Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн



страница8/52
Дата12.03.2013
Размер6.78 Mb.
ТипДокументы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   52

Дыни для Черномырдина
Перед вылетом нашей делегации из Душанбе ко мне подошел офицер для особых поручений министра подполковник Юрий Лаврухин и попросил довезти до Москвы «особо важный груз» — два деревянных ящика с дынями, гранатами и виноградом, которые какой то родственник передавал Черномырдину. Поскольку Лаврухин знал, что я живу в одном доме с советником премьера Никитой Масленниковым, он и решил, что с моей помощью можно быстрее доставить презент по назначению.

Возвратившись в Москву, я позвонил Масленникову. Никита Иванович сказал, что люди из аппарата премьера заберут передачу. Вскоре мне позвонили. Человек на том конце провода представился сотрудником аппарата ЧВС. Он очень въедливо стал расспрашивать, от кого именно я привез ящики. Я сообщил ему то, что говорил мне Лаврухин, — от мужа племянницы Виктора Степановича, офицера 201 й дивизии, дислоцирующейся в Душанбе.

После этого разговора я уехал на Арбат.

Вскоре в моем рабочем кабинете раздался звонок: знакомый офицер контрразведки спросил меня, не натворил ли я чего нибудь во время визита в Таджикистан, — на меня в аппарате премьера срочно запросили объективку. Первое, что лихорадочно мелькнуло в голове, — ночная беседа с таджиком охранником, при котором я не слишком лестно отзывался о Ельцине. Второе — инцидент с начальником охраны резиденции Рахмонова, в которой останавливалась наша делегация. Он категорически отказывался впустить среди ночи в мой номер нескольких офицеров штаба 201 й дивизии, страстно желавших «добавить», хотя у всех у нас после многочасового кутежа на природе верный страж Рахмонова уже двоился, а то и троился в глазах. Но лишь после того, как мы поклялись, что тихонько залакируем российско таджикскую дружбу и тут же разбредемся, он впустил всех в помещение.

Эти мои признания контрразведчика явно не устроили. Он еще больше раздосадовал меня, сказав, чтобы я хорошенько вспомнил детали своего поведения во время визита: «Потому что в Белом доме по пустякам объективки не требуют».

Работы было выше крыши, а я должен сидеть и вспоминать. Смутное предчувствие чего то недоброго ворочалось в душе. Вечером раздался еще один звонок, из Федеральной службы охраны. Неизвестный офицер строгим и решительным голосом попросил меня изложить на бумаге все детали, связанные с тем, как я взял ящики с дынями, от кого их получил, их приметы, какая именно фамилия значится на коробках — «Иваненко» или «Иванченко».

Проклиная тот миг, когда черт дернул меня согласиться взять передачу, я до глубокой ночи со множеством требуемых подробностей живописал докладную. Утром раздался еще один звонок из спецслужбы: меня строго настрого предупредили, чтобы ни я, ни члены семьи никоим образом не притрагивались к ящикам до приезда «компетентных специалистов».


Едва собрался на службу — те же люди позвонили и сказали, чтобы я ожидал их дома. Пришлось отпрашиваться у начальника аппарата министра генерала Виктора Ивановича Козлова, что было очень некстати, — он поручил мне готовить срочный документ.

Но в течение дня так никто и не появился. На следующий день картина повторилась. Я чуть не выл со злости — снова надо было отпрашиваться. Мне позвонил сослуживец и сообщил, что по Генштабу уже ползают слухи, что «пресс секретаря министра замело ФСБ».

Наконец, к вечеру появились солидные и очень суровые люди в штатском. Один из них держал что то похожее на миноискатель. Он зашел в спальню, лег на пол, осторожно открыл дверь на балкон, где стояли ящики с дынями, и долго обследовал прибором дары солнечного Таджикистана. Остальные двое напряженно и хмуро поглядывали на него из за угла.

Минут через тридцать вспотевший «минер» возвратился с балкона и, запершись с сослуживцами на кухне, что то долго докладывал. Потом они позвали меня.

— В общем, так, — сказал старший, — тащите ящички сюда, будем вскрывать.

«Бросают на мины, — угрюмо подумал я, — прячутся за чужую спину. Даже с семьей не дали проститься».

