В. М. Доброштан культурология учебное пособие



страница14/22
Дата13.10.2012
Размер3.87 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   22
Тема 9. НАУКА КАК ЯВЛЕНИЕ КУЛЬТУРЫ
В парижском музее скульптура Огюста Родена расположено множество изумительных по мас­терству и фантазии статуй. Но одна из них сразу же властно берет в плен, образуя вокруг себя особо мощ­ное поле тяготения. Это знаменитый «Мыслитель», по­груженный в свою неизбывную думу. В постоянном и устойчивом интересе к этой скульптуре усматривается символ «интеллектуальной эры». О. Родену удалось пе­редать драматизм «мук творчества», процесс рождения идеи, требующий интеллектуальной сосредоточенно­сти, собранности всех духовных и физических сил лич­ности. Так рождаются истина, знания, наука. Они тре­буют борения, смелости мысли, решимости не останав­ливаться на полдороги, мужества.

В природе человека — потребность созидать и вы­сокая страсть познания мира. Ради познания мира тер­пели приниженное положение в обществе и не жалели самой жизни ученые всех прошедших веков — от средневековых монахов, нередко обвинявшихся в кол­довстве, до Джордано Бруно. Эта страсть гнала к по­люсу норвежского исследователя Р. Амудсена, русско­го ученого Г. Седова. Стремление к познанию окружа­ющего мира объективно обусловлено важнейшей зада­чей — использовать природу, разумно организовывать общество, вырабатывать целесообразное поведение, которое обеспечивает жизнь человеку. Эта потреб­ность была, есть и будет обязательным условием суще­ствования человечества.

ПОНЯТИЕ НАУКИ

Наука — важнейшая часть культуры, сфера челове­ческой деятельности, которая собственной внутренней логикой осваивает объективную действительность, внутренний мир человека, удовлетворяя потребности человека. Это деятельность по получению нового зна­ния, описание, объяснение, предсказание процессов и явлений действительности на основе открываемых ею законов. Наука — это сфера духовного производства и развивается она в тесной связи с общественным созна­нием конкретно-исторического периода и несет в се­бе культурообразующую функцию. Революционер-де­мократ А. И. Герцен указывал, что дело науки — возве­дение всего сущего в жизнь.

В отличие от всех других направлений культуры, содержанием науки является истина, которая незави­сима от человека и человечества и является одной из существенных в мире абсолютных ценностей.

М. Вебер писал, что сегодня наука — это профес­сия, осуществляемая как специальная дисципли­на и служащая делу самосознания и познания фактических связей, а вовсе не милостивый дар провидцев и пророков, приносящих спасение и откровение, и не составная часть размышле­ния мудрецов и философов о смысле мира. Именно ученые своими умами, своими сердцами до­казывают из поколения в поколение существование во всем разумного начала.

Наука в целом — это:

• система знаний;

• система организаций и учреждений, вырабатыва­ющих, хранящих, распространяющих и внедряющих эти знания;

• особый вид деятельности, исследований, прово­димых по своим правилам.


Она представляет собой самоорганизующуюся сис­тему, основными принципами которой являются:

• логическая связь, соподчиненность, иерархия по­нятий, категорий, законов, порядок идей;

• монистичность, объяснение всех явлений из од­них и тех же исходных оснований;

• отсутствие лишнего (принцип максимальной до­статочности). Минимальное число аксиом или других исходных положений должно способствовать такому развертыванию идей, чтобы в своей совокупности они могли охватить максимальное количество фактов и явлений и др.

Логическими приемами в науке являются: индукция, дедукция, анализ, синтез, системный и вероятностный подходы.

Искусство ученого состоит в том, чтобы не выхоло­стить явление, не упростить задачу до потери соответ­ствия реальности. Немаловажное значение в познании, исследовании имеет сохранение преемственности зна­ний. Без этого исследование превращается в описание, схоластику.

Научные дисциплины по своему предмету и мето­дам работы делятся на естественные, общественные и технические. Границы между ними в достаточной сте­пени условны. Для современного этапа развития науч­ного познания характерна интеграция наук, возникно­вение наук, находящихся на стыке двух или несколь­ких областей научных знаний (биофизика, техническая эстетика, математическая лингвистика, антропология, эргономика и т. д.).

По непосредственному отношению к практике от­дельные науки принято разделять на фундаментальные и прикладные. Задачей фундаментальных наук являет­ся познание законов развития природы, общества, безотносительно к их возможному использованию. Непос­редственная цель прикладных наук — применение ре­зультатов фундаментальных наук для решения социаль­но-практических проблем.

Великолепное определение различия фундаменталь­ной и прикладной наук принадлежит известному ака­демику, механику и математику, автору многих трудов по теории кораблей, участнику проектирования первых русских линкоров А. Н. Крылову: «Когда Митрофанушку спросили про дверь, существительное это или прилага­тельное, то он ответил: «А котора дверь? Та, что в сарае сама по себе существует, стало быть, существительна. А та, что здесь в комнате, та прилагательна, она к своему месту приложена». Так вот, прикладная наука производит двери для определенных мест — тех, где в них нуждаются. А фундаментальная наука заго­тавливает двери, чтобы их складывать в сарай накап­ливаемых знаний о мире. «Прикладная» дверь осознает себя как предназначенная для определенного места, а «существительная» уверена в своей самоценности. На­стоящая прикладная наука нуждается в присутствии где-то рядом науки фундаментальной»23.

Как видим, наука — сложное многогранное явление, это одновременно и система знаний, и их духовное про­изводство и практическая деятельность на их основе. Как феномен культуры, она обращена к человеку, обо­гащает его духовный мир, вызывая тем самым его соб­ственное развитие. По образному определению видного деятеля революционного движения, естествоиспытате­ля, врача, философа, экономиста А. А. Богданова, «... нау­ка есть не что иное, как организованный опыт человече­ского общества»24.

