В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью



страница4/7
Дата14.10.2012
Размер1.02 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7
рационально китаизируют, «национализируют» то, что приходит к ним с других концов света. За тысячу лет с этнической карты страны исчезли десятки крупных этносов, многое переплавлено в едином котле. Китаецентризм обусловил политику, практику, идеологию и концепцию китаизации чужеродного, «переваривания» и поглощения. Это испытали такие народы, как кидани, бохайцы, чжурчжэни, маньчжуры, религии (буддизм), социальные учения. В начале ХХ века западные либеральные идеи модернизма и популистские идеи социализма были переработаны, китаизированы и слились в политическую доктрину Сунь Ятсена. Приспособлен к условиям страны, китаизирован и марксизм-ленинизм. Китайская цивилизация оказалась самодостаточной, пронесла себя через тысячелетия, продемонстрировала жизнестойкость, способность, впитывая и поглощая чужеземное, консолидироваться и сохранять свою «особенность».

Я полагаю, что без уважительного отношения и понимания этих важных черт китайского менталитета вряд ли может сформироваться китаевед, всесторонне воспринимающий Китай. Этот урок может быть усвоен только в Китае, а не за столом в московской библиотеке.

Колоссальный исторический и культурный фундамент великой многотысячелетней империи, покорившей окрестные территории, являвшейся колыбелью древнейшей цивилизации, дает китайцам, во-первых, основания для национальной гордости, рождает настроения исторического превосходства, чувство самоутверждения и «особенности» Китая; во-вторых, служит базой страстного желания возродить былое могущество страны, особенно после десятилетий полуколониального гонения в конце XIX и начале ХХ века под гнетом империалистических, иностранных государств; наконец, порождает надежды на «возвышение» Китая, на геополитический реванш, которые сделают его первой державой на земле. Эта триада, в конечном счете, и является, пожалуй, главным компонентом китайского менталитета, основой общественного мировоззрения.

* * *

В конце 1967 г. после возвращения из Китая меня приняли референтом в отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран, в сектор Китая, где я проработал четыре года. Это был период завершения разбойной фазы «культурной революции» в КНР и наивысшего обострения советско-китайских отношений.

Отдел ЦК представлял собою центр, где в комплексе сходились государственные, политические и экономические, идеологические и организационные, другие линии международной деятельности страны. Аппарат отдела выступал как рабочий орган селекции, согласования интересов различных ведомств и выработки надведомственной государственной линии. Правда, во взаимосвязях с Китаем идеологический привкус был довольно сильным. КПК – такая же партия во власти, как и КПСС, и обе прикрывали государственные интересы идеологической пудрой, социалистической и марксистской фразеологией. Видимо, не в большей степени, чем прикрывают США свои гегемонистские, своекорыстные интересы идеологией всеобщей демократии.
От нас требовалось прежде всего определение политической сути проблемы или явления, а не их места в марксизме-ленинизме. Фактически в отделе ЦК КПСС мы партийной работой не занимались, а совместно с другими ведомствами разрабатывали основы оценок и предложений, касающихся в конечном итоге государственных отношений Советского Союза с КНР.

Мне вновь повезло. Коллектив наш был дружным, работоспособным, многое строилось на взаимовыручке. Это был творческий мир любознательных людей, я бы сказал, оперативный научно-исследовательский центр китаеведов, результаты работы которого были востребованы, предназначались не для «грызущей критики мышей», а касались реальных жгучих проблем, главное – делались, как мы считали, во имя интересов государства. Я мог бы привести примеры того, как в аппарате ЦК КПСС служили выдающиеся интеллектуалы, но будет вернее и понятнее, если изложу сухую справку о китаистах, с которыми пришлось работать много лет.

В международных отделах ЦК КПСС (наш отдел, отдел по связям с компартиями капиталистических и развивающихся стран, отдел информации и отдел загранкадров) насчитывалось 17 китаистов. Все профессионалы, имели опыт практической работы в различных ведомствах, служили или учились в Китае, знали китайский язык. Среди них было 4 доктора и 7 кандидатов наук. Из этой группы до и после ликвидации КПСС вышли 6 послов СССР и РФ, представлявших нашу страну в 9 государствах, 2 старших советника МИД, 2 заместителя министра иностранных дел Российской Федерации – А.И.Денисов и С.С.Разов (оба кандидаты наук) и, наконец, академик РАН. Большинство из тех, кто по возрасту отошел от оперативной политической деятельности, стали ведущими сотрудниками научно-исследовательских институтов. Мои товарищи по работе в отделе ЦК, специалисты от древнекитайской философии до современных проблем глобализации, к настоящему времени опубликовали более 60 книг, не считая брошюр и сотен статей.

