Сон в зимнюю ночь



Скачать 226.33 Kb.
Дата06.06.2013
Размер226.33 Kb.
ТипДокументы
СОН В ЗИМНЮЮ НОЧЬ

Пьеса для кукольного театра
в одном действии


Действующие лица
Директор, директор кукольного театра.

Мебиус.

Кошка Лиза, она же Елизавета Аркадьневна, актриса.

Кукла Маша, она же Мария Ивановна, актриса.

Заяц Пус, он же Пустовалов, актер.

Медвежонок Пимка, он же Пимен Потапович, актер.
Действие происходит в новогоднюю ночь.

Кабинет Директора. В комнате стоит елка. На столе — открытый ящик с елочными игрушками. У стены — “гребенка”, на которой висят куклы: Кошка Лиза, Кукла Маша, Заяц Пус, Медвежонок Пимка. Горит настольная лампа. Доносятся звуки новогоднего представления. Входит Директор.
Директор. Сумасшедший дом! Дети радуются, родители скучают. Актеры нервничают и капризничают. Каждый Новый год — одна и та же история! (Звонит телефон.) Да! Алло! Что-о?! Кто заказывал? Эт-то детский театр! Театр кук-кол! (Бросает трубку.) Сумасшедший дом! Восемь ящиков портвейна “72”! В театр кукол!! (Звонит телефон.) Да! Какие сырки? (Ядовито.) Ах, “Орбита”! Коркинского гормолокозавода? А чеснок? Чеснок из совхоза “Белоносово”? Это вы мне морочите голову! Мы заказывали “Орбит” без сахара! “Орбит”! Чу-уин-гам! (Бросает трубку.) Плавленый сырок с чесноком — это, понимаю, отличная закуска к портвейну номер “72”! Господи! Почему ты не отнимешь у меня разум в этом бедламе! (Постепенно успокаивается, начинает наряжать елку, достает из ящика мишуру, гирлянды, шары.) А это что за субъект? (Вынимает из ящика куклу, обряженную в серый сюртучок.) Странный старомодный господин! (Читает этикетку.) МЕБИУС. Фабрика игрушек им. Морозова. Артикул 2001... Ты кто, приятель? Тот самый геометр? Какого черта? (Сажает куклу на стол, критически ее рассматривает.) Какой-то ты невзрачный. Вот скажи, кто это тебя такого сделал? Ну, был бы ты в плаще с серебряными звездами... в золотых сапогах... С бородой, наконец! Я бы тебя, пожалуй, пристроил на елочку. А ты, приятель, просто — некто в сером. (Рассматривает этикетку.) Фабрика игрушек им. Морозова. Фабриканта Морозова? Народовольца? (Напевает.) Милые игрушки: шарики, хлопушки, раскладушки-книжки, куклы, зайцы, мишки... Шаба-дабу-да! (Задумчиво смотрит на “гребенку” с куклами, снимает их, бормочет.) Куклы, зайцы, мишки... куклы, зайцы, мишки... Некоторые себе воображают, что это просто игрушки. А они… Они — почти как люди. И такие же разные… И живые! Вот только маленькие. А вот ты, приятель… Какой-то ты непонятный! Молчишь?

Директор усаживается за стол и разыгрывает на столе интермедию, причем очень скоро куклы начинают двигаться самостоятельно и говорить своими голосами, Директор же отодвигается в тень.
Медвежонок Пимка. Ох, устал! Сейчас бы лимонаду. Просто целую бутылку выпил бы. (Кошке Лизе.) Кисонька-мурысонька! Ты где была?

Кошка Лиза. На мельнице.

Медвежонок Пимка.
Кисонька-мурысонька, а что там делала?

Кошка Лиза. Муку молола.

Медвежонок Пимка. Кисонька-мурысонька, а что из муки пекла?

Кошка Лиза. Оладушки!

Пимка (играет с Кошкой Лизой в ладушки). Не ешь одна! Не ешь одна! (Без сил опускает лапы.) Охти мне!

Кошка Лиза. Мр-мяу! Притомились, Пимен Потапыч?

Медвежонок Пимка. Ох, притомился, Лизонька! Играю много. Директор наш, доброго ему здоровья, в каждой сказке, в каждом спектакле — мне роль, и почти все — главные. Только в этом сезоне: Винни-Пуха играл, Умку играл, Топтыгина играл... Между прочим, его высокопревосходительство! Генерал-аншеф! А еще в “Теремке”, в “Трех медведях”, в “Краденом солнце”... А сейчас еще сказку “Маша и медведь” репетируем. Как не притомиться!

