Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю?



Скачать 315.55 Kb.
страница1/2
Дата04.12.2012
Размер315.55 Kb.
ТипДокументы
  1   2
ДЕВАЛЬВАЦИЯ
— Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет.

— Как же я узнаю?

— Купи у него что-нибудь.

— Давай деньги.

В солнечный, но холодный октябрьский день на толкучке смешались все времена года — акварельное лето, сангинная зима, пастельная осень и масляная весна.

Среди бородатого разнообразия живописцев гладковыбритое лицо смотрелось белым мазком на черном полотне. Тематика работ блондина-очкарика с широкой, выдвинутой нижней скулой тоже выбивалась из ряда приторных натюрмортов и перекошенных исполнительской техникой портретов. В рамках и подрамниках близорукого художника томились географические карты.

— Сколько стоит?

— Пятьсот.

— А что это за местность?

— Это графство Фоксторио в Северландии.

— Неужели? Очень интересно. Заверните.

Хрустящая купюра оказалась одновременно в двух руках — продавца и покупателя. В положении перетягиваемого каната она была считанные мгновения, а затем перешла из рук в руки и отправилась в карман элегантной куртки.

Художник продолжил пританцовывать, отбивая дорогими ботинками зябкий ритм. К нему подошел скульптор Боря. Бутылку дешевого вина он держал за горлышко, будто хотел ее задушить.

— Глянь, что у меня есть! — второй рукой Боря достал из кармана пистолет Макарова.

— Зажигалка?

— Обижаешь. Смотри! — скульптор нажал на спуск, из дула выскочил штопор. — Доставай стаканчики.
Дверь со стороны пассажира захлопнулась.

— Ну? — спросил водитель.

— С пятисоткой ничего не произошло.

Заработал двигатель, глушитель изверг струю в вязкий осенний воздух.

— Он был в перчатках?

— Да.

Шофер дернул рычаг коробки передач и дал газу:

— Тогда, товарищ капитан, вопрос остается открытым.
Человечество привыкло разделять погоду на хорошую и плохую. Но до сих пор не может провести четкой грани между этими понятиями. Кто-то считает дождь скверным, другие ему рады. Одни боготворят солнечные дни, иные сетуют на давление, орошенное потом. Обитатели планеты Земля сходятся в единственном: погода всегда хороша, когда идешь с работы домой, и отвратительна, если наоборот.

Василий Александров шел на работу.

Рекламное агентство, где он трудился инженером видеомонтажа, располагалось в ветхом доме старой части Города. Прошлепав дорогими ботинками по последнему редуту луж, всколыхнутых дождевой рябью, он набрал код и шмыгнул в подъезд.

Контора находилась на втором и последнем этаже. Какофония баритонов и клубы дыма означали — на курительном диванчике перед офисом возник ажиотаж. В начале рабочего дня! Стало быть, произошло нечто, требующее безотлагательного обсуждения.

— Привет, Васек! Ты в курсе, у нас секретарша новая! — сходу убил интригу второй монтажер Вадик. — Увидишь — обалдеешь.


— А старая куда делась? — Леру Александров откровенно не любил за внешнюю привлекательность и внутреннюю глупость, потому спросил из чистого любопытства.

— Говорят, внезапно уехала в круиз по Средиземному морю.

— В adventure подалась?

— Не понял?

— Путешествует, значит?

— А! Вечно ты со своим английским. Ну да, сегодня отправилась. С мужем и ребенком.

— Дела-а. Откуда ты успел это выведать?

— Места знать надо, затворник. Сидишь постоянно в монтажке, носа не кажешь.

Выполнив изнурительную процедуру «здорования по кругу», ради которой пришлось снять перчатки, Василий вошел в некогда коммунальную квартиру. Возле коридорного зеркала директор агентства беседовал с эффектной клиенткой.

— Nice girl! — еле слышно произнес Александров, кивком поприветствовал начальника и скрылся в инженерской комнате.

Новая секретарша Юля дослушала указания шефа агентства, посмотрелась в зеркало и отправилась обнюхивать дальше новое место работы. В монтажку она решила пока не заходить. Судя по всему, Василий ее не узнал, а раз так — со знакомством можно повременить. Пусть первый шаг делает он.
Карета остановилась возле доходного дома, потревожив ровный слой мягкого снега. Князь Александр Алексеевич Вяземский на ходу запахнул шубу и проследовал в парадную. Он имел весьма деликатное предложение для проживающего здесь художника Александрова. Дело намечалось важное — никому иному сей разговор князь поручить не мог.