ПРОБЛЕМА «ДВУХ КУЛЬТУР»

Наука является открытой системой. Она органиче­ски связана со всеми другими видами духовного произ­водства. Ученые, писатели, художники, композиторы, используя разные средства освоения и преобразования действительности, исходят из общечеловеческих ценно­стей, их объединяет общий источник вдохновения; неу­держимая тяга к неизведанным явлениям, признание высокой ценности научной мысли.

Известный художник-пейзажист И. И. Шишкин, оце­нивая роль науки в развитии искусства, отмечал: «Ге­ний искусства зреет в глубине науки»25.

Датский физик Нильс Бор, рассматривая различные аспекты аналогии между искусством и наукой, подчер­кивал: «Причина, почему искусство может нас обога­тить, заключается в его способности напоминать нам о гармониях, недосягаемых для систематического анали­за. Можно сказать, что литературное, изобразительное и музыкальное искусства образуют последователь­ность способов выражения и в этой последовательно­сти все более полный отказ от точных определений, характерных для научных сообщений, предоставляет больше свободы игре фантазий»26. Задумаемся и над мыслью великого французского писателя Виктора Гюго. «... Между точным и по­этическим нет никакого несоответствия. Чис­ло играет в искусстве такую же роль, как в нау­ке...»27. Вместе с тем, до сих пор не затихают споры о «двух культурах», известных как взаимонепонимание «физиков» и «лириков», противопоставление естест­венных и гуманитарных наук на том, якобы, основании, что первые имеют объективный характер, а гуманитар­ные науки — субъективный. В 50-е годы английский писатель, физик, убежден­ный противник модернизма Ч. Сноу в своей книге «Две культуры» оценил эту ситуацию как возникшую угрозу распада единой культуры человечества на две культуры.

Истоки «двух культур» уходят в глубокую древ­ность, когда знание было поделено на естественнона­учное и гуманитарное. Такое деление, несомненно, обеспечило прогресс человечества. В условиях развернувшейся нынешней научно-тех­нической революции становится опасным, когда уче­ные-естественники проецируют свое пусть даже высокопрофессиональное понимание сложных вопросов математики, физики, химии, биологии на гуманитар­ные, социальные проблемы, выступают с претензиями на гегемонию дедуктивного формализованного знания в духовной сфере.

В то же время недостаточная культура строгого рассуждения встречается среди гуманитарной и худо­жественной интеллигенции. Опасно, когда они пере­оценивают волевое начало в управленческой деятель­ности, пренебрегают точным знанием и необходимо­стью принимать во внимание объективные законы фи­зического мира. Трудность заключается в том, что люди точных на­ук «устроены» так, что им бывает нелегко понять, по­стичь метод гуманитария, художника и наоборот. Это различие порождает два разных стиля мышления. Точные науки — математика, физика, все естест­веннонаучные дисциплины — оперируют строгими оп­ределениями, исходят из точно оговоренных посылок, пользуются логическими категориями, приводят к проверяемым на опыте выводам, имеют предсказательную силу. Их сильная сторона — глубокое проникновение в предметную суть, слабая модельность, сопровождае­мая приблизительностью, утаданностью выбранной мо­дели. Это рационалистический путь познания.

В гуманитарном знании есть две составляющие: логическая описательная и интуитивно-образная. На интуитивно-образном пути формируются категории нравственного, прекрасного, доброго. Отсутствие точ­ных определений и жесткого алгоритма исследований — не слабость, а специфическая сила гуманитарного творчества.

Гуманитарное знание в основе своей сближено, хо­тя и не слитно, с точным знанием. Единство рациональ­ного и иррационального (интуитивно-образная сторона познания) составляет стержень единой культуры чело­вечества, и оно ведет к интеллектуальному сближению представителей гуманитарных и естественнонаучных дисциплин. Эти ветви науки дополняют друг друга, со­здают гармонию и целостное восприятие мира. Вспом­ним как Ф. М. Достоевский устами князя Мышкина ("Идиот") заявил, что «мир спасет красота». Видимо, это надо понимать как утверждение, что внелогичная человеч­ность, утвержденная силой искусства, преодолеет ло­гически обоснованный эгоизм.

Естественные науки ныне все больше нуждаются в гуманитарном знании, в обладании интуитивно-чувст­венными методами познания действительности. С рос­том математизированного знания электронно-вычисли­тельной машине передаются сложные формально-логи­ческие операции, которые составляют значительную часть умственной деятельности естествоиспытателя. В результате все отчетливее выступают внелогичные, по­длинно творческие компоненты науки, которые ранее были в значительной степени заслонены огромным вкладом необходимой логической деятельности. Осво­бождение от значительной доли количественных вы­числений, формализуемых стадий проектирования, ве­дет к революционному подлинному подъему в естест­венных науках. В прикладной математике одним из ос­новных методов при решении конкретной проблемы становится так называемый перебор моделей. Количе­ственная проверка пригодности модели «поручается» машине. Зато придумывание, изобретение моделей требует большого умственного, истинно человеческого труда, Это, конечно, отнюдь не значит, что ослабевает роль чистой математики с безупречно формализован­ным мышлением. Она развивается и находит качест­венно новые формализованные структуры.

С введением ЭВМ обнаруживается сходство струк­туры творческого процесса в сфере естественнонауч­ного знания со структурой процесса творчества гума­нитария, художника. Возрастает роль внелогического, интуитивного мышления, которое пронизывает ныне все науки. Гуманистиче­ская ориентация становится для них необходимым ре­гулятором их деятельности. Это то, что сегодня состав­ляет объективную основу для развития взаимопонима­ния «двух культур».