С душевным трепетом обреченного сапера я доставил опасный груз на кухню и уже радостно намеревался ретироваться, как старший из спецов решительно приказал:

— А теперь вскройте ящик!

Я покорно выполнил приказ.

— Теперь разрежьте дыню, — снова строго приказал старший из правительственных пинкертонов, — а мы пока покурим в прихожей.

Я разрезал дыню так, будто разминировал пятикилограммовую бомбу мудреной конструкции. Внутри кроме семян и мякоти ничего не было.

— Попробуйте, она не горькая? — посоветовал мне старший.

Я мысленно попрощался с жизнью и осторожно лизнул скибку. Потом мужественно стал вгрызаться в ароматную мякоть под любопытными взглядами гостей, жадно сглатывающих слюну.

— Отличный экземпляр, — сказал я гостям, — можете угощаться.

— Спасибо, но мы еще разок покурим.

«Хотят посмотреть, останусь ли я жив», — печально мелькнуло в голове.

Примерно через полчаса, убедившись, что я чувствую себя нормально, охранники принялись жадно потрошить дыню, комментируя свое «спецзадание» с таким искрометным остроумием, что громовой мужской смех долетал, кажется, прямо до квартиры Черномырдина на соседней Осенней улице. Я достал из бара бутылку коньяка, которую мы мигом «уговорили» под сочную таджикскую дыньку.

На прощанье я нагрузил моих новых друзей дыней, виноградом и гранатами «за счет Виктора Степановича».

После этого я передач от неизвестных никогда не беру.
Шаги
Генштаб непрерывно наблюдал за развитием тревожных военно политических тенденций в ближнем зарубежье. В аналитических документах говорилось одно и то же: Россия теряет свое стратегическое влияние. Министерство иностранных дел при Козыреве нередко очень болезненно реагировало на мрачные доклады военного руководства Кремлю о наших провалах в различных регионах СНГ, явно расценивая это как упрек и в свой адрес.

Во времена Козырева по этой причине между Арбатом и Смоленской площадью частенько бывали стычки. Случалось, что и в Кремле (особенно в Совете обороны при Батурине) выражали недовольство критическими оценками военных аналитиков, — в частности, когда среди причин провалов во внешней военной политике называлась непоследовательность или неоправданная уступчивость высшей российской власти оппонентам. Однажды дело дошло до скандала, когда в одном из генштабовских документов «политическим авантюризмом» называлось решение о разделе единых вооруженных сил.

Больше всего в Кремле не любили, когда некоторые генштабовские начальники отваживались публично утверждать, что многие наши военные беды берут начало в беловежском лесу. Этот вывод многие годы витал в арбатских документах и мозгах. Кто то бросил фразу, которая стала крылатой: «Одному — трон, миллионам — урон».

Мне особенно запомнился случай, когда большое раздражение в администрации президента вызвала статья начальника Главного оперативного управления Генерального штаба (затем — заместителя начальника Академии ГШ. — В.Б.) генерал полковника Виктора Барынькина, опубликованная в «Красной звезде». Барынькин, в частности, писал:
«…В результате развала СССР оказались нарушены целостность инфраструктуры Стратегических ядерных сил, система разведки и предупреждения о ракетном нападении противника. Значительно снизились возможности радиолокационного поля системы разведки и оповещения Войск ПВО.

Изменились условия базирования, устойчивости и оперативного управления ВМФ, а также обеспечения безопасности мореплавания на Балтийском, Черном и Каспийском морях. Большинство военных аэродромов по своему техническому состоянию уже не обеспечивают базирование военных самолетов».
Реакция Кремля была странной — там статью генерала оценили как «упадническую» и упрекнули нашу пресс службу в том, что она де не управляет информационной политикой. Видимо, так понималось разглашение правды об истинном состоянии армии, о чем смело и честно сказал генерал Барынькин.

Армия несет гораздо меньшие потери, когда она отступает планомерно. Политики вынудили ее в спешном порядке уйти со многих исключительно выгодных позиций, хотя запасные еще не были готовы. Потом вдруг кто то «вверху» прозрел и приказал зацепиться хотя бы за какие нибудь высоты.