О китаеведении в период обострения отношений между СССР и КНР написано немного. Может даже сложиться впечатление, что это был период застоя в этой сфере. Понятно, что китаеведение – как и изучение Советского Союза в КНР – длительное время было в значительной мере подчинено задачам политического противостояния двух государств. Отличительной чертой момента было то, что по существу решающее влияние на научно-исследовательскую работу по Китаю оказывала не Академия наук СССР, а отдел ЦК КПСС. В своеобразной и сложной обстановке советско-китайского раскола китаеведение в СССР активно развивалось, хотя порою однобоко и противоречиво. Главное, на мой взгляд, состояло в том, что это развитие было нацелено на перспективу сотрудничества с великим соседом – Китаем.

В это время сформировалось несколько не имевших порою достаточно четких границ групп китаеведов.

Можно выделить ведущую группу ученых, которые оказывали в той или иной мере влияние на политику СССР не только путем предоставления систематизированной информации для ЦК КПСС, но и формируя предложения о нашей тактике для руководства страны. Сюда входили С.Тихвинский, О.Рахманин, М.Капица, М.Титаренко, Б.Кулик и еще несколько человек. «Их влияние проистекало не только из того, что многие из них занимали высокие посты в партийно-административном аппарате и в академических учреждениях, но и благодаря их интеллектуальному потенциалу», - отмечал один из американских исследователей советского китаеведения.

Другую группу ученых составляли сотрудники Института Дальнего Востока АН СССР во главе с М.Сладковским. По преимуществу они обслуживали политическую линию Советского Союза в отношении Китая. Здесь в основном собрались активные ученые, которых отличало наличие практического опыта.

Многих я знал близко по совместной работе. Добрые воспоминания сохранились о сотрудничестве в эти сложные времена с Г.В.Астафьевым – «аксакалом» советского китаеведения. С В.Акимовым, И.Коркуновым, Е.Коноваловым, В.Потаповым я трудился в редколлегиях по выпуску ряда крупных книг по экономике Китая. Вместе с докторами наук Л.М.Гудошниковым, В.Ф.Сорокиным, С.А.Манежевым работал на конференциях Европейской ассоциации китаеведов.

Определенной автономии в исследовании Китая придерживался Институт востоковедения АН СССР, а также видные китаеведы Л.Делюсин, В.Гельбрас, А.Меликсетов и др., не связанные непосредственно с практикой политических отношений СССР и КНР. Институт востоковедения сосредоточился в основном на изучении проблем истории и культуры Китая, проводил научные конференции «Традиции, государство и общество в Китае». В институте работали известные ученые Л.Васильев, А.Бокщанин, О.Непомнин, Л.Эйдлин, редкие специалисты со знанием старокитайского языка. Под руководством профессора И.Ошанина велась подготовка пятитомного Большого китайско-русского словаря.

Группа китаеведов работала в Ленинградском отделении Института востоковедения. Они в основном изучали древнюю и средневековую историю, философию и филологию на базе фундаментального собрания китайской литературы (рукописные памятники буддийской культуры, литературы и документы из пещер Дуньхуана, тибетские рукописи и ксилографы, памятники тангутского и киданьского письма).

Подготовкой китаеведов и исследованием проблем Китая занимались в Институте стран Азии и Африки при МГУ, МГИМО МИД СССР, некоторых других НИИ в Москве, а также Восточный факультет Санкт-Петербургского университета (профессора Е.Серебряков, Н.Спешнев) и ряд институтов и научных центров во Владивостоке, Хабаровске, других городах.