Гуманитарные науки, искусство способны образно охарактеризовать самые сложные аспекты, определяю­щие лицо современного естествознания. В качестве на­глядного примера может служить описание научной де­ятельности Н. В. Тимофеева-Ресовского, данное Д. Граниным в его повести «Зубр». Писатель блестяще показы­вает, насколько Зубр был дальновиднее тех ученых, ко­торые были охвачены эйфорией математизации и при­менения физических методов для исследования принци­пиальных вопросов, связанных с изучением живого.

«Биологию, ту тоже обещали перестроить, перевернуть, пере... пере... Молодые математи­ки, физики, химики, засучив рукава, брались ре­шить ветхозаветные проблемы биологии. При­менить к этим козявкам, травкам электронику, она все измерит, все смоделирует...

В каждом приборе, аппарате я, прежде всего, ищу кнопку «стоп!» Такое от Зубра слышать было странно28. Не случайно выдающиеся деятели науки гармонич­но сочетали занятия наукой, техникой с искусством, затрачивали немало времени на изучение гуманитарных наук. Поражает воображение разносторонность инте­ресов М. В. Ломоносова. Универсальный русский гений интересовался проблемами философии, астрономии, механики, биологии, поэзии, истории, искусства и др. Эйнштейн был тонким знатоком философии, музыки, великолепным скрипачом.

Академик С. И. Вавилов — «физик божьей мило­стью», «человек из эпохи Возрождения», так говорили о нем, — посвятил немало труда изу­чению культуры человечества. Им написаны прекрасные очерки по архитектуре городов Се­верной Италии, он был эрудит в области ис­кусства, литературы, истории, имел уникаль­ную библиотеку о Пушкине.

Многие известные ученые-естественники для изло­жения научных концепций создавали свои трактаты в форме повести, романа, пьесы. Это, например, повесть «Нигилистка» знаменитой русской женщины-математи­ка, члена-корреспондента Академии наук России С. В. Ковалевской. Такой роман «Искуситель» — создателя кибер­нетики, американского математика Н. Виннера. Такова книга П. А. Флоренского «Мнимости в геометрии», в которой предпринимается попытка анализа «Божественной ко­медии» Данте на основе понятия кривизны пространст­ва. В специальных работах по физике, химии, матема­тике ученые нередко вводят художественные образы для того, чтобы наглядно представить абст­рактные концепции и идеи. Отмечая такие факты в развитии естественных наук и техники, можно подчеркнуть, что гуманитарные нау­ки, искусство, где ученые, писатели, художники, ком­позиторы и т. д. располагают наибольшей, пожалуй, творческой свободой, представляются своеобразной моделью, помогающей решению встающих перед нау­кой нестандартных задач.

Людей науки и искусства роднят такие общие чер­ты, как: а) углубленность в себя, скрытность, что помогает им лучше слушать музыку мыслительного процесса; б) они охотно идут на интеллектуальный риск, со­единяя, казалось бы, несоединимые идеи; терпимость к неясности, двусмысленности, к не­предсказуемым поворотам и ходам мысли; в) умение соединять несоединимое, видеть отно­шения там, где остальные слепы; г) образы, появляющиеся в воображении ученых и людей искусства, зачастую метафоричны. Метафора как бы сметает сразу какие-либо рассуждения. Напри­мер, Эйнштейн соединял визуальное, (он видел в созна­нии луч света) с эстетическим чувством элегантности, которой отмечены все «правильные» физические тео­рии. Французский композитор Оливер Мессьен мог ви­деть «цвет» тона. Пикассо столь страстно жаждал восп­ринимать мир как чистый образ. Еще мальчиком он видел в цифрах не просто обозначения количества, а нечто изо­бразительное: «двойка» становилось свернувшимся голубем, а «ноль» — глазом. Александр Флеминг, открывший пени­циллин, рисовал микробами: он выращивал культуры микроорганизмов — каждую разного оттенка — нано­сил их на керамическое блюдо и ждал, когда они разра­стутся в изображение балерины или матери с ребенком; д) творцы в искусстве и в науке работают исступленно. Они отнюдь не прохлаждаются под яблонями, дожидаясь, пока упадет плод или ударит молния. Ког­да вдохновение не приходит ко мне, — сказал однаж­ды австрийский ученый, основоположник психоанали­за З. Фрейд, — я прохожу полпути навстречу ему. Композитор Бах писал по кантате каждую неделю, да­же когда заболевал или выбивался из сил.

ИСТОКИ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ

Наука как явление культуры вне общества не мо­жет ни возникнуть, ни развиваться. И общество на вы­сокой ступени своего развития немыслимо без науки.

В разные периоды истории ее роль была различной, постоянно менялось отношение человека к ней. На рубеже 17-18 вв., когда творили Нью­тон, Лейбниц и другие корифеи науки, английский пи­сатель Джонатан Свифт создал сатирический образ на­уки и ученых. Иронизируя по поводу всеобщего увлечения наукой и стремления создать многочисленные акаде­мии, он вкладывает в уста Гулливера полный сарказма рассказ о стране Лапута. Лапутянский король и его придворные погружены в бесплодные размышления о математике, музыкальной гармонии и космических яв­лениях. При этом они не слышат и не замечают друг друга. Их математика годится лишь для того, чтобы по­давать к обеду баранью лопатку в форме равностороннего треугольника, кусок говядины в форме ромба и т. п. Портной снимает мерку при помощи астрономиче­ского прибора — квадранта. Свифт рисует галерею сплошных нелепостей. Ученых он называет прожекте­рами. Ведь одни из них пытаются извлечь солнечные лучи из огурцов, а затем использовать их для отопле­ния губернаторского дома. Другие изучают паутину, пытаются придумать новый вид ткани и т. п.

