Советская региональная элита как группа интересов



Скачать 161.8 Kb.
Дата09.02.2013
Размер161.8 Kb.
ТипДокументы
УДК: 323.396:332.1»196»

Ю.Г. Белоногов, ugb@dom..raid..ru

Пермский государственный технический университет

СОВЕТСКАЯ РЕГИОНАЛЬНАЯ ЭЛИТА КАК ГРУППА ИНТЕРЕСОВ

В УСЛОВИЯХ ВНУТРИСИСТЕМНОГО ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА 1960-Х ГОДОВ

В данной работе используется политологическая концепция «групп интересов» для анализа осуществлявшейся в 1960-е гг. трансформации советской политической системы. В статье рассмотрены ключевые теоретико-методологические аспекты формирования групп интересов внутри региональной элиты, обозначены линии столкновения элитных групп в условиях реализации политической реформы, раскрыты основные формы артикуляции групповых интересов. Деятельность региональных групп интересов в 1960-е гг. рассматривается автором как важный фактор институционализации новой разновидности советской политической системы в переходный период.

Ключевые слова: региональная элита, группа интересов, конфликт, внутрисистемный переходный период.

Во внутриэлитном взаимодействии региональные элиты как самая массовая элитная группа в обществе, напрямую взаимодействующая с массами, играют особую роль. Они выступают в качестве социально-политической основы всего элитного слоя, во многом предопределяя его общекорпоративные установки.. Это достигается не только отстаиванием перед массами специфических интересов всей элиты как политически и социально стратифицированной группы, но и оказанием влияния на процесс выработки и принятия государственных решений. Данное обстоятельство актуализирует изучение деятельности региональных элит как специфической «группы интересов», корректирующей внутриполитический курс высшего руководства страны..

Рассмотрение региональных элит в такой плоскости имеет не только сугубо политологическое, но и историческое значение. По мнению некоторых отечественных специалистов, существование групп интересов в советской политической системе доказывает, что СССР был весьма далек от стереотипной формы тоталитаризма с диктаторской и монолитной правящей элитой, представленной наиболее значимой частью советской номенклатуры [14. С. 74.]. При этом исследователи не только отмечают наличие отраслевых групп, отражавших артикулированные интересы определенных сфер народного хозяйства, но и констатируют формирование в «постсталинский период» групп интересов по региональному признаку. Между тем, проблематика формирования региональных групп интересов все еще имеет ряд теоретико-методологических пробелов.

Само применение научной концепции «групп интересов» к анализу деятельности советской властвующей элиты до сих пор представляется актуальной теоретической проблемой с точки зрения и политической, и исторической науки.. Целью же данной работы является рассмотрение советской региональной элиты как специфической группы интересов, выявление экономических и политических предпосылок генезиса в ее структуре групп интересов.


На наш взгляд, применение политологической концепции «групп интересов» для анализа советской исторической действительности должно непременно учитывать ряд важных теоретических аспектов. Прежде всего, рассмотрение советской региональной элиты как группы интересов предполагает точное определение исследователем понятийного аппарата.

В современной политической науке, как правило, принято отождествлять понятия «группы интересов» и «группы давления». Это объясняется тем, что «заинтересованные группы» (как вариант – «лобби») зачастую отстаивают свои специфические интересы через оказание давления на властные институты [См.: 1. С. 179; 3. С. 39; 13. С. 351-372.].. Тем не менее, в некоторых исследованиях оговаривается, что понятия «группа интересов» и «группа давления» соотносятся как «целое» и «часть»: понятие «группа давления» подразумевает лишь форму действия, т.е. указывает на методы для поддержки или срыва определенных политических решений [6. С. 163; 16. С. 27.]..

Одновременно понятие «группа интересов» отражает более высокий уровень организации интересов, нежели понятие «клиентела». Формирование «группы интересов» предполагает осознание единства групповых интересов, уже выходящих за рамки персонифицированной лояльности какому-либо политическому лидеру [3. С. 42; 4. С. 73..]. Как правило, такой переход становится возможным в период политической борьбы вокруг концепции реформ, когда наиболее отчетливо происходит «кристаллизация» групп интересов [3. С. 44.].

