Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви



страница8/26
Дата02.12.2012
Размер4.56 Mb.
ТипДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26
жесткое житие православного аскета, постника и молитвенника. Высокий пример святительского служения был явлен иеромонаху Сергию в Японии, где он стал учеником и ближайшим сотрудником святого равноапостольного Николая (Касаткина).

Острый и глубокий ум, обширность познаний выдвинули иеромонаха Сергия в ряд крупнейших богословов своего времени. Особо благоволил к нему самый видный из иерархов-богословов – митрополит Антоний (Храповицкий), сблизившийся с молодым мыслителем в конце прошлого века, сразу по возвращении его из Японии в Россию, восхищавшийся его учеными трудами и поощрявший на новые изыскания. Как богослов архимандрит Сергий сразу выказал себя ревнителем святой православной веры и обличителем отступлений от нее. Ему принадлежат слова: «Православие и инославие противоположны между собой так же, как противоположны эгоизм и самоотверженная любовь».

Заслугой архиепископа Сергия считается его участие в религиозно-философских собраниях, его попытки достичь обращения к Церкви представителей вольномыслящего образованного слоя России. Но тогда же он заслужил ненависть «мистически настроенной» еретичествующей интеллигенции, которой хотелось совместить христианство с языческими оргиями. С нескрываемой злобой пишет идеолог «святой плоти» и «браков втроем» Зинаида Гиппиус о том, как на философских собраниях выступал архиепископ Сергий в защиту святого целомудрия, отстаивал от нападок монашество, ратовал за строгое соблюдение заветов и правил Церкви. Большинство интеллигентов-«богоискателей» впоследствии окажутся в зарубежье, будут играть там заметную роль и не забудут своей неприязни к строгому архипастырю.

Епископ Сергий явился едва ли не самым исторически зрячим и проницательным среди русских иерархов начала XX века, с удивительной точностью заглянул он в будущее Церкви и увидел близящиеся бедствия. Еще в 1905 году он предсказал: «Скоро потребуется, чтобы мы писали уже не чернилами, заимствованными из чужих чернильниц, а кровью из собственной груди... Церковь после столетия мирного пребывания за крепкой стеной государственной охраны выходит беззащитная и не прикрытая ничем прямо на поле брани, под удары врагов».

Ревностный сторонник восстановления Патриаршества, архиепископ Сергий был единственным из членов царского Синода, продолжившим летом 1917 года работу над созывом Поместного Собора, – за это он получил от других иерархов упрек в «отсутствии солидарности». Но архиепископ Сергий трудился над созывом Собора с лихорадочной торопливостью, несмотря ни на что, ибо понимал: история отсчитывает последние месяцы и дни, когда еще возможно обретение народом и Церковью духовного возглавления, единственно спасительного при утрате православной государственности.

После большевицкого переворота митрополит Сергий сразу, намного раньше других (в том числе и святителя Тихона) осознал, что власть богоборцев может оказаться прочной и долговременной.
Чуждый иллюзий, он понял, что главная задача Русской Церкви в чудовищных новых условиях – отнюдь не устремляться против такого попущенного от Господа непрошибаемого «рожна», но всеми силами, любыми жертвами сберечь каноническую и догматическую чистоту русского Православия, сохранить единство Церкви, соблюсти непрерывность в совершении Таинств, дабы и под пятою безбожной диктатуры Русская Православная Церковь могла совершать единственно заповеданное ей от Христа Спасителя дело – спасать человеческие души для Вечной жизни.

Из-за стремления к церковному единству митрополит Сергий допустил ошибку, по поводу которой его до сих пор обвиняют в обновленчестве. Нет, Высокопреосвященный Сергий никогда не был обновленцем. Введенный в заблуждение вымыслом «живцов» о том, что церковная власть передана им резолюцией Святейшего Патриарха, он действительно подписал акт признания обновленческого ВЦУ. Но уже через четыре месяца после этого, еще задолго до освобождения святителя Тихона из заточения, митрополит Сергий впервые воочию увидел одно из обновленческих сборищ – и тут же высказал резкое осуждение еретиков.

В возглавляемой им Владимирской епархии он и до того не допускал никаких «новшеств» – и в этом древнем краю поддерживаемая большевиками ересь вообще не смогла пустить корней. Сразу после того, как святитель Тихон освободился от уз, митрополит Сергий принес перед ним покаяние в своем недолгом заблуждении, и Святейший Патриарх не только принял это покаяние, но и направил митрополита Сергия на труднейший участок борьбы с еретиками – Новгородскую кафедру, где восстановлению Православия отчаянно сопротивлялся впавший в «живоцерковничество» архиепископ Евдоким (Мещерский). Митрополит Сергий оправдал доверие святого Патриарха: благодаря его трудам к 1927 году обновленцы на Новгородчине удерживали лишь единичные приходы, остальные были «тихоновскими». Митрополит Сергий стал одним из ближайших сподвижников святителя Тихона, по указанию Святейшего Патриарха он пытался подготовить новый Поместный Собор Русской Церкви, но попытки эти из-за вмешательства большевицких властей оказались тщетными.

После кончины святителя Тихона возглавление гонимой Церкви некоторое время осуществлял митрополит Петр (Полянский), единственный из трех Патриарших Местоблюстителей, кто оставался на свободе. Предвидя возможность своего ареста, святитель Петр препоручил на этот случай возглавление Церкви митрополиту Сергию. В конце 1925 года священноисповедник Петр был отправлен в заточение. Таким образом, во главе Русской Православной Церкви оказался заместитель Патриаршего Местоблюстителя, митрополит Сергий (Страгородский).

Было ли время Патриаршества святителя Тихона самым грозным в истории Русской Церкви, а условия, в которых он оказался, – самыми тяжкими для ее Предстоятеля? При всех ужасах 1917–1925 годов видится все же, что митрополиту Сергию пришлось действовать в еще более тяжелое и сложное для Церкви время.

Святейший Патриарх Тихон при несении своего креста был поддерживаем любовью всего православного народа и (за редчайшими исключениями) единодушной верностью оставшихся на несчастной родине церковных иерархов. Но стадо Христово в России все больше расхищалось хищными волками: из-за страха гонений все больше становилось отпадших, а молодежь, воспитывавшаяся в условиях воинствующего безбожия, в большинстве оставалась непросвещенной Светом Христовым. Большевицкий режим, утвердившись, уже не боялся возмущения православного народа, а готов был на любой произвол в отношении Церкви, ее иерархии и возглавителя. Что касается внутрицерковной жизни, святитель Тихон был Патриархом, избранным жребием Божиим, обладавшим явственным ореолом личной святости, – митрополит Сергий был «не лучше других», являлся лишь заместителем одного из Патриарших Местоблюстителей, и часть епископата считала ниже своего достоинства подчиняться его решениям и распоряжениям возглавляемого им Временного Синода. Отсюда вслед за обновленческой ересью на Церковь надвинулась не менее опасная угроза расколов.

Всякое разделение в церковной среде поддерживалось большевиками и тайно разжигалось чекистами. Так возник григорианский раскол: группа епископов во главе с архиепископом Григорием (Яцковским) образовала самочинный Высший Церковный Совет, сразу же признанный властями. Ради поддержки «григориан» чекисты готовы были освободить из лагеря даже святителя Илариона (Троицкого), но великий соловецкий узник отверг их домогательства. В 1926 году за борьбу с «григорианами» был ввергнут в узилище и митрополит Сергий.