За годы службы на Арбате я мог по пальцам пересчитать случаи, когда бы наш высший генералитет с чистосердечным единодушием признавал, что то или иное решение, принятое Верховным, исключительно верное или просто разумное (кроме повышения денежного содержания, должностей и воинских званий). Наоборот, чем чаще Ельцин оглашал текущие или перспективные военные планы, тем больше от них веяло нереальностью. Чего бы это не касалось — внезапных объявлений о снятии боеголовок с наших ядерных ракет, о переходе армии с 2000 года на полностью профессиональную основу, обещания отдать государственные долги войскам в двухмесячный срок и т.д. Стыд за своего Верховного часто прожигал душу многим арбатским генералам и офицерам. Самое противное, что все это надо было смиренно терпеть. А военные министры Грачев и Сергеев не раз расточали комплименты в своих выступлениях мудрым решениям «вождя».

Из за отсутствия четкой и последовательной концептуальной линии поведения Верховного Главнокомандующего Генштабу часто невозможно было разобраться и в логике международной политической стратегии России, чтобы сообразно строить военную. Такое положение напоминало мне тот случай, когда Наполеон не решился принять бой с войском бездарного генерала, который заставил свои колонны беспорядочно двигаться перед полками Бонапарта.

Но генералы пытались спасать положение. Интересы укрепления российского военного влияния в странах ближнего зарубежья побуждали руководство Генштаба вырабатывать конкретные меры и предложения для Кремля и МИДа.

Прежде всего эта проблема требовала урегулирования статуса российских войск и объектов на территории других государств СНГ на основе межгосударственных соглашений. Генштаб направил в Кремль документ, надеясь подтолкнуть Ельцина к принятию решения по этой проблеме. 10 апреля 1994 года наш президент подписал распоряжение № 184 рп, требующее от дипломатов и военных урегулировать вопросы, связанные со статусом российских войск, дислоцирующихся вне национальной территории, а также с возможностью создания военных баз и сохранения стратегически важных объектов систем Противоракетной обороны, Контроля космического пространства и ПВО. Нормативно правовые документы по всем этим вопросам были подписаны с республиками СНГ, на территории которых дислоцировались наши части, базы и объекты.

Вместе с тем возникали и новые серьезные проблемы.

Например, было подписано официальное соглашение между Россией и Латвией о правовом статусе Скрундской РЛС на период ее временного функционирования (до 1998 г.) и демонтажа (до 2000 г.). К сожалению, ни наше высшее государственное руководство, ни МИД не смогли добиться, чтобы это соглашение было соблюдено латвийской стороной.

Уже весной 1995 года радиолокационная станция вопреки букве и духу Соглашения была торжественно подорвана американскими специалистами и прекратила свое существование. Россия на виду у всего мира получила звонкую оплеуху, а заодно и сильный удар по своей безопасности.

С потерей объекта в Скрунде наши возможности надежно контролировать северо западное ракетоопасное направление существенно сузились. С учетом усиления позиций НАТО в Европе это еще больше обостряло проблему. Потеря Скрунде пробила брешь в нашей противоракетной обороне, быстро «залатать» которую не было возможности. Не успела еще осесть пыль после взрывов в Скрунде, а наша разведка в Норвегии уже докладывала, что там уже вовсю принялись рыть котлован под свою РЛС, — так еще раз проявлялось лицемерие «миролюбивой» натовской политики.

По этой части у России возникали проблемы не только с вероятными противниками, но и с союзниками.

Продолжительное время серьезные трения были между Москвой и Баку — это объяснялось разными подходами к порядку содержания и использования Габалинской станции наблюдения за космическим пространством.

В начале января 1996 года министр обороны Азербайджана Сафар Абиев заявил, что Габалинская станция «никогда не будет военной базой России на территории Азербайджана». Более того, несмотря на заявления некоторых российских СМИ о том, что «Габала» стала якобы российской военной базой, Абиев сообщил, что в соответствии с указом президента Алиева станция «объявлена собственностью Азербайджана».

За использование Габалинской РЛС Минобороны РФ (по расчетам Баку) задолжало республике 18 млн долларов. В свое время Грачев пообещал азербайджанцам выплатить некоторую часть долга, но вопрос повис в воздухе.