Руководство отдела ЦК КПСС стремилось привлечь потенциал науки прежде всего для создания более основательной базы знаний о Китае. Правда, кое-кто мечтал построить китаеведов в одну колонну, чтобы обеспечить единообразие политической платформы, не допустить идеологической смуты с китайского угла. В этих целях проводились Всесоюзные конференции китаеведов и другие многолюдные совещания, на которых в выступлениях вице-президента АН СССР П.Федосеева, О.Рахманина, М.Капицы, М.Сладковского излагались партийно-политические требования к китаеведению.

Основная часть подготовленных к публикации книг и статей по Китаю (порой пустых и никчемных) направлялась в отделы ЦК КПСС «для просмотра». Приходилось прочитывать массу материалов, готовиться к выступлениям, вникать в существо научных проблем. Это было хлопотно, но интересно. Общение с учеными, интеллектуалами, как правило, людьми своеобразными, с широким кругозором, освежало мозги.

Сотрудники аппарата ЦК, имевшие научные степени и звания, входили на общественных началах в состав редколлегий, ученых советов и т.д. К примеру, я был членом Ученого совета ИДВ АН СССР, редколлегии журнала «Проблемы Дальнего Востока», редколлегии ежегодника «Китайская Народная Республика», членом правления и президиума Всесоюзной ассоциации китаеведов, входил в Бюро совета АН СССР по проблемам зарубежного Дальнего Востока, в состав проблемной комиссии АН СССР «Обобщение опыта строительства социализма в странах содружества».

Хотел бы особенно подчеркнуть следующие моменты.

Что касается публикаций в период жаркой полемики, то следует иметь в виду, что в работах этого периода, отражавших ситуацию раскола между СССР и КНР, нет «антикитайщины», унижения Китая и его великого народа, отрицания возможностей нормализации связей СССР и КНР. Могу сказать, что в наиболее острые моменты именно отдел ЦК КПСС выступил против попыток ретивых журналистов отлучить КНР от социализма – речь идет не о научном содержании этой категории в применении к Китаю (здесь могут быть дискуссии), а о политической стратегии. Если бы мы заклеймили КНР как страну несоциалистическую, это создало бы еще один завал на пути нормализации отношений. Я не идеализирую отмеченные публикации, но в них осуждались волюнтаризм, субъективизм, великодержавные устремления, репрессии и т.п. – на 90% эта критика совпала с официальными оценками событий китайским руководством, пришедшим к власти после «культурной революции», и общественным мнением КНР. И еще один момент, о котором ранее было мало сказано: критика маоизма в его одиозных формах по существу совпадала также с критикой порочных черт сталинизма, являлась бумерангом, который, возвращаясь, ударял по волюнтаризму в СССР.

Следует не забывать, что заметно возросло число публикаций – особенно книг – по весьма широкому кругу проблем. В два раза увеличилась численность научных работников. Критический настрой и аналитический подход позволили заглянуть в такие глубины китайской действительности и поднять такие пласты общественной жизни КНР, которые были недоступны и неведомы ранее. По предложению отдела ЦК были приняты, по моим подсчетам, более 15 решений ЦК КПСС, направленных на укрепление материально-технической базы китаеведения, расширение и углубление научных исследований, подготовку кадров.

В 1966 г. был создан Институт Дальнего Востока Академии наук СССР, призванный систематически вести исследования по важнейшим проблемам современного Китая, разрабатывать рекомендации по актуальным вопросам советско-китайских отношений. Началось издание журнала «Проблемы Дальнего Востока», который с 1972 г. выходил ежеквартально тиражом в 20,5 тыс. экземпляров. В большинстве научно-исследовательских институтов, занимавшихся международной тематикой, создавались группы по изучению отдельных аспектов китайской проблемы. На базе Института восточных языков был создан Институт стран Азии и Африки при МГУ (ИСАА). Расширен прием в аспирантуру высших учебных заведений и научных учреждений АН СССР по проблемам Китая до 50 человек в год, организована стажировка китаеведов за рубежом. Воссозданы китайские отделения в Иркутском, Казанском, Казахском, Киевском, Якутском госуниверситетах. Возобновил работу центр по изучению Китая на Дальнем Востоке, налажена подготовка кадров китаистов в Приморье. Организовано издание серии научных бюллетеней, в том числе по вопросам науки и техники КНР. Приступил к работе вновь образованный Научный совет Академии наук СССР по проблемам зарубежного Дальнего Востока.

