Трансформация философии



Скачать 458.1 Kb.
страница1/5
Дата21.10.2012
Размер458.1 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5
Карл - Отто Апель

ТРАНСФОРМАЦИЯ ФИЛОСОФИИ



Редакционный совет серии «Университетская библиотека»:

Н.С. Автономова, Τ.Α. Алексеева, М.Л. Андреев, В.И. Бахмин, Μ.Α. Веденяпина, Е.Ю. Гениева, Ю.А. Кимелев

А.Я. Ливергант, Б.Г. Капустин, Ф. Пинтер, А.В. Полетаев, И.М. Савельева, Л.П. Репина, А.М. Руткевич, А.Ф. Филлипов.

Серия Σ сигма: коллекция журнала «ЛОГОС»
ББК 87.3 А 30

Перевод с немецкого -В. Куренной, Б. Скуратов Редактор -В. Куренной Оригинал-макет -А. Лапкина Художественное оформление А. Ильичев

Издание выпущено при поддержке Института «Открытое общество» (Фонд Сороса) в рамках мегапроекта «Пушкинская библиотека»

This edition is published with the support of the Open Society Institute within the framework of «Pushkin Library» megaproject

Репрезентативная подборка впервые публикуемых на русском языке работ известного немецкого философа Карла-Отто Апеля (род. 15 марта 1922 г.) вводит читателя в контекст целого комплекса проблем, характерных для современного философского дискурса.
Апель, Карл-Отто

А 30 Трансформация философии. Пер. с нем. / Перевод В. Куренной, Б. Скуратов. М.: «Логос», 2001. - 344 с.

ISBN 5-8163-0017-2

Karl-Otto Apel. Transformation der Philosophic. Suhrkamp, Frankfurt a. М., 1988.

Оригинал-макет «Издательство "Логос"». Москва, 2001. Перевод с нем. В. Куренной, Б. Скуратов, 2001. Художественное оформление. А. Ильичев, 2001.

СОДЕРЖАНИЕ



Две фазы феноменологии в своем воздействии на философское

предпонимание языка и поэзии в настоящее время 7


Язык и истина в современной ситуации философии 33
Витгеншгейн и проблема герменевтического понимания 61
Развитие "аналитической философии языка" и проелема "наук о духе" 103

От Канта к Пирсу: семиотическая трансформация

трансцендентальной логики 171



Коммуникативное сообщество как трансцендентальная

предпосылка социальных наук 193
Трансцендентально-герменевтическое понятие языка 237
Априори коммуникативного сообщества и основания этики 263
От редактора 337
ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНО-ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКОЕ ПОНЯТИЕ ЯЗЫКА

I. Проблема философского понятия языка

1. Что такое язык? Никогда, пожалуй, яснее, чем в 20-м веке, не осознавали, что слово «язык» указывает на основную проблему науки и философии, а не просто, например, на один эмпирический предмет науки наряду с другими (внутримирными) предметами. По праву говорилось, что, невзирая на вавилонское смешение языков между различными школами-направлениями и дисциплинами современной философии (или, наоборот, благодаря ему?), язык стал общей проблемой почти всех школ и дисциплин (возможно, единственной общей проблемой).
Помимо того, эмпирическое языкознание наконец - спустя 150 лет после основополагающих программных заявлений В. фон Гумбольдта и, отчасти, в ходе их разработки - также, по-видимому, методически овладело философски релевантными аспектами феномена языка - «синтаксисом», «семантикой» и «прагматикой» «комму ника ции», равно как и антропологическими предпосылками «языковой компетенции» . Опираясь на методические начинания новой лингвистики, почти все науки о человеке также начали заново открывать языковые аспекты своего предмета и даже свои методические предпосылки (такие, например, как психология языка или психолингвистика, социология языка или социолингвистика, языковая антропология или «мета-лингвистика», языковая герменевтика или семантика текста и т.д.).

