышащий Рязанский князь. Старец чудный стал беседовать с мятежником о пользе душевной и о мире и о любви. Случилось невообразимое: взору князя Олега, дотоле прикованному только к земной политике, суженному до размеров Рязанского удела, внезапно раскрылись Небеса. Радонежский духоносец совершил предивное чудо: воскресил погибшую, мертвую душу. Князь Олег преложи свирепство свое на кротость и утишись, и укротись, и умились вельми душею. Устыде бо столь свята мужа, и взял с великим князем Димитрием Иоанновичем вечный мир и любовь в род и род. Сухие исторические хроники обычно упоминают только о том, что в знак нерушимого примирения с Москвой князь Олег женил своего сына на дочери благоверного Димитрия. Однако не этот жест доброй воли самое поразительное в совершившемся с Рязанским князем. После встречи со святым Сергием бывший властолюбец переродился совершенно. Потрясающим покаянием увенчал он свою жизнь: ушел в монастырь, наложил на себя жесточайший пост, носил власяницу, а под нею, вместо вериг, – впивавшуюся в его тело стальную кольчугу, ту самую, которую некогда не хотел надеть на себя для защиты отечества. После его кончины многие поколения рязанцев приходили подивиться на эту кольчугу многогрешного князя, восставшего из бездны зла к высоте смирения. И сколько еще таких чудес совершил на Руси авва Сергий, скольких ожесточившихся, заблудших людей воздвиг он из мрака к Свету Христову?

Радонежский духоносец был великим строителем Святой Руси, утверждавшим ее на незыблемых духовных основах. Конечно, не один он создавал то могучее поле молитвы, которое как бы возносило Русь к Небесам, творило высокое будущее православной державы. Их было много – святых современников, собеседников и сопостников Преподобного Сергия. Среди них были митрополиты и епископы, настоятели монастырей и отшельники, князья и юродивые Христа ради. Этим Божиим людям даже не обязательно было видеться, чтобы поддерживать, укреплять и радовать друг друга. Так, однажды святитель Стефан Пермский, находясь за несколько верст от святой Троицкой обители, поклонился в ее сторону со словами: Мир тебе, духовный брат, – и авва Сергий, духом прозрев его приветствие, отвечал: Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и мир Божий да пребывает с тобою! Единым воинством выступали русские земные Небожители, вознося ко Господу дерзновенные моления о родном народе. Но Преподобный Сергий, величайший в молитве и смирении, не только укреплял и украшал это благодатное «поле» собою, но и воспитывал для него все новых и новых великих делателей. Ученики Радонежского аввы становились опорой других светочей духа: так, преподобный Афанасий Высоцкий был ближайшим другом святителя Киприана, а святитель Феодор Ростовский – духовником благоверного князя Димитрия Донского. Более же всего птенцы Сергиева гнезда трудились над созданием по всей Русской земле очагов благодатной молитвы: еще во время жития Радонежского игумена его питомцы основали более сорока монастырей. Так в краях отдаленных и местах пустынных являлись духовные магниты, притягивавшие к себе и благочестивых мирян; возле обителей возникали новые селения, осваивалась и процветала земля, крепла русская сила.

На фундаменте «золотого века святости» утверждалось святорусское всенародное братство. Такая Русь, угодная Всевышнему, могла уже легко и просто, как пушинку, стряхнуть с себя застарелый ордынский гнет. Это и произошло при великом князе Иоанне III. «Чтобы никакая плоть не хвалилась перед Господом», чтобы русичи не тщеславились своими воинскими доблестями, – освобождение свершилось без всяких битв, без пролития и капли человеческой крови. Сама Пресвятая Богородица, явившись на реке Угре, изгнала ордынские полчища с Русской земли.

Это произошло уже после кончины Преподобного Сергия. Но он еще на земле являлся собеседником и соратником Небесных сил, готовивших освобождение Руси. Великой любовью возлюбив родной народ, Радонежский духоносец был словно бы живым мостом от него к Горнему Царству. Находясь среди людей, Преподобный Сергий уже жил как бы между землей и Небом, и на этом пути ему была послана таинственная, чудесная встреча.