Войдя в квартиру, Вяземский поздоровался и немедля изложил хозяину суть визита.

— Отчего вы решили довериться мне? — удивился Андрей Вавилович, когда выслушал гостя.

— В первую голову потому, что вы человек исключительно честный, и, как мне представляется, не попытаетесь извлечь из предприятия личной выгоды.

Хозяин представил, каково сие — иметь таких масштабов возможности и не искуситься. Он был полностью согласен с князем: скорее всего, сам на такое не сподобился бы.

— Однако же согласитесь, ваша светлость, для художника ваша задача особого интереса не представляет.

Вяземский снял шубу, чего изначально делать не собирался. Думал, на разговор уйдет не более пяти минут.

— Послушайте, милейший Андрей Вавилович, я высокого мнения о вашем таланте и знаю многие ваши работы. Как знаю и то, что в данное время вы нуждаетесь в средствах. Картины Александрова перестали попадать в коллекции, стало быть, вас забывают. Прискорбно для мастера, но как нельзя лучше подходит для нашей концессии. Отсюда и вторая причина, приведшая меня сюда. Поверьте, труды будут щедро оценены Ее Императорским Величеством.

И вновь государев деятель оказался прав — все ему, шельме, ведомо.

Не желает Андрей Александров уподобляться иноземным живописцам, посему и отлучают его от бомонда. Угодливые моде ремесленники правят бал в столице, и чтобы пройти через сеть обывательской критики, художнику необходимо измельчать до размеров пескаря. Уж этого Александров себе не позволит. Пропозиция же князя сулит изрядное денежное довольствие и возможность заниматься любимым делом, не обращая внимания на бездарных коллег.

Александров раздумывал.

— Ну-с, так что вы скажете? — князь уже надел шубу. При любом исходе разговора ему была пора идти. У генерал-прокурора времени завсегда в обрез.

Для верности художник взглядом испросил разрешения у портрета покойной жены.

— Согласен.

Князь протянул хозяину бумажный сверток.

— Тогда вот вам эскиз и сто рублей на первые расходы. Приступайте сейчас же, сроку вам — месяц.

Их прощание в дверях прервал низкий звук, странно напоминающий пение.

— Простите великодушно, это мой сосед сверху. Недавно вселился. Он студент, а они, сами знаете, люди молодые…

Откланявшись, Вяземский вышел.

Андрей Вавилович развернул бумагу, отложил в сторону монеты и принялся рассматривать рисунок первых в истории Империи бумажных денег.
Бухгалтер Маша подсела к новенькой, размешивая сахар в чашке с кофе. В середине черной жидкости крутилась белая пенка.

— Раз уж нам вместе работать, — начала Маша, прекрасно понимая: их с Юлей обязанности никак не пересекаются, — давай я тебе расскажу о наших.

Секретарша поковыряла вилкой салат и кивнула. Информация лишней не бывает.

— Директор Владимир Витальевич — ужасный бабник…

Вася Александров завсегдатаем кухни не слыл. Он появлялся там исключительно для того, чтобы помыть чашку, из которой постоянно пил неизвестно что. Пять лет назад нынешний директор, тогда начинающий режиссер, подобрал Василия полуголодным лаборантом в центре информационных технологий одного государственного института. Как и само государство, учреждение питалось из бюджета, куда бросали объедки те, кто успел внезапно и головокружительно разбогатеть на смене времен. Налоги взрастившей их стране они платили весьма неохотно, буквально из-под палки.

Со временем за Александровым прикрепилась интересная особенность: никто никогда не видел его пьющим пиво возле ларька, на корпоративные посиделки монтажер тоже не сбрасывался. Он снискал репутацию жмота — зарплата-то у Васи выходила нешуточная. Об «одолжить до получки» с видеоинженером говорить не стоило вообще.

— …но самый загадочный, — продолжала Маша, — у нас Вася Александров. Замкнутый, нелюдимый, но чем-то симпатичный. Одевается чуть ли не от кутюр, часы золотые носит, а в кармане — ни копейки. Да-да, я сама видела, как летом его сменщик Вадик умолял занять пятерку и так достал Васю, — тому пришлось вывернуть карманы. Еле трешку мелочью наскреб. Ну, я понимаю, перечисляют тебе оклад на карточку, так что, тяжело пойти в банкомат и снять нужную сумму? Нет, ну вот скажи, тяжело?

— Абсолютно, — Юля сделала вид, что история о монтажере ей безынтересна, — и вправду — жмот.

Вместе со столичным режиссером Вася монтировал научно-популярный фильм о правлении Екатерины. В паре с глупым руководителем проект Александрову давно наскучил, хотя поначалу и было интересно.

