Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль



страница14/31
Дата11.02.2013
Размер4.3 Mb.
ТипКнига
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   31

Глава 33. Неожиданные последствия, или Хорошо ли быть знаменитым
С этого дня работать нам стало значительно легче. После того, как меня показали по визору, заказы мистеру Рико так и сыпались. И все непременно хотели, чтобы эту пиццу мы с Васу привезли. Точнее, чтобы именно я ее принес. И даже были готовы за это платить больше. Мистер Рико – толстый мужчина с большими волосатыми руками, сказал мне, что будет теперь мне платить десять процентов с каждого кредита. И Васу – вдвойне от его прежней суммы. Потому что Васу ему объявил, что он – мой «компаньон и менеджер». Еще мистер Рико сказал, что мы можем бесплатно съедать столько пиццы, сколько сможем. Он очень озабочен стал в последнее время, потому что не успевал теперь выпекать столько, сколько ему заказывали. Но все равно, как видел меня, все время улыбался и говорил, что сначала думал, будто я простой придурок. А на самом деле я оказался таким важным человеком. И еще всегда добавляет, что для него это большая честь, когда я его пиццу развожу.

И заказы мы теперь развозили все больше не по окраинам, а по всяким особнякам и домам в центре. Для этого мистер Рико и коробки новые заказал. Цветные и красивые. И еще он сказал, что «количество переходит в качество», и что «конъюнктура меняется», и что мы теперь в другой «ценовой нише». Наверное, он оттого это говорит, что наша пицца подорожала втрое.

Когда мы приезжаем, я беру коробку, и иду к клиенту. И какой нибудь важный мужчина встречает меня, жмет мне руку и просит «автограф». А женщины, что в этих домах попадаются, все подряд мне радостно улыбаются, словно я их давно пропавший и внезапно обретенный брат. А пиццу они все берут небрежно и не глядя слуге какому нибудь отдают. И все спрашивают меня о каких то глупостях. Вроде того, что если я вожу пиццу, то продолжаю ли я выполнять очередное секретное задание. Или что я думаю о тенденциях перевода транспорта с водородных на метаново электрические двигатели. И еще приглашают на всякие «вечеринки». И хихикают и норовят к руке моей прикоснуться. Только я от приглашений отказываюсь. Я не очень ловко себя чувствую, когда вокруг много людей и все на меня смотрят. Я то знаю, кто я на самом деле. И не люблю выглядеть глупее, чем я есть.

В нашем районе, в «Верде», все сильно переменилось. Ведь смотрящий куда то неожиданно подевался, бросив свою территорию на произвол судьбы. И все сразу как то перепуталось. Оставшиеся «ящерицы» начали друг с другом воевать, потому что их верхушка тоже где то исчезла. И так увлеклись, что кандидаты быстро сами собой кончились. А тех, кто в перестрелках выжил и с голоду народ грабить пытался, постепенно полиция повымела. У этой полиции без должного руководства дела так расстроились, что хуже некуда. Раньше ведь как – они нагребут с улиц всякой пены, а смотрящий через их начальство им говорит, кого, сколько, куда и почем.
И они при деньгах и смотрящему отстегивали. Или он им, в зависимости от обстоятельств. И так все замечательно шло. Но теперь команды поступать перестали, и деньги куда то подевались. Самые глупые пытались деньги с задержанных трясти. Но отдел внутренних расследований, которому теперь тоже никто сверху не приплачивал, с досады таких умников приглашал «на беседы». И больше их никто после этого не видел. А в их квартирах селились другие люди. И тогда те полицейские, что пошустрее да поумнее, все по другим участкам разбежались. А те, что еще остались, долго думали, куда всю эту братию, что у них в обезьянниках в неимоверных количествах скопилась, пристраивать? И чем кормить ее? Раньше таких проблем не было. И тогда самый старый коп вспомнил, что когда то, очень давно, они иногда этих «задержанных» в суд водили. Оказалось, это совсем рядом. Всего через два квартала от участка. И вот давай они туда постепенно из обезьянников народ сплавлять. А судья в растерянности. Ведь и ему теперь никто указаний не дает. И денег тоже. А попробуй ка прожить на одну зарплату! И в расстроенных чувствах он всех подряд определяет на рудники. И так народ в обезьянниках совсем перевелся. А денег, тем временем, было все меньше. И копы от этого так осатанели, что рыскали по самым укромным местам и днем и ночью. И чуть что не так – сразу хвать – и в обезьянник. И опять судья с досады кого нибудь сажал. И таким вот макаром вся местная шпана повывелась, а чужая район стороной обходить стала.