В чекистском застенке митрополиту Сергию был предложен тот же диавольский выбор, который стоял перед святителем Тихоном в 1923 году: или немедленный расстрел всего православного епископата, а также заключенного в лагерях духовенства, или выражение Предстоятелем Церкви лояльности к существующему режиму. Первая угроза означала не только мученическую кончину множества пастырей: полное уничтожение епископата – это разрыв апостольской преемственности, то есть смерть Русской Православной Церкви. И митрополит Сергий, как ранее святой Патриарх Тихон, выбрал второй путь – грех лживой лояльности, смертный для совершающего его, но не затрагивающий основ Святой Церкви Христовой.

Так появилась Декларация 1927 года, по поводу которой митрополита Сергия эмигрантские иерархи объявили еретиком, а всю распятую Русскую Православную Церковь – еретически-сергианской.

Вскоре возник «иосифлянский раскол», вдохновителя которого митрополита Иосифа (Петровых) зарубежники прославляют. На самом деле первопричиной раскола явились амбиции митрополита Иосифа, недовольного указом возглавляемого митрополитом Сергием Синода о перемещении его с Ленинградской на менее «престижную» Одесскую кафедру. Своему гневу по этому поводу митрополит Иосиф придал благовидную окраску возмущения декларацией – так ему удалось вовлечь в свою раскольничью деятельность целый ряд архиереев, в том числе находившегося в лагере и не могущего знать реальное положение вещей одного из Патриарших Местоблюстителей, святителя Кирилла (Смирнова). «Иосифляне» призвали верующих «уходить в катакомбы»: создавать тайные церковные общины, а богослужения совершать на частных квартирах. Множество «катакомбников», соблазненных на безнадежное сопротивление вездесущей богоборческой власти, становилось легкой добычей чекистов. Святитель Иларион (Троицкий), «второе я» Святейшего Патриарха Тихона, ярчайший светоч русского Православия, с Соловецкой каторги обратил против «иосифлян» суровые слова обличения: «Словно без ума они! Сами в яму попадают, и других за собой тащат!» В борьбе с безумием этого раскола рядом с митрополитом Сергием были и другие сподвижники святителя Тихона: священноисповедники Никандр (Феноменов) и Арсений (Стадницкий), бывшие вместе со Святейшим Патриархом на одной «скамье подсудимых» во время «дела о церковных ценностях», Мануил (Лемешевский), тот самый, что ценой лагерного срока «вернул Святейшему Петроградскую епархию», – подписи этих замечательных иерархов стоят и под декларацией. «Иосифлянский раскол», являвшийся формой самоубийства для многих его участников из числа тех, кто не пришел в здравый разум и не вернулся к церковному единству, вскоре захлебнулся. В связи с деятельностью «иосифлян» зарубежники пытаются представить непримиримыми борцами с «сергианской ересью» двух Патриарших Местоблюстителей – святителей Кирилла (Смирнова) и Агафангела (Преображенского). Это – ложь над могилами священномучеников, ибо зарубежные «идеологи» не могут не знать истинных фактов. Святитель Агафангел еще в 1927 году, высказав резкое личное неприятие декларации, одновременно подтвердил свое молитвенное единство с митрополитом Сергием и его Синодом. А святитель Кирилл, не понуждаемый к тому никаким внешним давлением, в 1941 году обратился к митрополиту Сергию с письмом, в котором заявил о восстановлении своего церковного с ним общения. Очевидно, святителя Кирилла привели к пониманию смысла деятельности митрополита Сергия два обстоятельства: начало войны, перед лицом которой требовалось общенародное единство, а также полный крах «катакомбной Церкви», в которую немыслимо было вместиться всему русскому народу Божию.

Численность «катакомбной Церкви» никогда не превышала четырех тысяч человек: что это для необъятной России? К 1955 году духовенство «катакомб» составляли всего шесть престарелых священников. Вторая волна катакомб возникла в период хрущевщины, когда митрополиты Никодим (Ротов) и Иоанн (Вендланд) тайно рукополагали священников, опасаясь, что Хрущев добьется-таки невозможности для Церкви действовать открыто. Митрополита Никодима клеветники-зарубежники считают «агентом КГБ», а митрополит Иоанн был горячим поклонником Патриарха Сергия и активным участником экуменического движения. Таким образом, вытекшая из «катакомб» нынешняя «свободная», или «истинная церковь», которую зарубежье именует «единственно-православной в России», на деле основана двумя иерархами, один из которых, по мнению тех же зарубежников, «кагэбэшник», а второй – «еретик-сергианин» и «экуменический всееретик».

Идеологи раскола столь рьяно шельмуют митрополита Сергея только потому, что не дерзают посягать на лучезарный образ Святейшего Патриарха Тихона, но на деле расшвыриваемая ими грязь нацелена именно на него. В высказываниях святителя Тихона 1923–1925 годов содержатся и «благодарность советской власти», и отрицание факта большевицких гонений на веру и Церковь, и лесть в адрес вожаков богоборческого режима, и призыв к участию в «благих делах СССР» – все то, за что западные «столпы» клеймят митрополита Сергия именем еретика. Декларация составлена даже в более обтекаемых и приемлемых для нынешнего сознания формулировках: в ней нет таких жестких положений, как высказанное святым Патриархом Тихоном в одном из посланий 1924 года: «И мы, и наша паства верны и Церкви Божией, и родному Православию, и нашему правительству. Только враги Церкви, сеющие смуту и вражду, могут утверждать иное». Зарубежные «ревнители» кричат о «ереси сергианской», так как не осмеливаются приложить к своей клевете священное имя – Тихоновская, ставшее символом Русской Православной Церкви-мученицы XX столетия.

Единственным новшеством декларации, не повторявшим высказываний святителя Тихона, было требование от находящихся за границей епископов «подписи о лояльности советской власти». Этот пункт буквально взбесил зарубежных иерархов, осыпавших митрополита Сергия по этому поводу градом оскорблений и презрительных насмешек. Между тем требование «подписки» однозначно может быть истолковано в следующих словах: «Вы, находящиеся в безопасном далеке, но говорящие от имени Русской Православной Церкви, в своих речах постоянно требуете свержения большевицкого режима. Это – тактическая провокация большевиков на усиление гонений, на новые расправы с русским духовенством, которое, в отличие от вас, вынуждено вершить пастырский труд под пятой богоборческой власти. Или дайте “подписку о лояльности”, оставьте политику и ограничьтесь лишь прямым церковным делом: спасением человеческих душ для вечности, или же прекратите самочинно выступать от имени Русской Православной Церкви, нанося ей тем великий вред, а признайте себя иностранными гражданами, принадлежащими к какой-то иной церковной организации». И кстати, это выдвинутое митрополитом Сергием требование лояльности несравненно мягче указов святого Патриарха Тихона, ставивших вне закона само существование «карловчан».

О какой ереси в отношении лояльных высказываний святителя Тихона и митрополита Сергия можно вообще говорить, когда подобная ложь во спасение прямо заповедана святыми отцами? Так, учитель Вселенской Церкви святитель Иоанн Златоуст говорит: «Часто нужно бывает употребить хитрость, чтобы достигнуть этим искусством величайшей пользы, а стремящийся по прямому пути нередко наносит великий вред».

Желая избежать «прямого пути, могущего нанести великий вред» кораблю Церкви, митрополит Сергий совершил свой страшнейший ЛИЧНЫЙ грех, о котором забывают упомянуть даже зарубежные его хулители, увлекшиеся нападками на мифическую ересь. Но освещая историческую личность в поисках исторической правды, необходимо договаривать все до конца. Когда решался вопрос о возвращении в Москву Патриаршего Местоблюстителя священноисповедника Петра (Полянского), митрополит Сергий воспротивился этому перед властями, сказав: «Это нарушит мир церковный». Так митрополит Сергий фактически предал своего старшего собрата и благодетеля, который избрал его своим заместителем, и продлил мучительную ссылку для святителя Петра – до конца земных дней этого страстотерпца. Так митрополит Сергий узурпировал церковную власть, ибо воспрепятствовал Патриаршему Местоблюстителю в осуществлении более высокого, чем у него, права на возглавление Церкви. Этот смертоносный для его души грех митрополит Сергий совершил потому, что видел: святитель Петр, мужественный и твердый, лишен «искусства хитрости», необходимого для управления Церковью в жестоком шторме большевицких гонений и может «по прямому пути» привести церковный корабль к крушению.