Это многообразие и одновременно несомненная конвергенция философских и частнонаучных тематизаций феномена и проблемы языка не облегчает, однако, адекватное философское определение понятия языка. Скорее оно иллюстрирует в прямо-таки парадигматической форме одну — разумеется, лишь нехотя признаваемую — интуицию Гегеля: образование философских понятий в эпоху частных наук должно основываться не только на столь плодотворной в частных науках методической абстракции «рассудка», но и на (методическом?) аннулировании «разумом» этих абстракций рассудка, конституирующих предметы. В настоятельной необходимости такой постановки проблемы очень быстро убедится любой философ, который как философ, а не как логик, теоретик языка, семантик или семиолог, теоретик коммуникации и т.д. примет участие в какой-нибудь конференции, посвященной названным методически прогрессивным и актуальным фундаментальным дисциплинам, расположенным между философией и частными науками. Дилемма, перед которой он здесь стоит, в отношении тематизаций языка должна сегодня принять, по-видимому, примерно такую форму:

237

С одной стороны, частные аспекты феномена и проблемы языка определяются в четкой форме и становятся темой научного исследования. Так, например, - в учрежденной Ч.С. Пирсом семиотике - конвенциональная знаковая функция человеческого языка (как символьная функция) в отличие от внеязыковых или интегрированных в язык доязыковых знаковых функций, таких, как иконическая или индексная функция; или - в лингвистическом «структурализме», начиная с Ф.де Соссюра, - «фонологическая», «грамматико-синтаксическая» или «семантическая» система «естественного языка» («langue») в отличие от «речи» («parole», «speech») и от «языковой способности» («faculte de langage»); или - в математической «логике языка», начиная с Р. Карнапа, - синтаксическая или семантическая система знаков и правил «искусственного» (сконструированного) «языка» в отличие от «прагматики» («метаязыковой») «интерпретации» и контекстуального использования языковой системы как «языка науки» или как технологического языка программирования для компьютера; или - « в порождающей трансформационной грамматике», начиная с Н. Хомского, -«грамматическая» («синтаксическая», а также - возможно - «семантическая») «компетенция» «идеального слушателя языка» в отличие от его «употребления» эмпирическим слушателем в прагматических ситуативных контекстах (или же - возможно - в отличие от языковым или неязыковым образом обусловленной «коммуникативной компетенции» «идеального слушателя языка» в «идеальной речевой ситу» ции», которую, опять же, следовало бы отличать от «употребления»). В противоположность этим относительно четким и потому конституирующим какие-то исследовательские программы понятийным определениям философская тематизация языка находится в тяжелом положении. Как научно-теоретическая рефлексия, она, правда, способна показать односторонность частнонаучных тематизаций, не достигая, однако, тем самым философского понятия языка.

Эта ситуация нередко ведет к тому, что философия - в противоположность абстрактным сужениям понятия «языка», в частности, в противоположность редукции языка к вторичной (инструментальной) функции обозначения и сообщения - прибегает к помощи мифически-метафизических изначальных и фундаментальных выражений или поэтических метафор: например, к резюмирующей Гераклитово и христианское учение о Логосе формуле Гамана «разум — это язык», или к попытке Гёльдерлина заклясть опыт сознания, — «с тех пор, как мы суть разговор». Опираясь на такой понятийно не устоявшийся язык, Хайдеггер, например, говоря о языке как о «доме бытия» и «приюте человеческого существа», стремился трансцендировать «он-тические» определения языка, распространенные в современной фи-