Лавочники, владельцы прачечных и автозаправок тоже одно время в недоумении были. Ведь мзду с них некому стало собирать. И они ее откладывали по привычке. Потому как знали, кто нибудь обязательно за ней придет. Рано или поздно. Ведь без защиты как? Без защиты боязно. Но время шло, деньги копились, а никто за ними не шел. А тех, кто и хотел, копы еще по дороге перехватывали. И в обезьянник, естественно. Чтоб неповадно было. И потому что настроение плохое. От того, что денег нету. И тогда самый смелый лавочник, что всякой аптечной химией возле сауны торговал, решился. Взял да и вложил неожиданно образовавшиеся свободные средства в дело. Надстроил себе еще один этаж, накупил всякого товара и цены снизил. Народ к нему и повалил. И денег у него стало еще больше. И, совсем расхрабрившись, лавочник этот, Краев, взял в банке заём и прикупил себе этаж большого дома по соседству под гостиницу. Глядя на него, остальные тоже кубышки раскрыли. И вот теперь по нашему Верде ходить можно и днем и ночью, и не бояться ничего. Только руки в карманах лучше не держать. А не то попадется навстречу коп и решит с горя, что у тебя в штанах оружие, и даст дубинкой. А то и к судье отведет. А вокруг всякие летние кафе, и народ в них пиво кофе потребляет, и музыка из ресторанчиков, и народ по магазинам толпами бродит. Прослышав про низкие цены, даже из других районов к нам начали на надземке приезжать. Так что людей на улицах стало – на мотороллере не протолкнешься. Такие вот дела.

Владельцы всяких там аптек и автостоянок часто нас с Васу на улице останавливают и просят рассудить. Смотрящего то нету. А вы, то есть я, мистер Уэллс, его «завалили». Значит, вы теперь, по понятиям, он и есть. И просим спор наш разрешить. Так они рассуждают. С такой железной логикой мне трудно спорить. Получается, я перед ними виноват. И я их выслушиваю. Странно мне смотреть, как богатые умные дядьки переминаются передо мной, как мальчишки. И в глаза просительно заглядывают. И чушь, что я несу, с уважением выслушивают. Когда два хозяина магазинов тротуар меж собой поделить не могли, я им сказал, что надо делать, как проще. Взять и поделить тротуар пополам. Независимо от размера магазинов. И они обрадовались. И всем сказали, что я «сужу по справедливости». Так что теперь мы с Васу стараемся по большим улицам не ездить. Иначе не успеваем пиццу теплой привезти. А нам надо «марку держать», так компаньон мой говорит. Мы и держим. С учетом моих денег, тех, что мне подарили в качестве «компенсации», нам всего ничего на билеты копить осталось. Каких то два месяца. Правда, Васу пока еще не нашел способа, как эти самые «слезы» добывать, но говорит, что «на месте сориентируется».

И еще я все время размышляю о том, как может простая маленькая коробочка, из за которой все завертелось, так круто жизнь стольких людей изменить. И никак сообразить не могу, в чем тут волшебство. Потому как выходит, что интерес к ней каких то больших людей оказался полной глупостью. А глупости никогда никого до добра не доводили. Так все говорят. Как же тогда могло выйти, что именно эта глупость всем во благо пошла? Выходит, быть глупым здорово? А голос мне сказал, что это «парадокс». Любит он у меня всякие мудреные словечки.