— Ага, а теперь давай вот этот кадр поставим, — режиссер тыкнул пальцем в монитор.

— Нельзя, — поправил «мэтра» Вася, — не монтируемый frame.

— Да я и сам вижу, просто хотел попробовать…

«Ни черта ты не видишь, деятель хренов», — подумал монтажер. Пробился благодаря папе и пыжишься на публику. Вам в столице только понты давай, а продукт — дело десятое. Лишь бы в начальных титрах громкая фамилия стояла.

Деньги — вся гадость от них.

Режиссер с деланной озабоченностью посмотрел на часы:

— Слушай, давай на сегодня закончим.

— Больше ничего не capture’рить?

— Понимаешь, тут такое дело. У моей сестры день рождения был, я пленочку принес — ее оцифровать бы да на диск сбросить. Там полтора часа времени, как раз до конца смены хватит. Ты как?

В такие моменты Василий смотрел в одну точку на экране. Сейчас — на панель инструментов.

— Хорошо, давайте.

На коробку с кассетой заказчик положил двадцатку. Подмигнул, мол, что ж я, не понимаю?

Когда режиссер покинул монтажную комнату, Александров подошел к вешалке, достал из кармана правую перчатку и надел ее. Только потом забрал купюру.
Сан Саныч управлял делами Президента уже пять лет. На его глазах мелкие чиновники превращались в олигархов, а рыночные торговцы — в министров. Они богатели, разорялись и богатели снова. Не потому, что были одарены умственно или имели выдающийся предпринимательский талант. И даже не из-за того, что лезли в государственный карман, как в собственный. Они пользовались одним, но подавляющим преимуществом — информацией. Игра велась наверняка, исключая возможность малейшего риска. Власть видит будущее, поскольку сама его делает.

Управделами эти годы сидел на непостижимой для обывателя, но все-таки фиксированной ставке и в сторону бизнеса даже не глядел. Поначалу просто боялся, а затем у него появился план. Пока коллеги носились по коридорам с бумажками, выбивая печати и подписи для очередной аферы, Сан Саныч просиживал за научным терминалом президентской библиотеки. Сотрудники администрации считали его полным идиотом и сильно ошибались. Они не желали понимать — выгода может быть не сиюминутной, а уходить в перспективу.

С другой стороны, подсидеть, а тем более свергнуть Сан Саныча с должности не имело смысла и думать. Президент, хоть и казался с виду мягкотелым и недалеким, на самом деле таковым не являлся. Он прекрасно понимал, кто работает у него под боком ради куска мяса, а кто трудится на совесть. Без таких, как его управляющий, нация раскололась бы, выхватывая тот самый кусок из одних рук в другие. Чего там говорить — Сан Саныч вполне обоснованно считался любимцем хозяина, и любые попытки убрать глупого чиновника, занимающего слишком высокое кресло, неизбежно заканчивались плачевно.

Но и потенциальная жертва оказалась не столь безобидной. Если бы кому-то пришло в голову проверить, на какую тему Сан Саныч роет материал, он бы премного удивился. Управделами по уши нырнул в екатерининскую эпоху и верил — эти знания сделают его всемогущим.

— Ах, как похож! — сейчас на экране перед Сан Санычем светился портрет художника, рисовавшего первые «катеньки».
Андрей Вавилович вернулся на Мойку за полночь. Поднимаясь на третий этаж и унимая одышку, он искал в кармане ключи. Потому не заметил караулившего возле двери человека. Студент Павел поджидал соседа, дымя трубкой. Ее огонек едва выхватывал сжатые в ухмылке губы.

— Здравия желаю, Андрей Вавилович.

Глаза, отягощенные вспухшими мешками, давали повод думать: перед встречей Павел изрядно выпил.

Сосед выпустил дым через заячью губу.

— И ты, Павел, не хворай.

— А я к вам по делу — третий час дожидаюсь.

— Коли дожидаешься, так проходи, гостем будешь.

В квартире Александрова обнаружился полнейший порядок и чистота, коих не наблюдалось со времен покойной супруги. Новая служба позволила художнику нанять кухарку. Уверением ее старательности был покоящийся на столе аккуратно накрытый тарелками ужин.

— Откушать не желаете? — предложил Андрей Вавилович, разбирая приборы. После трудного дня ему страсть как хотелось есть.

— Благодарю, я сыт, — ответствовал студент. Трубку он очистил на лестнице и теперь ковырял в ней пальцем.

— Ну-с, так какое у вас ко мне дело?

— Одолжите мне пятьсот рублей.