Конечно, образ науки, созданный Свифтом, — это гипербола. И все же в нем сфокусировано обществен­ное мнение эпохи, которое рассматривало официальную тогдашнюю науку как нечто абстрактное, далекое от жизни, не связанное с ее реальными проблемами и не влияющее на нее. Сегодня никто не считает, что науку можно игно­рировать как занятие чудаков. Идеи и замыслы, казав­шиеся Свифту смешными и абсурдными, в наше время стали реальностью. Солнечный свет действительно ак­кумулируется в зеленых растениях, энергию солнца можно использовать для обогрева помещений и т. д. Сбывается во многом пророчество английского социа­листа-экспериментатора Р. Оуэна о том, что указка школьного учителя есть тот же архимедов рычаг, кото­рый перевернет мир.

Элементы научного мышления можно проследить во многих культурах Древнего Востока (Китай, Индия, Вавилон, Египет). Потребности материального произ­водства в долине древнего Двуречья (вторая половина 4 тысячелетия до н. э.) научили шумерский народ ис­пользовать воду великих рек Тигра и Ефрата. Шумеры построили каналы, дамбы, водохранилища, создали ка­лендарь, клинообразную систему письменности. Они изо­брели гончарный круг, плуг-сеялку, повозку с колеса­ми, лодку с парусом, овладели приемами обработки камня и металла, заложили основы астрологии, матема­тики, биологии, медицины.

Однако идейные течения этой поры не поднимались до подлинного научного мышления, познание отражало преимущественно те вещи и способы их изменения, с которыми человек многократно сталкивался в произ­водстве и в обыденном опыте.

Корни современной науки уходят в Древнюю Гре­цию. В Греции глубоко осознали открытия народов Во­стока. Здесь впервые в руках людей оказалось средство, с помощью которого можно было заключать чело­века в логические тиски (аристотелева логика), отку­да для него не было выхода, пока он не признает: или что он ничего не знает, или что это — именно вот это и ничто иное — есть истина, вечная, непреходящая ис­тина. Из этого вытекало следствие. Например, стоило только найти правильное понятие прекрасного, добро­го, храброго, как это становилось истинным бытием каждого грека.

Первоначально греческая наука была чем-то вроде хобби некоторых граждан — занятием в часы досуга. Все мыслители, начиная с Фалеев и до середины 5 в. до н. э., имели ту или иную профессию — это были государственные деятели, торговцы, полководцы, вра­чи. Первый человек, который посвятил жизнь науке, был Анаксагор (500—428 лет до н. э.) — древнегрече­ский ученый, философ, первый давший правильное объяснение солнечных и лунных затмений, обосновал идею бесконечно малых физических величин, отрица­ние пустоты и др. Его примеру последовал Демокрит (625—547 лет до н. э.), ученый — энциклопедист, ученый-атомист. В это время зарождается теоретиче­ская математика. Фалес (625—547 лет до н. э.) доказывает геометрические теоремы о том, что круг делится диаметром на две равные части, углы при ос­новании равнобедренного треугольника равны. Он по­ложил начало дедуктивной математике. Становление собственно научных, обособленных форм знания обычно связывают с именем Аристотеля (ок. 322 лет до н. э.), древнегреческого философа, учено­го-энциклопедиста, заложившего первоначальные осно­вы классификации различных знаний.

Однако элементы научного знания оказывали здесь весьма слабое влияние на производство, последнее осуществлялось главным образом рабами с помощью ручных орудий на основе эмпирических знаний, века­ми выработанных навыков еще на Древнем Востоке. Само мировоззрение греков, обожествлявших приро­ду, исключало возможность активного эксперименти­рования. Поэтому они искали применение своим науч­ным и философским достижениям главным образом в развитии абстрактной математики, в рассуждениях о моральном совершенстве и улучшении государственно­го строя.

А. Уайтхед писал: «Греческий гений был философи­чен, прозрачен и логичен... Их умы увлекала страсть к обобщению. Но это еще не было нау­кой в нашем понимании. Важность терпеливого и скрупулезного наблюдения еще не была осозна­на. Их гений не отличался склонностью к бро­жению, фантазии ума, которое предшествует успешному и индуктивному обобщению»29. Истина состоит в том, что наука начала свою нынеш­нюю «карьеру» с восприятия идей, почерпнутых из наи­более уязвимых частей концепций греческих гениев.

В условиях раннего средневековья, когда с точки зрения религиозной идеологии познание мира рассмат­ривалось, как нечто греховное, наука не могла разви­ваться нормально. Особенно это относилось к естество­знанию. Конечно, абсолютного застоя мысли не было. В средневековых университетах закладывались очаги но­вой европейской культуры. В бесконечных схоластиче­ских спорах о бытии Бога, природе греха развивалось искусство спора, умение доказывать, ставить и обсуж­дать проблемы. Среди алхимиков, ремесленников появ­ляются люди, начинающие ставить эксперименты.

В 16 веке создаются предпосылки для возникно­вения и ускоренного развития новой науки. Сначала шел необходимый процесс освоения античного насле­дия, и потому новые научные идеи были крайней ре­дкостью. Однако общая атмосфера свободомыслия со­здавала все более благоприятные условия для их появ­ления. Первым, кто сделал решительный шаг в созда­нии нового естествознания, в котором преодолевалась противоположность абстрактной математики и конк­ретного наблюдения, был Н. Коперник, польский астро­ном и мыслитель. В основном труде Коперника «О вра­щении небесных сфер» давно и прочно забытая древ­няя идея гелиоцентризма возрождается, развивается, доказывается в качестве научной истины.

