А. И. Остерман и российская политика нового времени



Дата09.07.2014
Размер64 Kb.
ТипДокументы
Возгрин В.Е.

А.И. Остерман и российская политика нового времени.
В докладе делается попытка пересмотреть традиционную оценку дипломатической деятельности одного из лидеров внешней политики России, А.И.Остермана (1687-1747), в первые два послепетровских года.

В петровской внешнеполитической иерархии А.Остерман занимал высокое положение. Как и вице-канцлер П.Шафиров, он не был сторонником планов Петра на дальнейшую экспансию России. Оба они удерживали страну, разоренную Северной войной, от новой катастрофы. Но вице-канцлер действовал открыто, а Остерман – нет. В результате в 1723 г. он стал во главе иностранного ведомства вместо П.Шафирова, отправленного в ссылку. И по-прежнему для видимости «подливал масло в огонь неутоленных политических желаний царя, вместо того, чтобы тушить его, как неудачливый Шафиров»i. Исподволь же делал всё, чтобы не допустить новой войны, способной довершить разорение России.

После смерти Петра Екатерина I решила выполнить его обязательство – вернуть часть земель, захваченных Данией, их прежнему владельцу, своему будущему зятю, герцогу Голштинскому. А.Остерман подготовил к 30 марта 1725 г. меморандум с несколькими путями решения этой проблемы. Из его анализа следовал вывод об оптимальности союза с Австрией. Против этого пути выступил А.Меншиков, сторонник сближения с противоположным лагерем – англо-французскими противниками австрийского императора.

Екатерина приняла сторону Меншикова, начав переговоры с Англией, которая вместе со Францией были гарантами датской аннексии Шлезвига. Одновременно Россия готовила морской десант на Данию. Переговоры шли вяло. Между тем английская эскадра блокировала российский флот в Ревеле. Посланнику Голландии стало известно, что ее командующий имел инструкции, в случае выхода русских в море применять против них самые жесткие мерыii

Так провалился план Меншикова. Пришлось вернуться к идее Остермана, конкретизированной им в форме Проекта об окончании Шлезвигского делаiii. Это было начало сближения с Австрией. 6/17 августа 1726 г. в Вене был подписан союзный наступательный договор (в который на основе русско-шведского договора 1724 г. вступал и король Швеции). Война с Данией планировалась на лето 1727 г. Через 4 дня в Венский союз вошла Пруссия; присоединение Испании, близкого союзника Австрии было формальностью. Россия впервые в ее истории стала членом стабильной политической системы.

Теперь вопрос о реституции Шлезвига мог стать причиной конфликта общеевропейского масштаба, чем-то вроде памятной всем кровавой Тридцатилетней войны. Что меняло ситуацию: как показало прошлое, Англия и Франция были не очень-то заинтересованы даже в войне с одной Россией. А уж о своем участии, по сути, в мировой войне они и мысли не могли допустить. И отошли в тень; шлезвигский вопрос отныне решался без них. Это была первая, но не последняя победа системы, автором которой был Остерман.


Венскому союзу суждено было стать одной из констант европейской межгосударственной системы, поскольку он фактически действовал до катастрофы Крымской войны, то есть, более века (правда, с перерывом в 1762-1772 гг.). Этот союз сыграл огромную роль не только в международных отношениях стран Европы, но и в «южной» сфере российской политики. Можно сказать, что детищем остермановской новой политики были и разделы Польши, и присоединение Крыма. Надёжное прикрытие Австрией западного и турецкого флангов исключало любые помехи проведению крымской акции, а в польских разделах австрийские цесари и сами принимали живейшее участие.

Венский союз настолько усилил Россию, что отныне и на долгие годы она стала полноправным членом силовой элиты Европы. Германский философ и политолог Христиан Вольф назвал эту конструкцию пятиполярной, включавшей, кроме России и Австрии, Англию, Францию и Пруссию. Позже, на Венском конгрессе 1815 г., этот термин примет более краткую и емкую форму пентархии, но содержание и смысл его не изменятся.