Чем же были продиктованы дела и поступки многогрешного митрополита Сергия (Страгородского)? Стремлением к земным благам? Суровый аскет, он всю жизнь изнурял свое тело постом и молитвенными бдениями. Жаждой власти и почтения? Невелика корысть быть Предстоятелем гонимой Церкви, сносить оскорбления и презрение от большевицких чиновников, издевательства от чекистов, свист и улюлюканье одурманенного молодняка из Союза безбожников и в любой момент ждать ареста, лагерного срока, расстрела. Нет, вряд ли митрополит Сергий искал своего в земной жизни. А в вечности? Глубокий богослов, причем не просто богослов, а ересиолог, митрополит Сергий превосходно понимал, к чему приводят малейшие отступления от церковных устоев и поэтому так берег их в Русской Церкви; в то же время он не мог не сознавать, чем чреваты взятые им на себя грехи. Похоже, очень похоже на то, что митрополит Сергий сознательно обрекал на вечные адские муки свою бессмертную душу ради спасения Матери-Церкви Российской. Если это действительно так, то его подвиг в истории Церкви – беспримерен. И такое впечатление подтверждено мнением о митрополите Сергии двух выдающихся священноисповедников. Архиепископ Филипп (Гумилевский) писал ему с лагерной «пересылки»: «Владыка, когда я думаю о вас, работающем для сохранения нашей Церкви, я думаю о вас как о святом мученике. Когда же я вспоминаю ваши ночные молитвы, я думаю о вас как о святом праведнике». Митрополит Гурий (Егоров), дважды расстреливаемый и девять лет «отсидевший», пишет о нем: «Это был великий подвижник, поправший себя ради всех нас. Это был страстотерпец, не явленный миру».

Высоко чтимый и в зарубежье православный философ Иван Ильин говорит: «Тот, кто требует “идеального” нравственного исхода и не приемлет никакого иного, тот не разумеет основной жизненной трагедии: она состоит в том, что из этой ситуации нет идеального выхода. Не страшно временное отступление от праведности тому, кто не выходит из любви к Богу, и не страшен суд слепых и холодных тому, кто сам себя судит лучом Божиим, и сам первый знает, где он отступил от “гуманности” из любви к Божественному. Не человеку судить человека за такую любовь и за такое служение, не человеку, а Богу». Кто знает, не относятся ли эти слова и к многогрешному митрополиту Сергию?

Единый Господь ведает окончательно истину, и не смертным людям предвосхищать Святые Суды Божии. А если говорить о земном, то имеют ли вообще зарубежные иерархи, некогда бежавшие от мученических венцов, а потом наслаждавшиеся свободой и безопасностью, право судить кого-то из оставшихся в распятом отечестве? В бегстве ради спасения своей жизни нет греха, но нет в этом и доблести, какая была в отказе архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского) переждать смуту в Швейцарии или в величавых словах Святейшего Патриарха Тихона, сказавшего соблазнявшим его на побег: «Бегство Патриарха было бы слишком на руку врагам Церкви».

Митрополит Сергий, в 1905 году с точностью предсказавший близкое бедствие Русской Церкви, как кажется, еще раньше предвидел и собственную участь. При наречении его во епископы в 1901 году он говорил: «Епископы могут быть в почете и богатстве, но могут быть и в полном бесправии, в нищете и даже в гонениях. Все это зависит от причин случайных и внешних, от государственного положения христианства. Но само епископское служение, в его сущности, всегда и всюду остается служением примирения, служением пастырским. Быть же пастырем – значит жить не своей особою жизнью, жить жизнью паствы, болеть ее болезнью, нести ее немощи с единственной целью: послужить ее спасению, умереть, чтобы она была жива...» И далее следуют слова, пронзительные по смыслу: «Истинный пастырь отрекается от себя, готов пожертвовать даже душой своей ради Церкви Христовой».

В 1937 году Сталиным была объявлена «пятилетка атеизма», в результате которой страна должна была забыть само слово Бог. Перед Русской Церковью разверзлась бездна, и какой леденящий ужас и одиночество испытывал при этом ее Предстоятель митрополит Сергий, заклавший за нее душу свою, – неужели тщетно? Но казавшееся бессмысленным, его служение примирения Русской Церкви пусть с безбожной, но государственной властью принесло нежданный благодатный плод.

Война! Страшнейшая и кровопролитнейшая во всемирной истории, она явилась тем жгучим лекарством, коим Господь Промыслитель врачевал омертвевшую душу народа-богоносца, и тем грозным средством, что понудило безбожную власть дать спасительный глоток воздуха уже задыхавшейся Русской Церкви. Союз Церкви и сталинского режима, немыслимый в любых других условиях, становился законным и необходимым в войне против гитлеровского нашествия – в борьбе за существование самого русского народа Божия. В самый день иноземного вторжения митрополит Сергий обратился к православной пастве с Посланием: «Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени перед неправдой, голым насилием, принудить его пожертвовать благом и целостью Родины, заветами любви к своему Отечеству. Церковь Христова благословляет всех православных па защиту священных границ нашей Родины. Господь дарует нам победу!»

Да, Всевышний даровал победу воинству, которое благословила Церковь Христова. В огне военных будней вершилось еще одно таинственное деяние Промысла Божия: возвращение ко Спасителю обезбоженного народа. Как всегда во дни великих потрясений, Вседержитель явил тогда множество чудес – и ставшие их свидетелями люди обретали веру, обращались к Матери-Церкви, а многие фронтовики впоследствии стали священниками. Так сохранилась непрерывность православных поколений народа-богоносца.

Сталин долго присматривался к патриотической деятельности «церковников», прежде чем решился допустить к себе митрополита Сергия. Это случилось только в 1943 году, когда хребет иноземного врага был уже надломлен и большевицкий тиран имел полную свободу рук.

Говоря о восстановлении церковной жизни, митрополит Сергий сказал и о недостаточном для этого количестве священнослужителей. Сталин поинтересовался: «Что это у вас так плохо с кадрами?» То была лукавая провокация. Кадры Церкви – десятки архиереев и тысячи священников – в это время томились в тюрьмах, лагерях, ссылках. Но стоило Предстоятелю Церкви заикнуться об этом – и тиран немедленно отдал бы приказ расстрелять их всех. Многогрешный старик-митрополит, сохранивший всю остроту ума, отвечал на сталинскую провокацию льстивой шуткой: «Что делать, если из наших семинаристов получаются генеральные секретари?» И вместо кровавой расправы польщенный «генсек из семинаристов» даровал свободу служителям Церкви! То было великое чудо Господне: митрополит Сергий сумел затронуть какую-то сокрытую струну даже в «металлической» душе генсека. Сталин уже никогда больше не являлся врагом Православной Церкви. (Среди наших прихожан бытует упорное предание о том, что незадолго до смерти Сталин велел пригласить к себе «мракобеса» – исповедавший и причастивший его молодой священник в тот же час стал совершенно седым.) Десятилетняя передышка, полученная Церковью в условиях режима, основу и сущность которого составляло богоборчество, поистине поразительна. Именно благодаря этому смотрению Промысла Божия успела Русская Церковь окрепнуть и вынести новую волну гонений, воздвигнутых Хрущевым (которого сейчас называют предтечей свободы и демократии).