Великим открытием эпохи Ренессанса стал рацио­нальный эксперимент, как средство надежно контроли­руемого познания, без которого была бы невозможна современная эмпирическая наука. Великими новатора­ми были тогда пионеры в области искусства — Леонардо да Винчи и другие, прежде всего экспериментаторы в области живописи, музыки, архитектуры. От них экс­перимент перекочевал в науку, прежде всего благодаря Г. Галилею, а в теорию — благодаря английскому фило­софу Ф. Бекону. Затем его переняли отдельные точные науки в университетах Европы. Для художников-экспе­риментаторов типа Леонардо да Винчи наука означала путь к истинному искусству, к истинной природе. Ис­кусство тем самым возводилось в ранг особой науки, а художник в социальном отношении и по смыслу своей жизни — в ранг ученого. Именно такого рода честолюбие лежит в основе «Книги о живописи» Леонардо да Винчи.

В 17-18 вв. наука стимулируется производ­ством, она создает техническую базу для научных экспериментов, наблюдений и обобщений. Появля­ются новые инструменты, механические усовершен­ствования, машины и средства наблюдения.

Заметный прогресс достигнут в области математики. «Здесь как нигде, — отмечает известный английский математик, философ А. Н. Уайтхед, — проявился дух эпохи. Три великих француза — Декарт, Дезарг, Пас­каль — вдохновили новый этап в развитии геометрии. Другой француз, П. Ферма, заложил основы современного анализа, сделав все, кроме усовершенствования метода дифференциального исчисления. Ньютон и Лейбниц со­вместными усилиями фактически создали дифференци­альное исчисление как практический метод математиче­ского мышления»30. Английский философ, родоначальник методологии опытной науки Ф. Бэкон, предлагая философское обос­нование новой науки, провозглашает немыслимый для греческих мыслителей тезис о том, что цель науки — это господство над природой ради повышения благосо­стояния общества и совершенствования производства. В 19 в. меняются отношения между наукой и об­ществом, в особенности с производством. Происходит более узкая специализация науки, создавая необ­ходимые условия для углубленного познания. Темпы науки опережают развитие остальных сфер обще­ственной деятельности и техники. В 20 в., благодаря многим открытиям, производ­ство приобретает научный характер, наука превраща­ется в индустрию знаний, становится мощной производительной силой общества. Она предоставляет необ­ходимые средства для решения социальных и техни­ческих проблем.

Известный рус­ский социолог Питирим Сорокин, рассматри­вая проблему науки и общества, раскрывает следующую картину развития науки.

Он отмечает, что число открытий и изобретений незна­чительно в период греческой культуры 8-6 вв. до н. э. Начиная со второй половины 6 в. до н. э., чис­ло открытий резко возрастает и остается на высоком для античного мира уровне до 4 в. нашей эры. Начи­ная с 5 в. нашей эры достигнутый уровень снова па­дает, оставаясь почти неизменным вплоть до 13 в. На­чиная с 13 в., он вновь начинает неуклонно возра­стать, достигая в 19-20 вв. беспрецедентного уровня. Лишь только один 19 век принес открытий и изобретений больше, чем все предшествующие столе­тия, вместе взятые31.

Таким образом, наука не является автономным, зам­кнутым образованием. Благодаря вкюченности в куль­туру, динамика ее изменения и развития определяется не только собственными причинами, но и всем обще­ственно-историческим прогрессом общества.

НАУКА РОССИИ

Наука на Руси возникла с давних пор. Об этом сви­детельствуют памятники письменности и техники. Ее нормальный рост на несколько веков был нарушен на­шествием татаро-монгол. Было затруднено появление светских школ, а наука церквей и монастырей пресле­довала свои задачи, не имевшие ничего общего с про­грессивными тенденциями естествознания и техники. Над наукой тяготел искусственный гнет византийской косности и консерватизма, духовная диктатура церкви. Светская наука на Руси начинает заявлять свои пра­ва только в 17 веке. Это выразилось в попытках Бо­риса Годунова учредить в Москве университет, и в бо­лее позднее время была создана Славяно-греко-латинская академия.

Роль науки особенно усилилась в России при Пет­ре I, когда государству потребовалось создавать и укреп­лять промышленность, торговлю, технику военного де­ла. Россия была экономически и культурно отсталым го­сударством по сравнению с Западной Европой. В 16, 17 веках на Западе бурно развивалось новое естест­вознание. То была наука Коперника, Галилея, Кеплера, Декарта, Ньютона. Однако эта совсем новая наука ста­ла поразительно быстро прививаться и в России.

Петр I, понимая важность использования достиже­ний мировой науки, во время своих поездок за грани­цу знакомился с научными учреждениями, встречался с учеными, старался перенять все лучшее, что было на Западе, и применить в России. 13 января 1721 года Петром было подписано в Сенате определение Акаде­мии. По положению Академия наук являлась научно-исследовательским и учебным учреждением. При ней состояли университет и гимназия. Любимое детище Петра I начало жить с января 1725 года. В ноябре этого же года состоялось первое научное собрание Академии наук.

В архиве Акаде­мии наук сохранился первый записанный про­токол этого заседания (на латинском языке). В нем сообщается, что академики обсуждали воп­рос о сплющенности Земли согласно теории Ньютона, обсуждалась теорема Лейбница о ме­ре живых сил.

