Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса»



Скачать 46.47 Kb.
Дата03.05.2013
Размер46.47 Kb.
ТипДокументы
z_start

откровение

«На нашем поколении закончится связь с русской культурой»

n126_banionis_stanislavsky_ng_ru.jpgФото stanislavsky.ng.ru.Донатас Банионис.

Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса», туда, где мучительно творил Гойя и где так блестяще действовал назло врагам неприметный разведчик Ладейников...

Банионис по-прежнему скромен, интеллигентен и... немного наивен. С такой непосредственностью он объясняет, почему пришлось уволиться из труппы Паневежиса, почему раньше в Литве невыгодно было быть работающим пенсионером... В этой непосредственности — дар Баниониса. Он — искренний. Лишенный всякой «звездности», титулованный Донатас Банионис сумел сохранить в себе главное — чистоту души.

В чем причина вашего успеха, Донатас?

Знаете, мой учитель Мильтинис всегда считал, что главное в актере — это его личность. Чем глубже и одухотвореннее личность — тем более достоверен создаваемый им образ. Мильтинис учил нас постоянно анализировать. Анализировать все — прочитанные книги, увиденные спектакли, подсмотренные жизненные ситуации.

Как начинался ваш путь в знаменитый Паневежис?

К искусству меня тянуло с детства. Мой отец был бедным ремесленником, портным, но, несмотря на мой интерес к театру и кинематографу, артистом меня не видел. По настоянию родителя я стал учиться гончарному ремеслу. Но любовь к театру меньше не стала. Со своим другом Вацловасом Бледисом мы постоянно организовывали номера художественной самодеятельности в училище. А когда в Каунасе создавался любительский театр — пошли пробовать свои силы. Вацловаса приняли, а меня, 14-летнего подростка, — нет. Даже прослушивать не стали, не произвел впечатления, видно. И тут, я считаю, вмешалось само провидение. В 1938 году из Парижа в Литву вернулся Юозас Мильтинис, ученик самого Шарля Дюллена...

Когда в Литве установилась советская власть, стало ясно, что новому, молодому государству нужен свой театр. Он и был организован на базе того любительского коллектива, в который меня не приняли. Но тут Вацловас привел меня практически за руку к новому режиссеру, и Мильтинис, прослушав, пригласил на должность актера-кандидата. Это было 1 июня 1941 года. А 22-го началась война...

Как приход немцев отразился на деятельности театра?

С приходом немецких оккупационных войск все изменилось. Нужно было ставить и играть другие вещи. Режиссер решил сделать акцент на литовские пьесы. Большой успех мне принесла роль простого парня из бедной семьи в пьесе «Поросль». Я просто жил на сцене, практически ничего не играя.
Тогда я понял, что только так и надо воспринимать актерские образы.


Недаром о вас так хорошо сказал Жалакявичюс: «Он лепит образ внутрь... Его перевоплощения не требуют от него каких-либо психологических переустройств. Его внешность — внутри. Его лицо — внутри. Оно соткано из эмоций».

Витаутас прекрасный режиссер. Я рад, что снимался у него. Вообще я искренне считал, что свой актерский успех всегда должен разделить с режиссером. В театре мой гуру — это Мильтинис. Он научил меня всему. В кино же это Жалакявичюс и Тарковский, Козинцев и Савва Кулиш, Михаил Швейцер и Конрад Вольф. Я благодарю Бога, судьбу, что мне посчастливилось с ними встретиться.

Как вам работалось с Жалакявичюсом?

Непросто. Но большой успех нам принес фильм «Никто не хотел умирать».

А как литовцы восприняли вас в этой роли? Вы же, образно говоря, агитируете «за советскую власть», убеждая своих противников, что она незыблема и пришла на века. Сами-то в это верили?

Вся история от древних греков и до наших дней убеждает в том, что все в мире изменчиво и нет ничего постоянного. Умирает один политический строй, на смену ему приходит другой. Я знал, что советская власть в конце концов рухнет.

Именно при советской власти вы стали и таким заслуженно народным. За что же вы ее так не любите?

Любить можно женщину, но никак не власть. А что касается званий, то я профессионал. В них — оценка моего труда. По крайней мере хочется так думать.

Как долго вы работали с Мильтинисом?

С первого дня моего прихода в труппу. А в начале 60-х Мильтиниса уволили из театра за беспартийность, за игнорирование требований соцреализма в искусстве. Ему запретили приходить в театр, но он все равно ставил пьесы. Правда, под чужой фамилией. Он поставил «Гедду Габлер» Ибсена — спектакль, который стал сенсацией.

Ну, с театром мы разобрались. А какие фильмы вы сами для себя выделяете?