Кошка Лиза (льстиво). Тебе, Пимен Потапыч, за труды твои скоро звание дадут — “Заслуженный медведь республики”!

Медвежонок Пимка. Да в наградах ли, в званиях ли дело, душенька?! Мне бы опилки сменить — слежались совсем, да плюш бы перетянуть — весь вытерся. А вот сейчас мне больше всего хочется лимонаду! У тебя, Лизонька, нет случайно лимонаду? Так бы, кажется, сейчас целую бутылку выпил бы!

Кукла Маша. Высоко сижу, далеко гляжу!

Кошка Лиза и Медвежонок Пимка. Машенька!

Кукла Маша. А нарзану? Нарзану, Пимен, хочешь? Холодная пузыральная вода! (В сторону.) Как одна моя знакомая девочка Василиса говорит. (К Пимке.) Это тебе господин Директор из своих холодильных запасов жалует. (Таинственным голосом.) Эники-беники! Бумс! (Появляется бутылка нарзана.)

Медвежонок Пимка. Я растроган! Вот вам от меня: тебе, Маша, конфету “Мишка на севере”, а тебе, Лизонька, — ирис “Кис-кис”. С Новым годом!

Заяц Пус (на манер Африка Симона). Тр-р! Пам-пам! Тр-р! Пум-пум! А вот и я!

Медвежонок Пимка. Что ты, Пусик, мечешься, как очумелый? Не можешь выйти из образа Мартовского Зайца?

Заяц Пус. О! Какая со мной история приключилась! Пошел я в лес... Э-э... Глядь, на полянке огромная яблоня стоит, ну просто невероятных размеров яблоня — огромаднейшая! А яблочки на ней! Румяные! Наливные! И размеров, заметьте, преневероятнейших! Дай, думаю, яблочек наберу — Машу угощу, Лизу… Потапычу — лакомство. Набрал мешок, несу, а далеко идти, темнеть стало, волки в чаще глазами зацвиркали...

Медвежонок Пимка. Э-э-э! Полно врать-то! Какие яблоки? Зима на дворе! Ну, Хлестаков! Ну, Мюнхгаузен!

Кукла Маша. Что-то тебя, Пус, на драматические роли потянуло.

Кошка Лиза. А где яблочки, Пусик? Никак растерял дорогой?

Заяц Пус. Так вы же не даете мне дорассказать!

Кошка Лиза. Вруша-груша!

Медвежонок Пимка. Ну вот! Теперь груши! То — яблоки, то — груши! (Мечтательно.) А хорошо бы сейчас грушу! Впрочем, я и от яблочка бы не отказался.

Заяц Пус (понуро). Я не вруша... я... я...

Кукла Маша. Ну что ты загрустил, Пусик! Ты просто фантазер! Да? Фантазер!

Кошка Лиза. Прости, Пусик, мы не хотели тебя обидеть.

Медвежонок Пимка. Вот, возьми конфету... “Ну, погоди!” называется. С Новым годом!

Все хором. С Новым годом!

Кошка Лиза. Тс-с! У нас новенький!

Все подходят к кукле в сером сюртучке, безжизненно сидящей на столе.
Кукла Маша. Добрый вечер, господин хороший!

Кукла молчит.
Медвежонок Пимка. Кх! Кх! Позвольте представить вам моих друзей... Маша. Замечательная актриса. Редкое обаяние. Золотое сердце. Да-с! Лиза. Чистейшей души существо! Бриллиантовой чистоты! Талант необыкновенный! Между прочим, приглашали в Голливуд на роль Кошки в “Бэтмене”. Отказалась! Была занята в нашем спектакле “Кошкин дом”. Какая жертвенность! А это... Заяц Пус! Балагур и весельчак! Непревзойденный комический актер! Превосходная роль Братца Кролика в “Сказках дядюшки Римуса”! А “Кто подставил Кролика Роджера” видели? Это он! Ну, и ваш покорный слуга, служитель, так сказать, Мельпомены...

Кошка Лиза. Потапыч! Да он же тебя не слышит!

Заяц Пус. Простите, а вы, случайно, не новый режиссер?

Кукла Маша. Какой-то он... не живой!

Заяц Пус. Нет! Он не похож на режиссера. Он, скорее, похож на завсектором по работе с молодежью!