За несколько десятилетий своей работы в 18 в. Петербургская Академия наук, бесспорно, внесла фунда­ментальный вклад в отечественную и мировую науку. Здесь было положено начало атомистической теории строения вещества. Здесь впервые опытным путем до­казан закон сохранения вещества при химических про­цессах (М. В. Ломоносов), складывалась физическая хи­мия как особая наука. В Петербурге Ломоносовым бы­ло открыто существование атмосферы у планеты Вене­ра. Богатый материал собран по флоре и фауне, геогра­фии, этнографии России С. П. Крашенинниковым, И. И. Алехиным, Н. Я. Озерецковским и др. Громадное значение получили исследования В. Н. Татищева, М. В. Ломоносова по истории России. По праву ведущая роль в развитии российской на­уки принадлежит русскому академику, энциклопедисту М. В. Ломоносову. Это величайшая заря новой русской культуры. Достигнутые им успехи в разных областях наук до­стойны деятельности целой Академии. По известному выражению А. С. Пушкина Ломоносов был русским уни­верситетом.

Уже в ранних работах он поставил вопрос о стро­ении материи, указывая, что нет никаких природных начал, которые могли бы яснее и полнее объяснить сущность материи и всеобщего движения, чем атомы и атомистическое. В своих исследованиях М. В. Ломоносов призывал из наблюдений устанавливать теорию, через теорию исправлять наблюдения, считая, что этот метод есть лучший из всех способов к изысканию правды. Он уделял большое внимание освоению и практическому использованию природных ресурсов России. Одновременно занимался разработкой рефор­мы русского языка,

Много сил отдавал М. В. Ломоносов учебной деятель­ности Академии наук. Им был составлен проект устава академической гимназии, введено преподавание рус­ского языка и русской истории. При его активном уча­стии в 1755 году открывается Московский универси­тет. Для него он сам составил план и программу обу­чения, подобрал преподавателей. По его настоянию лекции читались русскими профессорами и только на русском языке. Ломоносов добился также бесплатного и всесословного обучения в этом учебном заведении, благодаря чему на протяжении 18 столетия студен­тами числились дети разночинцев и солдат. Вся жизнь М. В. Ломоносова была связана с Акаде­мией наук. Он высоко оценивал работы своих коллег, предъявлял высокие требования к преподавателям, членам Академии.

«Должно смот­реть, — писал он, — чтобы они были честного поведения, прилежные и любопытные люди и в науках бы упражнялись больше для приумноже­ния познания, нежели для своего прокормления, и не так, как некоторые, снискав себе хлеб, не продолжают больше упражнения с ревностью»32.

М. В. Ломоносов оставил на все века своей Родине пример того, как наука может и должна служить на­роду.

Большую роль в развитии Академии наук, создании Российской академии (Академия русского языка и сло­весности) сыграла директор Академии наук и первый президент Российской Академии Е. Р. Дашкова. Эта бы­ла умная, образованная для своего времени женщина, стремившаяся к литературной и политической деятель­ности. Ею были приняты крупные меры по укреплению материального положения Академии наук, ее учрежде­ний. С ее именем связаны изучение памятников отече­ственной истории, выпуск «Словаря Академии Россий­ской в 6 частях», который имел большую популяр­ность, так как являлся первой крупной словарной раз­работкой русского языка. И все же преемники Петра I не понимали значение науки для Российского государства. Академию наук в лучшем случае сохраняли как укра­шение каждого европейского двора того времени. Ре­альная помощь ей со стороны власти была крайне не­значительной. Ученые были предоставлены самим себе. Такое невнимательное отношение к вопросам науки превратилось в традицию, которая проявляется, к со­жалению, и сейчас.

19 век, век пара и электричества, дал новый не­виданный подъем научного исследования. Россия во всех своих научных центрах выдвигала замечательных ученых. На весь мир прославили русскую математику геометр Н. И. Лобачевский, по праву честно называе­мый Коперником геометрии, аналитики С. В. Ковалев­ская, П. Л. Чебышев, В. Я. Буняковский, М. В. Остроградский, который первым из русских ученых на­чал заниматься аналитической механикой, существен­ным вкладом в науку являются его работы по интегри­рованию дифференциальных уравнений.

Всемирно известными стали труды академика П. Л. Чебышева по анализу теории чисел, теории веро­ятностей, теории приближения функций многочлена­ми, интегральному исчислению, аналитической геомет­рии. В области теории вероятностей он ввел новое понятие «математическое ожидание». П. Л. Чебышев живо интересовался вопросами теории механизмов и машин, внес предложения по усовершенствованию паровой машины Дж. Уатта.

В это же время бурно развивалась химия. В Ка­зани выросла школа русских химиков, давшая Н. Н. Зинина (открывшего анилин), А. М. Бутлерова, од­ного из создателей органической химии. Открытием века стала периодическая система Д. И. Менделеева.

В России возникли первые практические электриче­ские источники света; дуговая свеча П. Я. Яблочкова, первая лампа накаливания А. Н. Лодыгина. А. С. Попову принадлежит приоритет открытия радио. А. Г. Столетов установил ряд основных законов фотоэлектрических явлений.

С именем выдающегося русского астронома акаде­мика Ф. А. Бредихина начался новый период развития астрономии. Он является создателем механической те­ории кометных форм и математической теории проис­хождения метеоритных потоков. Его исследования по кометной астрономии, особенно «О хвостах кометы», создали ему мировую известность,

Центром физических исследований становится Мос­ковский университет. Здесь молодым ученым П. Н. Лебе­девым была создана первая русская физическая школа, в которой были достигнуты мировые результаты в раз­витии электромагнитной теории света, в изучении элек­тромагнитных волн и их взаимодействия с веществом.

Большую роль сыграли труды академика Н. Е. Жу­ковского по вопросам гидродинамики, аэродинамики, его аэродинамические исследования заложили теоре­тические основы авиации.

