Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов



страница7/15
Дата12.10.2012
Размер1.9 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15

(доклад на международной конференции в Алматы
3 декабря 2007 г.)


В период болезненной постсоветской трансформации центральноазиатских обществ религия, наряду с этничностью, играет важную роль в качестве идентификационнного маркера, орудия политической борьбы и одного из инструментов самого общественно-политического транзита.
Процесс реисламизации и создание
исламистских организаций


В Центральной Азии процесс возрождения ислама начался в период перестройки, который на протяжении десятилетий сохранялся в двух формах: жестко контролируемой и зажатой властью официальной религии и подпольного, неформального ислама. После распада СССР ислам, с одной стороны, стал использоваться руководством независимых центральноазиатских республик как один из инструментов создания новой идентичности, построения независимого государства. С другой – стал знаменем тех сил, которые выступили за альтернативный избранному руководством этих стран путь развития, связанный с исламизацией государства. Кроме того, ислам стал все шире использоваться для выражения протестных настроений.

В начале 1990-х гг. в Центральной Азии стали появляться исламские политические организации радикального толка, в становлении которых немалую роль сыграли внешние силы. Эти организации содействовали процессу реисламизации, затронувшему, в первую очередь, Узбекистан, а также Таджикистан. Пропаганде идей радикального ислама активно помогали прибывавшие в города Ферганской долины зарубежные миссионеры, прежде всего саудовские граждане узбекского происхождения, потомки басмачей. Лидеры и активисты первых исламистских организаций опирались на традицию неформального ислама. Почти все они были учениками подпольно действовавших еще в советское время учителей, имамов и исламских ученых Центральной Азии – Хиндустани, Махсума, Рахматуллы-кари и других. Радикальным муллам удалось захватить контроль над рядом мечетей и развернуть широкую пропаганду радикальных исламских идей. В Узбекистане, в частности, появились такие радикальные исламистские организации, как «Адолат», «Ислом лашкарлари». В Таджикистане на изломе социально-политической транзиции быстро выдвинулась в качестве силы, выражавшей интересы одной из групп региональных элит, Партия исламского возрождения (ПИВ), лидером которой на короткое время в 1992 г. удалось войти в коалиционное правительство. Вскоре партия была отстранена от власти, и страна оказалась ввергнутой в кровопролитную междоусобную войну. В Узбекистане радикальные исламисты предприняли попытки стать одной из ведущих политических сил и даже сумели установить фактический контроль над несколькими городами Ферганской долины. Их деятельность была пресечена активными действиями правительства, и исламисты оказались загнанными в подполье. В 1996 г. они создали Исламское движение Узбекистана (ИДУ), поставившее задачу вооруженным путем осуществить свержение существующего светского режима и построить в стране исламское государство.


Боевики ИДУ использовали опыт, приобретенный ими в ходе гражданской войны в Таджикистане, где они принимали участие на стороне ПИВ. В самом Таджикистане тем временем начался процесс национального примирения, сопровождавшийся медленной трансформацией ПИВ в сторону дерадикализации и принятием статуса легальной политической силы, участвующей во власти на условиях квотности и фактически отказывающейся от лозунга создания исламского государства.

Параллельно этому процессу в Узбекистане шла дальнейшая радикализация ИДУ, куда в результате поляризации среди исламистов проникали наиболее экстремистски настроенные сторонники политического ислама.

С начала 1990-х гг. в регионе начала действовать еще одна организация, явившаяся филиалом транснациональной партии, Хизб ат-Тахрир аль-Ислами (ХТИ, Исламская партия освобождения). Она ставила в качестве главной задачи создание исламского халифата. При этом партия декларировала свою приверженность – на данном этапе – мирным, политическим методам борьбы и сосредоточила внимание на пропаганде своих идей и создании разветвленной организационной инфраструктуры. В первой половине 1990-х ХТИ не пользовалась поддержкой сколь либо значительной части населения центральноазиатских республик, но постепенно ей удавалось вовлекать в свои ряды новых сторонников.