Святой Сергий постоянно и явственно чувствовал благодатный Покров Пречистой Богородицы, простирающийся над Русской землей. И вот однажды, совершив пение Акафиста Матери Божией, услышал он дивный голос: Пречистая грядет! В скромную его келлию вступала Царица Небесная, сопровождаемая Апостолами Петром и Иоанном, блистающая славой неизреченною. Земные глаза подвижника омрачились от неимоверного сияния, он упал ниц, но Владычица, коснувшись его рукою, воздвигла святого Сергия с земли и промолвила: Не бойся, избранник Мой, Я пришла посетить тебя, ибо услышала твою молитву. И не только во дни твоей жизни, но и после твоего отшествия к Богу неотступна буду от твоей обители, неоскудно подавая ей все потребное и покрывая ее в нуждах. После этих слов Пречистая стала невидима. Присутствовавший в келлии ученик аввы Сергия преподобный Михей в начале видения потерял сознание и долго лежал как мертвый. Только такой богатырь Духа, как Всероссийский игумен, мог еще в бренном мире воспринять несказанное счастье – лицезреть Царицу Небес.

По земным меркам, Преподобный Сергий был уже глубоким старцем, годы его приближались к восьмидесяти, однако он не ослабевал ни душою, ни телом. Напротив, восходил из силы в силу. Немощная старость – умственная тупость и физическая дряхлость – грозят тем, кто смолоду обременяет и изнуряет себя грехами. А угождавший Всевышнему с детства святой Сергий, как свидетельствует житие, поскольку состаревался возрастом, постольку обновлялся усердием, не побеждаемый бременем лет; напротив того, дни его, протекая один за другим, в непрерывном усовершенствовании, были как ступени, приближавшие его к Богу.

Однако и великий Радонежский духоносец должен был перейти в вечность путем всякой плоти. За полгода Господь возвестил избраннику Своему о дне его кончины. Времени было достаточно для того, чтобы авва Сергий успел позаботиться о незыблемости устроения Троицкой обители и передать руководство ею своему лучшему ученику, преподобному Никону. Уже перед кончиной великий авва преподал прощальное наставление братии – простое, ясное, спасительное: неколебимо пребывать в Православии, хранить единомыслие друг к другу, чистоту душевную и телесную и любовь нелицемерную, отдаляться от нечистых помыслов, воздерживаться в пище и питие, наипаче украшаться смиренномудрием, страннолюбия не забывать, избегать словопрений и ни во что вменять славу жития сего временного, но вместо сего ожидать от Бога награды и вечных благ.

Земных имуществ Радонежский игумен не имел. Драгоценнейшее же свое достояние – духовных детей своих – он завещал Вселюбящему Небу, сказав им: Предаю вас Господу и Пречистой Его Матери, да будут вам прибежищем и стеною от сетей вражиих.

Спокойно, обстоятельно и радостно готовился верный служитель Божий к переходу в иной мир. В самый последний миг земного жития святой Сергий приобщился Животворящих Христовых Таин, и в дыхании молитвы переселилась его душа в блаженную вечность. Тело усопшего духоносца благоухало, лицо его казалось живым, да он и был живее всех, кто рыдал вокруг его гроба, кто еще должен был продолжать тяжкий путь по многоскорбной земле. Ученик великого аввы преподобный Епифаний Премудрый говорит: Сам он был подвижником на пути Небесного Царствия и исполнил пустыню добродетелями многих. Не похваляем его, как бы требующего похвал, но просим только: да помолится о нас сей истинный подражатель Христов.

Как от благословения живого аввы Сергия, так и от гробницы его продолжались непрерывные чудеса исцелений от болезней душевных и телесных. Вскоре же после его кончины один из его учеников узрел дивное: Преподобный Сергий стоял на своем обычном игуменском месте и пел молитвы вместе с иноками. Радонежский авва оставался вместе со своей братией, Всероссийский игумен остался с русским народом.

Смиренный подвижник с лесной Маковицы, он стал зиждителем замечательной школы русского духа – Троице-Сергиевой Лавры, из стен которой вышло более ста церковных иерархов, архипастырей стада Христова. Святитель Филарет Московский говорит: Великий отец наш Сергий как бы в некоторое вознаграждение Православной Церкви за то, что не отдал ей в епископство самого себя, в обилии возращает под сению своею сынов послушания и разума духовного, которых потом избрание церковное призывает к епископству. После кончины Радонежский авва и сам как бы выполнил долг послушания святителю Алексию, звавшему его на Русскую митрополию: Преподобный Сергий первенствует в Небесной Руси, являясь словно бы Горним митрополитом, Небесным Первосвятителем нашей родины. И в то же время он бесконечно близок каждому из православных русских людей, как близок отец детям.