Кошка Лиза. Уй, Пусик, ты где таким словам научился?

Медвежонок Пимка (смущенно). Да ладно вам! Давайте лучше Новый год праздновать.

Из тени появляется Директор кукольного театра, встает из-за стола, все куклы замирают.
Директор. Да-а... Кто я для них? Демиург. (Развешивает кукол на елке.) Водитель. Я над ними… и… и с ними. Я придумываю для них забавные приключения, учу их петь и танцевать. Я придумываю для них жизнь, и я живу этой жизнью. А они — говорят и поют моим голосом, и именно те слова, которые сочинил для них я. И получается — они живут моей жизнью? Или... мою жизнь?.. А если это я живу их жизнью? И говорю их голосами? Нет, это уже какой-то Чжуан-цзы получается. И тем не менее…(Делает несколько упражнений из гимнастики тай-цзи-цюань.) Это я сам делаю? Или меня ведет рука Бодхидхармы? Вопрос. Я управляюсь с ними, а кто управляется с нами? С нами? И кто управляет снами (Внезапно зевает, садится за стол, замечает куклу в сером сюртучке.) А, ты здесь, приятель? О чем это я? Да, о снах... Нет — о куклах: они всегда молчат, смотрят и молчат! (Кладет голову на стол.) А как было бы хорошо, если бы они могли двигаться и говорить как настоящие, живые актеры. Я стал бы директором большого настоящего театра... Мы бы ставили прекрасные спектакли, грандиозные спектакли, каких не увидишь даже во сне... во сне... (Засыпает, случайно столкнув куклу со стола.)

Внезапно гаснет настольная лампа. Медленно начинают разгораться свечи на елке. Электрические искры чертят сложный узор в темноте. В неверном свете видно, как из-под стола тенью поднимается какая-то фигура в сером сюртуке и сером цилиндре — это Мебиус. Он держит в руках куклу, в которую превратился Директор. Раздается хохоток, подхваченный электрическим эхом.
Мебиус. Во сне? Во сне можно увидеть многое! Тебе, приятель… Вы уж простите, господин Директор, я буду обращаться к вам так же, как вы ко мне… Тебе, приятель, такое и не снилось! Новый год — время волшебных снов и приключений, похожих на сны. (Вешает куклу на елку.) Вот отсюда тебе будет все хорошо видно. В конце концов, некоторые сны сбываются. Или я не Мебиус — Повелитель Снов?

Сцену заливает яркий, разноцветный, очень “театральный” свет.
Вот так! (Обращаясь к куклам.) Здравствуйте, господа! Как вы себя чувствуете на этой колючей елке?

Куклы (хором). Здравствуйте, господин волшебник!

Заяц Пус. Хорошенькое дело, висеть на елке! Где это вы видели, чтобы зайцы! висели! или хотя бы сидели!! на деревьях!!!

Мебиус (сдвигает цилиндр, чешет затылок). Пожалуй. Никогда не видел зайцев на деревьях. Медведей видел, а зайцев нет!

Медвежонок Пимка. Нам по деревьям лазать — дело привычное, спору нет, только мы ж не физкультурой занимаемся — мы там мед добываем. А здесь я что-то меду не вижу. Пус! Ты видишь здесь где-нибудь мед?

Заяц Пус. Нет, я не вижу здесь никакого меда! А также я не вижу здесь морковку, капусту... (Мечтательно.) Еще, говорят, спаржа очень вкусная...

Мебиус. Мед? Морковка? Нет, господа! Обещаю вам только шишки.

Заяц Пус (возмущенно). Шишки?! Спасибо! (Трет лапкой лоб.) У меня еще старые не прошли. Представляете, схватился вчера в лесу с волком — так еле ушел, серый разбойник!

Медвежонок Пимка. Кто? Ты еле ушел? Бедненький!

Заяц Пус (возмущенно). Я?! Во-первых, я не серый, а белый. (К зрителям.) Любой ребенок знает, что зайцы летом серые, зимой — белые! А во-вторых, что значит “бедненький”?!! Ужо задал я ему перцу!

Кукла Маша (задумчиво). Представляю себе, где-то в лесу рыскает перченый волк, а наш Пусик сидит здесь весь в шишках и хвастается.

Заяц Пус (войдя в раж). Досталось ему от меня на орехи!