Иного жителя Империи, быть может, и смутила бы такая огромная сумма, но только не Александрова. За последнее время через его руки прошло такое количество банкнот, на которое возможно было бы купить всю Уложенную комиссию в полном составе.

— Если вы и не знаете, то уж предполагаете точно, — таких денег у меня нет.

— Я просто уверен. Равно как уверен — вам не составит труда изъять означенную сумму из мастерской, где вы работаете. По этому поводу я предлагаю вам план. Поверьте, вам ничего не грозит…

Пока студент излагал, хозяин пережевывал зубами еду, а мозгами — слова. В тайной комнате на Монетном дворе вправду находилась мастерская, где перед отправкой хранились отпечатанные купюры. Андрей Вавилович мог исхитриться, воспользоваться положением и взять бумажку-другую по Павловой задумке. Ранее такое ему и в голову не приходило.

— Позвольте полюбопытствовать, зачем же вам необходимы пятьсот рублей?

— Пожалуйста. Родного брата оставляют при нынешней должности в штабе. Он же, горячая голова, мечтает отправиться на войну с турками. Чтобы составить протекцию, нужный человек запросил именно столько.

— Я вам отказываю, юноша.

Будучи человеком умным, Александров презирал войну и считал, что не доводить до нее и есть задача державы. Точно так же презирал трусов, сидящих в тылу с липовыми бумагами о контузии. Но отказал по совершенно другой причине. Она даже не имела ничего общего с мыслью, что сосед может истратить деньги на увеселительные потребности.

Жизнь раз и навсегда научила художника противостоять соблазну воровства.

Это случилось, когда Андрюша учился в единственной тогда гимназии, на Васильевском. Однажды, нуждаясь в деньгах, он прокрался в раздевалку и вытащил из первого попавшегося пальто монетку. Как на грех, в тот же день здание гимназии загорелось. Дети выбежали на улицу в чем сидели за партой, потому как гардероб находился в подвале, куда и устремилось пламя. Среди них не нашлось только Фомки Свердина. Потом уж дознались: он сгорел заживо, пытаясь спасти пятак — долг булочнику. С тех пор Александров уразумел — красть смертельно грешно и чужого более пальцем не трогал.

— Неужто вы считаете, мне лучше подстерегать людей в подворотнях?

— Делайте, как знаете. А только деньги не мои и власти моей над ними нет.

Твердость, с которой Андрей Вавилович произнес фразу, шла в сравнение с месячной давности хлебом.

— Вот как вы со мной, уважаемый сосед? — студент подошел к жующему хозяину и протянул для прощания руку. Александров встал, чтобы ответить на жест.

— Будьте же вы прокляты! — гость проделал ловкое движение и сжал запястье художника с неимоверной силой. — Койимок!

Внизу живота у Андрея Вавиловича больно кольнуло.
Общественный транспорт — совершенно иной, параллельный земному, мир. Привыкшая передвигаться исключительно с помощью автомобилей Юля чувствовала себя в автобусе инопланетянкой. Обитатели маршрутной Вселенной говорили на недоступном человеческому разуму языке, а поведением напоминали слаборазвитую цивилизацию.

Она нарочно сняла квартиру рядом с домом, где жил Василий Александров. План был прост — однажды навязаться к монтажеру в попутчицы, завести разговор и очаровать если не красотой, то интеллектом. Этот тип мужчин Юля знала прекрасно: Василий нарочито не обращал на новую секретаршу внимания, но стал появляться на кухне чаще. И именно в те моменты, когда там находилась Юля. Успех требовал развития, но Александров совершенно не желал замечать, как она каждый день ездит с ним в одном автобусе. И конечно, ни разу не предложил услуги провожатого. Крепкий орешек, на такого месяца может не хватить.

Нужно принимать экстренные меры.

Автобус прижался к обочине и остановился.

— Кто еще не оплатил? — водитель высунулся в салон и злобно осмотрел пассажиров.

Ответом прозвучало шуршание чьего-то плеера.

— Хорошо, будем стоять, — пригрозил шофер и демонстративно откинулся на спинку сиденья.

Начался ропот. Обитатели планеты-автобуса косились друг на друга, стараясь определить, кто же этот мерзавец.

Время шло, а машина стояла.

— Да вот же, девушка не передавала вроде! — пропищала пожилая женщина с золотыми зубами, указывая на Юлю.

Взгляды устремились на преступницу. Под их прицелами секретарша вернулась из мира размышлений в инопланетную реальность маршрутки. Точно — она забыла оплатить проезд, увлекшись планом охмурения Александрова. Не беда, всего-то нужно достать мелочь и заплатить.