Дерзновением к Живоначальной Троице обладал и обладает Преподобный Сергий, потому что он сам явился живой обителью Троического Божества. Каждый человек, достигший святости, становится подобным храмом Господним, но лишь в редчайших избранниках так явственно проступают черты всех трех Божественных Ипостасей. Святой Сергий подвигами благочестия стяжал Духа Святого, в полноте боголюбия осенился Любовью Небесного Отца, прошел жертвенный путь служения людям, каким шел Сын Божий. Создатель монашеской Троицкой обители, он всю Русь желал преобразить в Дом Троицы Живоначальной.

Избранник Всевышнего, Преподобный Сергий был и кровным сыном своего народа, воплотив все лучшие черты и стремления русского духа. Всероссийский игумен – такое звание и поприще могло явиться только в стране, желавшей стать единым монастырем, обителью Господней. Такова была Святая Русь, благолепнее княжеских хором украшавшая храмы Божии, выше всех званий почитавшая звание иноческое, выше всех сладостей – молитву, выше всех служб – служение ближним, отечеству и Всевышнему. Даже жизнь мирян, жизнь святорусских семейств была организована по-монашески: со строгой домашней иерархией в послушании младших старшим, с долгими молитвами у семейных божниц, с непременным посещением храма, с жизнью в церковном кругу постов и праздников, с усердным трудом во славу Божию. На Святой Руси было несметное множество лаиков – иноков в миру, и среди земной суеты хранивших истинное благочестие.

В таком народе могли быть восприняты и широко распространиться отеческие уроки аввы Сергия. Пусть и не в отточенной форме исихастской практики, а в простой премудрости: без Бога ни до порога – каждый христолюбец мог усвоить преподаваемую Радонежским духоносцем живую и непрестанную память о Всевышнем, которой должно выверять каждое дело, каждый шаг, каждую мысль. Как свою Троицкую братию, так и весь русский народ Преподобный Сергий учил общежительству – совместному и совестному житию в Христовой Любви, перед которой должны обратиться в ничто все раздоры между братьями о Господе. Священной наукой своей авва Сергий выкорчевывал из Русской земли смертный грех междоусобиц, ввергший ее под ордынское иго, навлекавший на нее гнев Бога Правосудного. Игумен всея Руси соединял своих бесчисленных духовных детей крепчайшей, единственно возможной для русского народа истинной связью – верой Православной, истиной Божественной.

Преподобный Сергий – величайший герой и вождь русского народа. Но в его облике нет никакого внешнего блеска и треска, которыми обычно наделены «вожди и герои» суетного мира. Он не разъезжал на белом коне и не швырял в толпу лозунгов и манифестов, вообще не совершал эффектных поступков. В нем нет никакой «романтики», никаких пламенных «страстей»: есть только православная трезвенность. Он ни над кем не превозносился и собственному иноку-послушнику, и невежественному крестьянину, и нищему, и ребенку готов был служить, как купленный раб. Он не произносил зажигательных речей, не навязывал своих наставлений, тем более не насиловал ничьей воли: с тихим духовным словом обращался только к тому, кто хотел его слушать. Скромный и убогий монашек, «последний из людей» – таков был с виду этот исполин духа. Небесный человек – он унизился и смирился до конца, гнушаясь всякой славой и честью, чтобы только Сам Бог прославлялся в нем. Величие его, непонятное слепым сынам века сего, неизмеримо, нетленно, Божественно.

Дорогие во Христе братья и сестры!

Не одним восхищением перед подвигами и чудесами Преподобного Сергия должны мы отмечать день его памяти. Да пребудет он и нам аввой – отцом-наставником. Вспомним ныне первую из заповедей Всероссийского игумена, данных им перед отшествием в Горняя: неколебимо пребывать в Православии.

