Жизнь в науке



страница1/17
Дата04.01.2013
Размер3.89 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Джон и МЭРИ ГРИББИН

Ричард Фейнман

ЖИЗНЬ В НАУКЕ

 

Перевод с английского Н. А. Зубченко

Жаклин Шоу,

свояченице Ричарда Фейнмана, подавшей нам эту идею

 

Мне интересно, почему. Мне интересно, почему. Мне интересно, почему мне интересно. Мне интересно, почему мне интересно, почему. Мне интересно, почему мне интересно!

ричард фейнман

Благодарности

Многие люди не жалели времени, чтобы поведать нам о своих личных и деловых встречах с Ричардом Фейнманом. Были среди них и такие, кто отвечал на наши специальные запросы по обычной и электронной почте и даже по телефону. Без них эта книга не стала бы точным описанием самого любимого ученого нашего времени. Мы выражаем особую благодарность близким Ричарда: Джоан Фейнман, Карлу Фейнману, Мишель Фейнман и Жаклин Шоу; друзьям и знакомым из мира физики: Джеймсу Бьеркену, Норману Домби, Дэвиду Гудштейну, Джеймсу Хартлу, Роберту Джастроу, Дэниелу Кевлсу, Хагену Клейнерту, Игорю Новикову, Кипу Торну и Нику Уоткинсу; бывшему секретарю Фейнмана Хелен Так и Ральфу Лейтону, который был очень близок с Фейнманом в последние десять лет его жизни. Даже если мы не всегда цитируем высказывания всех этих людей, вклад, сделанный ими, способствовал созданию образа Ричарда Фейнмана в наших мыслях; мы надеемся, что этот образ нам удалось перенести на страницы своей книги.

Мы также использовали уже опубликованные работы о жизни и научной деятельности Фейнмана, которые мы цитируем в тексте и описываем в разделе «Библиография». При любой возможности мы проверяли важные истории о Ричарде, общаясь с их непосредственными участниками; однако порой нам приходилось полагаться лишь на вторичные источники, например, когда участников самих историй уже не было в живых или мы не могли связаться с ними по каким-то другим причинам.

Майкл Шермер приложил огромные усилия, чтобы организовать нам как можно больше встреч в Калифорнийском технологическом институте, а Ягдиш Мехра, который был последним человеком, официально беседовавшим с Фейнманом о его жизни и работе, позволил нам использовать цитаты из его собственной книги The Beat of a Different Drum*, которая остается наиболее полным рассказом о жизни и науке Ричарда Фейнмана, в большей степени академическим, чем данное повествование.

Бенджамин Гриббин провел немало часов за расшифровкой аудиозаписей интервью со скрупулезной точностью и неизменно хорошим настроением, а Джонатан Гриббин быстро и умело начертил диаграммы. Кристофер Аллен занимался поисками фотографий, а архивариусы Бен Праймер

*Бой другого барабана. — Прим. перев.


8

в Принстонском университете, Шарлотта Эрвин в Калтехе, Карл Беркелман в Корнеллском университете, Хелен Самюэле в МТИ и Роджер Мид в Лос-Аламосской национальной лаборатории помогали нам отыскать материал в первоисточниках.

 

Пролог: «Мы любим тебя, Дик»

 

Действительно ли миру нужна еще одна книга о Ричарде Фейнмане? Мы думаем, что нужна, иначе мы не стали бы ее писать. И вот почему. Ричард Фейнман был самым любимым ученым современности и, возможно, не только современности, но и всех времен. Этот факт попросту не встречается ни в одной другой книге об этом человеке и его работе. Были книги о Фейнмане-оригинале, остряке и душе компании, в шутках которого содержалась немалая доля мудрости; были книги о Фейнмане-ученом, работа которого заложила азы физики второй половины двадцатого столетия; была даже книжка с картинками, в которой иллюстрации перемежались с воспоминаниями о Фейнмане его родственников и друзей. Но никому не удалось выразить сущность науки Фейнмана и его личности в одной книге. Это особенно странно, потому что из всех современных ученых именно Фейнман обладал лучшим «нюхом» на науку: он понимал физику не просто как набор уравнений, написанных на доске; он чувствовал ее где-то глубоко внутри себя, ощущал всеми фибрами души, что помогало ему смотреть в самое сердце этого предмета.

Однако это совсем не значит, что Фейнман прожил свою жизнь «как ученый», стереотипом которого нам представляется хладнокровный логик, неспособный отвлечься от науки даже в повседневной жизни. Ричард был далек от этого. Дело в том, что физикой Фейнман занимался «как человек», привнося в мир науки свое врожденное чувство юмора, естественность, любовь к приключениям и всему неожиданному. Физика Фейнмана и то, как он ею занимался, зависели от его личности в гораздо большей степени, чем у любого другого известного физика. Невозможно должным образом понять науку Фейнмана, предварительно не поняв, что это был за человек; а в самой науке не было никого другого, кто оживил бы ее в большей степени,чем Ричард.