Впервые крупные мероприятия были осуществлены по сотрудничеству с зарубежным китаеведением. В 1976 г. была создана и регулярно функционировала Международная научная комиссия по актуальным проблемам Дальнего Востока и современным проблемам Китая с участием китаеведческих центров СССР, НРБ, ВНР, ГДР, МНР, ПНР, ЧССР и Кубы. Она проводила совместные исследования, конференции и симпозиумы. С 1967 г. в системе «Интеркит» (Интернациональное китаеведение) наладилось сотрудничество с партийными работниками, занимающимися проблемами КНР, и учеными-китаеведами указанных стран. Советские китаеведческие центры и работающие в них китаеведы стали принимать активное участие в научных конференциях в странах Запада. Институт Дальнего Востока в 1976 г. вступил в качестве коллективного члена в Европейскую ассоциацию китаеведов. Советские ученые вошли в руководящие и рабочие органы ассоциации.

Таким образом, удалось поднять китаеведение на государственный уровень, преодолеть критическую ситуацию с изучением Китая, которая сложилась к концу 1950-х годов, когда в СССР был закрыт академический Институт китаеведения, ослаблена подготовка китаеведческих кадров, сокращено издание литературы по Китаю. Если бы не меры по укреплению китаеведения, осуществленные в 1960-1970-х годах, оно вряд ли выдержало удары «демократических» волн 1990-х годов.

В развитии китаеведения оставалось немало нерешенных проблем, оно отставало от организационного и материального уровня китаеведения Запада. Отставало наше китаеведение и от уровня изучения Советского Союза в КНР, где в середине 1980-х годов насчитывалось свыше 40 специальных советологических центров, не считая групп в других организациях, 50 вузов, где изучался русский язык и СССР, и более 10 всекитайских обществ по изучению Советского Союза. Многое еще предстояло сделать. Новый удар по российскому китаеведению был нанесен в 1990-х годах.

* * *

В конце 1971 г. я был назначен консультантом отдела ЦК КПСС по экономическим вопросам. Группа консультантов занималась по преимуществу анализом и обобщением основных тенденций экономического сотрудничества СССР с социалистическими странами. В 1970-х годах одной из наиболее актуальных международных проблем стала проблема так называемого «Нового международного экономического порядка» (НМЭП). Это был комплекс идей и крупных мер, выдвинутых развивающимися странами – свыше 2/3 государств планеты - и направленных на существенное преобразование мировой внешнеэкономической сферы в интересах прежде всего именно данной группы государств. Предложения развивающихся стран касались коренной перестройки торговли сырьевыми товарами (80% экспорта развивающихся стран), отмены преград на пути экспорта готовых изделий, обеспечения притока валюты и финансовой помощи, списания долгов, передачи технологий и т.п.

Ни одно крупное международное совещание с участием развивающихся стран не обходилось без политических баталий вокруг НМЭП. Мне поручили заниматься вопросами экономических взаимоотношений социалистических государств с развивающимися странами. Казалось, китайская тематика будет уходить для меня на задний план. Однако КНР, которая причисляла себя к развивающимся странам, «третьему миру», активно вторгалась в проблемы НМЭП, а мне приходилось «идти на двух ногах»: заниматься отношениями стран – членов СЭВ с развивающимися государствами и, соответственно, проблемами отношений с КНР в этой связи.

Проблемы НМЭП привлекли пристальное внимание западных политических, научных и общественных кругов. Изучением этих проблем занимались, в частности, «Римский клуб», «Фонд Хаммаршельда», Мировой банк и другие международные организации. В орбиту действий по установлению НМЭП были втянуты государства СЭВ, и я работал над документами, главным образом, с точки зрения определения общего подхода этих государств. В Москве, Варшаве, Берлине, Праге на совещаниях заместителей министров внешней торговли, международных форумах ученых участвовал в поисках взаимоприемлемых позиций по вопросам НМЭП, в разработке совместных действий государств СЭВ во внешнеэкономической сфере. Ученые социалистических стран подготовили обширный доклад «Позиция стран – членов СЭВ по проблеме перестройки международных экономических отношений» (проект «Звезда»). Я работал в составе советских экспертов в Варшаве вместе с будущими академиками Богомоловым О.Т. и Шмелевым Н.П. Мы стремились «вписать» СССР, вместе с ним СЭВ и входящие в него страны, в мировое хозяйство.