Стоп! Это же неплохой шанс…

— У меня нет денег, — призналась Юля.

Равнодушных не нашлось. Каждый посчитал нужным унизить мошенницу, норовящую прокатиться «за так». «Ишь ты, на косметику ей хватило, а рубля на проезд нет». В мешанине голосов большинство выразилось за высадку наглячки. Усатый мужчина, от которого разило луком и перегаром, поднял руку, чтобы схватить Юлию за капюшон. Толпа притихла в предвкушении справедливой расправы.

— Будьте добры, передайте еще за одного, — послышалось с задней площадки.

Пассажиры синхронно повернули головы. Широкоскулый молодой человек рылся в кармане. Ему сильно мешала надетая перчатка. В конце концов, Александров не выдержал, снял ее, выудил из недр кармана купюру и судорожно вручил ближайшему соседу. Перчатку он все время держал во рту. Передав за проезд, быстро надел ее обратно.

Скрипнула первая передача, автобус тронулся и стал набирать скорость.

Они вышли на одной остановке, но из разных дверей. Юля нагнала Александрова и взяла его под локоть.

— Постой. — Вася остановился, не оборачиваясь. — Спасибо.

Он слегка повернулся и посмотрел через плечо:

— Take it easy.

И пошел дальше.

План рушился. Жертва, принесенная автобусному богу, оказалась напрасной.

Кудрявые каштановые волосы, выбившиеся из-под вязаной шапочки, развивались на промозглом октябрьском ветру. В темно-синих зрачках стояли слезы. Чего только не пришлось пережить Юлии Кипеловой в силу обстоятельств или под нажимом специфической работы. Но никогда она не рыдала в спину уходящему мужчине. Он ревел — такое случалось. Но не она.

— Вася!

Александров снова остановился и подождал, пока она его догонит.

— А ты случайно не мимо магазина идешь? Я тоже там живу. Рядом. Понимаешь, у меня холодильник пустой, а до зарплаты еще…

Перебор. В ней на самом деле говорила секретарша, а такие вывихи чреваты провалом.

Василий посмотрел ей в глаза. И улыбнулся так, будто видел ее насквозь:

— Я только в supermarket’е скупаюсь. Если есть время, let’s go, — и галантно отодвинул локоток в сторону.

Она почувствовала себя счастливой. И это шло не от головы, где пронеслась мысль: план работает. От прижатой к ее сердцу мужской руки веяло теплом, чего вполне хватило для счастья. Простого, женского.

Водитель маршрутного автобуса приехал в парк и начал считать выручку. В общем, неплохо для второй смены, но могло быть больше. Вдруг среди разноцветных купюр мелькнула необычная бумажка. Именно бумажка — она лишь внешне напоминала рубль. Впечатление такое, что геральдику очень старательно перерисовали на обычный лист. У водителей на такие штуки глаз наметан, порванные и фальшивые деньги они чуют пучками пальцев. Но ведь умудрился же кто-то подсунуть «куклу»!
Андрей Вавилович ловко прошелся большим пальцем по краю пачки. Ровно сто штук. С некоторого времени количество купюр он мог определить с закрытыми глазами. Как всякая механическая деятельность, пересчет увел помыслы художника далеко в сторону.

Им выполнена титаническая работа — начиная от придумки внешности бумажных денег и заканчивая проверкой качества печати. Александров провел в обществе «катенек» долгих тридцать суток — именно суток, зачастую совсем без сна! — потому постиг их незримую сущность. Знания эти художник получал зачастую в полуобморочном от тяжкого труда состоянии, и порой сие казалось галлюцинацией.

А понял Андрей Александров вот что.

Как и любая вещь, монета берет частицу силы человека, ею владеющего. От того, какой знак имеет сила, зависит качество денежки. Номинал, ясно, остается прежним. Пусть финансовых дел мастера оперируют понятием медной или серебряной стопы. Андрей Вавилович уверен — дело отнюдь не в качестве материала, а в мыслях и желаниях обладателей денег. Они, расплачиваясь или получая монеты, лапая аверсы и реверсы, держат в уме худое чаще доброго. Потому от чеканных кругляков практически всегда исходит дурь. Увы, математическим аппаратом для подсчета соотношения добра и зла, заключенного в деньгах, Андрей Вавилович не располагал. Попросту чувствовал — так оно есть, и подкреплял ощущение примерами из собственного опыта.