Мировые позиции по многим направлениям про­гресса занимает российская наука в 20 веке. Она до­стигла выдающихся результатов практически во всех областях знаний, Всемирно известными становятся тру­ды механиков, математиков А. М. Ляпунова, А. Н. Крыло­ва, В. А. Стеклова, С. А. Чаплыгина, К. Э. Циолковского, отца русской геологии А. П. Карпинского, создателей геохимии А. Е. Ферсмана, В. И. Вернадского.

Сразу после Октябрьской революции, в 1918— 1919 гг., было открыто 33 новых крупных института, которые вошли в костяк научной базы Академии наук СССР. В 1920 году в Саратове Н. И. Вавилов на съезде селекционеров сделал свой гениальный доклад о гомо­логических рядах, получивший мировую известность.

В эти годы сообщество российских ученых совер­шало научный и патриотический подвиг, обеспечивало страну знанием, в труднейших условиях помогало со­здавать научные школы в братских республиках.

Вел свои исследования физиолог И. П. Павлов, уче­ные физики занимались строением вещества, атомно­го ядра и квантовой статистики. В области чистой ма­тематики изучался вопрос о числе классов бинарных квадратических форм, начались успешные исследо­вания С. В. Лебедева по синтетическому каучуку.

Несмотря на сталинские репрессии, «охоту на ведьм», вплоть до физического уничтожения многих выдающихся ученых, деятели науки в режиме граж­данского подвига делают уникальные открытия. В нача­ле 40-х годов начал действовать первый в Европе цик­лотрон; впервые в мире был создан гелиевый сжигатель; академиком Н. Н. Семеновым была обоснована те­ория горения, то есть учение о цепных химических ре­акциях и их кинетике; под руководством С. И. Вавилова успешно велись работы по люминисценции.

Исследования советских ученых атомного ядра, термоядерной энергии позволили построить первую в мире атомную электростанцию. Успешно осваивался космос. Первыми в мире вывели на орбиту Земли ис­кусственный спутник и космический корабль. На этих направлениях трудились И. В. Курчатов, И. Е. Тамм, А. Д. Сахаров, С. П. Королев, М. В. Келдыш и другие. Кос­монавтика ныне выросла в крепкую силу, имеющую народнохозяйственное значение (связь, экология, ме­теорология и т. д.).

Важным фактором ускорения научно-технического прогресса стала электронная вычислительная техника. Опираясь только на свои научные силы, не имея воз­можности пользоваться преимуществами международ­ного разделения труда, ученые, инженеры создали электронные машины, приборы, надежно обеспечиваю­щие космическую, авиационную технику, многие уни­кальные гражданские технологии в различных отраслях производства. С 1991 года начато производство 32-разрядных рабочих станций ЭВМ, выполненных на оте­чественной комплектации. Ведется работа по созданию высокопроизводительной суперлинии — ЭВМ высшего уровня для САПР. Идет разработка новых технологий, оборудования и материалов для создания сверхбольших интегральных схем с размерами элементов 0,1—0,5 микрона и интеграцией до 100 миллионов элементов на кристалле. Исследуются проблемы по созданию изде­лий квантовой электроники, приборов, работающих на новых физических принципах. Достижения российской науки во многом предоп­ределили основные направления развернувшейся науч­но-технической революции. Наука стала непосредст­венной производительной силой общества.

СЦИЕНТИЗМ И АНТИСЦИЕНТИЗМ

Люди смотрят на современную науку и с надеждой и с опаской. Только от науки можно ожидать новых эффективных средств избавления от уносящих массу человеческих жизней и пока неизлечимых болезней, от грязных экологических опасностей. Только она спо­собна найти средства увеличения продовольственных, энергетических и других материальных ресурсов, не­обходимых для обеспечения жизни.

Однако высказываются и серьезные опасения за конкретные результаты научных исследований, внедре­ние техники. Русский философ Н. А. Бердяев указывал, что «массовая техническая организация жизни уничто­жает всякую индивидуализацию, всякое своеобразие и оригинальность, все делается безлично-массовым, ли­шенным образа»33. Сложности и противоречия, связанные с ролью нау­ки в обществе, порождают многообразные и зачастую противоречивые ее оценки. Полюсами таких оценок яв­ляются сциентизм (представление о науке, и особенно о естествознании, как о главном факторе прогресса) и антисциентизм (напротив, исходит из положения о прин­ципиальной ограниченности науки в решении коренных человеческих проблем, а в своих крайних проявлениях оценивает науку как враждебную человеку силу, отка­зывая ей в положительном влиянии на культуру). То есть, встал вопрос, что несет в себе наука? Зло или добро? Несет ли она гибель или спасение челове­честву?

Антисциентизм прямо ведет к антиутопии. История человечества показывает, что противонаучность противочеловечна. Антисциентизм не отталкивается от научного, а базируется на технократическом, узком пони­мании науки, что приводит к обществу типа утопии.

Частый аргумент против аморальности науки состо­ит в том, что ее плоды были использованы в дурных целях, в частности, в военных. Но этот аргумент едва ли заслуживает серьезного рассмотрения. Нет ничего под солнцем, чем нельзя было бы злоупотребить. Даже любовь может стать инструментом убийства, а паци­физм — оружием в агрессивной войне.

Наука как источник знания — лишь информацион­ная, а не управляющая подсистема в обществе. И она куда менее виновата перед обществом, чем общество перед ней. Но общество так устроено, что вина всегда возлагается не на тех, кто больше всего виноват, а на тех, кого меньше всего любят. Поэтому в современных условиях противостояние охлократизации общества становится для ученых следующей задачей после по­иска истины.