При всем разнообразии подходов «широкое» толкование «групп интересов» позволяет определить их как объединения и организации, которые «сводят» граждан на основе определенных специфических целей или функций [15. С. 27; 18. С. 185..]. «Группы интересов» ставят в качестве важнейшей цели представительство своих корпоративных интересов в государственных органах, хотя (в отличие от политических партий) не претендуют на доступ к власти через участие в выборах и не стремятся к политической ответственности [1. С. 179; 6. С. 164..]. Необходимой основой для формирования подобных групп служит как предполагаемое единство интересов их членов, возникающее на основе схожих социальных позиций, так и организация политической деятельности [7. С. 142; 15. С. 25.].

Следует отметить, что в политической науке «группы интересов» нередко отождествляются исключительно с негосударственными образованиями - «общественными объединения» [11. С. 85.]. В соответствии с предложенной Г. Алмондом и Д. Пауэллом типологией групп интересов по степени их специализации и организованности, в данной работе раскрывается деятельность именно институциональных групп интересов [См.: 13. С. 356-364.].

Вторая особенность в изучении данной проблематики часто заключается в идеологизации анализа «групп интересов», при котором исследователями используются критерии «западного», рыночного общества. С этой точки зрения, группы интересов закономерно рассматриваются как институт цивилизованного гражданского общества, сложившегося в демократических странах Западной Европы и Северной Америки [См.: 1. С. 181; 6. С. 164.]. Соответственно, при изучении советской политической действительности принято отмечать «закулисные столкновения суррогатных социальных общностей: ведомственных и местнических лоббистских образований, политиканствующих клик и кланов, мафиозных групп, различного рода и размера клиентел, градируемых по степени близости к узловым пунктам распределительного механизма и его опекунам». Подобные определения трактуются как «извращенные аналоги» свободной конкуренции в экономике и плюрализма в политике [См.: 5. С. 64.].

По нашему мнению, для характеристики групп интересов в советском обществе действительно не совсем корректно применять критерии политического развития демократических стран Запада, в которых сформировался альтернативный государству инструмент реализации общественных интересов со своими методами влияния на власть. Исследование природы групповых интересов в СССР должно учитывать наличие иной политической традиции, производной, по справедливому замечанию О.В. Гаман-Голутвиной, от мобилизационного типа осуществлявшегося на протяжении XVIII-XX вв. процесса российской модернизации [Подробней см.: 3, 4.].

Как считает ряд отечественных специалистов, главной особенностью советской политической традиции являлось взаимодействие групп интересов исключительно как бюрократических структур под контролем государства [См.: 16. С. 37; 18. С. 184.]. В условиях фактического отсутствия негосударственных форм собственности, монополизации политического пространства единственной массовой партией, неразвитости институтов гражданского общества, группы интересов не были автономными и независимыми от власти. Характерный для демократических стран «Запада» процесс представления интересов граждан и их объединений в структурах власти в рамках советской политической системы отсутствовал или существовал в крайне деформированном виде. Влиятельные на «Западе» группы давления на власть (профсоюзы, молодежные организации, церковь, общественные объединения предпринимателей) в советских реалиях либо почти полностью исчезли, либо по своей сути фактически стали «приводными ремнями» в осуществлении внутриполитического курса руководства страны [См.: 10. С. 59; 13. С. 371.]. Поэтому единственно возможным в данной политической системе способом реализации групповых интересов стало их столкновение именно внутри партийно-государственной элиты [17. С. 4-5.].

Наконец, третья теоретическая особенность при изучении указанной проблематики заключается в определении хронологических рамок появления групп интересов в региональной элите как властном институте советского общества. С точки зрения терминологии, применительно к «сталинскому» периоду советской истории следует говорить о внутриэлитных кланах, построенных по принципу клиентелы, как основных субъектах политической борьбы за власть в высших партийно-государственных кругах [Данный вывод можно сделать на основе проведенных историками исследований политической борьбы в высших эшелонах власти в послевоенный период. Подробней см.: 8, 9, 17, 19.].