238

лософии и науке, которые мыслятся, в частности, исходя из интенцио-нальных актов субъекта. Цена, которую пришлось заплатить языку за возможность подобных суггестивных концентраций философского глубокомыслия, заключается, тем не менее, в рискованной разобщенности между философией и занимающимися языком науками. Философское понятие языка, которое побуждает науку к критической рефлексии, едва ли может быть достигнуто таким путем. Однако не следует ли наконец понять, что сегодня философия уже не может существовать как теория науки, а это означает, что ей следует предоставить дело введения плодотворных определений понятия языка - равно как и определения понятия (неорганической и органической) природы - теоретическим построениям частных наук? - Между тем этот совет, вполне отвечающий духу времени, в случае с языком еще менее удовлетворителен, чем в случае с природой. Уже в естествознании обнаруживается, что языковое прояснение или интерпретация основных понятий возвращает нас в философию, так что, очевидно, философия именно как теория познания не может предоставить частным наукам тематизацию языка. Как уже указывалось вначале, философия сегодня сталкивается с проблематикой языка как с проблематикой основоположений научного и теоретического построения понятий и высказываний, равно как и своих собственных высказываний, т.е. с проблематикой осмысленного и интерсубъективно значимого формулирования познания вообще. В заостренной форме можно было бы сказать: «первая философия» больше не является исследованием «природы» и «сущности» «вещей» или «сущего» («онтологией»), не является она теперь и рефлексией над «представлениями» или «понятиями» «сознания» или «разума» («теорией позна ния»), но представляет собой рефлексию над «значением» или «смыслом» языковых выражений («анализом языка»). К этому присоединяется то, что не только «первая философия» в смысле «теоретической философии», но и «практическая философия» - например, этика как «мета-этика» - должна теперь методически опосредоваться философским анализом словоупотребления и, следовательно, философией языка.

Это никоим образом не означает, что философия, давая определения понятия языка, должна или может оставить без внимания результаты частных наук; но это, очевидно, означает, что философия, независимо от методических абстракций различного рода частнонаучных тематизаций - и даже в противоположность им, - должна разработать понятие языка, которое критически осмыслит все доныне имевшие место, методически-абстрактные тематизаций языка, позволит оценить значение тех результатов, к которым могут привести эти тематизаций, и, кроме того, воздаст должное рефлексии над языковыми предпосылками самой философии.

239

Возможный путь к только что постулированному философскому определению понятия языка видится мне в том указании, что в случае языка речь идет о трансцендентальной величине в смысле Канта, точнее говоря, об условии возможности и значимости понимания и самопонимания и одновременно об условии возможности и значимости понятийного мышления, предметного познания и осмысленного действия. В этом смысле мы собираемся говорить о трансцендентально-герменевтическом понятии языка.

Попытка эксплицировать трансцендентально-герменевтическое понятие языка должна, на мой взгляд, удовлетворять следующим условиям, которые вытекают из последовательной, протекающей в направлении философии языка трансформации идеи трансцендентальной философии, учитывающей постулированную выше функцию этой философии как теории науки и как практической философии:

1. Критическая деструкция и реконструкция истории философии языка должна показать, в какой мере не ложными, но философски недостаточными были те определения языка, которые исходили из его функции обозначения и сообщения.

2. Критическая реконструкция идеи трансцендентальной философии должна показать, что она может быть радикальным образом скорректирована путем конкретизации понятия разума в смысле понятая языка. (Критерий этой корректировки заключается, на мой взгляд, во-первых, в том, что могут быть сняты систематические различия между классической онтологией, теорией познания или философией сознания Нового времени и современной аналитической философией (языка), и, во-вторых, в том, что снимается различие между теоретической и практической философией.)

Попытаемся же далее удовлетворить в указанной последовательности условиям экспликации трансцендентально-герменевтического понятия языка или, лучше сказать, показать возможность их удовлетворения.

II. Исток и деструкция отвечающего здравому смыслу (сот-monsense) понятия языка в традиционной философии языка

В фундаментальном греческом слове «логос» - в частности у Гераклита, когда он говорит о κοινός λόγος,' который дает возможность видеть один и тот же мир всем живым людям, - вместе с разумом одновременно раскрываются и язык, иречь. Суть этого раскрытия за-

' «Общий логос» (др.-греч.). Ср. Гераклит, DK 2: «Поэтому должно следовать общему, но хотя разум (логос) общ, большинство живет так, как если бы у них был особенный рассудок». - Прим. ред.