Точно так же невозможно определить, каким человеком был Фейнман, не поняв хотя бы малую толику науки, которая была так важна для него. Искатель всевозможных забав и приключений, Фейнман любил физику, потому что она доставляла ему удовольствие и давала возможность пережить приключение. Быть может, вам будет трудно в это поверить. Однако ошибочное отношение общества к физике вызвано не самой наукой, а тем, как ее преподают и описывают. Возможно, наибольших успехов Фейнман

10

добился как преподаватель, делившийся радостью, которую получал от занятий физикой, и как популяризатор физики, создающий такой ее образ, который противоречил всем сложившимся стереотипам. Ральф Лейтон называет Фейнмана «шаманом физики». Фейнман говорил о природе как о чем-то одушевленном, живом; казалось, что он установил и поддерживает связь со всем, что происходит в этом мире, - связь, доступную очень немногим. Читая лекции, он помогал своим слушателям соприкоснуться с природой так, как им никогда не удавалось сделать самостоятельно; он давал им возможность увидеть природу другими глазами, прочувствовать ее преобразовавшимся сознанием настолько, что зачастую, когда он объяснял какой-то тонкий момент и им удавалось его понять, слушатели непроизвольно разражались аплодисментами или хохотали до слез. Физик Фримен Дайсон как-то сказал1: «Я никогда не слышал ни одной лекции Фейнмана, на которой аудитория не хохотала», - но смех этот был результатом не только удовольствия познания нового, но и шуток, запас которых у Фейнмана был неистощим.

Пережив подобный опыт, люди часто помнили, что поняли что-то, но не всегда могли объяснить, как это произошло: Фейнман помогал людям достичь того уровня понимания, который ранее был им недоступен, но впоследствии они не могли вспомнить, как ему это удалось. Даже собратья-ученые порой испытывали на лекциях Фейнмана нечто подобное: Лейтон вспоминает, что его отец, который работал вместе с Фейнманом в Калтехе, рассказывал о пережитом им, почти трансцендентальном, опыте. Люди посещавшие лекции Фейнмана, говорят, что они были сродни волшебству! некоему очарованию, да и люди, общавшиеся с ним лично, рассказывают о подобном ощущении — осознания присутствия чего-то особенного, хотя и не могут сказать чего именно. Они просто ощутили какую-то перемену. И даже те люди, которые никогда не встречались с Фейнманом, до сих пор пишут Лейтону, чтобы рассказать о вдохновении, которое они пережили благодаря этому человеку. Так что вполне может быть, что его запомнят именно таким: «мудрецом», нежели ученым, занимавшимся какими-то особыми аспектами физики.

Это было бы правильно, и, быть может, именно этого пожелал бы и сам Фейнман. Для него любовь была важнее науки; просто так случилось, что кроме любви к людям он питал любовь к физике.

И люди, включая физиков, отвечали ему взаимностью. В некрологе, опубликованном в журнале Nature от 14 апреля 1988 года (том 332, стр. 588) Ханс Бете, который был начальником Фейнмана в Лос-Аламосе и в Корнеллском университете, написал, что «более всех других ученых он был любим коллегами и студентами». В день смерти Фейнмана студенты Калтеха вывесили на одиннадцатиэтажном здании библиотеки в студенческом городке транспарант, гласивший «МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, ДИК!»

11

Множество людей разных национальностей, которые никогда не встречались с Фейнманом, пережили в день его смерти ощущение утраты кого-то очень близкого. Никто из нас не встречался с ним; однако физическая половина нашего союза (ДГ)* были одними из первых студентов, которые, учась в университете, извлекли немалую пользу из «Фейнмановских лекций по физике». Ясность этих лекций помогла Джону сделать карьеру и усилила его собственное ощущение того, что наука, даже на уровне исследований, все равно может быть увлекательной и приносить радость. По прошествии лет чтение книг и статей Фейнмана, а также его телевизионные выступления укрепили это убеждение и создали впечатление давней дружбы.