Роль региональных интересов объективно сводилась к минимуму, поскольку центральная власть почти полностью подчиняла их себе. Во-первых, это объяснялось сложившейся в 1930-е годы системой экономических и, соответственно, политических отношений, в которой региональной элите была предназначена, в основном, функция транслятора и исполнителя диктуемой воли центральной элиты. Во-вторых, не следует забывать о систематически проводившейся (особенно на базовом – региональном - уровне) антикорпоративистской политике государства по подавлению субэлитных образований в форме массовых репрессий в отношении кадров региональной номенклатуры.

Превращение региональной элиты во влиятельную группу интересов связывается исследователями с постепенным освобождением местных руководителей от жесткой опеки центральной власти и усилением их политического влияния в «постсталинский» период [12. С. 75.]. По мнению ряда специалистов, уже при Н.С. Хрущеве процесс оформления и артикуляции региональных интересов «зашел далеко», однако, «решающий прорыв» был сделан при Л.И. Брежневе в условиях политической стабилизации [15. С. 67, 178-179.].

По нашему мнению, превращение региональной элиты и ее основных сегментов во влиятельные группы интересов в постсталинский период связано с двумя взаимозависимыми процессами: постепенным формированием принципиально новой модели экономических отношений («административно-бюрократического рынка») и развернувшейся между преемниками И.В. Сталина политической борьбой за власть.

Формирование «экономики согласований» способствовало слому сложившейся при административно-командной системе вертикали подчинения и директивных методов управления. Складываясь под воздействием потребностей экономической практики, модель «административно-бюрократического рынка» фактически способствовала институционализации специфических интересов региональной элиты (и основных групп внутри нее), одновременно усиливая ее политические позиции.

Начало превращению региональной элиты во влиятельную группу интересов положила и политическая борьба за власть в 1950-е годы. В данном контексте она интересна нам не столько как межличностное соперничество самих претендентов (Н.С. Хрущева, Г.М. Маленкова и Л.П. Берия), сколько как столкновение поддерживающих их ветвей властвующей элиты за приоритет своих корпоративных интересов в процессе выработки концепции внутриполитического курса. Победивший в данных баталиях Н.С. Хрущев как главный представитель именно партийной ветви властной «вертикали» был вынужден проводить мероприятия, способствовавшие, в том числе, и повышению номенклатурного статуса регионального политико-административного руководства.

Важнейшим катализирующим фактором, повлиявшим на завершение процесса становления в региональной элите групп интересов, стала предпринятая на рубеже 1950-1960-х годов по инициативе Н.С. Хрущева политическая реформа, способствовавшая серьезным изменениям в системе властных отношений. Реализация основных ее мероприятий четко структурировала конфликтное поле: идентифицировала состав участников, артикулировала их групповые позиции, выявила существенные противоречия в интересах конфликтных групп, способствовала мобилизации имевшихся в их распоряжении политических ресурсов.. Проходивший в условиях политической реформы передел властных ресурсов и статусных позиций неизбежно приводил к столкновению интересов между элитой и массами, между различными иерархическими группами и ветвями элиты (в том числе и на региональном уровне), что позволяет нам отождествлять понятия «группа интересов» и «конфликтная группа» [Подробней о теоретических аспектах взаимосвязи формирования групп интересов и институционализации политического конфликта см.: 5. С. 205-210.].

Формы и каналы артикуляции групповых интересов региональной элиты в условиях реализации политической реформы ограничивались возможностями, которые предоставляла номенклатурная организация советской властвующей элиты. Как традиционно считается, ее специфически закрытый и бюрократический характер предопределял доминирование негласных и нелегитимных способов лоббирования корпоративных интересов субъектов политики [10. С. 57, 61; 16. С. 37.].

Артикуляция групповых интересов проходила и в рамках разрешенных властью форм политической активности. В частности, формально допускались внутриэлитные «дискуссии» по конкретным вопросам общественной жизни, в ходе которых представители номенклатурных групп весьма осторожно высказывали свое мнение по проблематике проводимого политического курса. Для этого использовались даже традиционные формы политического участия (партийные съезды и конференции, партийно-хозяйственные активы, сессии советов всех уровней и др.).