Вскоре после встречи митрополита Сергия со Сталиным состоялся Архиерейский Собор, единодушно избравший многогрешного митрополита Патриархом Московским и всея Руси. Большинство участников Собора составляли исповедники, таившие под святительскими облачениями тела, изъеденные лагерными вшами, цынгой и чахоткой. И по поводу этого их деяния в зарубежной русской диаспоре звучит несмолкающая хула.

Сытый голодного не разумеет – так говорит пословица. Могли ли понять зарубежники, каково православному человеку на десятки лет лишиться причастия Животворящих Таин Христовых, не переступать порога храма, не слышать Божественной службы? И вдруг после пытки этим ужасающим духовным голодом – открыты двери дома Господня! И служит в нем не еретик-«обновленец», а «тихоновец», исповедник, недавно выпущенный из лагерей, служит по всем правилам Святого Православия! И не иначе явлено было это всенародное чудо милости Божией, как трудами многогрешного Патриарха Сергия. И весь русский народ Божий, в отечестве сущий, вознес к Престолу Всевышнего теплые молитвы за своего Патриарха, и ныне Русская Православная Церковь молится о его упокоении.

Зарубежные «столпы» обвиняют Русскую Православную Церковь в сотрудничестве с безбожным большевизмом, представляя себя продолжателями того церковного устроительства, которое существовало в России до 1917 года. Не верится, чтобы высокоученые зарубежные иерархи столь плохо знали историю Церкви Российской, – значит, в этом утверждении сокрыто вольное или неосознанное лукавство.

Истинно православная монархия, трактуемая зарубежниками как симфония государства и Церкви, оставалась в России лишь прекрасной мечтой. В 1912 году редактор «Троицкого слова» архиепископ Вологодский Никон, один из немногих, ясно видевших надвигающийся на Россию ураган безумия и пытавшихся грудью противостоять ему, говорил: «Церковь Российская никогда не была властной. Она всегда шла путем Христовым: в рабьем зраке, в терпении, унижении и скорбях».

Отношения государства и Церкви складывались далеко не идиллически даже во времена Святой Руси. Да, нередко князья прислушивались к голосу иерархов и подвижников, и это обращалось во благо отечества. Но случалось и иначе. Так, митрополит Иоасаф писал преподобному Максиму Греку, претерпевавшему заключение по воле великого князя Василия: «Целуем узы твои, как бы единого от святых, но ничего не можем сделать в твою пользу». А если вспомнить душевно больного монарха Иоанна IV Грозного, его расправы над духовенством, в том числе над священномучеником митрополитом Филиппом (Колычевым)? На Московском престоле побывал и святоубийца Борис Годунов. Вмешательство в церковные дела считающегося благочестивым царя Алексея Михайловича повлекло за собою пагубный церковный раскол. Но с особой силой молот государства обрушился на Церковь, когда Святая Русь начала превращаться в Российскую империю.

Петр I пытался обезглавить Церковь Российскую, упразднив Патриаршество и тем лишив ее канонического управления. Над Церковью царь собирался поставить коллегию протестантского образца, что могло привести к уничтожению Православия в России. Как говорил святитель Московский Филарет, спасло лишь то, что эту коллегию «Провидение Божие и церковный дух обратили в Святейший Синод». Под личным присмотром Петра I его приближенные Меньшиков и Мусин-Пушкин осуществляли «кадровую политику» Церкви, назначения на архиерейские кафедры. Состоявший из мирян петровский монастырский приказ самовластно распоряжался в святых обителях. Не напоминает ли все это Советы по делам религий? И не похоже ли излюбленное развлечение Петра I, кощунственный «всепьянейший собор», на шабаши «воинствующих безбожников» 20-х – 30-х годов двадцатого века?

До массовых репрессий духовенства Петр I не дошел. Однако по делу царевича Алексия царь-сыноубийца подверг истязаниям и казнил святителя Ростовского Досифея, протопопа Иакова Игнатьева, ключаря суздальского собора Федора Пустынного, а митрополита Киевского Иоасафа избавило от пыток и расправы лишь то, что он скончался, когда его везли на царский суд.

В царствование Анны Иоанновны ее фаворит Бирон обрушил жесточайшие гонения на святые обители, пытаясь искоренить монашество. Повсеместно шло насильственное расстрижение иноков. Был издан указ, запрещающий постригать в монахи кого-либо, кроме вдовых священников и отставных солдат, ослушникам грозила вечная каторга. До такого не доходили и в сталинские времена, когда монашествующие получали «только» десять лет лагерей.

При императрице Елисавете наступила «оттепель», сменившаяся новым произволом в царствование Екатерины II, которая упразднила почти половину святых обителей России и «национализировала» церковные имения.

Против антицерковного, антихристианского произвола Екатерины II восстал мужественный исповедник Христов Ростовский митрополит Арсений (Мацеевич). Императрица, ненавидевшая своего обличителя «с какой-то болезненной страстностью», приказала бросить его в темницу под издевательской кличкой Андрея Враля и сама озаботилась, чтобы условия заточения привели его к скорой кончине. Святителя Арсения уморили в каземате ревельской крепости, «в каменном гробу на водяных воротах». Житие священномученика Арсения отмечено многими свидетельствами его прозорливости, он обладал от Господа и даром чудотворца. Екатерина II являлась одним из идолов официальной истории, и Церковь Российская, конечно, в то время не могла канонизировать страстотерпца Арсения, но русский православный народ помнил и чтил его как святого, во множестве семейств на протяжении столетий бережно хранились его изображения. Прославление священномученика Арсения (Мацеевича) на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 2000 года приблизит нас к пониманию истинной истории Русской Православной Церкви, заставит опамятоваться кое-кого из тех, кто пытается отождествить Святое Православие с русской монархией. Нельзя забывать, что именно «симфонии» петровских, аннинских, екатерининских времен посеяли в высших слоях российского общества ветер духовного и нравственного разложения, обернувшийся бурей 1917 года.

Что делала Церковь Российская в те мрачные времена? Анафематствовала ли гонящих ее монархов, обличала ли их со святительских кафедр? Нет, со времен Петра I Русская Православная Церковь ступила на тихий путь икономии, лояльности к любой мирской власти, молчаливо претерпевая ее гнет, заботясь лишь о чистоте внутренней своей жизни и спасении душ православной паствы. Это тот же путь, по которому в нынешнем веке вели Церковь Патриархи Тихон, Сергий и их преемники.

Лояльность некоторых иерархов прошлых столетий простиралась достаточно далеко. Так, Петр I нашел идеолога своей антиправославной церковной реформы в лице архиепископа Феофана (Прокоповича). Едва ли не с того же времени восхваление царствующих особ сделалось обязательной темой архиерейских и иерейских проповедей. Хвалы Екатерине II мы находим даже в ранних проповедях выдающегося нашего иерарха, столпа Русской Церкви XIX века – святителя Московского Филарета. Русским архиереям также приходилось сотрудничать с обер-прокурорами Священного Синода, хотя некоторые из них были прямо враждебны Православию. Однако та же Русская Православная Церковь явила миру и преподобного Серафима Саровского, и затворника Вышенского святителя Феофана, и Оптинских старцев...

Если довести умозаключения нынешних иерархов зарубежья до логического конца, то им следует возвращаться не во времена Николая II, а в допетровскую эпоху. Уж не в старообрядчество ли? Или и того дальше – в древнехристианские времена? Но и тогда учители Церкви обращались к императорам-язычникам с апологиями, в которых доказывали, что христианство ничем не угрожает их власти...