Васу по вечерам приводит не одну подружку, а сразу двоих. Одну из них для меня. Теперь, когда я стал так знаменит, любая девчонка из района готова к нам гости приходить. И к Васу тоже. Он им всем говорит, что работает моим «менеджером». Это звучит значительно и волнующе. И ему никто не может отказать. Девушки смотрят на меня, как на диковинную рыбу, а когда я говорю какую нибудь ерунду, они смеются. Не понимаю почему, но им со мной весело. Мы угощаем их пивом с моими любимыми устрицами. Или большущей печеной рыбой, которую нам доставляют горячей из магазинчика по соседству. Еще я купил классный музыкальный терминал и теперь могу вволю слушать любимую музыку. И когда девчонкам надоедает смеяться, я включаю парня по фамилии Хендрикс. Или ребят с непонятным названием «Грейтфул дид». Иногда мы с Васу начинаем подпевать своему музыкальному ящику. У нас это здорово выходит. Девчонкам нравится. У меня вдруг прорезался слегка хрипловатый баритон. А потом мы наперегонки занимаемся с гостьями любовью. Так это дело Васу зовет. Признаться, я давно уже понял, что это никакая не любовь, хотя деньги с меня брать и перестали. По мне, так это просто «трах». Иногда Васу так тоже говорит. Разве же это любовь, когда поутру, после всех этих приятных штук, что мы вытворяли, даже имени девушки вспомнить не можешь? Да и сами они, будто заводные машинки. Говорят одно и тоже. Что я красивый парень. Или клевый чувак. Или что классно трахаюсь. И иногда врут при этом безбожно. Я ведь такие вещи здорово ощущаю. С ними весело и приятно, и легко потом, будто в сауне попарился. Но при этом чувствуешь, что они совсем чужие. И представляешь, как было бы здорово, если на их месте вдруг оказалась Мишель. Когда я так думаю, то начинаю злиться. Повторять про себя, кто она, и кто я. И начинаю чувствовать себя очень одиноким. Еще более одиноким, чем когда жил на Джорджии. В такие моменты я сажусь у стены и слушаю Дженис. «Летнее время». Знали бы вы, каково на душе бывает, когда понимаешь, что тебя никто не любит. И я представляю, как на Кришнагири женщины будут совсем не такими пустоголовыми мотыльками, как наши гостьи. И я обязательно найду такую, которой будет рядом со мной хорошо. И мне никогда не будет пусто внутри. И почему то, когда я так представляю, я снова вижу Мишель. И тогда снова злюсь. Что поделать. Такой вот я и есть. Все у меня не так, как у других.

Зато теперь я знаю, что такое «друг». Друг – это лучше, чем кореш. Или даже – чем компаньон. Друг, это когда ты знаешь, что человек тебя нипочем не бросит, как бы ему ни было страшно. И еще с ним можно говорить о чем хочешь. И он тебя поймет. Васу мой друг. Он, может, и не умеет говорить так, как всякие важные дядьки в галстуках, но зато я знаю, что он со мной последним куском поделится. Когда я это понимаю, мне становится не так одиноко. Может быть, только немного грустно.
Глава 34. Пилот милостью Божьей
Однажды мы привезли пиццу в большущее высокое здание. «Авиационная компания Виккерса», так было написано на нем сияющими выпуклыми буквами. На входе за толстым стеклом стояли строгие мужчины в синей форме и с оружием. И нипочем не хотели меня пускать к клиенту. «Не положено», так они мне говорили. И я уже было совсем собрался назад повернуть, как вдруг один из охранников сказал другому: «Слышь, Кен, это, кажись, тот самый черт, что уделал смотрящего в Верде. И всю его банду. Голыми руками. Его по визору показывали». И тогда второй охранник, тот, что с усами, посмотрел на меня с интересом и сказал: «Да ну?». И они стали куда то звонить, чтобы узнать, правда ли я должен пиццу в какое то там «ноль три шесть ноль» доставить. И выяснилось, что я не вру, и какой то там важный мистер из «испытательной лаборатории» действительно меня заказал. И что давно меня ждет. И очень сердится, потому как обещал меня сотрудницам показать, это во первых, и что перерыв на чай у них заканчивается, во вторых. И что то еще про жесткий график добавил. Охранник начал было что то про режим допуска говорить, но тот важный мистер сказал, чтобы тот заткнулся и не указывал ему, как надо работать. И охранник заткнулся. И мне выписали «временный пропуск». Сфотографировали меня, велели приложить к какой то штуке палец. Этот пропуск оказался маленькой магнитной карточкой на шнурке, с моей физиономией поверх. Еще я подумал, как много времени тут уже потерял, и что Васу на меня сердиться будет. Потому что мы можем опоздать на следующую доставку. А у нас их еще целых три. Но делать нечего, придется теперь идти в эту самую «ноль три шесть ноль».