А.Остерман реформировал политику России. Ранее с царем опасались вступать в союзные переговоры, так как он не всегда держал слово. Можно сказать, что петровские реформы если и коснулись дипломатической сферы старомосковской культуры, то изменили при этом лишь внешний ее облик, ее антураж. Между тем, как в своей внутренней сути русская дипломатия по-прежнему хранила византийские традиции. А.Остерман поставил во главу угла точное соблюдение договоров, считая важным политическим капиталом реноме монарха. Эта и другие новации вице-канцлера привели политику России в соответствие с требованиями Нового времени. То есть, он провел сложнейшую в условиях России реформу – на нее не был способен сам великий реформатор.

Все сказанное о событиях 1725-1726 гг. – не новость. За исключением одной «мелочи». Наши историки, касаясь Венского союза, ставили (и ставят) его конструирование в заслугу Верховному Тайному совету, не конкретизируя вклад каждого из членов этого правительственного органа. При этом в Новой истории Европы занижается роль и лично А.И.Остермана, и его системы.

Источник такого положения в науке столь же прост, сколь невероятен. Российские историки в течение почти двух веков доверяются неверной датировке (1726 вместо 1725 гг.), сделанной в XIX в. первым публикатором остермановского Меморандумаiv. Эта ошибка повторена и в фундаментальной истории внешней политики, чьи тома выходят в издательстве «Международные отношения»v. Эту порочную традицию трудно оправдать. Мало того, что она входит в кричащее противоречие с самим текстом Меморандума, но ведь имеется и точное указание на начало и конец подготовки документа; это письма посла Франции в России Ж.Кампредонаvi. В результате этой ошибки очередность создания остермановского меморандума и Венского союза рассматривается в обратном порядке. Поэтому Меморандум и выглядит как какой-то банальный анализ ситуации, сделанный постфактум, как пример «лестничного остроумия». Отсюда понятно, в общем-то, пренебрежительное отношение к этому выдающемуся памятнику российской политической мысли.

К стыду нашему заметим, что в этом смысле западная историография расставляет акценты куда более точно. Приведу сравнения:

В последнем издании трехтомного «Дипломатического словаря» по-прежнему вообще ничего не сказано ни о Венском союзе 1726 г., ни, тем более, об авторе его проекта. В целом, выводы нашей науки на сей счет суммирует Советская историческая энциклопедия: «После смерти Петра I Остерман, умело лавируя между различными политич. группировками, беззастенчиво интригуя против многочисленных соперников, добился высших постов в правлении…» и т.д.vii. О главном – молчание. Эта ситуация сохранилась доныне; разве что в оценках значения Венского союза кое-где уже начинает проглядывать истина.

В то же время западные авторы, вряд ли использовавшие приведенные здесь источники, но лучше знакомые с Новой историей России, называют вещи своими именами. Они давно уже оперируют термином Система Остермана, как означающим общепризнанную историческую реалию. Его не только давно уже используют авторы специальных трудовviii, но его легко найти и в самых общих биографических справочникахix.

Обратимся, наконец, к мнению на этот счет датского историка Ханса Баггера, как к одному из крупнейших специалистов в российской дипломатии 1720-1730-х гг., который, кстати, первыим попытался повлиять на упомянутый перекос в нашей науке (увы, тщетно). Говоря о А.И.Остермане и, в целом, о Венском союзе, он отмечает: «Так была заложена основа одного из самых продолжительных альянсов в истории Нового времени. Несмотря на то, что этот договор и история его подписания исследованы слабо, историки не скупятся в оценках его важности как для Европы, так и для России. Во всех, без исключения, общих исторических трудах союз, основанный на этом договоре, рассматривается как один из самых стабильных элементов международной политики XVIII в. (подч. мной – В.В.). И как краеугольный камень внешней политики России вплоть до Крымской войны, а может быть, и позднее…»x.

Впору поразиться: весь мир отдает должное российскому дипломату Андрею Ивановичу Остерману, кроме нас.

Причина сохранения этой странной традиции коренится, конечно, не только в хронологическом ляпсусе, упомянутом выше. Она – и в общем отношении отечественной науки ко всему периоду 1725-1741 гг. Не секрет, что характеризуемый, по старому клише, как «глухое время иностранного засилья»xi, этот период чуть ли не оскорбляет патриотические чувства ученых. Что неудивительно: все коллизии «эпохи дворцовых переворотов» извечно рассматриваются у нас как противостояние в государственной политике великорусского и немецкого начал. Сейчас положение меняется, но эта субъективная традиция еще сильна. Поэтому, когда речь заходит о послепетровских лидерах германского происхождения, то с творческой палитры наших историков исчезают все краски, кроме черной.

