Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время



страница3/73
Дата08.12.2012
Размер9.56 Mb.
ТипКурс лекций
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   73

Человек и Бог в новой системе мироздания. Гуманизм и индивидуализм


«Культуры Нового времени своим провозглашением автономии человека установили в качестве «сокровища», не подлежащего обсуждению предмета веры, - нас самих. Вместо Бога был поставлен Идол, самообожествивший себя человек, и тогда уже необходимым последствием было все дальнейшее развертывание культуры, имевшей оправдать всюду человеческое самообожествление»

о. Павел Флоренский60
В эпоху Реформации в Протестантизме рождается новое понимание Бога, не как предъявителя определенных требований к человеку, но как силы, проявляющейся в действиях человека, которому жертвою Христа дарована благодать. Теологи и миряне, знатные и простолюдины с энтузиазмом восприняли эту идею Лютера как «благовест свободы». Не остались в стороне от реформаторских идей и католики.

"Как проявилась перестройка всего человеческого существования при переходе от Средних веков к Новому времени в религии?" - спрашивает Гвардини. На протяжении более чем тысячелетия, церковно-христианское учение было мерилом истинного и ложного, правильного и неправильного. По словам о. Павла Флоренского, «Душа Средневековья … цельна, человек является членом и звеном духовного целого», вся его жизнь «культовая, вся освящается Церковью». Прежде Откровение и вера создавали основу и атмосферу человеческого бытия, в Новое время они должны доказывать свою истинность. Даже там, где вера устояла, замечает Гвардини, она теряет свою спокойную несомненность, она находится в постоянном напряжении, подчеркивает и акцентирует себя, она уже не в послушном ей мире, а в чуждом и даже враждебном.

«В старой системе мироздания на вопрос "Где место человека? Церковь отвечала: "Его место - Земля, центр мира". Этим выражалось положение человека в совокупности бытия, его достоинство и его ответственность. Но вот новые астрономические знания вытесняют Землю из занимаемого ею положения. Сначала она перестает быть центром и становится одной из планет, затем Солнечная система растворяется в неизмеримой Вселенной и Земля становится чем-то с космической точки зрения, вообще не имеющим особого значения» (Гвардини).

Масштаб изменения в сознании на этом пути иллюстрирует следующий факт. Представляя Наполеону I свою картину мира, в которой не нашлось места для Бога, Лаплас (известный французский астроном) на удивленный вопрос императора ответил: "При построении теории Солнечной системы я не нуждался в гипотезе существования Бога". И это было сказано после Средних веков, когда человек не мыслил своей жизни без Бога, когда центром мироздания был Бог.

«Что же тогда является сущностью человека?». Остановимся на минуту на этом вопросе, пишет Гвардини. «Он весьма поучителен. Средневековье смотрело на человека с двух точек зрения. С одной стороны он был Божьей тварью, подчиненной Богу и целиком в его власти.
Но с другой стороны - он же носитель образа и подобия Божьего, связанный с Ним непосредственно и предназначенный к вечной жизни. Абсолютно меньше Бога, но, безусловно, больше всякой другой твари. Это положение в системе бытия проявлялось и в том месте, которое человек занимал в мире. Он стоял открытый со всех сторон Божьему взору, но и он сам направлял во все стороны энергию духовного господства над миром». Вот когда эта система разрушилась, тогда появилось у Маркса основание писать об отчуждении человека от всего на свете.
Гуманизм и индивидуализм

Второй составляющей самосознания Нового времени стал гуманизм61. Сам термин "гу­манизм" вошел в употребление в XIX в., но стал ретроспективно применяться и к предшествующим периодам. Он обозна­чал духовное и моральное возвышение идеи человека. В принципе гуманизм не противоречил христианс­кому учению, в соответствие с которым человек, хотя и грешный, создан по образу и подобию Божьему и является Его избранным творением. Но последовательный гуманизм уже в эпоху Возрождения стремился найти в самом человеке основу его достоинства и добродетелей. По словам католического философа XX века Э. Жильсона, «отличаясь от Средневековья, Возрождение предлагало не приращение, но уменьшение, изъятие. Возрождение – это не Средние века плюс Человек; это Средние века минус Бог»62.