Еще один охранник вышел, посадил меня в маленькую тележку с прозрачными бортами, и мы помчались. Тут у них в каждом коридоре полоска была для таких тележек, по которым люди не ходили. Двери по сторонам так и мелькали. И ветер мои волосы дыбом поднимал. Потом тележка остановилась, как вкопанная, и я чуть кувырком с нее не слетел, потому что обеими руками коробку с пиццей держал. И охранник меня провел в здоровущий зал. Как только я туда попал, у меня челюсть отвисла. Я так и встал у входа как вкопанный. В этом зале много всего было. Стеклянные стены, за которыми люди что то делали. Прозрачная крыша, сквозь которую небо виднелось. Здоровущий этот зал был неимоверно. Дальний конец едва виден. Весь пол у стен какими то железными штуками уставлен. И пахло тут как то особенно. Очень знакомо. Будто я домой попал, туда, где мне было хорошо, и откуда я уехал давным давно. Но самое интересное было посередине. В центре висел на каких то мудреных штуках самый настоящий боевой самолет. Не спрашивайте меня, откуда я это знаю. Что это самолет. Просто знаю, и все тут. Я сразу вспомнил про свой «Гарпун». Хотя этот был совсем на него не похож. Он был больше. С необычными обводами. Очень странный. И грозный. Я его мощью враз проникся. Знаете, бывает, смотришь на человека, и его силу ощущаешь. Характер. Иногда можно с первого взгляда сказать: этот человек добрый. И сильный. И дело тут вовсе не в мышцах и не в фигуре. В его ауре, что ли. Ну, вы то лучше знать должны. Сам то я говорить не мастер. Вот и с этим самолетом так же. Посмотрел и враз представил, какой он стремительный и убойный насмерть. И еще я вспомнил, как летать любил. И свои сны. И серую полоску моря внизу. А голос мне сказал, что идентификация боевой машины затруднена. То есть, он просто не знает, что это за самолет. Я уже немного научился его мудреные слова понимать.

И так я стоял и на самолет этот любовался, пока какой то человек не помахал мне из за стеклянной стены. И охранник меня к нему подтолкнул. Я вздохнул и потащил ноги куда сказано. И все на самолет оглядывался, так, что чуть не споткнулся о какой то толстый кабель на полу. Представил, как снова мне будут глупые вопросы задавать. Автограф просить. И пиццу мою в сторону отставят, даже не попробовав. И мне сразу скучно стало. Но мужчина, что меня встретил за стеклянной стеной, пожал мне руку, и сказал, что очень рад знакомству. И тому, что его работа вызывает живой интерес у такого «модного» человека, как я. И кивнул на самолет. И еще сказал, что его зовут Сэм Стоцки. А я ему ответил, что меня зовут капитан Юджин Уэллс. И про все остальное тоже сказал. Даже про планету базирования. Наверное, так на меня самолет подействовал. Этот Сэм, он классным парнем оказался. Коробку открыл, и пиццу тут же разобрали всякие молодые люди в халатах. И даже двое в форме. В первый раз после того, как меня этой штукой на шнурке наградили, я увидел, что мою пиццу кто то начал есть. И понял, что это не те люди, что Васу презрительно зовет «тусовкой». Эти – самые настоящие.

– Очень вкусно, – сказал с набитым ртом Сэм. – Давно такой пиццы не пробовал. Теперь будем заказывать только у вас.

И все люди с набитыми ртами подтвердили, что да, действительно вкусно. А один из них пытался одновременно и есть, и про что то у меня спрашивать. Вроде бы про то, как мне удалось одному и голыми руками такую банду вооруженных горилл раскидать. А я ответил, что не помню. Наверное, со страху. И все вокруг засмеялись. Почему то мой ответ им здорово понравился.

– Вот, Алекс, какие у вас конкуренты. И летают, и пиццу развозят, и банды походя прихлопывают, – с улыбкой сказал какой то молодой человек плотному мужчине в форме. – А ты не можешь простой набор высоты без происшествий выполнить.

– Хе, конкурент, – ухмыльнулся жующий летчик. – Конкуренты летают, а не пиццу разносят.

– Это ты от зависти, Алекс, – подначил другой парень в халате.

– Точно, – поддержали его остальные.

– Да вы тут совсем все поохренели, штафирки, – отмахнулся летчик.

– Но но, майор. Тут ведь и дамы присутствуют, – звонко сказала худенькая девушка с рыжими волосами.

– Ах, простите, сударыня, не заметил, – дурашливо поклонился майор.

– Не хотите попробовать, капитан? – так у меня Сэм спросил. И на самолет снова кивнул. – Просто посидеть. Или поуправлять в голосовом режиме. Круг почета над полем.

А у меня даже ноги задрожали. То ли от страха, то ли от радости.

– Мне пиццу надо развозить, – зачем то брякнул я.