Однако для многих людей, чувствовавших нечто подобное, Фейнман, больше чем любой другой современный ученый, был «знаменит тем, что был знаменит». Имя Стивена Хокинга неразрывно связано с черными дырами; имя Альберта Эйнштейна — с теорией относительности; Чарльза Дарвина — с эволюцией. А что насчет Фейнмана? Для многих не относящихся к науке он был просто «ученым». В этом есть ирония судьбы, так как наибольших успехов Фейнман добился в области квантовой теории — предмете, который в наше время вызывает неподдельное очарование у тех, кто далек от науки. Мы хотим объяснить, почему его работа была так важна, как она оказалась в самом сердце современных исследований квантовых загадок, но помимо этого мы хотим поделиться с вами своим пониманием сущности человека, выполнившего эту работу.

Даже сегодня, когда после смерти Фейнмана в 1988 году прошло семь лет, еще слишком рано давать окончательный отчет об историческом значении этого человека и о его работе. Мы не претендуем на что-то большее, чем личный взгляд на данный предмет, но этот взгляд сформировался после долгого (пусть и одностороннего) общения с его работами и недавних разговоров с родственниками и друзьями Ричарда.

Из собственных работ Фейнмана, а также из бесед с людьми, его знавшими, яснее всего прочего проступает одна черта его характера — страсть. Страсть, которую он питал к физике, к рисованию, к игре на барабанах, к самой жизни и к своим шуткам. Конечно же, собственные истории Фейнмана, собранные Ральфом Лейтоном и опубликованные в двух томах, представляют его в несколько преувеличенном свете: как легендарного супермена науки и бича Божьего для признанных ее авторитетов. Правдивы ли эти истории? Приехав в апреле 1995 года в Пасадену, мы спросили об этом сестру Ричарда, Джоан. «Очень легко определить, какие истории действительно правдивы», — ответила она. «Каким образом?» — спросили мы. «Мой брат никогда не лгал».

*Джон Гриббин. - Прим. перев.

12

Ральф Лейтон, которому эти истории были рассказаны, соглашается с таким мнением, но подчеркивает, что Фейнман был шоумэном, который просто обожал рассказывать разного рода истории2. Все истории правдивы в том смысле, что они повествуют о реальных событиях, имевших место в жизни Фейнмана, но, как правило, он старался рассказать их по-разному, делая акцент то на одном событии, то на другом, пока не находил наилучший вариант. Так что в конечном итоге его истории становились не просто анекдотами; зачастую они превращались в притчи, каждая из которых несет мораль о том, как жить и вести себя в этом мире, и при этом смешит и развлекает читателя.

Вокруг Ричарда Фейнмана действительно создается легенда, но за ней скрывается истина3. В классическом вестерне The Man Who Shot Liberty Valence перед репортером стоит выбор: написать о начале карьеры одного великого человека правду или легенду, и в очень запоминающийся момент он решает «написать легенду». Мы не намерены заходить так далеко, хотя и согласны с духом этого решения. Мы предлагаем вашему вниманию кусочки легенды о Ричарде Фейнмане, чередующиеся с кусочками информации о человеке, который за ней стоит, и надеемся, что нам удастся выразить важность его научной работы на языке, который будет как понятен, так и приятен людям, далеким от науки. Именно этого хотел бы и сам Фейнман.

ДжонГриббин

Мэри Гриббин

Март 1996

Примечания

  1. См. Фримен Дайсон From Eros to Gaia (От Эроса к Гайе) (Pantheon, NewYork, 1992).

  2. Джоан Фейнман, с которой ДГ разговаривал в апреле 1995 года, сказала, что, по словам ее мамы, «когда Ричард был совсем маленьким, он не мог решить, кем хочет стать: комиком или ученым, — поэтому он и объединил первое со вторым».

  3. Во время беседы ДГ в апреле 1995 года с Дэвидом Гудштейном, профессором физики и проректором Калтеха, последний сказал: «Фейнман — фигура исторической важности; на мой взгляд, он заслуживает именно такого внимания, какое ему уделяют».

 

1. Очарованный физикой

 