Финансовая сторона вопроса продолжительное время не позволяла России найти общий язык и с Казахстаном в споре о порядке расчетов за эксплуатацию космодрома Байконур. Наше военное присутствие в ближнем зарубежье слишком дорогое удовольствие. В своем закрытом докладе на Совете безопасности РФ в марте 1995 года министр обороны Павел Грачев сообщил, что содержание российских военных баз и объектов на территории других государств СНГ обходится нам в 1 трлн 460 млрд рублей в год.

За то, чтобы с государством считались друзья и недруги, оно должно хорошо оплачивать свою военную силу.
Под колпаком
С начала 1992 года наша разведка стала отмечать бурный рост активности западных спецслужб в странах бывшего Союза. Как и всегда, больше всех усердствовали американцы. Казалось, не было щели, в которую бы они не совали свой нос под видом журналистов, сотрудников общественных, религиозных организаций, фондов, движений, туристов, бизнесменов, ученых и т.д. В Прибалтике они и вовсе стали действовать откровенно, безо всякой «крыши» и наведывались в военные штабы словно к себе на работу.
«КОНФИДЕНЦИАЛЬНОЕ ОБОЗРЕНИЕ

18 25 марта 1994 года

В последнее время нарастает активное противодействие США российским экономическим, политическим и военным интересам. Это противодействие идет практически по всему периметру российских границ. Особое беспокойство вызывает глубокое американское проникновение в Прибалтику, где США ставят под свой контроль не только политико экономические, но и оборонные механизмы стран Балтии, подталкивают их к определенным шагам, связанным как с быстрейшим выводом оставшихся российских войск и объектов, так и с пересмотром границ…»

Знакомясь с такими документами, я поражался пассивности, с которой Кремль и МИД уступали в Прибалтике одну позицию за другой. Москва словно безнадежно смирилась с поражением Западу в этом стратегически важном регионе и почти ничего не делала для того, чтобы с помощью политических, дипломатических, экономических и других рычагов попытаться хоть как то поправить положение.

В московских высших политических кругах тогда бытовало устойчивое мнение, что с прибалтами о каких либо военно политических или экономических альянсах разговаривать уже бесполезно. Все. Ушли — и не вернуть. Но пока немногие знают другое: даже в 1991 году, когда события в Вильнюсе и других городах Балтии сильно отшатнули прибалтов от Москвы, Михаил Горбачев и его дипломатические эмиссары (в том числе и военные) в ходе секретных переговоров сумели подобрать к литовским, эстонским и латвийским руководителям такие ключи, которые открывали дорогу к подписанию договоров о… вступлении в Союз, основанный на новых принципах. Михаил Сергеевич однажды «по большому секрету» признался в этом одному из московских журналистов…

Ельцинский Кремль и козыревский МИД упустили тот стратегический момент, когда еще было немало шансов с помощью эффективных дипломатических шагов и комбинаций не дать Балтии отшатнуться так сильно. И уже безнадежно выглядели конфиденциальные попытки московских дипломатов вести с прибалтами переговоры по поводу их возможного членства в Содружестве независимых государств.

Аналогичная картина, свидетельствующая о стремлении Запада всячески препятствовать укреплению позиций России в странах ближнего зарубежья и особенно ее намерениям играть лидирующую интеграционную роль в рамках СНГ, наблюдалась и в других регионах.

В декабре 1994 года от своих источников в Вашингтоне Москва получила документальное подтверждение того, какой тактики и стратегии придерживаются США на этом направлении. В конфиденциальном документе одного из американских ведомств, в частности, говорилось:

«…Необходимо дать понять Москве, что США и Запад не приемлют вмешательства России во внутренние дела бывших республик СССР. Клинтону следует пригласить лидеров тех республик, которые больше всего боятся вмешательства России (особенно Украину), к обсуждению путей сотрудничества для повышения их безопасности. Так как сторонники жесткой линии скорее всего усилят свое влияние на новое российское правительство, США должны объявить, что они будут категорически против любого расширения российского влияния под любым предлогом в бывших республиках Советского Союза…»
Судя по тому, что Вашингтон так и не объявил Москве в столь категоричной форме о своем противодействии расширению российского влияния в ближнем зарубежье, была избрана другая, более изощренная форма такого противодействия. Это Программа НАТО «Партнерство во имя мира». Она сразу поставила и Россию, и другие страны Содружества в двойственное положение: с одной стороны, члены СНГ были обязаны следовать букве и духу ташкентского Договора о коллективной безопасности (май 1992 г.), а с другой — условиям натовской Программы.