Стоявшая у истоков ИДУ группа мусульманской молодежи, вдохновляемая трудами таких идеологов исламского радикализма, как пакистанец Абу-л-Ала Маудуди и египтянин Сеййид Кутб, проповедями местных радикальных имамов, первоначально сплотились вокруг концепции Мусульманабада. Ее автором был Рахматулла-кори, вдвинувший следующие принципы: (1) Центральная Азия принадлежит исламскому миру и является единой территорией, на которой господствует ислам; (2) отношения между индивидами определяются шариатом; (3) все люди на этой территории верят в Аллаха и ими правят образованные улемы. По замыслу Рахматуллы-кари, Мусульманабад означал объединение различных независимых государств, расположенных рядом друг с другом. Идея Мусульманабада обнаруживала некоторые черты сходства с концепцией халифата ХТИ, однако она была гораздо более аморфна и не могла претендовать на то, чтобы стать самостоятельной политической концепцией. Скорее она явилась неким общим ориентиром для последователей политического ислама в Центральной Азии.

В условиях обнищания масс населения, растущего социально-экономического неравенства, все большего авторитаризма властей, ужасающей коррупции и отсутствия легальных каналов выражения протестных настроений деятельность исламистских группировок стала едва ли не единственным средством социального протеста. Нельзя сбрасывать со счетов и ту поддержку, которую исламисты регулярно получали из-за рубежа, а также радикализующее воздействие обстановки в ближне-средневосточном регионе, прежде всего, в Афганистане, где победа движения «Талибан» и активизировавшаяся деятельность исламских радикалов арабского мира создавали фон, благоприятный для роста поддержки радикальных исламистов в Центральной Азии.

Эволюция Исламского движения Узбекистана
К концу 1990-х гг. ИДУ все в большей мере стало ориентироваться на использование насильственных, террористических методов борьбы. Оно предприняло несколько попыток развернуть вооруженные действия против режима в Узбекистане, а также с помощью теракта физически уничтожить президента Ислама Каримова. Однако все эти попытки окончились неудачей и стали поводом для дальнейшего "закручивания гаек" в стране и репрессий против исламистов и сочувствующей им части населения страны.

В деятельности ИДУ обращало на себя внимание отсутствие четкой, разработанной идеологической платформы. Однако вряд ли следует, как это делают некоторые эксперты, видеть в ней лишь уголовную банду, спекулирующую исламскими идеями. Анализ имеющихся документов ИДУ позволяет говорить о том, что в организации существовало как политическое, так и военное крыло, идеологи движения пытались разработать свою идейно-теоретиче-скую базу создания исламского государства в Узбекистане и всей Центральной Азии. Оно сохранило те черты, которые были характерны еще для первых исламистских организаций Ферганской долины (в частности, «Адолат»), что неудивительно, так как ИДУ и было создано теми, кто стоял у их истоков. Среди этих черт можно назвать, во-первых, исламский салафитский пуританизм, заповеди строгого соблюдения верующими норм ислама, во-вторых, претензии на то, чтобы еще до захвата власти в стране попытаться фактически выполнять властные функции в отдельных районах (здесь напрашиваются аналогии с российским регионом – Дагестаном, где салафитам удалось примерно в то же время установить контроль над рядом сел и на время установить там свой порядок), показав населению, что исламисты способны искоренить преступления и коррупцию, в третьих, проповедь идеалов социальной справедливости и равенства, в-четвертых, цель создания в стране исламского режима, основанного на господстве шариата. Некоторые документы ИДУ позволяют судить о концепции этапов исламского джихада – политическом, военном, экономическом и психологическом. В целом, идейно-теоретическая основа деятельности ИДУ оставалась неразработанной.

Ориентация на насилие все больше захлестывала ИДУ, его региональные обязательства вступали в противоречие с его национальной повесткой дня. Это, с одной стороны, естественным образом сужало базу его поддержки внутри страны и, с другой, оказывало негативное воздействие на взаимоотношения государства и религии в Узбекистане. Лишившись возможности продолжать участие в вооруженной борьбе в Таджикистане после достигнутого там национального примирения, боевики ИДУ переместились на базы в Афганистане, но несколько раз использовали таджикскую территорию для транзита в Кыргызстан и далее в Узбекистан, где пытались развернуть боевые действия. В 1999 г. они вступили в столкновение с правительственными войсками на юге Кыргызстана и в Сурхандарьинской области Узбекистана.