При реализации политической реформы большое значение приобрела такая форма артикуляции групповых интересов, как выработка предложений в ходе ограниченных временем публичных дискуссий по проектам директивных или общепартийных документов. Жанр подобных дискуссий предусматривал поощряемые инициативы по «улучшению» и «совершенствованию» отдельных мероприятий политической реформы. В условиях допущения относительной свободы высказываний представители региональной элиты предельно четко формулировали предложения, направленные на реализацию интересов определенной группы и фактически противоречившие замыслу реформы. Очевидным результатом реализации данных предложений стала бы трансформация политической системы.

Наконец, важнейшей формой артикуляции политических интересов стало обоснование политических и административных практик, шедших вразрез с существовавшими институциональными нормами, которые регулировали деятельность властных структур советского общества. Нарушение данных норм (в частности, положения Устава КПСС о систематическом обновлении состава выборных органов) всегда оправдывалось «волеизъявлением масс» и поэтому по своей сути являлось эффектной формой давления на вышестоящие элитные группы с целью дискредитации навязываемых «сверху» политических инициатив.

Акторами артикуляции групповых интересов были, как правило, представители властвующей элиты регионального и местного уровня. Являясь подлинными организаторами групповых интересов, лидеры внутриэлитных групп лишь в крайних случаях официально выступали в роли главных выразителей данных интересов. Совокупное мнение представителей местного и регионального звеньев иерархии часто передавалось на более высокую ступень властной вертикали как альтернативное. Это позволяло региональным и местным руководителям информировать Центр об инициативах «с мест», но оставить за собой возможность политического маневра в случае негативного отношения к данным предложениям.

В условиях внутрисистемного переходного периода региональная элита проявляла себя в качестве конфликтной группы, как правило, в трех «системах координат». Во-первых, реструктуризация экономического и политического пространства четко обозначила артикулированные противоречия по вертикали системы управления. В ходе реформаторского курса Н.С. Хрущева были затронуты интересы групп на местном, региональном (областном и республиканском) и общесоюзном уровне властной иерархии, что не могло не отразиться на изменении выполняемых ими функциональных обязанностей в сложившемся «разделении труда».

Региональное руководство в период реформы стало активным защитником местных интересов в процессе их отстаивания перед Центром. Несмотря на существовавшие противоречия между основными группами интересов внутри региональной элиты, тем не менее, отмечалась определенная общность позиций, основывавшаяся на консолидированном неприятии внутриполитического курса Н.С. Хрущева. В целях поддержания политической стабильности новое руководство страны пошло на удовлетворение многих артикулированных требований региональной элиты по сворачиванию политической реформы Н.С. Хрущева. Поэтому следует говорить о региональной элите как консолидированной группе интересов, когда представители ее основных ветвей совместно отстаивали общие интересы [О теоретико-методологических аспектах данного явления см.: 2. С. 266-267; 15. С. 25; 18. С. 295.].

Институционализация новой разновидности советской политической системы – модели «партийного государства» - предусматривала урегулирование конфликта интересов по линии «Центр – регионы» методом «административно-бюрократического торга». В целом, региональные элиты добились от Центра расширения сфер компетенции в регулировании политической жизни на местах, что существенно повышало их возможность в корректировке внутриполитического курса союзной элиты.

Во-вторых, региональная элита в изучаемый переходный период не являлась однородной ни по своему составу, ни (что самое главное) по своим интересам. В ее рамках отчетливо выделялись группы интересов, влияние которых определялось не столько наличием определенных экономических и политических ресурсов, сколько ролью, которую они играли в системе властных отношений, и значимостью своих артикулированных интересов для функционирования советской политической системы.

В региональной элите среди многообразия групп мы выделяем те, которые структурировали конфликтные разломы в изучаемый период в процессе перераспределения властных ресурсов. К таковым следует отнести политический (партийный), административный (советский), хозяйственный (индустриальный и аграрный) сегменты региональной элиты. Конфликт интересов между ними при выработке социально-экономической и отчасти политической стратегии развития страны стал главной особенностью данного внутрисистемного переходного периода.

Урегулирование конфликта интересов внутри региональной элиты базировалось на сохранении за партийным аппаратом господствующих позиций в системе властных отношений и принципиального отказа от продолжения реализации активной реформаторской политики. Следует отметить появление внутренней сплоченности как принципиально нового качества корпоративных внутриэлитных связей в условиях институционализации модели «партийного государства».