Майор и второй летчик засмеялись. Как то очень обидно. Я это почувствовал. У меня даже уши покраснели, так я разозлился. И на них посмотрел внимательно. А им что, смотрят на меня насмешливо, будто насквозь видят. И то, что я не как все – тоже.

– Вы можете идти. Этот посетитель – под мою ответственность, – сказал охраннику Сэм. И мне: – Пицца подождет, капитан. Ни один пилот не в силах устоять перед соблазном посидеть в кабине нашей чудо птички, не говоря уже о полете на имитаторе.

– Пусть он скажет моему напарнику, чтобы ехал без меня, – попросил я.

– Конечно, капитан, – и Сэм крикнул уходящему мужчине в синем, чтобы он поговорил с Васу.

– Значит, решились, Юджин?

– Да… Сэм. – У меня от волнения язык пересох.

– Какой позывной возьмете, сэр? – спросила девушка.

Я немного подумал, а потом сказал:

– Красный волк…

И она кивнула. И начала над пультом с голодисплеем колдовать. А летчики переглянулись и опять заржали. Наверное, им мой позывной не понравился. И я еще больше разозлился. Подошел к этому краснорожему майору, который даже жир от пиццы с губ не стер, и сказал твердо:

– Так назывался мой самолет. Пока его не сбили… сэр.

И при этом посмотрел в его глаза. Так твердо, как мог. Я помнил – я мужчина. И у меня нет страха и есть достоинство. И майор посмотрел на меня удивленно. Будто на оживший камень. И сразу заткнулся.

– Так вы воевали, капитан? – В его голосе даже что то похожее на уважение прозвучало. – Напомните, с какой вы планеты?

– Я с Джорджии, сэр.

– Понятно, – майор как то немного увял. И даже вроде смутился. И со вторым пилотом переглянулся.

– Вам рассказать немного о птичке? – спросил другой молодой человек в халате.

– Да. Если можно.

– Брось Пак, это же глупо. Чего над парнем попусту издеваться. Там требуется полностью развернутый и адаптированный «паук». Руками там делать нечего, – сказал молодому человеку второй летчик.

– Внешний запрос диагностики биочипа. Принять? – неожиданно интересуется голос.

– Давай.

– Диагностика показывает, что в теле Юджина Уэллса, капитана, присутствует активированный биочип класса «Шиповник» с полностью развернутой структурой, – отозвалась из за своего пульта рыженькая девушка.

– Что за черт? Люди с развернутым чипом не развозят пиццу! – буркнул майор.

И почему то стало тихо. И все на меня посмотрели, словно только что увидели.

– Это уже не шутки, – тихо сказал какой то парень, вытирая губы салфеткой. – С активированным биочипом уровень реализма в имитаторе достигает восьмидесяти процентов. У него запросто может сердце не выдержать.

– Чип готов к приему пакета, – отрапортовала девушка.

«Обнаружен запрос закрытого канала. Принять данные?» – спросил мой голос.

«Принимай все», – ответил я. И в загривке слегка кольнуло.

– Пакет передан, контрольная сумма прошла, – девушка.

«Данные приняты. Загружена программа управления истребителем бомбардировщиком „Гепард“, опытный образец, версия 305.23.112, – эхом отозвался голос внутри. – Расход памяти… активных блоков… задействовано резервное дублирование… статус всех систем – норма…»

Я съежился от какого то нового чувства. Или наоборот – знакомого, но забытого. Что то внутри меня трепетало, грозя выскочить наружу. И оживал непонятный азарт, как перед битвой. Странно все это. Ведь меня тут никто не собирается бить, и драки не предвидится. Но азарт все ширился, пока не затопил меня до кончиков ушей. И я невольно выпрямился и расправил плечи.

И все пошло так, как надо. Люди вокруг начали делать каждый свое дело, не показывая своего удивления, будто я стал одним из них.

– Простенькая программа, капитан, почти тест, – сказал мне Сэм. – Старт с палубы, отрыв без катапульты, на антигравах, запуск основного двигателя, круг на высоте пять тысяч на трех «махах», передача управления системе посадки. Справитесь?

Я плечами пожал. Глупый вопрос. Даже если бы я знал, что не справлюсь, – все равно полетел бы.

Молодой человек повел меня к машине. По дороге рассказывал мне вещи, которые я и так уже знал. Но все равно – слушать его было интересно. Слова звучали как музыка.