Наверное, те, которые принесли неожиданный успех и признание зрителей. Здесь лидирует мой третий фильм у Витаутаса Жалакявичюса «Никто не хотел умирать». Совершенным откровением для меня стал образ Гойи в фильме Конрада Вольфа. Я понял, насколько сильной должна быть личность художника, чтобы стать независимым от церкви, от властей, от светских условностей. И еще, безусловно, «Солярис». Он оказался хрестоматийной лентой.

А знаменитый «Мертвый сезон»?

Поначалу меня даже не хотели утверждать на роль Ладейникова, мотивируя это тем, что советский разведчик должен быть красив не только внутренне, но и внешне. Это роль по типажу больше подошла бы Павлу Кадочникову.

Кто же вас отстоял?

Меня отстояли Михаил Ромм и разведчик Конон Молодый, который был прототипом моего Ладейникова и консультантом на съемках фильма.

Правда, что Кулиш в вашей «киножизни» — то же самое, что Мильтинис в театральной?

Савва — это совершенно особый случай. Между прочим, его оценил и Мильтинис, которого я позже (с разрешения Саввы) пригласил на съемки в Ленинград: мой учитель должен был знать, что и как я делаю. Мильтинис приехал — и они нашли общий язык! Это мне очень понравилось. В Савве оказалось что-то такое, чему я учился у Мильтиниса с 41-го года, когда пришел к нему перед самой войной. Это было удивительно и редко. И я тогда понял, что мы с Саввой — единомышленники. Мы много говорили — об искусстве, о кино, о театре. И я увидел: его слова совпадают с тем, чему меня учил Мильтинис. Притом он резко отличается от Жалакявичюса — очень умного, но очень жесткого человека. Савва же был другой. Сказать «интеллигентный» — ничего не сказать; он оказался неожиданно интересным, умным человеком — действительно неожиданно для меня, потому что в те времена единомышленников было не так уж и много.

Донатас, у вас прекрасный русский язык, но сейчас не модно говорить на «великом и могучем»... Сохраняете культурные связи с Россией?

Больно признаться, но мне кажется, что на нашем поколении и закончится связь литовского искусства с русской культурой, русским театром. Юозас Будрайтис, Регимантас Адомайтис и я стараемся поддерживать и сохранять эти культурные связи. Не так часто, правда, но я бываю на театральных и киношных фестивалях в России.

Вы любите читать, у вас прекрасная библиотека. Что сейчас на вашем столе?

Классика, конечно. Правда, еще вот Евангелие перечитывал.

(«Русская Германия».)

Похожие:

Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса» iconДина ЛампиттУснуть и толькоПрологЛегенда
Понимая, что он никогда не получит ответа на этот вопрос, архиепископ Кентерберийский продолжал свой путь через Бивелхэмскую долину...
Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса» iconДурной круиз, или Издевки Судьбы часть первая глава Луис не-Корвалан
«Лунную сонату», едва она кончится. А тут ничего и ставить не надо – вот тебе луна, вот лунная дорожка, и шагай по ней туда, где...
Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса» iconМоя вероника
Крадучись, на цыпочках, чтобы не разбудить меня, она идёт в противоположный угол комнаты, туда, где возле телевизора стоит наша ёлка....
Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса» iconЛех Леха Куда шёл, туда и иди! Бытие 12,1 17,27; Исаия 40,27 41,16
Стихи 17 -19] Из Главы 13 мы узнаем, что Авраам был освобожден из Египта и возвращается обратно: „Он пошел на то самое место между...
Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса» iconДжон Роналд Руэл Толкиен Хоббит, или Туда и обратно
Жил был в норе под землей хоббит. Не в какой то там мерзкой грязной сырой норе, где со всех сторон торчат хвосты червей и противно...
Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса» iconКак немецкий доктор стал своим в племени индейцев
Несколько раз в год берет отпуск, чтобы уехать туда, где нет цивилизации. Недавно немецкий доктор и ученый Роланд Гарве совершил...
Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса» iconСолобоев Сергей
Отличается редким умением попадать, причем, как правило, не туда. Даже в клуб «Квант» попал по пути из «Тройки» (где жил) в
Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса» iconВремя выбирать! (Негосударственные вузы. Мифы и действительность)
А выбор профессии неизбежно связан с выбором образования, с решением о том, где и чему учиться, а я считаю, что еще важнее – где...
Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса» iconТроицкий собор в Саратове
Алексея Михайловича в 1674 году был окончательно перенесён на правую сторону реки, туда, где сейчас находится Музейная площадь. Тогда...
Мягкий, немного усталый голос Баниониса вернул меня в «советские времена». Туда, где убеждал в своей правоте Вайтус из фильма «Никто не хотел умирать», туда, где стоял перед мучительным выбором Крис Кельвин из «Соляриса» iconРассказы Урсула Ле Гуин Белый осел
В том месте, где старые камни, водились змеи. Но трава там росла такая густая и сочная, что она пригоняла туда коз каждый день
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org