Медвежонок Пимка. А я тоже люблю орехи. Особенно с медом. Хорошо бы хоть на Новый год доставалось на орехи... с медом!

Мебиус (снимает кукол с елки). Друзья мои! В новогоднюю ночь возможны любые чудеса. Вот, например, знаком вам этот господин? (Показывает на куклу Директора.)

Кошка Лиза (растерянно). Так это же... сам господин Директор!

Медвежонок Пимка. Какой-то он маленький.

Кукла Маша (строго). Это вы его превратили в куклу, господин волшебник?

Мебиус. Да, я. Понимаете, управлять другими — дело, конечно, сложное и ответственное, и оно требует большого терпения и любви... Но вот чтобы понять другого — нужно хоть на минутку поставить себя на его место. А то — роняем Мишку на пол, отрываем Мишке лапу...

Медвежонок Пимка. Но-но! Я бы попросил!

Мебиус. Вот! И я про это! Вы хотите, чтобы к вам относились хорошо? Относитесь к другим так же!

Кошка Лиза. Господин Директор всегда был очень любезен с нами.

Кукла Маша. Господин Директор нас любит и понимает.

Мебиус. Это так. Потому-то он и среди вас. А сейчас... Я предлагаю совершить эксперимент!

Заяц Пус. Что совершить?

Мебиус. Виноват! Еще одно чудесное превращение. О котором, кстати, тайно вздыхал господин Директор. (Подмигивает кукле, висящей на елке.) Сейчас, приятель, сбудется твое заветное желание.
Мебиус развешивает кукол на “гребенке”, делает пассы, “гребенка” раскручивается, скользит вдоль стены и исчезает за кулисами. Гремит гром. Цветные огни брызжут во все стороны.
Ну что ж! Самое время пожить настоящей жизнью! Музыка!

Звучит музыка.
Маша! Маша! Прошу на выход!
Мария Ивановна (за сценой). Это неслыханно! Я — ведущая актриса театра, между прочим! (Появляется крайне недовольная.) Меня сам директор театра не позволяет себе Машей называть. Довольно странно, молодой человек!

Мебиус. Ах, простите, Мария Ивановна! Конечно же — Мария Ивановна! Красавица вы наша! Как вы себя чувствуете?

Мария Ивановна (смягчаясь). Как только что расколдованная принцесса! А вы, похоже, мой прекрасный принц?

Мебиус (щелкает каблуками). Позвольте представиться: Мебиус… э-э… Юрий Николаевич.

Мария Ивановна. Вы наш новый режиссер?

Мебиус. В какой-то степени, дорогая Мария Ивановна, в какой-то степени...

Появляется Елизавета Аркадьевна.
Елизавета Аркадьевна (Мебиусу, язвительно). Вы еще не устали?

Мебиус. Лизочка, душа моя!

Елизавета Аркадьевна. Лизочка? Душа? Ну-ну! Конечно, мы не красавицы и не ведущие. (Передразнивает.) Дорогая моя, как вы себя чувствуете?

Мария Ивановна (в пространство). Некоторые люди способны сердиться даже на чистую правду. А приличные манеры, как предмет абсолютно незнакомый, их просто раздражают...

Елизавета Аркадьевна (шипит). Что-о? Это вы на кого тут позволяете себе намекать, кукла вы разряженная? Завоевать расположение директора театра, хлопая ресницами, еще можно, а вот отсутствие таланта — никаким гримом не замажешь!

Мебиус. Девочки, не ссорьтесь, право не стоит! Елизавета Аркадьевна! Ну, будьте умницей! Вы же умница?

Мария Ивановна (лицемерно). Бывают некрасивые женщины. Бывают бесталанные актрисы. Желая сказать приятное, им всегда говорят: у-умницы...

Елизавета Аркадьевна. Ну, о красоте спорить не будем — у каждого свой вкус! А вот относительно таланта — так красивым он, собственно говоря, — и зачем? Вышла (комически копирует манеры Марии Ивановны), встала, повернулась... Все! Конфеты, букеты, аплодисменты — и можно убирать в шкаф до следующего спектакля! Это уж нам, некрасивым, приходится выходить на сцену и играть. А то зрители и не поймут, зачем приходили.

Мария Ивановна. Кого в шкаф? Меня в шкаф? Да ты сама (ищет слово) — тумбочка облезлая! Да меня семь главных режиссеров на главные роли...

Елизавета Аркадьевна (холодно). Ну да, семь главных режиссеров — семь абортов!