«0дновременно складывается характерное для Нового времени сознание личности, индивид становится сам себе интересен, превращаясь в предмет наблюдения и психологического анализа, пробуждаются чувства человечески исключительного. «На первый план выходит гений. Это понятие связано с чувством открывающейся бесконечности мира и истории, становится мерилом для определения человеческой ценности» (Гвардини)63.

С гуманизмом связано и происхождение такого явления как индивидуализм64 с его борьбой за свободу и права человека. Основы индивидуализма усматривают в платонизме, в христианской теологии души, в номинализме средневековой философии. Вот как об этом пишет П. Гайденко: «Начав­шаяся автономизация всех сфер социальной и культурной жиз­ни существенно отражается и на роли и значении отдельного индивида, который обретает все большую самостоятельность по мере того, как ослабляются корпоративные и религиозные связи, через которые он обретал свое место в системе целого. … Индивид все чаще пред­ставляет не тот или иной союз, а самого себя; отсюда вырастает его но­вое самосознание и новая общественная позиция: гордость и самоутвер­ждение, сознание собственной силы и таланта отличает человека эпохи Ренессанса». Но в основном, он развился с наступлением эпохи Просвещения

Производным от интереса к человеку стало рождение новой культуры с ее интересом к человеческим существам, религии с ее интересом к совести каждого, экономики с ее интересом к частному предпринимательству. Отныне во всех этих системах индивидуум занимает центральное положение. Частью этой новой культуры стало современное понятие семьи, состоящей из отдельных индивидуумов, будь то родители или дети65. Тему человека детально разработало Просвещение (начиная с Локка и Спинозы), и, наконец, положения о «личной свободе» и «правах человека» стали общим достоянием европейцев (Дэвис). В числе пионеров теории индивидуализма называют французского мыслителя Мишеля Монтеня (1533-1592).

Гуманизм приобрел законченное выражение в философии Про­свещения и в идеях Французской революции. Превратившись как бы в религию человека, он порвал как с христианством, так и с греческой концепцией человека. Как писал русский религиозный мыслитель Н. Бердяев, «к несчастью, однако, Просвещение одновременно утверждало самодостаточность человека, возводя преграду между человеком и вечными истинами христианства... В этом истоки трагедии новейшей истории. ... Бог стал врагом Человека, а человек врагом Бога».

Рождение индивидуализма неразрывно связано с третьей составляющей нового самосознания, с вызванным Великими географическими открытиями изменением представлений о мире. «Если бы средневекового человека спросили, что такое Европа, он бы ответил: это пространство человеческого бытия, «орбис террарум», духом Христовым оживленное и сформировавшееся как великое единство Церкви и государства, окруженное по краям грозными врагами – гуннами и исламом» (Гвардини). Выход за его пределы средневековый человек считал почти греховным. По воззрениям средневекового человека свобода путешествия была равнозначна богохульству. У Данте в "Божественной комедии" Одиссей в своих странствиях вышел за Геркулесовы столбы и тем самым вышел за ограниченный ему предел. Данте помещает его за этот поступок в один из последних кругов ада. Прошло сто лет, и итальянцы бросились во все концы мира, открыли Америку, путь в Индию и т.д.

В результате географических открытий мир начинает расширяться, разрывает свои границы. Вырисовываются подлинные границы земного шара. Оказывается, что во все стороны можно двигаться без конца. «Определявшая прежний характер жизни и творчества воля к ограничению ослабевает, просыпается новая воля, для которой всякое расширение границ воспринимается как освобождение. Великие географические открытия укрепили веру человека в свои силы, открыли перед ним новые возможности и перспективы. Европа пришла в движение» (Гвардини). Выражением нового самосознания стало, по мнению историков общественного сознания, освобождением человека от парализующего всякую деятельность «страха» перед собственным бессилием, собственной беспомощностью, страха, вырастающего из сознания собственного греха. А вслед за этим освобождением рождалось ощущение собственной силы и способности принимать ответственные решения и достигать поставленных целей66.
Рождение современной литературы

Это новое самосознание отразилось в последующем рождении национальной светской литературы. Одним из любимых персонажей ее на первых порах становится ученый доктор Фауст - человек, который заключил союз с дьяволом. Показательно развитие этого сюжета в литературе на протяжении всего Нового времени (от Фауста Марло до Доктора Фаустуса у Томаса Манна).