Требование стерильности земной Церкви – признак протестантского сознания. Недопустимо путать торжествующую Небесную Церковь с воинствующей Церковью земной, от которой могут отпадать и к которой могут присоединяться члены. Святость земной Церкви – в незримо почивающем на ее Полноте Духе Святом. Может пасть иерей, архиерей, даже Предстоятель, но пока Церковь блюдет в чистоте каноны и догматы Православия, она – свята. А Русской Православной Церкви, слава Господу, это сохранить удалось, даже под гнетом государственного атеизма.

Нельзя не признать, что мечта о православной монархии действительно прекрасна, и царствования века XIX давали некоторую надежду на ее осуществление. Перелом в отношении монархов к Церкви Российской произошел после наполеоновского нашествия, когда Александр I Благословенный, дотоле искавший духовность вне Православия, осознал пагубу западных соблазнов. Однако ни он и никто из последующих венценосцев не вернул Русской Православной Церкви отнятую у нее каноническую чистоту управления, не восстановил Патриаршество. Думал об этом лишь ближайший к идеалу православного монарха царь Николай II, но и он колебался – и не эта ли отсрочка стоила ему трона и жизни? Промыслом Божиим Патриаршество на Руси было восстановлено лишь под гром орудий большевицких банд.

Господь попустил или судил всем царствованиям прошлого века завершиться трагически. Загадочна смерть Александра I, Николая I, Александра III. Монарх, наделенный необычайным благородством, Александр II Освободитель пал жертвой террористов, приписавших себе «народную волю» и поднявших руку на того, кто освободил народ от крепостного ига. По всей видимости, посеянная в ХVIII веке порча въелась уже так глубоко, что никакой монарх не мог очистить от нее Россию.

После 17-го года некоторые иерархи и иереи покинули Россию, спасая свои жизни. Но большинство русского православного духовенства осталось лицом к лицу с предтечами апокалиптического зверя, ступило на страшный и славный крестный путь. Что было делать им? Стать на путь обличения, проклинать «красную чуму», призывать народ к сопротивлению? Публикуемые ныне документы, в частности секретная инструкция по изъятию церковных ценностей, свидетельствуют, что именно этого и добивались и нетерпеливо ждали враги Церкви, чтобы иметь повод уничтожить ее. Мудрость святого Патриарха Тихона и его сподвижников разрушила эти коварные замыслы, Русская Православная Церковь по-прежнему шла путем икономии, тихим путем, следуя завету Спасителя: кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду (Мф. 5, 40).

Избрание на Патриаршество митрополита Сергия (Страгородского) имело для Русской Церкви лишь символическое значение, истинный смысл которого, думается, вскроется лишь в будущем. Сам он, умирающий полупарализованный старик, отнесся к этой земной чести совершенно безучастно. Крест его служения был донесен, и вскорости ему должно было предстать пред Небесным Правосудным Судией. Из семидесяти семи лет его жизни пятьдесят пять прошло в служении Церкви. Патриарх Сергий скончался 2(15) мая 1944 года, в день памяти святых князей-мучеников Бориса и Глеба. Дальнейшее знает Бог.

Чем же занималась русская диаспора в те годы, когда многогрешный митрополит Сергий восстанавливал Церковь из развалин и поднимал свою паству на борьбу с гитлеровцами, мечтавшими похоронить под водой первопрестольную Москву и превратить русский народ Божий в стадо рабов, подлежащих медленному уничтожению? Митрополит Виталий (Устинов), возглавлявший Русскую Зарубежную Церковь до последнего времени,  не уставал твердить как заклинание: мы, мол, никогда не сотрудничали с фашистами. Но, как говорят на Востоке, сколько ни повторяй: халва! халва! – во рту сладко не станет. Кого может обмануть лицемерное отрицание того, что творилось на глазах всей Европы, чему есть масса свидетельств в публицистике самого зарубежья, в том числе у Ивана Ильина?

Да, американские приходы РПЦЗ молились об успехе русского оружия, так как СССР в то время был союзником США. Но что делало тогда западноевропейское духовенство этой же «юрисдикции»? Откуда взялись пресвитеры в армии Власова, кто «благословлял» белоэмигрантов и именем Христовым вербовал русских военнопленных в немецких концлагерях на участие в нашествии «освободителей»-гитлеровцев на их отечество? То есть на братоубийство, возобновление гражданской войны, вызывавшей такую скорбь и неприятие у Святейшего Патриарха-миротворца Тихона?

Идеологи Зарубежной Церкви не устают обличать Русскую Православную Церковь в том, что она не канонизировала новомучеников. Неужели они так наивны и не понимают, чем кончилось бы для Матери-Церкви такое деяние в совсем недавнюю пору? Призыв к этой канонизации был подстрекательством к массовому самоубийству. И то-то бы порадовался сатана, если бы вся Русская Православная Церковь, вняв крикам «из-за бугра», покончила с собой!

Земная слава не нужна тем, чей подвиг увенчал Сам Господь. Для земного прославления доблестных жертв большевизма лучший срок – Божий срок. Ныне, благостью Всевышнего, этот срок настал – и Русская Православная Церковь на своем Юбилейном Архиерейском Соборе 2000 года прославила страстотерпцев XX века. В каждой епархии была создана комиссия по канонизации мучеников и исповедников, и по представлениям этих комиссий в Собор новомучеников и исповедников Российских включаются и будут включаться все новые и новые имена, которые становятся известными по мере исследований архивов. 

По этому поводу позволим себе и мы задать вопрос зарубежным «столпам и ревнителям». Почему они сами, так восхищающиеся новомучениками и притом живущие на свободном Западе, совершили свой акт канонизации не в 1923, а только в 1981 году? Зачем и чего выжидали и поджидали они, «ревнители и столпы», почти шесть десятилетий? В свете последующих событий видится, что канонизация послужила верхушке зарубежья в первую очередь не для церковных целей, а для кощунственной политической игры.

Да, Русская Православная Церковь нынешнего столетия – Церковь мучеников. Не все православные священнослужители в годы террора удостоились мученической кончины, но избежать лагерей кому-либо из них можно было только чудом. Все члены Архиерейского Собора, избравшего митрополита Сергия на Патриарший престол, в разные годы претерпевали заключение. Эти скромные архиереи, прошедшие каторжное житие, кажутся ближе к образу Христа Спасителя, чем высокоученые блистательные зарубежные иерархи.

В 1940–1950-х годах в Среднеазиатской епархии, например, все архипастыри и подавляющее большинство священников имели в биографиях «лагерную строчку». И что же? Получается, что не они, исповедники, действительно страдавшие за веру, а сытые зарубежные «идеологи» – наследники Церкви новомучеников Российских? А те, кто претерпел каторгу за верность Православию, – «еретики-сергиане», и совершаемые ими Таинства не имели благодатной силы?! Воистину: Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить; а ты кто, который судишь другого? (Иак. 4, 12).

Духовные дети священноисповедников составляют нынешнее поколение духовенства Русской Православной Церкви. Именно на это поколение был вылит и продолжает литься целый поток грязной клеветы из-за рубежа. Автором дикого вымысла о «поголовной связи РПЦ с КГБ» является некий иерей, вернее политикан в рясе, – Григорий Эйдельштейн, не стеснявшийся осыпать площадной руганью Патриарха и епископов Матери-Церкви. Доказательств клевете Эйдельштейна, подхваченной зарубежными «столпами», нет и не может быть, она была бы смехотворна – если бы не имела столь пагубных последствий.