Наконец, региональная элита проявила себя в период внутрисистемного перехода как группа со специфическими интересами, значительно отличающимися от интересов масс. В данном случае элита выступала как единое целое, осознававшее свой совокупный интерес на удержание власти и сохранение контроля над массами. Та часть властвующей элиты, которая хотела бы опереться в своих преобразованиях на силы вне элиты, оказалась слишком слаба и не получила ощутимой поддержки ни внутри элиты, ни в массах.

Навязываемые «сверху» мероприятия по демократизации власти усиливали институциональное напряжение во взаимоотношениях элиты и масс. Опасность расширения народной инициативы «снизу» способствовала консолидации интересов региональной элиты, выступившей в качестве базового «рубежа обороны» для защиты статусных позиций и привилегированному положению всей советской властвующей элиты. Насущными задачами для региональной элиты, не приемлющей участия масс в выработке политических решений, стала как «канализация» радикальных демократических предложений масс, требовавших последовательной реализации политической реформы, так и установление бюрократического контроля над общественной инициативой.

Региональная элита по возможности пресекала обсуждение и реализацию радикальных предложений, представлявших угрозу ее властным позициям. Перед лицом же союзной власти региональная элита сознательно стремилась свести элит-массовое взаимодействие к внутриэлитному, выдавая руководителей номенклатурных групп за представителей масс. Одновременно на всех уровнях и во всех ветвях региональной власти были найдены конкретные средства по нейтрализации влияния масс на принятие политических решений, прежде всего, путем перекрытия важнейших каналов по демократизации властных институтов советского общества.

Как показала практика урегулирования элит-массовых противоречий во внутрисистемный переходный период, региональная элита укрепляла свои статусные позиции как привилегированной социально-политической группы в рамках модели «управляемой демократии». Данная модель предусматривала, с одной стороны, существенное замедление темпов циркуляции элиты и минимизацию каналов влияния внеэлитных слоев на ее кадровый состав и, с другой стороны, встраивание общественной инициативы в структуру интересов элит и «канализацию» выдвигаемых «снизу» радикальных требований при соблюдении видимости опоры на «мнение общественности». Однако в арсенале властвующих групп был закреплен минимальный набор обязательств элиты перед обществом, реализация которых обеспечила необходимую поддержку новому внутриполитическому курсу партийно-государственного руководства и со стороны масс..

Таким образом, становление советской региональной элиты как политически значимой группы интересов проявилось и во внутриноменклатурных конфликтах 1960-х годов, в условиях столкновения интересов в связи с перераспределением властных ресурсов по линиям «Центр – регионы», «элита – массы», политико-административной и хозяйственной ветвями региональной номенклатуры.. Итоговым результатом данных конфликтов стала институционализация новой разновидности советской политической системы – модели «партийного государства». В рамках данной модели политических отношений региональная элита получила статус «младшего партнера», с интересами которого союзной элите уже приходилось считаться.

Список литературы

  1. Вяткин К.С. Лоббизм по-немецки // Политические исследования. 1993. № 1. С. 179-183.

  2. Гайдуков В., Осипов В. Роль элитных групп в формировании регионального политического интереса // Трансформация российских региональных элит в сравнительной перспективе (материалы международного семинара). М.: Московский общественный научный фонд, Издательский центр научных и учебных программ, 1999. С.. 266-280.

  3. Гаман-Голутвина О.В. Группы интересов: ретроспектива // Полития. 2000. № 4. С. 38-49.

  4. Гаман-Голутвина О.В. Российские политические элиты: факторы эволюции // Элитизм в России: «за» и «против». Сборник материалов Интернет – конференции, февраль – май 2002 г. / Под общей ред. В.П. Мохова. Пермь: Пермский государственный технический университет, 2002. С. 65-91.

  5. Глухова А.В. Политические конфликты: основания, типология, динамика (теоретико-методологический анализ). М..: Эдиториал УРСС, 2000. 280 с.

  6. Группы интересов // Политические исследования. 1992. № 5-6. С. 163-166.

  7. Дарендорф Р. Элементы теории социального конфликта // Социс. 1994. № 5. С. 142-147.