Реальный д-р Фаустус был бродячим лекарем-шарлатаном и ярмарочным фокусником, который умер в Штейфене в Брейсгау в 1541. Предположительно он, как и Коперник, окончил Краковский университет и часто наведывался в разные университеты Германии, представляясь Магистром Георгием Сабелликом Фаустом Младшим67. Он прославился своим богохульством, ложными «чудесами», вроде обращения воды в вино, и заявлением, что он заключил союз с дьяволом. Его похождения вдохновили целый поток так называемых Faustbuchs (книг о Фаусте). Первая из этих книг («Народная книга»), составленная во Франкфурте в 1587, была переведена на датский в 1588, на французский и голландский в 1592, на английский до 1594 и на чешский в 1602.

В народных преданиях и легендах, в авторских повествованиях и в пьесах (еще в рамках средневековых ценностей) Фауст изображается как жалкий, несчастный человечек, преступивший закон и за то обреченный на вечные муки68.

Следующий этап – появление Фауста как литературного героя в пьесе Кристофера Марло (1594). В ней он предстает человеком исключительных притязаний, желающим стать «великим Императором мира». Фауст пользуется большой властью, пока дьявол не заявляет на него своих претензий. Причина его трагедии таится в непомерном честолюбии и безумной гордыни Фауста. В час расплаты Фауст Марло проклинает себя и свое безграничное знание.

Принципиально иным предстает Фауст у Г.Э. Лессинга (1729-1781). В написанных им набросках пьесы о Фаусте тот предстает не презренным грешником, а как один из лучших сынов своей эпохи, «борьба за душу которого – это борьба за душу Человека вообще»69. В одном из набросков пролога, Фауст изображается как человек, который не продает душу дьяволу, а заключает с ним временный союз, чтобы использовать его как средство познания. Следующим шагом в развитии философии Человека Нового времени станет Фауст великого немецкого мыслителя и поэта Гете.
Рождение утопий

Показателем нового самосознания стало появление первых социальных утопий. Придуманным словом утопия, что значит «место, которого нет», назвал в 1516 сэр Томас Мор свою книгу, где описал поиски идеальной формы правления. Она была переведена в 1551 с латинского на английский язык, а затем на французский, немецкий, испанский, итальянский, послужив примером для появления «Города Солнца» Кампанеллы70 и Новой Атлантиды Ф. Бэкона71. Мор в ней описал землю с общей собственностью, где мужчины и женщины пользуются благом всеобщего образования, и господствует полная религиозная терпимость.

Появление утопий возвестило миру о наступлении эпохи сознательного социального строительства и сознательной социальной деятельности людей на принципиально иной, нерелигиозной основе.
Научная революция

«Cogito ergo sum»72

Декарт
Основанная на опытном знании наука воспринимается как своеобразный фирменный знак наступившего Нового времени. «Для средневекового человека наука означает, прежде всего, осмысление того, что дано ему в авторитетных источниках – в Откровении – как истине.

«В средние века чувственные впечатления обычно трактовали символически. Образованный теолог знал, например, что сказано в Библии о тех или иных животных, в каких пророчествах они встречаются. Поэтому дикий осел был не просто диким ослом. Например, Луитпранд Кремонский, уви­дев в Византии дикого осла, сразу вспоминает слова св. Ипполита: «Лев и его детеныш прогоняют вместе дикого осла», и для него вопрос заключается в том, как истолковать это высказывание. Так же относились и к явлениям природы: это Божественные откровения, задача состоит в том, чтобы по­нять их. Разумеется, это не означает, что люди в средние века не могли увидеть трезво дикого осла или льва, оценить на базаре силу, возраст, вес и ценность того или иного животного. Но их суждение о предмете не опре­делялось одним только чувственным опытом» (Линденберг К. Обучение истории).