240
ключена, однако, в единстве и тождественности разума, в противоположность чему различие языков понимается в лучшем случае как различие имен (ονόματα) или знаков (σημεία, σύμβολα).

Тем самым уже указана основная черта критического обесценивания феномена языка, редуцируемого к функции обозначения; это обесценивание торжествует у Платона - особенно в Кратше - в пользу идей (είδη), в которых хотя и открывается до сих пор господствующая парадигма понимания языковых «значений», но - как и в случае λόγος'а - языковой феномен в то же время и скрывается. Это сокрытие дает о себе знать прежде всего в платоновском ответе на вопрос Сократа о том, что такое смелость, справедливость и т.д., отсылающем к созерцанию идей как вне и над-языковых сущностей — созерцанию, которое заменяет и устраняет возможный диалогический консенсус относительно значения или правила словоупотребления. К сказанному о привязанной к диалогу и в то же время прерывающей диалог «диалектики» Платона относится и определение мышления как «безмолвного разговора души с самой собой» (о μεν εντός της ψυχής προς αυτήν διάλογος άνευ φωνής;

Soph., 263 d). Именно вследствие соперничающей ориентации на созерцание идей диалогическая концепция мышления у Платона ведет не к распространенной сегодня интерпретации мышления как функции интерсубъективной коммуникации, но, скорее, в направлении радикального отмежевания мышления от языка как исключительно вторичного способа выражения или инструмента (δργοανον) идей. В этом же направлении ведет и дальнейшее открытие Платона, имеющее отношение к философии языка: преодоление вопроса о «правильности имен» (όρθότης ονόματα ν) посредством вопроса об истинности «высказываний о чем-то» (Soph., 261 с - 262 е) как связи όνομα и ρήμα (Soph., 261 с -262 е), говоря современным языком — субъекта и предиката.

Этот шаг, который был основополагающим для логики и теории познания, хотя и открывал сопряженную с вещами интенциональность суждения, миновал, тем не менее, опосредующие ее языковые значения, что показывают выводы, извлеченные Аристотелем отсюда применительно к философии языка: «Итак, то, что в звукосочетаниях, — это знаки представлений в душе, а письмена - знаки того, что в звукосочетаниях. Подобно тому, как письмена не одни и те же у всех [людей], так и звукосочетания не одни и те же. Однако представления в душе, непосредственные знаки которых суть то, что в звукосочетаниях, у всех [людей] одни и те же, точно так же одни и те же и предметы, подобия которых суть представления» (De Interpr., I, 16al [пер. Э.Л. Радлова]). Здесь представлена вторая после платоновских «идей» парадигма понимания «значений», сохраняющая свое влияние до настоящего времени: значений как находящихся в душе «представлений»

241

или «отпечатков» вещей (παθήματα). Однако и здесь место языковых «значений» и их когнитивно релевантной функции раскрытия мира занимает нечто независимое от языка - нечто психическое, что, как и вещи, которые оно отражает, является интерсубъективно тождественным и вместе с тем - как и до этого идеи - должно быть субстратом логического принципа тождества. Однако тем самым феномен языка -вплоть до протеста В. фон Гумбольдта - редуцируется к конвенционально обусловленным «различиям звуков и знаков». - Ничего удивительного, что любая попытка раскрыть в языке более глубокое когнитивное значение на протяжении последующих двух тысячелетий, включая Стою и неоплатонизм, возвращается к устаревшим воззрениям Кратила об этимологической правильности имен (например, в учении о «естественном языке», которое вдохновляло еще Лейбница в его концепции «characteristica universalis»); нет ничего удивительного и в том, что после редукции платоновских идей к психическим «представлениям» в Новое время указание Джона Локка на разнородность этих «private ideas» даже в случае одинаково звучащих слов должно бь^ ло предваряться теоретико-познавательной оценкой феномена языка.