На деле само вступление на путь служения Церкви в нашем отечестве до недавнего времени являлось шагом, требовавшим крепкой веры и большого мужества. Священник «отделялся от государства»: стоило ему выйти на улицу в облачении, как ему вслед начинали плевать и выкрикивать оскорбления, могли и избить. Дети священнослужителей со школьной скамьи подвергались насмешкам и издевательствам, им была закрыта дорога к светскому высшему образованию. А епископат? Неужели клеветники-«ревнители» забыли, с чего начинается путь к архиерейскому сану? Неужели же все русские архиереи попрали данные Господу иноческие обеты ради мирских благ? Нелепость. К житейскому преуспеянию в СССР вел не монашеский постриг, а партийный билет, не Духовная академия, а академия марксизма-ленинизма.

После войны гонения на Русскую Церковь не прекратились, просто физический террор сменился террором нравственным. Да, вездесущие «органы» пытались оказывать воздействие и на духовенство, но их успехи крайне сомнительны. Среди Апостолов Христовых был Иуда – число таковых в рядах русских священнослужителей наверняка не превышает евангельского процента. Правда в том, что и архипастыри, и пастыри должны были регулярно являться к чиновникам Совета по делам религии на «экзекуции». (Записями таких бесед-«экзекуций» и были пресловутые «протоколы Фурова», подброшенные на Запад самими чекистами и ставшие единственным документом, якобы подтверждающим клевету на Церковь Российскую). И в квартирах священников, и в архиерейских покоях лились невидимые миру слезы. Легко ли было ревностному пастырю годами ждать регистрации (наши зарубежные братья, вероятно, и не ведают, что означает сие слово), быть на положении наемника «двадцатки», сносить вмешательства санэпидемстанции в совершение Таинства Крещения, не иметь возможности исповедать и причастить умирающего? Сладко ли было архипастырю склонять голову перед нотациями уполномоченного Совета по делам религий, слезно молить о сохранении обреченного храма, о пощаде неугодному властям священнику?..

«Надо было бороться!» – кричат нам из-за рубежа. Бороться с чугунной стеной? Не только разбить себе лоб, но и подставить под удар всех, за кого ты в ответе перед Господом? Такая борьба возможна ради дворянской чести, «панского гонора», но не во имя Спасителя нашего, кроткого Иисуса Христа.

И уже совсем неизвестно, во имя чего ведутся политические игры теми людьми, что объявляют себя «столпами и ревнителями» Православия. Конечно, многие тайные пружины зарубежнической идеологии так и не выявятся – «демократический» Запад вряд ли допустит посторонних в свои «спецхраны». Но уж очень своевременно, вскоре после канонизации новомучеников и в канун советской перестройки, обрушили сеятели раздора на обескровленную Русскую Православную Церковь шквальный огонь обличений, пустив в ход и подвернувшиеся под руку «связи с КГБ», и легендарное «сергианство», и мифическую «экуменическую всеересь», и невесть что еще...

Как бы ни складывались отношения Русской Православной Церкви с зарубежной диаспорой, она никогда не разрывала с ней литургического общения, неустанно молилась о сынах и дочерях русского народа, в рассеянии сущих. На разрыв единства, который в церковных канонах носит страшное имя РАСКОЛ, дерзнули надменные «идеологи» зарубежья. Теперь – по принципу «медведь дерет и сам орет» – они называют раскольничьей саму Матерь-Церковь Российскую, и в их писаниях то и дело мелькает положение, высказанное святителем Иоанном Златоустом: раскольник не спасется даже и приняв мученичество. Но да будет им известно, что из новейших богословов об этом высказывании духоносного святителя Иоанна Златоустого первым вспомнил митрополит Сергий (Страгородский), писавший об обновленцах: «Они не только водрузили алтарь для себя, но и всячески воевали против Святой Церкви, стараясь отторгнуть от нее церковных овец. Это грех, который не смывается, по учению святых отцов, даже мученической кровью. К кому ныне относится это грозное предостережение?»

Разумеется, далеко не все оказавшиеся вдали от родины русские люди соучаствуют в раскольничьей идеологии, присущей нынешней верхушке РПЦЗ. Среди духовенства и мирян зарубежья доводится встречать и тех, в чьих православных сердцах живет боль от разделения с родным народом Божиим, кто всей душою желал бы благого мира и единения. Подобные встречи вселяют надежду. Но этим людям доброй воли трудно, очень трудно в зарубежье, ибо тихие голоса миротворцев заглушаются криками «отцов-обличителей».

Если говорить о самих идеологах раскола, то здесь также нужно договаривать все до конца. Было много шума вокруг пресловутой «связи отечественного духовенства с КГБ», однако до сих пор ни один такой факт по-настоящему не доказан. В то же время остается в тени та политическая игра, которую вели и продолжают вести в РПЦЗ западные спецслужбы (хотя ни для кого не секрет, какими ведомствами США финансируются радиостанции, по каналам которых «идеологи» зарубежья клевещут на Русскую Православную Церковь). И в наши дни, как бы сладко нам ни пели зарубежные голоса, очевидно: западная политика не желает допускать ни единой России, ни единства русского Православия. Однако для формирования раскольничьей идеологии еще более существенным, чем эти подземные течения, представляются некоторые отличительные черты самого зарубежья.

Большинство русской эмиграции составлял и главную роль в ней играл отнюдь не простой народ, чистые сердцем овцы Христовы, а интеллектуальная «элита». Но ведь именно «пенки и сливки» России, зараженные вольнодумством и вольтерьянством, на протяжении почти трех столетий расшатывали в отечестве святую веру! Именно конституционные амбиции образованцев довели их несчастную родину до катастрофы февраля 1917 года, из которой и проистек большевицкий переворот! Вот страшный, смертный грех хваленой русской интеллигенции! Оказавшись на Западе, многие ученые мужи пересмотрели свое отношение к монархии, однако напрочь позабыли о собственной вине перед истекающей кровью православной Россией. Они отнюдь не покаялись, но остались при прежних страстях – обличать, поучать и главенствовать. В нынешних действиях зарубежных «отцов» за их «праведным» гневом против Русской Православной Церкви слышится все та же барская спесь: «Мол, что с того, что вы, темное мужичье, сквозь ужас большевизма пронесли святыню Православия? Какое нам дело до ваших страданий и унижений, вашего пота и слез? Вы сохранили храмы и паству, это хорошо, но теперь подите прочь, дайте дорогу нам, благородным, умным и чистеньким! Убирайтесь вон, освободите дорогу нам, чтобы мы на белом коне въехали в Россию». Таким криком ненасытной гордыни отзываются зарубежные обличения для слуха многострадальных пастырей и мирян Русской Православной Церкви.

Зарубежники, хвалящиеся «белизной своих риз», в тщеславии своем и не замечают, сколько пятен уже на их одеждах и какой страшный счет может предъявить покинувшим ее сынам православная Россия, исчисляя их грехи против распятой родины. Не этим «идеологам» призывать кого бы то ни было к покаянию. Да, те, кто покинул народ в беде, сейчас стоят в прокурорской позе, а обескровленная Церковь Российская тщетно вымаливает у них вожделенного единства, мира между сынами русского православного народа. Но все продолжается в том же духе деятельность зарубежных «отцов-обличителей», которую в нынешних условиях нельзя назвать иначе, как преступной.