Уже во второй половине XV века, даже в XIV веке положение меняется. Совершенно новым стало отношение человека к чувственному опыту. Стремление к познанию заставляет человека обратиться к непосредственной действительности вещей… Он хочет независимо от заданных образцов увидеть все своими глазами, испытать собственным рассудком, получить обоснованное суждение» (Гвардини)73.

М. Вебер писал, что опытная наука существует только в Западной культуре. Восточное общество лишено науки в западном смысле слова. Оно лишено "понятийного аппарата", "эксперимента", всего того, чем гордится и на чем стоит западная наука, хотя и на Востоке имеется древняя математика, понимание, открытия, но науки, как системы, не было. Она существует только на Западе и рождение ее приходится на XV- ХУII вв.

Наука разрушает существовавшее до сих пор единство жизни и деятельности, определяемого религией и утверждается самостоятельно. С этого времени начинается противопоставление науки и религии, которые рассматриваются как враждебные друг другу силы. Символом случившегося стало осуждение католической церковью системы Коперника и Галилея74.

Развитие современной науки проходило на путях освобождения ее отдельных дисциплин от принципов схоластической философии. Дольше всего связь с ней сохраняла физика, понимаемая как philosophia naturalis. Окончательный разрыв произойдет в эпоху Просвещения.

Одним из создателей механистической концепции мира был Р. Декарт75, который призывал людей к тому, чтобы они стали "хозяевами и господами природы". Другим был И. Ньютон (1642-1727). Их почитатели объединились в отрицании любого авторитета, любых традиций и предписаний.

"Нужно заниматься только такими пред­метами, о которых наш ум кажется способ­ным достичь достоверных и несомненных по­знаний", — писал Декарт. Образцом для него была математика и ее методы исследования. Принцип субъ­ективной достоверности означал установку не на ус­воение чужих мнений, а на создание собственных; «методическое сомнение» должно снести здание традиционной культуры и расчистить почву для постройки культуры рациональной. Архитектором» этой культуры будет, по замыслу Декарта, его метод — новое средство познания мира, которое, в ко­нечном счёте, сделает людей «хозяевами и господами при­роды»76.

Согласно Декарту, научное знание должно быть построено как единая система, в то время как до сих пор оно было собранием случайных истин. Незыблемым основанием такой сис­темы должно стать наиболее очевидное и достоверное утверждение. Декарт считал таковым суждение: «мыслю, следовательно, существую». Он принимал существование Бога как конструктора мира и гаранта достоверности людского знания. Идея Бога, по Декарту, присуща человеку от рождения. И только Бог является для человека источником «естественного света». Но в трудах последователей Декарта эта новая система постепенно освободится и от Бога.

Важным шагом на этом пути станут глубокие перемены в космологических воззрениях, в представлениях о мире, как о целом. Астрономы обнаруживают, что Земля вертится вокруг Солнца, тем самым Земля перестает быть центром мира. Джордано Бруно77 провозгласит философию бесконечного мира, более того бесконечного числа миров. Отныне Земля перестает быть центром Вселенной.

Принципиальные изменения затрагивают и представления о человеческой истории. «Библейское учение об определенном начале и столь же определенном конце времени ставится под сомнение. Ломая его, пробивает себе путь представление об историческом процессе, возникающем из все более отдаленного прошлого и уходящим во все более далекое будущее. Изучение источников, памятников, остатков прошлых культур выносит на свет неисчислимое множество явлений и событий, поиски причин и следствий, исследование структур человеческого бытия, обнаруживают связи, соединяющие все со всем. Но в этом необозримом море событий, бесконечной деятельности времени отдельное событие теряет свое значение, но теряет свое значение и человек" (Гвардини).

«Человек получает простор для движения, но сам становится бездомным». Так очень хорошо говорит Гвардини. Этот тезис стал общим местом в религиозной философии. «Освобождаясь от Бога, человек теряет себя».