Не случайно авва Сергий еще в начале своего подвижнического пути видел демонов в литовских шапках. Ордынский гнет на Руси был еще в полбеды: ордынцы убивали, грабили и жгли, но не трогали святынь, не посягали на веру, не касались души народа. А Христос Спаситель учит не страшиться тех, кто убивает только тело, душе же повредить не может. Несравненно страшнее ордынцев явились западные бесы в литовских шапках, не только военным натиском, но и обходными путями – лестью, посулами всяческих выгод, миражами фальшивой «культуры» ввергающие в преисподнюю души русских людей. С ХVIII века началась гонка за призраком западной цивилизации – ломка русской жизни на западный манер. Вместе с голландскими мануфактурами и французскими модами – явились разрушительные теории, кощунственное вольнодумство, прямое безбожие. Крепка была Святая Русь: целых двести лет понадобилось силам зла, чтобы расшатать в ней православную веру, довести ее до большевицкого кошмара. Но сразу же, как началась «перестройка» Святой Руси в западническую Российскую империю, стали надламываться устои русского духа. При внешнем имперском блеске страна уже была больна гибельным духовным недугом, и все темнее становилась духовная ее жизнь. Пока Русь ощущала себя единым монастырем, ее вел к процветанию Всероссийский игумен – Преподобный Сергий Радонежский. Когда святость уже не считалась высшей ценностью России, чтобы отмаливать ее грехи, потребовался Всероссийский молитвенник – преподобный Серафим Саровский. Когда большевики-богоборцы соблазнили и предали поруганию несчастную страну, чтобы оплакать ее падение, пришел Всероссийский печальник – святой Патриарх Тихон.

Большевицкое иго было для России несравненно хуже ордынского, обернувшись многими миллионами погубленных русских людей. Сейчас разрушился богоборческий режим, но еще более густыми полчищами рыщут по нашей земле демоны в шапках литовских. А родина наша обезбожена и обескровлена, больна невежеством и равнодушием. И будто из дремучих времен, опять захлестывает нас смертный грех удельных междоусобиц: погибельного разделения, проходящего теперь не только через края и области, но раскалывающего даже семьи, отчуждающего друг от друга самых родных и близких людей. Если эту пагубу не остановить, русский народ рассеется в «человеческую пыль», в ничто. И никакие политические или экономические модели, никакие «традиции и культурные ценности» не принесут России спасительного объединения, если народ не опамятуется, не возродится в святой православной вере, ибо нет и не может быть других основ у русского духа. Хранить Божественное Православие завещал Всероссийский игумен Сергий, об этом взывал Всероссийский молитвенник Серафим, утрату этого оплакивал Всероссийский печальник Тихон.

Тихая поступь Преподобного Сергия, который пешком месил пыль и грязь русского бездорожья, отозвалась в истории громче топота орд и полчищ. Смиренное христианское делание Радонежского игумена для державного строительства оказалось несравненно действеннее любых политик и экономик. Авва Сергий давно окончил земное житие, но вечно длится его стояние за Русскую землю. Мы знаем, что во времена страшнейших бедствий России он всегда снисходил к ней на помощь с Горних высот. Могучий Небесный воин, заступник наш, он поможет, он спасет нас и сейчас, но только если мы сами, по доброй воле, всем сердцем, со слезами покаяния и любви воззовем к его предстательству: Аще бо и недостойни есмы толикого отца и ходатая, но, подражатель быв человеколюбия Божия, да сотворит ны достойны чрез обращение от злых дел к благому житию; чтобы в радости могли мы именовать его: Возбранный от Царя сил Господа Иисуса, данный России Чудотворче предивный, Преподобне отче Сергие! Аминь.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПослание святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архипастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной Церкви в связи с подписанием
Послание святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архипастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconКнига 1 По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия
Издание посвящается всем моим многочисленным родственникам, которые несколько веков послужили Матери нашей Русской Православной Церкви...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИтоговый документ IV (IX) Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси кирилла, согласно Определению Священного Синода Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИтоговый документ IV (IX) Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси кирилла, согласно Определению Священного Синода Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПамяти Алексия II посвящается
Литву предстоятеля Русской Православной Церкви Святейшего Патриарха Московского и всея Руси алексия II, который был приурочен к торжествам,...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconОбращение святейшего Патриарха Московского и всея Руси алексия II к клиру, Приходским советам храмов гор
Декабря 2005 года в Зале церковных соборов Кафедрального соборного Храма Христа Спасителя состоялось очередное заседание Епархиального...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИнтервью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II газете "Коммерсантъ", 26 сентября 2001 года
Закончился визит в Армению патриарха Московского и всея Руси Алексия II, приуроченный к празднованию 1700-летия принятия Арменией...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПравославный листок
Федоровны и инокини Варвары, визит Святейшего Алексия ΙΙ, Патриарха Московского и всея Руси, и Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconКнига для чтения в семье и в школе скромное приношение детям, вступившим в XXI столетие По благословению Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II
Православной Церкви. Особенный интерес представляет перечень главных страстей человеческого сердца и соответствующих им грехов применительно...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПо благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
Эта книга посвящается новомученикам, которые великим подвигом в трудные времена засвидетельствовали свое исповедничеств Она является...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org