– Универсальный палубный истребитель бомбардировщик… новое поколение… рабочее наименование прототипа – X 201 «Гепард»… единая программа базирования – морские ударные, космические тактические авианосцы… вес тридцать… основные двигатели – реактивные термоядерные осцилляторы с изменяемой конфигурацией потока… вспомогательные – водородные вихревые… голосовое управление – только на дозвуковой… скорость в атмосфере – 22М… в космосе – сорок километров в секунду… старт на основных двигателях – только в аварийном режиме, настоятельно рекомендуется старт на антигравах, в том числе с применением катапульты… оружие… э э э, вам это не надо… сопровождение целей: до пятидесяти воздушных, до тысячи трехсот восьмидесяти наземных, пятисот тридцати морских класса «эсминец» и ста одиннадцати класса «малый ракетный катер», до двадцати космических и девяносто пяти малых космических… маневровые двигатели – импульсные водородные… активная интеллектуальная система управления с защитой от ошибок пилотирования… изменяемая геометрия крыла, носового обтекателя и хвостового оперения… самовосстановление обшивки на основе нанотехнологий, предел – 15 процентов поверхности… силовой щит… система постановки активных помех… электронная имитационная система… – бормотал он на ходу.

Я шел, как во сне. У меня было такое чувство, будто вот вот должно случиться что то важное. То, чего я давно ждал и чему нет названия. Мы втиснулись в маленький прозрачный лифт и вознеслись над полом в невообразимую высоту. Я и не знал, что самолет висит так высоко. Молодой человек, его звали Клеменс, помог мне влезть в противоперегрузочный костюм и улечься в глубокий тесный ложемент. Потом пристегнул меня так, что я едва пальцами мог шевелить. Надел шлем. Как только он загерметизировался, я стал слышать только свое дыхание. Все звуки будто враз отшибло. И в заключение меня всего обволокло прозрачным гелем. Стало темно.

– Удачного полета, капитан! – услышал я внутри себя голос Клеменса. И едва подавил желание кивнуть. Вдруг откуда то узнал, что этого делать не стоит. И тогда я просто моргнул. Что то зашипело. Стекло шлема передо мной покрылось узором боевой консоли. Совершенно незнакомый рисунок. Я лихорадочно силился вспомнить, что он означает, этот многоцветный узор. И приступ паники, совсем как тогда, в академии, при первом самостоятельном полете, накрыл меня с головой. Откуда я это помню? Как я могу помнить первый полет? И удовлетворение внутри. Голос постарался. Достал откуда то. Спасибо, дружище. Снова удовлетворение. Паника ушла. Я попытался так же, как в академии, отрешиться от мыслей. Чип сделает все сам. Я представил под собой море. Серую смазанную полоску. Услышал шум ветра над пенными гребнями. Я закрыл глаза и ощутил как пучок моих провисших безвольных нервов, будто вожжи, подхватывает и натягивает боевой чип. Привычно шевельнул мышцами живота. У каждого пилота свой способ переключаться. У меня – такой. И мир исчез. Мозг включился в потоковый режим. Я стал большим и мощным. Я не дышал – мне не требовался кислород. Перед глазами развернулась прицельная панорама. Куда бы я ни взглянул – тут же натыкался на полупрозрачные индикаторы систем, через которые просвечивало ПРОСТРАНСТВО. Я видел одновременно во всех направлениях. Мог сосчитать крупицы перхоти на плечах стоящего внизу и задравшего голову краснорожего квадратного Алекса. Видел воробьев, дерущихся за внешним ограждением из за брошенного кусочка пирожка. Считывал надписи характеристик с пролетавших мимо орбитальных спутников. И даже, слегка взглядевшись одним из десятков тысяч глаз, разглядел среди бурлящего муравьиного моря муравьишку Васу, что привязывал к какому то столбу свой мотороллер. Я не увидел его в привычном понимании. Я почувствовал, что это именно он. И определил его текущие координаты с точностью до сантиметра.

– Капитан Уэллс, номер 93/222/384, командный статус подтвержден. Приветствую на борту, командир, – загудел внутри мягкий голос.

И откуда то я знал, что это кажущаяся плавность. Потому что микросекунда субъективного бортового времени вмещает в себя до получаса такой вот неспешной диктовки. И уверенный доброжелательный голос продолжал читать свои магические заклинания, от которых у меня в нетерпении зудели кончики пальцев.