Аналитикам Генштаба не стоило больших трудов прийти к выводу: НАТО намеревается превратить Программу «Партнерство во имя мира» в один из инструментов военной дезинтеграции СНГ, столкнуть лбами Россию и другие страны Содружества и таким образом ослабить наши позиции в ближнем зарубежье.

Такие выводы подтверждала и конфиденциальная информация, поступающая на Арбат из стран СНГ: активизировались контакты Азербайджана, Казахстана и других стран с военными структурами НАТО. Азербайджан, например, согласился на разработку специальной программы своего участия в НАТО и даже на подгонку стандартов азербайджанской армии под нормы Североатлантического союза, а также на взаимный обмен офицерами связи, которые будут работать на постоянной основе.

Поступали сведения и об интенсивных контактах агентов ЦРУ с таджикской оппозицией. Несколько американских военных инструкторов побывали в ее боевых формированиях.

Не отставали от США и другие страны НАТО. Турция, например, предложила свои услуги Азербайджану в подготовке офицеров. Причем почти бесплатно. Россия же сократила число обучающихся в ее вузах военнослужащих стран СНГ с 1850 до 130 человек. Аналогичная ситуация складывалась и в отношении других республик Содружества. Это неизбежно вело к тому, что возможности влиять через национальные кадры на проведение нашей военной политики в странах СНГ серьезно сужались.

Создавалось впечатление, что мы умышленно вредили сами себе. Хотя наши эксперты понимали важность подготовки военных специалистов СНГ в учебных заведениях России. В одном из документов она рассматривалась как «важнейший инструмент обеспечения наших высших государственных интересов». И в первую очередь — в области национальной безопасности и распространения своего влияния на международной арене.

Но пока мы лишь констатировали очевидное, военные посланники США, Германии, Франции, Турции не теряли время зря.

Натовцы всячески обхаживали военное руководство стран СНГ, преследуя свои цели. В наш Генштаб поступила информация: германский бундесвер предложил Казахстану и Киргизии 30 000 комплектов летнего и 90 000 зимнего обмундирования из запасов бывшей Национальной народной армии ГДР. Большую часть дара должен был получить Казахстан. Единственное условие — самовывоз (без возмещения транспортных расходов бундесвером).

А уж об американцах и говорить не приходится. Они были везде. Не было такого министерства обороны в странах СНГ (за исключением разве что белорусского, таджикского и армянского), где бы они регулярно не гостевали.

На Арбат постоянно поступали сведения, что представители военных ведомств Запада все больше проявляют интерес к военно техническому сотрудничеству со странами бывшего СССР. И чем слабее были контакты между ними и Россией, тем активнее укрепляли свои позиции в нашем ближнем зарубежье страны Североатлантического блока.

Сотрудничество это начинало стремительно развиваться и обретать самые разнообразные формы: помощь вооружениями и войсковым имуществом, консультантами и советниками, приглашение национальных кадров на бесплатную учебу в западные военные заведения, строительство или реконструкция военных баз, помощь в демонтаже объектов РВСН и ПВО бывшего СССР. Все это тоже серьезно подрывало влияние России в ближнем зарубежье.

Мы везде испытывали все более упорное сопротивление США и других стран Запада нашей военной интеграции с республиками бывшего Союза. Особенно это касалось Центральной Азии. В декабре 1995 года мне довелось участвовать в разработке аналитического документа, в котором, в частности, подчеркивалось:
«…В последнее время значительно активизировались экономические и военно политические контакты государств региона со странами НАТО, в первую очередь — с США. Американские представители сумели добиться здесь конкретных договоренностей, касающихся, в частности, углубления и расширения американо узбекского военно технического сотрудничества. Политические аспекты данных контактов США направлены на поддержку доминирующей роли Узбекистана в регионе в обмен на свертывание военного присутствия России в Центральной Азии и постепенное ее вытеснение…»
Аналогичный подход Вашингтона становился все заметнее и в отношении Казахстана. Не обошли своим вниманием американцы и Киргизию, где под видом «оказания помощи в демократических преобразованиях» они намереваются закрепить свое военное присутствие. В середине 90 х годов стало известно, что США и Турция приступили к проработке совместного секретного плана размещения своих военных объектов на территории Киргизии.