Мне кажется, настало время пересмотреть предпочтения и в этой сфере исследовательского внимания. Что же касается вопроса о роли выдающегося российского дипломата Андрея Ивановича Остермана в создании не только Венской системы, но и, в целом, нового уровня российской дипломатии (при его участии наконец-то поднявшейся до требований «пост-вестфальской» эпохи), надеюсь, что мой доклад был на него ответом.

i Депеша датского посланника Вестфалена от 11/30 сентября 1723 – Rigsarkiv (København). Tyske Kancellis Udenlandske Avdeling. Special Del. Rusland B 54.

ii Северный архив, 1828. Ч. 31. № 1. С. 53-56, 60-61.

iii Rijks Archief te s’Gravenhage. De liasen Rusland. Briven van den Nederlandschen Resident in Rusland W. de Wilde en Secretaris M. de Swart aan den Griffier der Staten Generaal Ao 1726-1729 (Wilde, 1726, №800).

iv Северный архив, 1828. Ч. 31. №1. С. 1.

v История внешней политики России в XVIII в. М., 1998. С. 60.

vi Сб.РИО, 1887. Т. 58. С. 3, 65.

vii Советская историческая энциклопедия, т.Х. С.655.

viii Напр.: H.Duchhardt. Balance of Power und Pentarchie. Internationale Beziehungen, 1700-1785. Paderborn, Münchеn, Wien, 1997, passim.

ix Neue Deutsche Biographie. Bd.XIX. 1999. S.620.

x Bagger H. Ruslands alliancepolitik efter freden i Nystad. København, 1974. S. 231-232.

xi Семеникова Л.И. Россия в мировом сообществе цивилизаций, М., 1999. С. 160.

Похожие:

А. И. Остерман и российская политика нового времени iconЭтап проектной или исследовательской деятельности
Европа в конце средневековья. Что изучает новая история. Хронологические рамки нового времени. Человек Нового времени. Черты нового...
А. И. Остерман и российская политика нового времени iconЛекция 10. Философия Нового времени. Рационализм Р. Декарта. Проект «великого восстановления наук»
Под рубрикой «философия Нового времени» в истории философии принято рассматривать учения, созданные в XVII – первой половине XVIII...
А. И. Остерман и российская политика нового времени iconКонспекты уроков по истории Нового времени
Конспекты уроков по истории Нового времени. Глава первая «Мир в начале Нового времени. Великие географические открытия. Возрождение....
А. И. Остерман и российская политика нового времени iconИзображение и описание официальной символики XXIX международных Ганзейских дней Нового времени
Эмблема международного форума "Ганзейские дни Нового времени" победитель открытого конкурса проектов эмблемы праздника 1150-летия...
А. И. Остерман и российская политика нового времени icon«Европа в начале Нового времени»
Назовите хронологические рамки I периода Нового времени. Почему мы называем его Новым?
А. И. Остерман и российская политика нового времени iconВопросы к экзамену по учебному курсу «Философия Нового времени»
Социально-исторические и естественнонаучные предпосылки философии Нового времени
А. И. Остерман и российская политика нового времени icon«Философии эпохи Нового Времени»
Философия Нового времени исторической предпосылкой своего формирования имеет утверждение буржуазного способа производства в Западной...
А. И. Остерман и российская политика нового времени iconИльинская Светлана Геннадьевна
Для получения вожделённого единства членов политического сообщества нередко «переплавляли» жёсткими и бескомпромиссными мерами. Так...
А. И. Остерман и российская политика нового времени iconИтоговое повторение за курс «Новая история. 1500-1800 гг.»
Оборудование: карта «Европа в начале нового времени», книжная выставка «Классика раннего нового времени», портреты Х. Колумба, Ф....
А. И. Остерман и российская политика нового времени iconТема 10. Мир в начале нового времени. Великие географические открытия. Развитие предпринимательства и торговли
В конце 15 в средневековье медленно, но верно переходит в эпоху нового времени. В обществе появляются принципиально новые взгляды...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org