На кой же понадобилось введение ассигнаций? Первая выгода безусловна: доселе пользовались в основном медной монетой, и для доставки, положим, одной тысячи рублей, весящей шестьдесят два пуда, требовались две телеги. Кроме того, подсчет меди занимал много времени и был сопряжен с арифметическими ошибками. Бумага таких недостатков лишена. Но Андрей Александров, отдавший в течение месяца частицу себя каждой деньге с надписью «Любовь к Отечеству. Действует в пользу оного», считал эту версию сказкой для отвода глаз.

Истинная причина реформы крылась в другом и шла на пользу силе, которая много могущественней императорской. По сути, она и дергала за ниточки кукол-самодержцев. У нее много имен, но действие направлено супротив человеческой души в угоду вселенскому мраку. Ей необходимо, чтобы деньги собрали земное зло и стали орудием в войне, что положит конец живому. Сделать такое просто — увеличить площадь касания пальцев с деньгами. Чем она больше, тем выше возможность накопления энергии, проистекающей от алчности и скалдырничества. Банкнота предназначена для этого — лучше не придумаешь, поскольку насчитывает почти полтысячи квадратных сантиметров. За нее хоть двумя руками хватайся.

Говорить о таком вслух Александров не смел. Он уразумел коварный замысел слишком поздно, а идти на попятную так и не научился. Тем паче, новое место и жалование вернули Андрею Вавиловичу сына. Его после смерти матери Александров был вынужден передать в учебу старому товарищу по гимназии. Мелких заработков хватало исключительно на скудное содержание десятилетнего Саши, да и то — сокурсник взимал плату, делая немалую скидку.

Ныне же Сашенька живет с отцом в квартире на Мойке, к нему приходит учитель. Что может быть дороже? Ну уж не деньги — точно.

— Вот кабы изыскать метод, обезвреживающий бумажное зло, — прошептал Андрей, разворачивая очередную стопку, словно колоду игральных карт, — появился бы шанс восстановить status quo.

Служба вновь поглотила художника и не поперхнулась. Глаза Александрова стали стеклянными, в них отражались лишь обозначения номиналов. Он сильно поразился бы, если б узнал - упомянутым методом он уже неделю как обладает.
Василий и Юля зашли в кафе, расположенное на проспекте. Стеклянные стены давали повод для зависти водителям и пешеходам. Посетители же с удовольствием играли роль рыбок в огромном аквариуме. Главное — чтобы кормили.

— Откуда такой шик? — Юля перелистала меню и улыбнулась ухажеру. — Что празднуем?

— Не празднуем, а отмечаем. Твой последний work day.

— Брось, может, я к вам еще вернусь, — на грани снисходительности и жалости ответила секретарша.

— Нет, не вернешься, — уверенно ответил Александров и жестом подозвал официанта.

Заказ принесли через четверть часа. Парень и девушка чокнулись бокалами и, глядя друг другу в глаза, выпили.

— Слушай, помнишь, ты мне карты показывал? — Вася кивнул, не отвлекаясь от жульена с грибами. — Зачем ты их рисуешь?

Монтажер перестал двигать челюстью и уставился в тарелку.

— Поскольку есть вероятность, что мы больше не увидимся, let it be, раскрою тайну, — ответил он прищурившись. — Это не просто карты, а миры.

Василий достал сумку, порылся и извлек папку с прозрачными файлами.

— Здесь наброски, just see, так будет легче понять, — он протянул рисунки собеседнице.

Псевдотрехмерные карты, исполненные каждая в своей технике, разными палитрами. Нарисованы сочно и вызывают острое желание существовать там, внутри. Удачно подобранные оттенки и полутона делают рисунки уютными. Так бывает с книгами — обложка заставляет купить заранее неинтересный фолиант.

— Расскажи мне о мирах.

— Они похожи и не похожи одновременно. Скажем, Блюмландия находится в северных широтах, где полно диких животных и хищных рыб. Здесь жизнь – действительно самая большая ценность. Обитатели этой местности в качестве денег используют секунды жизни. Допустим, тюленья туша стоит две минуты, а завезенная с большой земли хлебная булка — полчаса. Дольше живут охотники и торговцы, но это девяносто процентов населения, так что недовольных мало…

Он указал на другую картинку, заставленную изображениями многоэтажных домов.

— А это — Супония. Технологически очень развитая страна. Они живут не вширь, а по вертикали. Гуляют сверху вниз и наоборот, потому как территория маленькая, а население велико. Они не боятся высоты и с удовольствием проводят время на крышах, находящихся в километрах от земли. Между собой расплачиваются сетевым traffic’ом — самым дорогим, что можно придумать. За лишний megabyte на нижних этажах вполне могут убить…

Незаметно они перешли к десерту. Василий накрутил чайный пакетик на ложку, выжал его и положил в блюдце. Юля отломила маленький кусочек торта — рукой, как дома.