Времена изменились, но знаменитое ломоносов­ское изречение:

«Науки пользуют везде,

Среди народов и в пустыне,

В градском шуму и наедине,

В покое сладки и в труде»,

по-прежнему по сути своей верно. Только нуждается в некоторой модернизации. Дело в том, что в наши дни наука и общество поднялись на такую ступень, когда выработка гуманистической ориентации науки стано­вится для нее необходимым внутренним регулятором ее деятельности, а для общества — условием ее суще­ствования в обществе.

Именно об этом заботился академик В. И. Вернадский, когда писал, что «вопрос о моральной стороне науки — независимо от религиозного, государственно­го или философского проявления морали — для учено­го становится на очередь дня, что разум и труд откры­вают перед человеком огромное будущее, если он пой­мет это и не будет употреблять свой разум и свой труд на самоистребление. Человек должен сделать творче­скую силу науки гуманной». Именно в этом качестве, по Вернадскому, «реально есть максимальная сила со­зидания ноосферы — сферы разума на планете»34.

Корыстное использование науки не только приво­дит к разрушению окружающей среды и порабощению человека, но и причиняет ущерб самому развитию на­уки. Сциентистская идеология в ее крайнем выраже­нии есть одна из современных форм антигуманизма. Наука — не демоническая сила, но демонические силы могут использовать науку. Сама по себе она нравствен­но нейтральна, а люди науки должны быть высоко­нравственны, иначе человеку грозит неминуемая ги­бель. Вот почему так необходима гуманизация науки.

Брехтовский Галилей восклицает: «Наука может стать ка­лекой, и ваши новые машины принесут только новые тяготы. Со временем вам, вероятно, уда­стся открыть все, что может быть открыто, но ваше продвижение в науке будет лишь уда­лением от человечества»35. Как мудро ставит Галилей на очередь дня задачу ценностного, совестливого контроля науки человеком. Творческая интеллигенция постоянно напоминает людям, тревожит их душу о последствиях бездумного применения достижений науки.

Выводы

В нашей стране наука всегда пользовалась автори­тетом, который основывался на высокой нравственно­сти российских ученых (бескорыстный поиск, чест­ность, порядочность, ответственность, патриотизм). К сожалению, ныне стал разрушаться уклад рос­сийской науки, который формировался почти три столетия. В тяжелом состоянии находится отраслевая наука, на­ука в вузах, почти лишившиеся государственной под­держки и социальной защиты. Большая часть научных подразделений вузов имеет слабую опытно-экспери­ментальную базу, а более 80% вузов вообще не рас­полагают таковой. Потребность в научных приборах удовлетворяется на 20—25%. В страну попадает мень­ше 1/3 мировой научно-технической информации. С 1992 г. централизованные закупки иностранной лите­ратуры практически прекратились. В последние годы как никогда возросла массовая эмиграция ученых. Стремятся покинуть страну наиболее активные, обра­зованные молодые ученые. Как и в прежние времена перед учеными стоит гражданский долг — сохранить важнейший элемент общества — его науку. Не дать пресечься ее корню, ибо без науки нового дома не построить.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   22

Похожие:

В. М. Доброштан культурология учебное пособие iconВ. М. Доброштан культурология
Учебно-методическое пособие подготовлено в соответствии с программой изучения курса "Культурология" для высших учебных заведений
В. М. Доброштан культурология учебное пособие iconКультурология
Культурология: учебное пособие / под ред. О. Б. Феклиной; Уфимск. К90 гос авиац техн ун-т. – Уфа: угату, 2006. – 123 с
В. М. Доброштан культурология учебное пособие iconУчебное пособие Великий Новгород 2000 ббк 71. 0 Печатается по решению з 13 риса НовГУ
Культура и культурология в жизни общества: Учебное пособие / Под научн ред. В. П. Большакова. – Великий Новгород: Новгу имени Ярослава...
В. М. Доброштан культурология учебное пособие iconУчебное пособие для студентов, обучающихся по специальности «Культурология»
Пособие разработано: кандидатом педагогических наук, профессором кафедры теоретической физики и информационных технологий в обучении...
В. М. Доброштан культурология учебное пособие iconКультурология: Учебное пособие / Т. Г. Грушевицкая, А. П. Садохин. М.: Альфа-М: инфра-м, 2011. 448 с.: 60x90 1/16

В. М. Доброштан культурология учебное пособие iconУчебное пособие для учащихся 5 класса
Учебное пособие предназначено для учащихся 5 классов основной школы. Оно охватывает историю Сибири с эпохи камня до наших дней. Учебное...
В. М. Доброштан культурология учебное пособие iconУчебное пособие москва 2002 удк 536 ш 25 Рецензент д ф. м н. профессор В. М. Кузнецов (рхту им. Д. И. Менделеева) Шарц А. А. Основы термодинамики: учебное пособие. М.: Мгту «станкин»
Учебное пособие предназначено для студентов второго курса и содержит краткое изложение основного материала подраздела «Термодинамика»...
В. М. Доброштан культурология учебное пособие iconУчебное пособие для студентов высших учебных заведений
Государственного образовательного стандарта и адресовано студентам 4 – 5 курсов, обучающимся по специальностям 021000 «Музеология»,...
В. М. Доброштан культурология учебное пособие iconУчебное пособие Год издания: 2001
Учебное пособие предназначено для студентов, обучающихся по специальности журналистика. Структурно пособие учитывает учебные программы...
В. М. Доброштан культурология учебное пособие iconСерова Н. В. Культурология: Учеб пособие
Ерина Е. Б., Серова Н. В. Культурология: Учеб пособие. — М.: Издательство риор, 2006. — 74 с
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org