Многие десятилетия в зарубежье попирался завет Святейшего Патриарха Тихона, предостерегавшего от иноземного вмешательства в дела России. Из уст «ревнителей»-эмигрантов то и дело вылетали обращенные к Западу пылкие призывы начать «крестовый поход против СССР». Вожделенный для них «западный крестовый поход» совершился, приняв форму изощренной духовной интервенции, и оказался похлеще средневековых нашествий «псов-рыцарей». С Запада явились в Россию орды еретиков-«миссионеров» из протестантских сект, оттуда хлынула пропаганда блуда, насилия, наживы, сатанизма, которой ныне наполнены газеты, радио, кино, телевидение в нашем отечестве, успешно одурманиваются и духовно умерщвляются молодые поколения русских людей. Остатки богатств державы варварски расхищаются, и сама она вот-вот распадется на мелкие удельные княжества. Еще страшнее вакханалия детоубийств-абортов и нежелание обнищавших семейств иметь детей: русский народ вымирает.

Среди этого безумия голос обескровленной Русской Православной Церкви почти не слышен. Ее служителей не допускает на свои страницы и телеэкраны большинство средств массовой информации, им нет доступа к юным душам школьников и студентов. Для широкой проповеди и нет сил – священники, измотанные бесчисленными требами, часто в одиночку окормляющие по несколько приходов, к тому же превращены в строительных прорабов. Церкви возвратили развалины порушенных богоборцами храмов и с лукавой усмешкой сказали: стройте! Без денег, без материалов, без благотворителей и помощников! Ибо откуда им взяться среди обнищавшего народа?..

Сатана, не сумевший подавить Русскую Церковь с помощью атеистического насилия, ныне пытается добить ее другими, более изощренными способами. Розовые мечтания о «духовном освобождении» нашего народа разбиты вдребезги. РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ ПРОДОЛЖАЕТ ОСТАВАТЬСЯ РАCПЯТОЙ.

Самому Спасителю нашему Иисусу Христу было больнее сносить не поругание от сынов погибели, а отречение Своих, возлюбленнейших. Так каково сейчас Русской Церкви видеть чуть ли не во главе своих гонителей людей, русских по крови, от кого ждали помощи или хотя бы сострадания? Зарубежье сыграло зловещую роль своей нелепой клеветой о поголовной связи Русской Православной Церкви с КГБ, оттолкнувшей от Матери-Церкви и вечного спасения множество легковерных малых сих. Удавкой Рима на шее огромной Украинской митрополии обернулась тамошняя «ревность» наших зарубежных братьев. И увы! Читая периодику зарубежья, видишь: это наваждение ненависти «отцов-обличителей» зарубежья к страждущей Русской Православной Церкви длится и теперь.

Кровь новомучеников Российских – не сталинских, а нынешних времен, – кровь замученных раскольниками украинских пастырей, кровь убитых сатанистами иноков, кровь десятков тысяч невинных, гибнущих в нынешнем разгуле братоубийства и бандитизма, кровь нерожденных детей русского народа – эта кровь вопиет ко всем, кто, называясь русским и православным, в то же время хулит Матерь-Церковь, призывая: опомнитесь!

Всматриваясь в лучезарный образ Святейшего Патриарха Тихона, вдумываясь в смысл не только обличительных, но и примирительных его деяний, нельзя не понять: многострадальная Русская Православная Церковь с 1917 года и поныне следует его заветам. Она была и остается Тихоновской. Никакой «сергианской ереси», да и вообще «сергианства», не существовало и не существует. Сам митрополит Сергий был не «сергианином», а строгим и последовательным «тихоновцем», такими же явились и его преемники.

Неимоверно тяжел крест служения Предстоятеля гонимой Церкви. Монах отвечает пред Господом лишь за свою душу, родители – и за души своих детей, пастырь – за всю свою паству, епископ – за паству целой епархии, но Патриарх – за души всех сыновей и дочерей русского народа Божия. И по премудрости Всеблагого Промысла Господня невозможно, чтобы в пору страданий Церкви крест ее Предстоятеля был возложен на случайного человека.

Патриарх Алексий (Симанский) был духовным сыном и постриженником «самого строгого» из русских иерархов начала века – священноисповедника Арсения (Стадницкого). Митрополит Алексий отказался уехать из окруженного гитлеровцами Ленинграда, ободрял свою паству среди ужасов блокады – так заслужил этот иерарх народную любовь. И именно его многоопытный Патриарх Сергий наметил себе преемником. Во время патриаршества  Алексия I Русская Православная Церковь выстояла под напором истеричной «хрущевщины», когда малоумный правитель клялся, что покажет по телевизору «последнего попа».

Патриарх Пимен (Извеков) отличался необычайной кротостью нрава. Один из деятелей пресловутого Совета по делам религий в сердцах отозвался о нем: «Он так мягок, что не знаешь, куда и ударить». Однако мы видим, как распрямился этот «согбенный» Патриарх при первой к тому возможности. И именно во время его патриаршества был прославлен Собором Русской Православной Церкви святитель Тихон, в чьем предстательстве пред Всевышним особенно нуждаемся мы в наше тревожное время.

Целый шквал ядовитых нападок со всех сторон уже пришлось выдержать нынешнему нашему Предстоятелю – Святейшему Патриарху Алексию II. Общеизвестно, с какой бережностью хранил он Православие во вверенных ему епархиях до своего избрания на патриаршество. Очень многим в Совете по делам религий (особенно после панихиды, которую он отслужил на могиле блаженной Ксении Петербургской вопреки запрету властей) не хотелось, чтобы он стал Предстоятелем Церкви, – на этот пост «планировался» бывший митрополит, а ныне изверженный из сана раскольник Филарет (Денисенко). «Компетентными органами» был подброшен на Запад компромат на митрополита Алексия, и на эту удочку легко клюнуло охочее до «обличений» зарубежье. Клевету подхватили доморощенные политиканы и борзописцы. Не успела захлебнуться эта фальсифицированная кампания, как начались упреки справа: почему Патриарх не делает политических заявлений по поводу творящейся в стране бесовщины? Истинно по-тихоновски, с удивительным смирением и выдержкой претерпел Святейший Патриарх Алексий II эту бурю, не позволив себе ни одного резкого слова, – и вот, когда волны страстей улеглись, почтение к нему стало почти всеобщим. Но даже смиренному нашему Предстоятелю подчас изменяет спокойствие, когда речь заходит о теперешнем вторжении в Россию сектантских и римо-католических миссионеров.

Едва ли не главный урок жития святого Патриарха Тихона – это необходимость для Церкви вовремя увидеть опаснейшего внутреннего врага, расхищающего Христовых овец. Сейчас таким врагом Русской Православной Церкви являются «миссии» отступнических конфессий: протестантов и римо-католиков, которые рвутся соблазнить, если возможно, и избранных, увести самых чистых сынов и дочерей русского народа на свою кривую тропу.

Первый шаг в борьбе с этими волками в овечьих шкурах, мощно оснащенными валютой, литературой, техникой, отлично владеющими средствами обольщения, видится в немедленном прекращении «экуменических вежливостей». Дело не в смехотворных обвинениях зарубежных «идеологов», кричащих об «экуменической всеереси». Русская Церковь всегда понимала свое участие в экуменическом движении только как проповедь Святого Православия среди инославных и никогда не собиралась ни к кому присоединяться или жертвовать чистотой своих догматов и канонов ради фальшивого единения с отступниками. Однако благодушным надеждам на присоединение к Православию старокатоликов и англикан (а там, глядишь, и кого-то из протестантов – а вдруг да и Рим опомнится?) – таким мечтаниям ныне положила конец экспансия еретиков в наше собственное отечество. «Экуменические вежливости» в виде визитов и заседаний могли быть терпимы, пока чужеземная ересь не посягала на русский народ Божий. А сейчас, когда еретики откровенно обнажили волчьи зубы, необходимо повсеместно и открыто разъяснять пастве: Святое Православие – единственная вера, в которой соблюдены в чистоте заповеди Христа Спасителя и заветы апостольские, а любая лжецерковь извратителей христианства, какие бы сладкие слова о «любви и милосердии» они ни говорили, как бы себя ни называли: евангелистами или католиками греческого обряда, Богородичной церковью или церковью Святого Духа, – все это ложь сатанинская, кощунственно прикрывающаяся именем Христовым, чтобы заманить духовно непросвещенных людей в геенну огненную. И если зарубежная церковная группировка останется глуха к голосу любви и разума, не прекратит клеветать на Русскую Православную Церковь, необходимо прекратить всякие «вежливости» и здесь и начать открытое обличение раскольничьей, антихристианской сущности их идеологии.