— Еще есть карта Полоссии, — он развернул сложенный вдвое лист, — вот уж где нет проблем с территорией, но есть куча иных troubl’ов . На всем пространстве самой твердой валютой издавна считается слово. За него можно купить и продать хоть золото, хоть человека. Оттого молчуны и немые там и в грош не ставятся, а глупые, но болтливые, зачастую правят бал. Если не находишь правильных слов, остаешься без средств к существованию. Не очень справедливо, конечно: частенько приходится врать, но таков мир.

Юля рассматривала названия городов, будто выбирала место жительства.

— Почему ты постоянно говоришь о деньгах? Какая разница, чем расплачиваются в твоих мирах?

— Большая. Деньги — универсальный товар, придуманный для удобства и вместе с тем для порабощения. Поскольку наши деньги материальны, они и от нас требуют материалистического отношения, искореняя дух и мысль. А там, — он указал на файлы, — денег нет, вместо них есть время, информация и ложь — то, что обязательно нужно тратить, а не собирать. Предполагает наличие смысла жизни, согласна?

— Но их деньги так же не пахнут, как и наши, — шутейно вставила слово Юля.

— Наши-то не пахнут? Ха! Когда я работал оператором, мы снимали сюжет в хранилище нацбанка. Нас чуть ли не под автоматами завели в резервуар, где складируют ветхие и рваные купюры. Знаешь, какой там смрад стоит? Horror!

Концовка разговора устроила обоих, и они рассмеялись. Между тем, официант принес счет и демонстративно задержался в ожидании уплаты.

— Все равно, я бы на твоем месте не сильно стопорилась на финансах, — Юля достала кошелек, но Александров взмахом ладони остановил ее.

— Увы, это мое проклятье, — он выложил на стол средних размеров полотняный мешок. Внутри громко звякнуло. В ответ на немой вопрос гарсона, Вася хлопнул его по плечу, зачерпнул горсть металла и подмигнул. — Здесь гораздо больше, с учетом чаевых.

Официант рылся в мелочи. На пути к выходу Юля оборачивалась и смотрела на раскрытый мешочек, из которого, как сокровище из сундука, виднелись металлические монетки.

Халдей заспешил на кухню. Ему понадобилось срочно пересыпать деньги — матерчатый мешочек лопнул по шву.

В такси они ехали на разных сидениях. Юля не могла видеть, как Александров пел одними губами, а Вася понятия не имел, что она жала кнопки телефона, набирая sms дрожащим от сомнения пальцем.
Властный голос вещал с большими паузами, будто его обладатель либо тщательно думал над каждым словом, либо неумело импровизировал. В такие моменты трубку наполняло тяжелое дыхание. После очередной запинки прозвучал вопрос с хрипотцой:

— И что это нам даст?

— Тоже самое, только без социальной напряженности, — быстро проговорил Сан Саныч и утер платком пот со лба. — Фактически мы запустим печатный станок, повысим уровень инфляции, а общество отнесется к этому спокойно. Никто же не знает, сколько купюр и каким номиналом отпечатано. Конечно, найдутся светлые головы, которые поймут, и буйные, которые поспешат рассказать об этом. Но если процесс пройдет ступенчато, народ не пискнет. Вы хорошо знаете — люди предпочитают длительное лечение мгновенной операции. Хотя второе ведет к оздоровлению гораздо быстрее.

В трубке — скрип.

— Хорошая метафора. И ты думаешь, никто не успеет на этом заработать?

— А как, если все будут уверены — производится обмен старых купюр на новые? Обветшали, порвались, степени защиты устарели — обычное дело. Большому капиталу не будет смысла дергаться, у него резервы в твердой валюте. По мелкому и среднему бизнесу девальвация сразу не ударит.

Динамик откашлялся и еще немного помолчал.

— Мысль интересная. Главное — обеспечить секретность. Если кто-то узнает до того, как…

— …да, естественно, нам придется обращаться к людям за пределами администрации, — на свой страх и риск перебил управделами, — но кто эти люди? Министр финансов? Глава Нацбанка? Директор фабрики Гознака? Они у нас на такой привязи — дерни за поводок — шею сломаешь.

— Хм… а как насчет тебя?

Сан Саныч глубоко вдохнул. Сердце пустило к мозгу обогащенную кислородом кровь, и центр дал команду голосу ответить как можно спокойней.