Мария Ивановна. Ах! (Падает без чувств.)

Мебиус (выхватывает из рукава веер, кидается к Марии Ивановне, начинает обмахивать ее). Прекратите склоку! Что вы, право, как в трамвае! (Зрителям.) Ох, уж эти... прекрасные дамы! Нет, с сильным полом дело иметь проще и приятнее. Вот, например, такой большой, такой добрый, такой спокойный…

Появляется Пимен Потапович. Он движется и говорит медленно, важно. Каждый шаг и каждое слово — значительны. На ходу проделывает актерскую гимнастику для разогрева.
Пимен Потапович. М-м-ми... М-м-ма... Карл у Клары украл... Шит колпак не по-колпаковски... М-м-мы... М-м-мэ...

Мебиус (зрителям). Конечно, в театре его зовут медведем Пимом, но только — за глаза. А так он... (Объявляет.) Старейший и заслуженнейший артист театра, корифей и лауреат, наша слава и гордость Пимен Потапович!

Пимен Потапович как ни в чем не бывало продолжает свою гимнастику.
Да, глуховат стал. (Кричит.) Пимен Потапович!

Пимен Потапович, услышав, раскланивается.

Пимен Потапович. Приветствую вас, голубчик! Что это вы тут кричите? Ах, молодежь, молодежь!

Мебиус. Да у нас тут так весело сегодня. Прошу вас, присаживайтесь. (Сажает его в кресло.)

Пимен Потапович (ворчит). Весело! Все бы вам веселье, песни танцы. А делом когда заниматься? Когда, я вас спрашиваю? Вот мы, заслуженные работники, каждую свободную минуту, каждый час, каждый день... (Всхрапывает, засыпая.)

Мебиус. Пимен Потапович!

Пимен Потапович (профессионально скрывая свою оплошность, с достоинством). Слушаю вас, молодой человек.

Мебиус. Наши дамы... Мария Ивановна, Елизавета Аркадьевна...

Пимен Потапович (не замечая присутствия дам). Ваши дамы? Ну, я вас поздравляю, молодой человек!

Дамы настораживаются. Мебиус делает им знак молчать.
Мебиус (улыбаясь). А что такое?

Пимен Потапович. Кукла безмозглая да кошка драная! (Презрительно.) Да-амы… Да хоть бы на грош таланту — а то ведь шум один да возня! Я таких дам...

Мебиус. Тс-с! Они — у вас за спиной!

Пимен Потапович (мгновенно, как истинный профессионал, даже не дрогнув, меняет тон). Очень уважаю и даже люблю! Украшение театра, да что там — нашей жизни! Машенька, ты очаровательна! Лизочка, как дела? А ты похудела — прелесть! (Заигрывает с Елизаветой Аркадьевной, целует ручки.) Ты где была сегодня, киска?

Елизавета Аркадьевна (злобно). У королевы у английской!

Пимен Потапович (делает вид, что не замечает хамства). И что видала при дворе?

Елизавета Аркадьевна (язвительно). Видала мышку на ковре!

Появляется Пустовалов. Он мрачен и нервен, одет неряшливо.
Пустовалов (сходу). Какого черта! Это не театр, а цирк какой-то!

Мебиус (со вздохом). Актер театра Пустовалов! Чем недоволен, дружок?

Пустовалов. Я, между прочим, столичное образование имею! У меня, между прочим, одних похвальных грамот — три штуки! Я... да со мной... С моими способностями... Слонов играть! А я? Вечно в зайцах! (Иронически.) Прыг-прыг-прыг! Скок-скок-скок! Елочки-деточки, куколки-кошечки! Да еще этот медведь — пень глухой! Выйдет на сцену — и стоит. Слова забыл! Ты ему: здравствуй, Мишенька — Михайло Потапович! А он: не Михайло, а Пимен, не забывайтесь, молодой человек!.. Кошмарный сон!

Пимен Потапович (возмущенно). Да как вы смеете? Мальчишка, щенок!

Пустовалов. А вы… вы! (Тихонько в сторону, надеясь, что его не услышат.) Персональный пензионер! Бездарность!

Пимен Потапович. Что?! (Неожиданно свистящим шепотом.) Ты! Сучий потрох! (Задыхаясь.) Я таких как ты, московских… Да меня на заслуженного… Ах ты гнида!

Пустовалов (отступает, ворча в сторону). Заслуженный! Заслуженная бездарность!