Эти события наряду с попыткой покушения на жизнь узбекского президента в феврале 1999 г. вызвали ухудшение отношений Узбекистана с Кыргызстаном и Таджикистаном, способствовали дальнейшему расхождению позиций этих государства в политике в отношении ислама. Узбекские власти полагают, что опыт национального примирения, который для Таджикистана явился средством выхода из гражданской войны, стабилизации обстановки в стране и национальной консолидации в рамках светского государства, где исламская партия может принимать участие в политической жизни, для Узбекистана категорически неприемлем. Ташкент обвинил Таджикистан в потворстве исламским экстремистам, полагая, что территория этой страны является источником угрозы его национальной безопасности. Для того чтобы обезопасить узбекско-таджикскую границу, узбекские власти не только практически закрыли ее, но даже минировали ряд ее участков. Кыргызское руководство также было подвергнуто резкой критике за неспособность нанести решительный удар по боевикам, проникшим на его территорию для последующего просачивания в Узбекистан. Естественно, все это негативно влияло на экономическое развитие центральноазиатского региона и мешало продвижению сотрудничества между центральноазиатскими государствами. В то же время эти государства налаживали взаимодействие по противодействию исламскому экстремизму и терроризму.

После событий 11 сентября 2001 г. и начала операции сил международной коалиции против режима «Талибан» в Афганистане боевики выступили на стороне «Талибан». Поражение режима привело к резкому ослаблению ИДУ, многие лидеры и боевики которого были уничтожены. Кроме того, движение лишилось своей базы у границ Центральной Азии, остатки его отрядов переместились в Пакистан, где они уже не имели возможности мобилизации, как в Афганистане. В мировых средствах массовой информации циркулировали слухи о том, будто ИДУ объединилось с некоторыми другими организациями в новое движение – Исламское движение Туркестана, однако если это и произошло, то не привело к сколь либо заметному росту потенциала организации.

Идейно-политические установки
Хизб ат-Тахрир ал-Ислами

На фоне постепенной трансформации ИДУ в чисто террористическую организацию в центральноазиатском регионе постепенно росли позиции ХТИ, на данном этапе на словах отмежевывающейся от насилия. Казалось бы, концепция всемирного исламского халифата была настолько утопичной, что не могла привлечь на сторону партии большого числа сторонников. Тем не менее, поддержка партии во второй половине 1990-х и начале 2000-х гг. постепенно росла.

ХТИ одновременно является и транснациональной партией, и сообществом крайне мало связанных в организационном плане, практически автономных национальных организаций. Все они объединены одной идейно-политической платформой: ХТИ гораздо в большей степени, чем ИДУ, является идеологической партией. Значительную часть ее программных установок составляют труды основателя партии, палестинского исламиста Таки ад-Дина ан-Набхани (1909–1977). После его смерти они были дополнены теоретическими работами, написанными следующим поколением идеологов партии. Как и любой другой исламский проект, концепция ХТИ также основана на идее создания исламского государства, но в отличие от других, она нацелена на создание всемирного халифата как главную конечную цель. Исторически появление этой теории тесно связано с противоборством исламистов с марксистами и светскими националистами в арабском мире в 1950–1970-х гг. Казалось, явная утопичность идеи всемирного халифата должна оттолкнуть от партии верующих. Основная тенденция трансформации в регионе состоит в строительстве национальных государств, что предполагает не столько интеграцию, которая заставляет государства поступаться частью своего суверенитета, сколько некоторое обособление, что и происходит в действительности. Однако тяга населения региона к беспрепятственному передвижению людей, к восстановлению утраченных экономических, социальных и гуманитарных связей настолько велика, что даже утопический траснационализм ХТИ выглядит привлекательным. Не отпугнула даже излишняя привязка ХТИ к политическим реалиям ближневосточного региона. Если первоначально ХТИ находила сторонников только среди населения Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана (хотя и в двух последних республиках среди ее сторонников преобладали узбеки), то в последние годы ее влияние стало распространяться и на южные области Казахстана.

В теоретических установках ХТИ отчетливо прослеживается критическое отношение к таким институтам современной трансформации общества, как капитализм и демократия. К примеру, утверждается, что принцип свободы предпринимательства противоречит исламу и поэтому не может быть принять верующими. А концепция прав человека санкционирует внебрачные отношения и половые извращения и тем самым бросает вызов исламской морали. Демократия, по мнению авторов теоретических установок партии, делает творцом законов человека вместо Бога и тем самым становится безбожием. Кроме того, как утверждается, в результате внедрения демократии западного образца люди не управляют своей жизнью, над ними господствует кучка влиятельных людей, а претензии на равенство, справедливость и подотчетность правителей не имеют ничего общего с действительностью.