Побочным проявлением столкновения нового самосознания человека с реальностью было рождение новых страхов.
Социокультурный кризис XVI—XVII вв. Страхи.

Страх стал «великим персонажем истории»

Ж. Делюмо78.

Великие географические открытия и Реформация вызвали неизбежную культурную и психологическую дезориентацию и религиозно-политическую дестабилизацию, которые усугублялись внешнеполитической (турецкой) опасностью79. В свою очередь выступление Лютера и Кальвина против таких почитаемых авторитетов, какими были Рим и Империя, а также рождение новых «истинных» церквей воспринимались народными массами как еще одно доказательство наступающего Конца света и Второго пришествия Христа.

«Порвалась связь времен», мир стал непонятным, мир «закачался» — таково во многих случаях психологическое восприятие этой ситуации ее современниками. С середины XVI в. в огне охвативших почти всю Западную Европу религиозных войн сгорает ренессансная культурная утопия (Раков). Мир перестает восприниматься как Дом человека. Конечно, Реформация рождала надежду на спасение души, но положиться отныне можно было только на Бога, но и то лишь в том случае, если ты избран (Кальвин).

С одной стороны, рождалось самосознание отважного человека-творца получающего в награду за свою смелость и разум деньги и славу. Но, с другой стороны, именно из-за этого человек терял ту незыблемую и объективную точку опоры, которая была у него в прежнем мире. На смену ощущения стабильности, защищенности и уверенности возникало чувство бездомности. Рождался новый страх, отличный от страха средневекового человека. «Тот тоже боялся, ибо страх, пишет Гвардини, - общечеловеческая участь, он будет сопровождать человека всегда, даже под столь надежной с виду защитой науки и техники». Но повод и характер страха в разные времена различен.

Вот как пишет об этом Гвардини: «Страх средневекового человека был связан с незыблемыми границами конечного мира, противостоящими стремлению души к широте и простору. Напротив, страх, присущий Новому времени, возникает не в последнюю очередь из сознания, что у человека нет больше ни своего символического места, ни непосредственно надежного убежища. На передний план выступает осознание бренности земного существования и неизбежности смерти, что тысячекратно передавалось в изображении пляски Смерти… Интересно, что гении Возрождения, которые начинали, как блестящие творцы этого нового подхода к человеку, практически, все кончили сомнениями, переоценкой того, что они сделали: и Петрарка, и Данте, и Боккаччо".

Важным проявлением внутренней дестабилизации и страхов становится самый мощный с начала нашей эры взрыв интереса к магии, астрологии, алхимии, демонологии, оккультизму. Высокое и даже позднее Средневековье (XIV—XV вв.), пишет Раков, этого не знало, так как до XVI в. существовала достаточно устойчивая система ценностей. Значительную часть оккультных и тому подобных авторитетов дали именно XVI—XVII вв.: Парацельс, Нострадамус, Агриппа Неттесгеймский. К этому времени относят деятельность тайного общества розенкрейцеров (прообраз масонов). Массовое обращение к оккультизму и магии носило компенсаторный характер и во многом объяснялось неудовлетворенностью традиционными средствами религиозной терапии (Раков).

Первое столетие Нового времени - это время самых страшных, самых фантастических процессов над животными, над ведьмами. Процессы - показатель страхов, которые пробудило в людях это новое состояние, принявшая форму своеобразной психологической эпидемии80. Они начинаются с конца XV в. В 1486 г. издается «Молот ведьм» Шпренгера и Инститориса, своего рода инструкция по опознанию «ведьм». Вера в ведьм и в черные силы стала частью католического учения, до сих пор осуждавшего внимание к оккультным предметам81. Возникает идея «заговора» против Церкви, переросшая в массовую фобию католиков.

Запад, по выражению Ж. Делюмо, представлял собой в это время «град осажденный». Но самой страшной борьба с ведьмами была не в католических странах, а в протестантских, в тех, в которых провозгласили новый критерий отношения к Богу. Пик борьбы с ведьмами в Европе пришелся на 1570-1630 гг., когда на кострах погибло от 40 до 50 тыс. обвиненных в колдовстве женщин. Этот антифеминизм XVI—XVII вв. разительно контрастирует с «феминизмом» Возрождения, «открывшего» не только человека вообще, но и женщину. Теперь страх велит видеть в женщинах слуг сатаны82.