— Я, господин Президент, берегу государственные тайны пуще личных. Хоть и личные упрятать с каждым днем все труднее.

Лидер нации расхохотался старческим смехом, не характерным для вполне молодых еще лет.

— Ага, я слышал, ты вместо сауны в библиотеку ходишь. Как в том анекдоте про Ленина, Крупскую и любовницу. — Сан Саныч улучил момент и поддержал шутку смехом. — Ладно, даю добро. Когда можешь приступить?

Чиновник убедительно сыграл паузу, значащую испуг. На самом деле макеты он утвердил еще в прошлом месяце, смету подготовил на той неделе.

— Буду приступать завтра. До нового года управлюсь.

— Успеешь?

— Партия сказала: «Надо!», комсомол ответил…

— Бросай хохмить. — И снова тяжелый хрип. — Посмеялись уже. Чуть не просрали страну. О подготовке реформы докладывать мне и больше никому.

Гудки оказались еще страшнее голоса. Управделами нажал «отбой», положил телефон и вышел на веранду.

Привычка прятаться от «прослушки» заставила выйти во двор, даже на тайно построенной даче и всего лишь при необходимости подумать. Мало ли, что они там еще изобрели.

Первый шаг он сделал — убедил хозяина.

Предстоит одолеть длинный путь по ухабистой дороге. Но он пройдет, у него даже для кривой дороги очень уверенная походка. Нужно срочно через подставных лиц скупать предприятия, чей доход стабилен, независимо от благосостояния народа. Хлебный бизнес, сахарный, соляной… неплохо бы подкатиться к нефтетрейдерам, но там свои законы — посмотрим, как сложится. Деньги уйдут огромные, но окупятся сторицей. Продавцы не знают о грядущем финансовом катаклизме, в отличие от покупателя, и должны соблазниться круглыми суммами. Весь трюк в том, как сделать, чтобы они от количества нулей не успели оправиться. То дело техники, а с техникой у Сан Саныча никогда проблем не возникало. Когда почва будет вспахана и удобрена, в нее нужно бросить зерно в виде того самого художника. Эх, знать бы точно — он именно
  1   2

Похожие:

Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю? iconШкольный корабль
Но все-таки понимаешь, что это всего лишь литературные персонажи. А так хочется узнать о любви знакомого тебе человека, узнать историю,...
Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю? icon«Что в имени тебе твоём?»
Валерия, Евгений, Виктория, Алёна… Что это? Всего лишь названия, позволяющие нам не затеряться в толпе или нечто большее – своя тропочка,...
Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю? iconСочинение наше довольно бодро двигается к
Я думаю, мне нужно ещё дней 10 или 15. Как только доделаю, конечно, тебе пошлю. Но у меня тут попутно разные мысли, и я хочу тебе...
Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю? iconНо зато аппликация из бумаги для детей
Скорее всего если и занимаетесь, то гораздо реже, чем просто рисование карандашами или красками. Ведь это гораздо проще, нужно взять...
Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю? iconКак выглядит японская клавиатура?
Конечно для общения и чтения прессы с головой хватит минимальных знаний всего лишь 2000 иероглифов, и это всего лишь чтобы пролистать...
Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю? iconСадгуру Свами Вишнудевананда Гири (Свами Вишну Дэв) Ведические боги
Мы представляем один элемент как совокупность всей земли или совокупность всего твердого во Вселенной, другой – как совокупность...
Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю? iconДэвид ди Анджело Критические точки и мосты. Как попасть из одной точки в другую с женщиной – от знакомства до постели. Когда я только начинал учиться тому, как знакомится с женщиной, я осознал
«переход» на следующий уровень. Или представь, что ты видишь женщину, с которой тебе хотелось бы познакомиться, и ты должен решить,...
Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю? iconЦели и задачи: Ответить на вопрос: «Интернет – друг или враг» Узнать, как правильно нужно организовывать свою работу в сети Интернет, чтобы не быть затянутым в виртуальную реальность. Беседа
Узнать, как правильно нужно организовывать свою работу в сети Интернет, чтобы не быть затянутым в виртуальную реальность
Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю? iconСказка для научных сотрудников младшего возраста Но что страннее, что непонятнее всего, это то, как авторы могут брать подобные сюжеты, признаюсь, это уж совсем непостижимо, это точно… нет, нет, совсем не понимаю

Тебе нужно всего лишь узнать, он это или нет. Как же я узнаю? iconРазвитие музыкальных способностей у детей младшего возраста
Я не буду объяснять, почему нужно развивать музыкальные способности у детей. У детей нужно развивать любые способности, и это всем...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org