Что же касается общего положения в государстве, то позиция Святейшего Патриарха Алексия II – единственно возможная для Патриарха-«тихоновца». Предстоятель Русской Православной Церкви не имеет права допускать никаких высказываний и действий, которые могут быть истолкованы как политические и могут навлечь на всю Церковь новые преследования. И именно сдержанностью Патриарха обуславливается возможность для ряда наших иерархов и священников откровенно говорить о язвах современности.

Святейший Патриарх обязан стоять над схваткой и повинуясь высшему смыслу своего служения. Никакая политика, никакое даже самое мудрое правительство не спасет обезбоженный народ от бедствий. Для православного сознания это азбучная истина: Россия в кратчайший срок восстанет из пепла в силе и славе, если ее народ покается и обратится к Небесному Отцу, вернется в ограду Матери-Церкви. Тогда Всещедрый Господь дарует нам и благодатное государственное управление, по слову святого Патриарха Тихона: тогда Всевышний вразумит всех, иже во власти суть, и возглаголет в них благая о Церкви Своей и о всех людях Своих, воздвигнет нам мужей силы и разума.

Промыслом Божиим именно во время патриаршества Алексия II были явлены миру святые мощи Всероссийского молитвенника преподобного Серафима Саровского и Всероссийского печальника святого Патриарха Тихона.

Мало у кого оставалась надежда на обретение честных мощей святителя Тихона. Бытовало мнение, что люто ненавидевшие его богоборцы взяли тело священномученика из гробницы и сожгли в выстроенном ими тут же, на земле Донского монастыря, крематории. Однако не случайно миллионный поток верующих, провожавших в последний земной путь любимого Святейшего Патриарха, остановился перед Малым Донским собором, а к самому месту погребения прошли лишь митрополиты Русской Православной Церкви, и дверь за ними замкнулась.

В начале 1991 года неизвестные злоумышленники бросили в окно Малого Донского собора бомбу с зажигательной смесью: бушующее пламя дотла спалило внутренность храма, но непостижимым образом нетронутыми огнем остались четыре чудотворные иконы и алтарь, ибо на престоле стояла дарохранительница со Святыми Дарами. А черное дело сатанистов-поджигателей Господь Промыслитель обратил к великому благу.

От пожара пострадало мраморное надгробие над усыпальницей святого Патриарха Тихона, которая считалась опустевшей. Надгробную плиту для полировки надо было снимать с места: воспользовавшись этим, иноки обители попросили у Патриарха Алексия II благословения на казавшиеся большинству безнадежными поиски честных останков святителя Тихона. Благословение было дано. Вскрыв надгробие, иноки обнаружили углубление, напоминавшее опустевший склеп (если чекисты действительно хотели похитить тело Патриарха-священномученика, то они были введены в заблуждение этой искусной маскировкой). Иноки продолжали поиски – и их упорство было вознаграждено великим свершением – обретением нетленных мощей Патриарха-страстотерпца!

Господь явственно прославил честные останки угодника Своего святителя Тихона. В сырости подземелья за несколько десятилетий тление не тронуло ни тела святого Патриарха, ни даже зеленого бархата его облачения (и в том же гробе, как бы оттеняя чудо нетления, был найден ободок от рассыпавшейся в прах панагии, сделанной из кости). Дивен Бог во святых Своих! Щедр и благ Господь, даровавший Русской Церкви это чудо близости к нам святого Патриарха-миротворца в лихую годину, когда нам особенно нужно кроткое его предстательство!

Возлюбленные о Господе братья и сестры! Мы живем в смутное, тревожное время, в годину духовной и внешней разрухи. Словно бы в наши дни сказаны печальником Земли Российской Святейшим Патриархом Тихоном скорбные слова:

«Еще продолжается на Руси эта страшная и томительная ночь, и не видно в ней радостного рассвета. Изнемогает наша Родина в тяжких муках, и нет врача, исцеляющего ее. Где же причина этой длительной болезни, повергающей одних в уныние, других – в отчаяние?

Грех, тяготеющий над нами, – вот сокровенный корень нашей болезни, вот источник всех наших бед и злоключений. Грех растлил нашу землю, расслабил духовную и телесную мощь русских людей. Грех помрачил наш народный разум, и вот мы ощупью ходим во тьме, без света, и шатаемся, как пьяные. Грех разжег повсюду пламень страстей, вражду и злобу, и брат восстал на брата, тюрьмы наполнились узниками, земля упивается неповинною кровью, оскверняется насилием, грабежами, блудом и всякой нечистотою.

Из того же ядовитого источника греха вышел великий соблазн чувственных земных благ, которым и прельстился наш народ, забыв о едином на потребу. Бог же поругаем не бывает. И вот мы алчем, жаждем и наготуем на земле, благословенной обильными дарами природы, и печать проклятия легла на самый народный труд и на все начинания рук наших. Грех, тяжкий нераскаянный грех вызвал сатану из бездны».

Но и в таком обстоянии, среди бедствий еще страшнейших, чем нынешние, среди ужасов гражданской войны и чудовищного голода, казней, пыток и лагерей, не покидала священномученика Тихона вера в свой народ и надежда на его возрождение: «Верим, что как быстро и по-детски доверчиво было падение народа русского, развращаемого много лет несвойственными нашей христианской стране жизнью и учениями, так же пламенно и чисто будет раскаяние его».

Так да приведет, по святому слову его, всех нас Небесный Отец к спасительному покаянию. Аминь.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26

Похожие:

Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПослание святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архипастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной Церкви в связи с подписанием
Послание святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архипастырям, монашествующим и всем верным чадам Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconКнига 1 По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия
Издание посвящается всем моим многочисленным родственникам, которые несколько веков послужили Матери нашей Русской Православной Церкви...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИтоговый документ IV (IX) Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси кирилла, согласно Определению Священного Синода Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИтоговый документ IV (IX) Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси кирилла, согласно Определению Священного Синода Русской Православной...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПамяти Алексия II посвящается
Литву предстоятеля Русской Православной Церкви Святейшего Патриарха Московского и всея Руси алексия II, который был приурочен к торжествам,...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconОбращение святейшего Патриарха Московского и всея Руси алексия II к клиру, Приходским советам храмов гор
Декабря 2005 года в Зале церковных соборов Кафедрального соборного Храма Христа Спасителя состоялось очередное заседание Епархиального...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconИнтервью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II газете "Коммерсантъ", 26 сентября 2001 года
Закончился визит в Армению патриарха Московского и всея Руси Алексия II, приуроченный к празднованию 1700-летия принятия Арменией...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПравославный листок
Федоровны и инокини Варвары, визит Святейшего Алексия ΙΙ, Патриарха Московского и всея Руси, и Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconКнига для чтения в семье и в школе скромное приношение детям, вступившим в XXI столетие По благословению Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II
Православной Церкви. Особенный интерес представляет перечень главных страстей человеческого сердца и соответствующих им грехов применительно...
Книга IV. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Издательский Совет Русской Православной Церкви iconПо благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
Эта книга посвящается новомученикам, которые великим подвигом в трудные времена засвидетельствовали свое исповедничеств Она является...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org