Еще и сегодня чрезвычайно трудно поставить под вопрос обоснованное Аристотелем и отвечающее здравому смыслу понимание языка как конвенциональной функции обозначения, а это и значит вывести на свет скрываемую этим пониманием «трансцендентально-герменевтическую» функцию языка как дифференцирующегося «общего логоса» человеческого сообщества. Это относится не только к опосредую-щей субъект и объект познания функции языковых «значений», но и к связанной с этим соответствующей функции интерсубъективной коммуникации, - в той мере, в какой она не может быть редуцирована к языковому сообщению информации относительно подразумеваемых положений дел, но как «смыслопонимание» представляет собой в то же время понимание смысла слов и бытийного смысла вещей, опосредованных словесными значениями. Насколько это измерение логоса языка также скрыто аристотелевским понятием языка в форме, которая является действенной вплоть до настоящего времени, показывает различие отношений речи (λόγος), приписываемое Теофрасту:

«Так как речь имеет двоякое отношение ... одно к слушателям, для которых она нечто значит, другое - к вещам, относительно которых говорящий намеревается в чем-то убедить слушателей, то ввиду первого отношения к слушателям возникает поэтика и риторика ..., ввиду же второго отношения речи к вещам философ главным образом озабочен тем, чтобы опровергать ложное и доказывать истинное».'

Ammonius, In Aristotelis De Interpretations Commentarius (ed. Ad. Busse, Berlin, 1887. S. 65 i.)
  1   2   3   4   5

Похожие:

Трансформация философии iconИсследование философии науки как части философии составляет задачу метафилософии. Метафилософия есть философия философии, систематические размышления философии о природе философии, о природе философского мышления и познания
Мартынович С. Ф. Понятие философии науки как предмет метафилософского исследования // Наука и инновации, 2007 // Website :, 24 с.;...
Трансформация философии iconСадыхова Арзу Ахмедовна кандидат филологических наук трансформация значений терминов «исламизация»
Трансформация значений терминов «исламизация» и «РЕисламизация» в контексте современных социально-политических процессов
Трансформация философии iconПрограмма семинарских занятий по курсу философии. Под ред зав каф философии д филос н., проф. А. А. Ивановой Составители
В процессе изучения философии происходит знакомство с основными историческими типами философии и основной философской проблематикой,...
Трансформация философии iconПрограмма по история западной философии. Часть История античной философии Раздел Введение Тема История философии, ее предмет и задачи
Философия как специфическая форма общественного сознания. Философия и мировоззрение. Основные проблемы философии. Предмет философии,...
Трансформация философии iconТрансформация модели хозяйствования во франции на рубеже XX-XXI вв
Южная Корея, Тайвань, Гонконг и др модели хозяйствования, каждая из которых имеет свои особенности. В данной работе рассмотрена французская...
Трансформация философии iconМодуль 7 Занятие 1 Анимация трансформация (Шейпинг, морфинг)
Предположим, вам нужно, чтобы круг превратился в квадрат, или какой-нибудь текст превратился в какую-нибудь фигуру, или человек превратился...
Трансформация философии iconБандуровский К. В. Введение в классическую философию Тема Предфилософский тип мировоззрения. Возникновение философии
Изменение предмета философии в ходе истории. Дискуссии о предмете и методе философии. Основные философские дисциплины. Философия...
Трансформация философии iconПрограмма по истории философии востока тема Индийская философия: сущность и основные черты
Основные черты индийской философии. Сущность и предмет индийской философии. Даршана и дхарма ключевые понятия индийской философской...
Трансформация философии iconФ-т философии и политологии
Разработка концепции философии образования как инновационного направления философии
Трансформация философии iconРабочая программа учебной дисциплины «Философия»
Предмет философии. Место и роль философии в культуре. Цивилизационные особенности становления философии
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org