Что касается Туркменистана, то его руководство за счет расширения связей с Турцией и Пакистаном пытается решить свои проблемы строительства вооруженных сил. Анкара и Исламабад проводят подготовку офицерских кадров туркменской армии и уже неоднократно заявляли, что «готовы предоставить военных специалистов и советников в интересах реорганизации национальной армии Туркменистана». Все это вело к тому, что туркменское правительство, по сути дела, только делало вид, что желает оздоровить двусторонние отношения с Россией.

И хотя официальный Ашхабад упорно твердил о своей нейтральности в сфере международной военной политики и заявлял, что будет всячески дистанцироваться от каких либо блоков, такие утверждения все больше были похожи на плохо скрываемое лукавство. Высшее государственное и военное руководство Туркмении не устояло перед напором американских генералов, вынудивших его подписать Соглашение с так называемым Координационным центром по партнерству НАТО (директор — генерал Колстерен). В соответствии с Соглашением, содержащим более 20 разделов, офицеры вооруженных сил Туркмении и правительственные чиновники, осуществляющие контроль за силовыми структурами республики, будут направляться на натовские семинары и курсы повышения профессиональных навыков.

Военные интересы американцев в Туркмении тесно сопряжены с экономическими: США хотят контролировать строительство трубопроводов для транспортировки туркменского газа (а в перспективе и нефти) в Европу, Пакистан и страны Индокитая. США добились, чтобы была принята американская, а не российская формула раздела Каспия и решения пограничного спора между Ашхабадом и Баку.

Россия же при этом все больше превращалась в беспомощного статиста. Даже тогда, когда Кремль по каналам СВР и ГРУ получал документально подтвержденную информацию о том, что США и НАТО уже давно поставили перед собой задачу любыми способами «свести к минимуму военное присутствие России в Центральной Азии».

Весной 1999 года МИД Туркмении поставил в известность Кремль, что Ашхабад в одностороннем порядке прекращает действие бессрочного Договора о совместной охране государственной границы Тукменистана и о статусе погранвойск России в республике. Нам указывали на дверь…
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   52

Похожие:

Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн iconКонкурса «Учитель года России»
Российского союза ректоров Виктор Садовничий. Виктор Антонович — хранитель всех конкурсных тайн, ведь именно он вскрывает в финале...
Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн iconДенисов Виктор Николаевич
В последующем оно предопределило появление граммофона, патефона, магнитофона, а также других современных звукозаписывающих аппаратов...
Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн iconРоманцов ник алек ивашков виктор александрович терещук николай николаевич

Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн iconУчетная карточка
Генеральный директор: Антюхов Виктор Николаевич, действующий на основании Устава
Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн iconРассказ о моем дедушке. Мой дедушка Виктор Николаевич Победоносцев
Меня зовут Анастасия Гусарова. Моя мама Ольга Викторовна Белова
Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн iconВиктор Иванович Медведев
Виктор начал «охоту» за фашистами. Один за другим падали фашисты от метких выстрелов. Вечером комдив вызвал Виктора, но не наказал...
Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн iconНад пропастью нераскрытых тайн
Над пропастью нераскрытых тайн" вышла в свет трижды: в издательстве { kn } Санкт-Петербург, 1995 и в издательстве "современник",...
Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн iconДима Билан (Dima Bilan) Биография Димы Билана
Виктор Николаевич Белан), родился 24 декабря 1982 г в Карачаево-Черкесии, Ставропольский край. Когда Диме исполнился год семья переехала...
Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн iconЭто удивительное число семь
Среди тайн особое место занимают тайны чисел, их возникновение и влияние на людей. Мы сталкиваемся с числами на каждом шагу, они...
Виктор Николаевич Баранец Генштаб без тайн iconНовиков виктор Николаевич Директор филиала «омо им. П. И. Баранова»
С 1991 по 03. 2005 г. – главный инженер, зам директора по производству и общим вопросам, зам директора по экономике и финансам фгуп...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org