Семейная легенда гласит, что, когда Люсиль Фейнман носила первого ребенка, ее муж, Мелвилл, сказал, «если родится мальчик, он будет ученым»1. Ребенок родился 11 мая 1918 года в Манхэттене и вырос в Фар-Рокуэй (штат Нью-Йорк); его назвали Ричард Филлипс Фейнман, и из него вырос величайший ученый своего поколения. Он не только получил Нобелевскую премию по физике за свой самый главный вклад в науку, но провел, как минимум, еще два других исследования, которые также были достойны этой премии. Он был одним из руководителей команды, работавшей над Манхэттенским проектом, целью которого было создание атомной бомбы. Но, прежде всего, он был великим преподавателем, которому удалось научить целые поколения студентов смотреть на физику другими глазами. Частично всем этим Ричард обязан Мелвиллу, так как тот намеренно старался, чтобы с самого раннего возраста его сын мыслил «по-научному». Еще когда мальчик сидел на высоком детском стуле, Мелвилл играл с ним, используя набор цветных кафельных плиток. Сначала игра заключалась, главным образом, в том, чтобы поставить ряд плиток в любом порядке вертикально, а потом толкнуть их, чтобы они сложились как домино; однако очень скоро они перешли к созданию узоров, например две белых плитки и одна голубая, потом еще две белых и одна голубая и т. д. Младший Фейнман, которого родители, родственники и друзья называли Ритти или Ричи, стал асом в этой игре, которую придумал его отец, намереваясь научить маленького Ритти думать об узорах и основах математических отношений2. Мелвилл поощрял интерес сына к науке и делал для этого все возможное: он купил многотомное издание «Британской энциклопедии», он брал Ритти с собой в Американский музей естествознания и т. д. Причем даже самые обычные источники информации Мелвиллу удавалось использовать в качестве отправной точки для экстраполяции, которые оживляли сухой материал и знакомили Ричарда с волшебными и таинственными аспектами науки. Когда в энциклопедии упоминался давно вымерший динозавр «высотой двадцать пять футов» и с головой «шесть футов в ширину», Мелвилл останавливался и объяснял, что это значит: если бы этот динозавр оказался

14

во дворе, то он смог бы заглянуть в окно второго этажа, но засунуть туда голову он бы не смог, так как она была шире этого окна.

Однако особая природа отношений Ричарда со своим отцом и особый .характер поощрения Мелвиллом увлечения младшего Фейнмана наукой наиболее ярко проявляются в двух любимых анекдотах Ричарда об отце.

Первый возвращает нас в летнее время, которое Фейнманы проводили в горах Кэтскилл, где нью-йоркские семьи спасаются от летней жары. Мамы с детьми остаются в горах в течение нескольких недель, а отцы семейств продолжают работать в городе и приезжают к своим семьям только на выходные. Во время долгих воскресных прогулок в лесу Мелвилл знакомил Ричарда с Многочисленными чудесами природы, но делал он это совершенно неповторимым, свойственным только ему образом. Поэтому когда кто-то из детей показал Ричарду на птицу и спросил, знает ли тот, как она называется, ему пришлось ответить, что он не знает. Другой ребенок торжествующе выпалил название этой птицы и подразнил Ричарда, сказав, что «твой отец ничему тебя не учит». «Но, — рассказывает нам Фейнман3, — все было как раз наоборот». Его отец уже показывал ему эту птицу.

«Видишь ту птицу? — говорит он. — Это певчая птица Спенсера».

Я знал, что настоящего названия он не знает. «Ну так вот, по-итальянски это
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Похожие:

Жизнь в науке iconМероприятия: Жизнь, отданная науке
М. Кюри; активизировать у учащихся интерес и стремление к знаниям, показывая беспредельную преданность великой ученой служению науке...
Жизнь в науке iconСтроение и эволюция вселенной
Есть ли жизнь на других планетах в огромном пространстве Вселенной, науке не известно. Но на Земле жизнь существует, и мы это точно...
Жизнь в науке iconЛекции по науке Твен Марк Две краткие лекции по науке
Только в 1961 году, через 90 лет после их первой публикации, "Лекции" Твена вместе с другими его статьями, очерками и рассказами...
Жизнь в науке iconПриглашение «Мне не жалко отдать жизнь ради самого малого в науке…»

Жизнь в науке iconЗам по науке: видимый и невидимый фронт деятельности Е. Коротаева
«заместителя по науке» чаще всего стала определяться через учебно-методическую область. И вскоре возник закономерный вопрос: зачем...
Жизнь в науке icon1. духовность и проблема смысла жизни. Христианское понимание смысла жизни в недавнем прошлом понятия «дух», «душа», «духовность»
Для Н. А. Бердяева само бытие есть жизнь духа, пред­шествующая всякой науке, всякому познанию, всякому мышлению; дух есть субъект,...
Жизнь в науке iconСценарий внеклассного мероприятия «люди, посвятившие жизнь науке»
Ведущий: Сегодня мы хотим поведать вам об ученых-математиках, проявивших свое дарование уже в юном возрасте
Жизнь в науке iconСтрела нтс №122 от 05. 2012г. Дмитрий Калихман
Пришла пора вспомнить о них. Космонавтику привело в жизнь развитие как минимум трех основных направлений в науке и технике: авиации,...
Жизнь в науке iconВ. В. Лазарев Данная монография является первой книгой в советской науке международ
В ней показывается роль системного подхода в науке международного права, освещается история
Жизнь в науке iconПриложение к уроку. Приложение 1 Н. И. Вавилов
...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org