В тахрировской критике капитализма и демократии нельзя не видеть влияния идей марксизма и арабского национализма, у которых партия в прошлом хотела «отобрать» популярные лозунги равенства и социальной справедливости. Понятно, что в болезненных условиях постсоветской трансформации центральноазиатских обществ эти лозунги еще долго будут сохранять свою привлекательность, тем более в условиях практического отсутствия светской левой альтернативы. Нельзя не согласиться с мнением британских авторов А. Сидахмеда и А. Эхтешами о влиянии противоречия между «абсолютистской природой исламской идеологии и релятивистским характером демократии». Здесь противостоят друг другу сила, рассматривающая себя как «хранителя божественного завета» и поэтому претендующая на монополию на истину, и система, базирующаяся на «относительных истинах и мнениях». В то же время все исламские движения, не исключая ХТИ, вполне готовы пользоваться плодами демократии, когда она предоставляет им возможность легально действовать и работать с населением.

Стадии борьбы по философии ХТИ
Аналитики, считающие ненасилие лишь тактическим ходом ХТИ, опираются на отдельные положения трудов самого Набхани и полевые данные. Согласно книге «Халифат» («Халифатлык» в узбекском переводе), конечной целью партии является строительство исламского государства в мировом масштабе, но борьба за осуществление этой цели подразделяется на несколько основных этапов.

Первый этап – пропаганда идей партии, создание ее организационных ячеек, максимально широкое привлечение населения в ее ряды. Второй этап начинается тогда, когда идея создания халифата овладевает массами (как в ленинской теории социалистической революции). В этой фазе происходит якобы бескровная революция, в ходе которой массы требуют, чтобы правящие страны политические лидеры добровольно, но под мощным давлением народа оставили свои посты. Наконец, на третьем этапе произойдут выборы халифа, в которых примут участие все взрослые мусульмане, мужчины и женщины.

Отстранение от власти правителей интерпретируется рядом исследователей как задача, неизбежно требующая применения силы, отсюда и развивается представление о ХТИ как организации, ориентированной на захват власти, лишь на данном, подготовительном этапе концентрирующей все усилия на завоевании поддержки населения и политической мобилизации.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15

Похожие:

Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов iconИсламский радикализм
И. П. Добаев Исламский радикализм: генезис, эволюция, практика. Отв редактор Ю. Г. Волков.– Ростов-на-Дону: Издательство скнц вш,...
Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов icon-
Добаев И. П. Исламский радикализм в контексте проблемы военно-политической безопасности на Северном Кавказе
Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов iconРегиональный аспект отмены крепостного права в современной российской историографии
Особенно актуально это положение сегодня, когда в отечественной исторической науке идут поиски новых концепций, решений и методологических...
Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов iconНовые подходы к сохранению памятников архитектуры С. В. Лазарев Заголовок – слегка наглый; правильнее было бы «Поиск новых подходов»
Заголовок – слегка наглый; правильнее было бы «Поиск новых подходов». Но(!), считаю его допустимым, поскольку необходимо любыми способами...
Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов iconПерспективы развития современных городов. Артем Желтов
Санкт-Петербурга и строить свои стратеги не на 2-3 года, как раньше, а на 10-15 лет вперед. Это потребует новых знаний, новых инструментов...
Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов iconАлексей фененко современные военно-политические концепции США
Документы по внешнеполитической стратегии США фиксируют появление новых угроз и, соответственно, новых сценариев применения военной...
Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов icon«Построение изображения в зеркале»
Цель урока: ввести понятие плоское зеркало, раскрыть особенности зеркального и диффузного отражения света, применять законы отражения...
Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов iconНа основе анализа монгольских завоеваний
Ш. Эйзенштадт, Т. Скочпол, Дж. Голдстоун. Изучение новых методологических подходов ведется и в России; в
Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов iconИсследовательская деятельность в среднем и старшем звене
Решение этой проблемы вызвало необходимость применения новых педагогических подходов и технологий в общеобразовательной школе
Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов iconСибирь осваивает собственный язык
Стремительное развитие региона потребовало новых подходов к традиционно сложившимся понятиям как в деловом, так и научном языках
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org