– Борт 003, «Гепард», позывной «Красный Волк», полетное задание загружено, статус всех систем – зеленый, основные двигатели в холостом режиме, оружие деактивировано, разрешение на взлет получено.

Я шевелю какой то частью своего необъятного сложного тела, отвечая на приветствие. Я – рыба, которая, наконец то, сползла с песка в набежавшую волну. Я в родной стихии. Я схожу с ума от свой мощи и непередаваемого совершенства. Мой «Гарпун» – славная лошадка и хороший друг, воспоминания о нем подхватывают и качают меня в ласковой воде, я испытываю мгновенную горечь утраты и острую, неизбывную печаль по навсегда ушедшему близкому существу. «Гепард» – он теперь мой «Красный волк», мы принадлежим друг другу и мы одно целое. Он разделяет со мной боль. Он радуется моей удаче. Он обещает мне радость. Он просится вверх, в голубизну полдня, мечтает вырваться в черноту космоса и обжечь датчики в вакууме. За крохи недоступного сознанию отрезка времени я диктую ему: «Антигравы – пуск, подъем триста, основные двигатели – режим разогрева». И твердо знаю, что говорю именно то, что нужно. И то, что должен. И огромный организм деловито мурлычет в ответ на мои мысленные прикосновения, и я чувствую, как усиливается в районе брюха киля холодок – это включаются антигравы, и сверхъестественным тысяча каким то чувством я ощущаю, как в магнитном коконе опускаются в камеры синтеза натрий тритиевые капсулы, невидимые невооруженным глазом. И мир плавно проваливается вниз. Горизонт распахивает объятия. «Ветер 20, 9 узлов, порывы 15», – шепчет внутри осторожный голос.

Я неуверенно покачиваюсь на антигравах, купаясь в этих порывах. Я – большой, только что оперившийся птенец, впервые становящийся на крыло. Ощущения нового тела еще непривычны мне, и я раскачиваюсь на нетвердых ногах, привыкая к нему. А потом шевелю телом, выбирая нужное направление, и импульсы маневровых движков вспарывают прозрачный воздух. Я произношу без слов: «Старт основных, скорость 3М». В животе моем, отзываясь на команду, вспыхивают крохотные сверхновые. Я вбираю утробой тугой набегающий поток и помогаю себе глухим ревом вихревых двигателей. Мир прыгает мне навстречу и распахивается ослепительной дверью в рай. Я лечу. И это не во сне. Я счастлив. Тело самолет отвечает восторгом на мой восторг. Море до горизонта стелется у моих ног. Я могу перепрыгнуть его в момент, просто увеличив тягу. Но мне нравится его пахнущее солью и йодом серо зеленое покрывало. Я бы мог лететь над ним целую вечность, раскинув по сторонам руки крылья. Ограничения полетного задания не позволяют мне своевольничать. Я словно привязан к курсу невидимой нитью, оборвать ее – означает совершить немыслимое кощунство и разрушить царящую во мне гармонию.

«На курсе 030, высота 1200, удаление 750, подходим к глиссаде», – подсказывает «Красный волк», дублируя поток данных на моем чипе. Скорее, отдавая дань традициям, чем по необходимости.

Но мне все равно приятно ощущать его ненавязчивую подстраховку. Мысленно киваю: «Принял».

«На посадочной резкий сдвиг ветра слева направо…»

«Принял». – Я понимаю партнера с полуслова, и это ощущение мне тоже привычно и приятно.

«Луч захвачен…»

«Принял».

«…Вошли в глиссаду, выход шасси подтверждаю, готовность к посадке, разрешение получено…»

«Принял».

«…Посадочный контроль, передача управления…»

«Подтверждаю…»

Когда система посадки перехватывает управление, я расслабленно отдаюсь течению воздуха за бортом, ощущая, как стихают двигатели, и слушая, как сквозь короткое шипение маневровых дюз прорывается вибрирующий визг гравипривода в режиме торможения. И вот уже ложемент слегка изгибается, переводя тело пилота меня в полусидячее положение. И антигравы вновь холодят брюхо, опуская меня самолет на пятачок посадочной палубы. Я нежусь в объятиях магнитных захватов. Я наблюдаю, как растет на экранах нижней полусферы раскачивающийся крестик. Вихревые двигатели урчат на холостых, в готовности обеспечить максимальную тягу в случае сбоя посадочной системы.

«Десять метров… пять… три… один… касание… посадка. „Красный волк“, полетное задание выполнено, остановка двигателей, температура камер синтеза стабилизирована, статус всех систем зеленый, палубная буксировка задействована».