Одновременно принципиально изменилось отношение к

Смерти, которую в средние века ожидали со спокойствием и доверием. Она перестает быть элементом жизни, с которой человек абсолютно освоился и против которого он не бунтует. Она начинает восприниматься как нечто страшное, как несчастье, которого невозможно избежать и которое начинает воспринимается как проклятие человеческого рода.

Усиление страха перед смертью в свою очередь начинает порождать агрессию против всего, что может быть признано за причину смерти. «Смерть как навязчивая идея была обязательным элементом в образах и словах европейцев в канун Нового времени: и в Танцах смерти, и в «Триумфе смерти» Брейгеля, в Опытах Монтеня и театральных произведениях Шекспира, в поэмах Ронсара, и в процессах по обвинению в колдовстве; она бросает свет на коллективный страх и на цивилизацию, которая чувствовала приближение своего конца» (Ж. Делюмо «Страх в культуре Запада»)83.

Страхи и тревоги отдельных людей, охватывая множество сфер и реалий обыденной жизни, суммируются на платформе коллективной жизни, становясь одним из главных составных элементов образа мышления большинства. Боятся всего, что неизвестно, непонятно, ново, что грозит нарушить привычный образ жизни. В этом кругу мы найдем не только реальные страхи перед природными катаклизмами, перед подлинными или выдуманными опасностями, которые несут войны. Боялись бури, моря и того, что погаснет солнце, боялись потопа. Боялись волков, привидений, духов, вампиров, боялись эпидемий, войн и их последствий. Боялись бунтов и одновременно увеличения налогов.

Раскол западного христианства создал еще одну группу людей, перед которыми ощущали страх и которыми было необходимо вести борьбу – еретики. Для католиков, это были протестанты, для протестантов – паписты, а часто и представители других христианских вероисповеданий

Обострился страх перед новостями, иностранцами и вообще чужими. Некоторые историки культуры именно в этом видят обострение ненависти к евреям, в которых видели не только олицетворение зла, но и чуждое, предприимчивое и не желающее ассимилироваться сообщество. Экономические причины также имели место, но главными были причины религиозными и идеологическими. Этот антииудаизм характерен как для большинства протестантских течений (кроме кальвинизма), так и для католицизма.

Лютер писал: «Следовало бы для уничтожения этой богохульной доктрины» (то есть иудаизма) подложить огонь под все их синагоги, а если бы после этих пожаров что-нибудь осталось, то засыпать песком и грязью, чтобы не было видно самой маленькой черепицы и самого маленького камешка с их святынь… Следует запретить евреям у нас и на нашей земле, под угрозой смертной казни, восхвалять Бога, молиться, учить и петь».

Не верили даже тем евреям, которые крестились. Их продолжали преследовать. В 1553 г. в папском Риме по решению инквизиции (утвержденному буллой папой Юлием III) публично сожгли Талмуд. Евреи повсеместно воспринимаются как посланцы сатаны.

К началу XVI в. осуществится полное изгнание евреев с территорий «на запад от линии Антверпен-Турин-Генуя». Волна погромов прокатывается по лютеранской Германии. Только в странах, где победил кальвинизм евреи могли чувствовать себя в безопасности.

Линденберг приводит иной пример отношения к «чужим». Когда Филипп II в Испании запретил арабский язык, арабские книги и мавританские обычаи, началось восстание. С обеих сто­рон эта борьба велась с величайшей жестокостью, и, в конце концов, про­винция Гранада была очищена от мавров (морисков). Так богатейшая зем­ля Европы была превращена в пустыню; но проблему морисков депортация не решила: между 1609 и 1614 гг. они были полностью изгнаны из Испа­нии. В лице морисков Испания потеряла целый слой населения, состояв­ший из искусных и трудолюбивых ремесленников. Несмотря на золото и серебро колоний, отныне она постепенно превращалась в бедную и отста­лую страну84.