Надо сказать, что сотрудники международных отделов ЦК КПСС нередко входили в состав экономических, общественных, научных и других делегаций, выезжающих за рубеж, получали паспорт ученого, общественного деятеля, экономиста и т.п. Я участвовал в десятках таких делегаций, большинство которых так или иначе занимались проблемами КНР и советско-китайских отношений. Так, уже в 1969 г. в составе советской делегации был в Берлине на Всемирной ассамблее мира. Движение сторонников мира существовало во многих странах, оказывало влияние на международную жизнь. В столице ГДР собрались 1100 делегатов от 101 страны, 56 международных и 320 национальных организаций. Массовое движение за сохранение мира и разоружение объединяло тогда разнородные и нередко аморфные политические силы пацифистов на внеклассовой основе, однако действовало под патронажем коммунистических и рабочих партий, прежде всего КПСС, и имело в целом антиимпериалистический характер, в частности, осуждало США за интервенции в Корее, Вьетнаме, на Кубе. Китайская делегация от участия в ассамблее отказалась. Проблема Китая затрагивалась основательно в выступлении известного в то время священника из Канады, доктора теологии Дж. Эндикотта. Он был членом Всемирного совета мира, лауреатом Международной сталинской премии «За укрепление мира между народами». Эндикотт говорил о величии Китая, о «недалеком уме» тех, кто пытается его изолировать, намекая на Советский Союз и США. Я с ним встретился. Эндикотт более 20 лет был миссионером в Китае, хорошо знал эту страну, язык, культуру. Мы беседовали о советско-китайских отношениях, затем разговор перекинулся на глобальные проблемы китайской цивилизации. Эндикотт высоко оценивал устойчивость, жизнеспособность, «агрессивность китайской цивилизации» и делал вывод: спасение мира от растворения в китайской цивилизации состоит во внедрении в китайскую элиту идеологии Запада, которую принесут не миссионеры, не марксисты, а только западные техника и технологии.

Всего же я был участником нескольких десятков международных конференций, симпозиумов, семинаров и различных международных совещаний. В составе научных и партийных делегаций посетил Болгарию, Венгрию, ГДР, Польшу, Монголию, Кубу, Вьетнам, Чехословакию…

В качестве члена советской делегации участвовал в работе четырех конференций Европейской ассоциации китаеведов в Италии, Швейцарии, Англии, Германии.

Пожалуй, самой крупной международной конференцией, в которой я участвовал как член делегации СССР, была IV сессия Конференции ООН по торговле и развитию – ЮНКТАД, состоявшаяся в 1976 г. в столице Кении Найроби. В этой конференции участвовали делегации 139 государств, 28 межправительственных, 14 неправительственных организаций, а также других учреждений ООН – всего около 3 тыс. участников. На пленарных заседаниях выступили 157 делегатов; одновременно работа шла в пяти официальных переговорных группах, в делегациях, согласительных комиссиях. Это был гигантский переговорный комбинат. В течение мая неумолчный многоязычный гомон сотрясал Найроби. Жаркие дискуссии велись месяц, а в последние дни круглосуточно. Политические споры велись в треугольнике: развивающиеся страны – развитые страны Запада – социалистические государства. Китай не входил ни в одно объединение. Китайская делегация поддерживала основные требования развивающихся государств, но не брала на себя никаких обязательств, активно критиковала «две сверхдержавы».

Я выступал на сессии в качестве руководителя группы социалистических стран, которая должна была подготовить документ об общих позициях этих стран. В итоге делегации СССР, БССР, УССР, НРБ, ВНР, ГДР, Республики Куба, МНР, ПНР и ЧССР в «Совместном заявлении социалистических стран на сессии ЮНКТАД» впервые изложили в официальном документе ЮНКТАД (ТД 211) свои общие принципиальные позиции по важнейшим проблемам международных торгово-экономических отношений.