  8. Жуков Ю.Н. Борьба за власть в руководстве СССР в 1945-1952 гг. // Вопросы истории. 1995. № 1. С. 23-39.

  9. Жуков Ю.Н. Борьба за власть в партийно-государственных верхах СССР весной 1953 г. // Вопросы истории.. 1996. № 5. С. 39-57.

  10. Лепехин В.А. Лоббизм в России и проблемы его регулирования // Трансформация российских региональных элит в сравнительной перспективе (материалы международного семинара). М.: Московский общественный научный фонд, Издательский центр научных и учебных программ, 1999. С. 57-85.

  11. Мельник В.А. Современный словарь по политологии. Минск: Книжный Дом, 2004. 640 с.

  12. Мохов В.П. Региональная политическая элита России (1945-1991 гг.). Пермь: Пермское книжное издательство, 2003. 238 с.

  13. Мухаев Р.Т. Политология: учебник для вузов. Издание второе. М.: «Издательство ПРИОР», 2001. 432 с.

  14. Орачева О.И. Эволюция советской политической системы 1953-1964 гг. в зарубежной историографии. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Пермь, 1993. 253 с.

  15. Перегудов С.П., Лапина Н.Ю., Семененко И.С. Группы интересов и Российское государство. М.: Эдиториал УРРС, 1999. 352 с.

  16. Перегудов С.П. Корпорации, общество, государство: Эволюция отношений. М.: Наука, 2003. 352 с.

  17. Пихоя Р.Г. О внутриполитической борьбе в советском руководстве. 1945-1958 гг. // Новая и новейшая история. 1995. №6. С. 3-14.

  18. Политология (проблемы теории). / Ответственный редактор В.А. Гуторов. Спб.: Издательство «Лань», 2000. 384 с.

  19. Рейман М. Послевоенное соперничество и конфликты в советском политическом руководстве // Вопросы истории. 2003. № 3. С. 24-40.

Похожие:

Советская региональная элита как группа интересов iconМгу имени М. В. Ломоносова
Политическая элита это социальный слой или довольно узкая социальная группа, которой принадлежит решающая роль в принятии значимых...
Советская региональная элита как группа интересов iconПартия власти – инструмент глобализации? The governance party is the instrument of the globalization?
На основе анализа внутренней и внешней политики правительства России и интересов мирового правительства высказывается дискуссионная...
Советская региональная элита как группа интересов iconСоветская Гавань
«Город Советская Гавань» от 03. 02. 2011 №3 «Об утверждении структуры Администрации муниципального образования городского поселения...
Советская региональная элита как группа интересов iconСистема московских клубов элита, лоббисты, «мозговые центры» система московских клубов
Клубы в России, модные в 1990-х годах, постепенно исчезли из официальных биографий истеблишмента. Тем не менее, эти структуры продолжают...
Советская региональная элита как группа интересов iconПлан-график размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для нужд заказчиков на 2012 год
Электрическая энергия поставляется в инспекции по адрес: г. Харовск,ул. Советская,д. 15;г. Тотьма,ул. Советская,д. 24;п. Вожега,ул....
Советская региональная элита как группа интересов icon2 Региональная статистика в области науки и образования, бизнеса, инфраструктуры и государственной активност
Первая группа показателей, которая во многом определяет уровень инновационного развития региона, его способность к развитию инноваций...
Советская региональная элита как группа интересов iconПрезентация в Санкт-Петербурге дебютного альбома " step outside " элита (Санкт-Петербург)
О влияниях можно спорить бесконечно, но невозможно не обратить внимание на то, что группа умеет писать яркие запоминающиеся песни,...
Советская региональная элита как группа интересов iconКраевые государственные учреждения, подведомственные министерству
Хабаровский край, Советско-Гаванский район, г. Советская Гавань, ул. Советская
Советская региональная элита как группа интересов iconЭлектронный курс «Региональная геофизика» Электронный лекционный курс «Региональная геофизика»
Электронный лекционный курс «Региональная геофизика» разработан в рамках вариативной части профессионального блока для студентов...
Советская региональная элита как группа интересов iconАлександр Бард, Ян Зодерквист Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма
«Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма»: Стокгольмская школа экономики; спб.; 2005
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org