Боялись еретиков (отсюда инквизиция и эпидемия доносительства) и нечистой силы, образы сатаны и антихриста вторгаются в живопись и литературу этого времени. Горящие костры, сожжение ведьм, экзорцизмы, покаянные практики, погромы – все это сопутствует человеку в обыденной жизни в XVI и в XVII вв. Эти проявления агрессии породил великий страх.

«Одним из свидетелей культурно-исторического смятения Запада выступает М. Монтень, предпочитающий умеренный скептицизм религиозному фанатизму и моральному протеизму85.. Возрождение скептицизма в XVI в. явилось непосредственным откликом на эрозию традиционных ценностей» (Раков).

Но умственные струк­туры («картина мира»), ценностные ориентации, свойствен­ные средневековому сознанию, к счастью для человечества изживали себя медленно: по мнению крупнейшего современного медиевиста Ле Гоффа, до конца XVIII века86. Этот консерватизм в человеческом сознании был не только преградой на пути социального и научного прогресса, но и на столетия стал основой социальной стабильности европейского общества.

С середины XVII в. ситуация меняется: заканчиваются религиозные войны, стабилизируется система европейских государств и, что в данном случае особенно важно, на культурном горизонте Запада вырисовываются новые ценности, прежде всего доверие к здравому смыслу и рациональное восприятие мира.

При этом, пишет Раков, нельзя сказать, что культурные и антропологические проблемы переходного времени были решены. Выделяясь из традиционного, коллективистского социума, человек становится проблемой с несколькими вариантами решения. Человеческая свобода, всегда относительная, о которой можно говорить с этого времени, оказывается невозможной без внутренних оппозиций, например: свобода, но в ставшем рискованным мире; свобода, но одиночество; свобода, но личная ответственность.
Приложение I
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   73

Похожие:

Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время iconКурс лекций Москва 2008 Содержание Лекция лекция Научные знания в средневековой Руси и окружающем мире 9
Лекция Развитие науки и техники в России в Новое время (вторая пол. XVII-XVIII вв.) 26
Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время iconКурс лекций москва инфра-м 2002 Кононенко Б. И. Основы культурологии: Курс лекций. М.: Инфра-м
Охватывают не только необъятное поле взаимоотношений, например, науки и религии, но и рефлексию всех форм общественного сознания
Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время iconПрограмма учебной дисциплины история германии в новое время
Курс лекций читается студентам кафедры философии культуры и культурологии философского факультета спбГУ
Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время iconКурс лекций Москва 2003 Содержание Вводная лекция. Политическая система стран Запада в межвоенный период. Фашизм как общественно-политическое явление
Охватывает все стороны жизни индивида. – «Германия – превыше всего!»
Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время iconМ. А. Мунтян геополитика и геополитическое мышление (история и современность) I классическая геополитика москва 2007 Курс лекций
Настоящий курс лекций состоит из 4-х выпусков, в каждом из которых отражена специфика 3-х основных исторических периодов развития...
Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время iconВ новое время. Общие проблемы Страны Востока в новое время: периодизация
Вопросы к экзамену для студентов заочного отделения по курсу: «История стран Азии и Африки в новое время»
Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время iconКурс лекций по русской истории «Полный курс лекций по русской истории»
Этот курс лекций выдержал до 1917 года около 20 изданий
Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время iconП. Н. Пятов Курс Тема 1 курс Теорема Эйлера о пятиугольных числах Предлагается разобрать два доказательства этой теоремы: краткое см. Г. Харди "Двенадцать лекций о Рамануджане", лекция
...
Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время iconКурс лекций, I семестр, 34 часа I. Механика >II. Молекулярная физика и термодинамика
Лекция Введение. Место физики в системе наук о природе. Эксперимент и теория в физических исследованиях. Физические модели. Пространство...
Курс лекций Москва 2002 Лекция 1 о критериях и смысле периода Новое время iconСодержание дисциплины лекционный курс
Периодизация истории Казахстана в новое время; эволюция теоретико-методологических подходов в изучении истории Казахстана нового...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org