Работа ЮНКТАД-IV показала, что международные экономические проблемы все в большей мере становились предметом обостряющейся борьбы различных групп государств. Советский Союз и Китай не смогли в полной мере встретить этот вызов. Общеполитический курс обеих стран в отношении развивающихся стран был в основном подчинен задачам «холодной войны», слабо учитывал их специфику, выгодные Западу повороты в политике; в наших концепциях присутствовал перебор «революционности» и идеологии в ущерб экономической целесообразности. Не уделялось необходимого внимания укреплению экономических позиций государств на мировом рынке. Относительная слабость экономик СССР и КНР, помноженная на мизерные доли их участия в мировом экономическом обороте, подрывала авторитет политических деклараций, ограничивала возможности реального воздействия на расстановку сил в мире.

* * *

Работая в группе консультантов по вопросам внешнеэкономических связей социалистических стран, я не прекращал научных исследований по Китаю. В 1971 г. вышла в свет моя монография «Вопросы преобразования национального капитала в КНР» (435 стр.), в 1974 г. – вторая монография «Государственный капитализм в КНР» - псевдоним В.Ванин. На эту книгу были опубликованы 5 рецензий. Были напечатаны мои книги «Доходы капиталистов и выкуп средств производства национальной буржуазии в КНР» и др.

Одновременно я занимался подготовкой докторской диссертации. Руководство отдела относилось к таким затеям неодобрительно, никаких поблажек не предоставлялось. Тянуть две телеги одной лошади было тяжело.

В 1975 г. диссертация «Преобразование национального капитала в КНР (Вопросы теории и практики)» была подготовлена. Как правило, сотрудники отделов ЦК КПСС защищали свои работы в Высшей партийной школе или в Академии общественных наук при ЦК КПСС. Я решил, что будет основательнее, если я получу «университетскую степень» и обратился в Alma mater – в МГУ. Я знал, что многие ученые Московского университета со снисходительной настороженностью относятся к научным увлечениям партноменклатуры. Вместе с тем, на факультетах общественных наук толпилось немало догматиков. Надо было проплыть между Сциллой и Харибдой. К этому времени общий объем публикаций моих книг, брошюр и статей составил более 70 п.л. (более 1100 стр.), что считалось и ныне считается вполне достаточным для доктора наук. Некоторые мои работы были изданы за рубежом, переведены и опубликованы на английском, французском, немецком, испанском, арабском, польском, чешском, болгарском, монгольском языках.

В диссертации были использованы уникальные китайские материалы (80 таблиц), рассматривались общие и специфические
1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью iconПарадокс поддержки малого бизнеса: предварительные итоги кризиса
А. виленский, доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник иэ ран
В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью iconЧрезвычайный и Полномочный посол Украины в Латвии Рауль Чилачава, доктор филологии, профессор и академик, издал в Риге свою очередную книгу — 82-ю по счету. Валерий зайцев
Господин посол, готовясь к интервью с вами, я вспомнил только двух известных литераторов, которые были профессиональными дипломатами...
В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью icon-
Дадиани лионель Яковлевич – профессор, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института социологии ран
В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью iconМодернизация и глобализация
Валентина Гавриловна Федотова доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института философии ран
В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью iconА. В. Смирнов, К. Б. Калиновский
...
В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью iconРеспублика Египет чрезвычайный
Чрезвычайный и полномочный посол тунисской республики в украине (по совместительству)
В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью iconО. Б. Рахманин — этапы пути
Рахманин Олег Борисович видный российский китаевед и общественный деятель, доктор исторических наук, профессор, Чрезвычайный и Полномочный...
В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью iconО. Б. Рахманин — этапы пути
Рахманин Олег Борисович видный российский китаевед и общественный деятель, доктор исторических наук, профессор, Чрезвычайный и Полномочный...
В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью iconМетодологические основы рентного регулирования сельскохозяйственного производства
Э. Сагайдак, доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник Всероссийского нии экономики сельского хозяйства
В. И. Шабалин доктор экономических наук, главный научный сотрудник идв ран, Чрезвычайный и Полномочный Посол ( в отставке) материал к интервью iconПолосьмак наталья Викторовна
Главный научный сотрудник Отдела палеометалла Учреждения Российской академии наук Института археологии и этнографии со ран (г. Новосибирска),...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org