И палуба исчезает, уступая место стеклянным стенам ангара. Последнее мысленное прикосновение как пожатие руки.

«Приходи еще, не пропадай… мне нравится с тобой летать», – так можно перевести этот посыл без слов.

Светлеет. Демпфирующий гель исчезает одновременно с узором консоли, впуская в шлем призрачное свечение. Я шевелю конечностями, заново привыкая к своему неуклюжему телу. Голос внутри потрясенно молчит, приходя в себя. Клеменс помогает мне выбраться из ложемента.

Когда мы выходим из кишки лифта, вокруг молча стоят люди в халатах. Смотрят на меня, раскрыв рты. Я не обращаю внимания на их необычное поведение. Я все еще там, на высоте пять тысяч. Жутко хочется есть. Час полета сжигает столько энергии, сколько не сжечь десятью часами работы на силовых тренажерах. Это имитатор, поэтому внутривенной подпитки в нем нет. Мне суют в руку стакан с энергококтейлем. Я сажусь прямо тут, у лифта. На бетонный пол. Я глупо улыбаюсь и не боюсь, что меня сочтут дурачком. Зубы стучат о край стакана.

– Статус всех систем – зеленый. Ни одного сбоя, – доносится сверху усиленный динамиками голос. Это та самая рыженькая девушка из за своего пульта.

И все будто отмерзли. Начали тормошить меня. Хлопать по плечам. Жать руку. Предлагать шоколад. Потом пришел мужчина в пиджаке стоимостью с мой дом на Джорджии. Глянул на меня внимательно. И на самолет надо мной. И все сразу уважительно замолчали. А Сэм его повел за стеклянную стену. И что то увлеченно ему говорил. А мужчина в ответ солидно кивал. Мне не хотелось прислушиваться, о чем именно они разговаривают. Я и так понял: сегодня у них первый раз, когда имитационный полет прошел штатно, без единого сбоя.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   31

Похожие:

Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль iconИгорь Владимирович Поль Ангел хранитель Ангел-Хранитель – 1 Игорь Поль
Сергей Петровский, на своей шкуре пробует все прелести армейской жизни. За короткий срок он проходит нелегкий путь от мягкотелого...
Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль iconАнгел-Хранитель души. Итак, начнем. Ах да, забыл сказать: существует мир, очень похожий на мир ангелов, и живут в нём … черти, конечно. У тех свои задачи и не меньший бюрократический аппарат. Место действия: Санта-Барбара Герои
Другой ангел-хранитель из этой пары, не использовавший стрелу, передает своего подопечного и его назначают к другой душе. Ангелом-хранителем...
Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль iconПраздника
Действующие лица: двое ведущих, Ангел-хранитель, Таня-отличница, Татьяна-звезда, чтецы, танцевальная группа, вокальная группа
Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль iconАнгел-хранитель дьявол-искуситель лора князева
Лора князева, популярная коммерческая писательница, автор многочисленных бестселлеров
Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль iconАнгел, поговори со мной
Действующие лица – Кто-то и Ангел. Если говорить о половой принадлежности, то Кто-то – девушка, а Ангел – молодой человек
Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль iconКомментарий к Liber Samekh
Ритуал Нерожденного изначально соответствует четыречастной формуле "Золотой Зари", которая использует имена для инвокации элементов,...
Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль iconРассказа в. П. Астафьева «ангел хранитель» А. В. Аксенова моу «Центр дополнительного образования детей»
Именно такие люди попались бабушке в городе, у них она и купила каравай, в середине которого была мякина. С этим караваем были связаны...
Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль iconМарина Цветаева Китаец
Ведь не меня же ругали — при чем тут русские? Но ругая португальскую сардинку, меня, мою душу задели, и это она увела меня из круга...
Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль iconГ. С. Гадалова ангел–хранитель Тверского княжеского двора: Софья Ярославна княжна Тверская
Ксении. Тем более это относится к женщинам, а их большинство, которые не стояли на политическом Олимпе истории, но тем не менее попали...
Игорь Владимирович Поль Путешествие идиота (Ангел Хранитель 2) Ангел-Хранитель – 2 Игорь Поль iconПоль Брэгг Чудо голодания
Автор книги – известный американский диетолог и физиотерапевт Поль Брэгг. Его жизнь явилась лучшим подтверждением эффективности советов,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org