Мебиус. Ну-ну, господа, господа! Что ж это вы тут корриду устроили?!

Елизавета Аркадьевна. А ты ему в торец, Пимен! Да по сусалам! По сусалам!

Пимен Потапович (совершенно взвинтив себя). Молчать, прошмандовки!

Мария Ивановна приходит в чувство, но от крика Пимена Потаповича опять якобы теряет сознание с негромким “Ах!”.
Мебиус. Почти как люди!

Внезапно все актеры обрушиваются на Мебиуса.
Елизавета Аркадьевна. Да вы, собственно, кто такой?

Пимен Потапович. Фигляр!

Актер Пустовалов (осмелев). Ты откуда свалился? (Иронически.) Дру-жо-о-к?

Мария Ивановна (забыв про свой обморок). Здесь, между прочим, театр. И мы, между прочим, актеры.

Пустовалов (внезапно насторожившись). А вы… случайно… не новый режиссер?

Мебиус. Можно и так сказать… Вполне можно… Но я работаю с тонкими материями. С фантомами, так сказать, с призраками. Сам являясь, если так можно выразиться, фантомом.

Пимен Потапович. Ты че гонишь, фраер?

Елизавета Аркадьевна. Метет че-то, метет…

Мебиус (в сторону). Эх, блатата колыванская! (Обращаясь к актерам.) Вынужден вас всех ра-зо-ча-ро-вать. Приношу свои извинения: вы стали жертвами небольшого опыта. Вы, мои милые... Вы — всего только куклы. Правда, очень похожие на людей. И такие же неуправляемые. Хотя это уже натяжка… (Обращаясь к кукле Директора, висящей на елке.) Ты этого хотел, приятель?

Мария Ивановна (растерянно). Позвольте, а наш театр…

Мебиус (мечтательно). Театр — это романтика!

Пустовалов (злобно). Ты! Сволочь! (Бьет Мебиуса в ухо, но почему-то промахивается, и удар достается Пимену Потаповичу, тот, крякнув, бьет мощным апперкотом Пустовалова. Пустовалов летит кубарем, но сразу поднимается и ногой бьет Пимена Потаповича в промежность. Пимен Потапович, замычав и сгорбившись, выходит на авансцену. Елизавета Аркадьевна и пришедшая в себя Мария Ивановна с визгом вцепляются друг другу в волосы.)

Мебиус (выхватывает из рукава новогоднюю хлопушку). Тих-ха! (Стреляет.) Ор-рис-тур! Мур-мини-нтур!

Затемнение. В темноте слышно, как бормочет Мебиус.
Вот так, сюда, пожалуйста! Маша, Лиза! А ты, Пус, подсади-ка Пимку, ему не влезть. Вот и замечательно, вот и правильно... (Напевает.) Спят усталые игрушки, книжки спят… Шаба-дабу-да!
Разгорается настольная лампа, за столом спит Директор, висят на “гребенке” куклы, сидит на столе кукла в сером сюртучке. Директор просыпается.
Директор (потягивается). Какой чудесный сон я видел! (Взглядывает на куклу.) А ты, приятель, не прост, ох не прост! (Грозит ему пальцем, смотрит на ручные часы.) Боже ж ты мой! Новый год проспал! (Звонит телефон.) Да! Алло! Юнкер? Какой юнкер? Ах, это фамилия такая? Простите, ради бога! Да-да, Юрий… э-э… Николаевич! Давно ждем! Да, спасибо. Хорошо. До свидания! (Осторожно кладет трубку.) К нам едет режиссер!
Занавес
2000 г.

АП-ЧХИ!

или

Посрамление Голуазова

Маленькая комедия в двух действиях

Действующие лица
Виктор Кубасов, сотрудник журнала, одет по-домашнему, лет тридцати трех, нрава спокойного, курит сигареты «Опал».

Иван Барабанов, поэт, обыкновенного вида человек лет тридцати, одет в приличный серый костюм, сдержан, лицом подвижен, курит «Беломорканал».

Александр Круглов, тоже поэт, но местного масштаба, известен под псевдонимом Голуазов, возраст необходимо уточнить по паспорту, эксцентричен, одет в свободную бархатную блузу и сильно расклешенные вельветовые штаны, носит широкополую фетровую шляпу, курит сигареты «Мальборо» (совместного производства).
Примечание. Цены на винно-водочные изделия соответствуют таковым в застойном прошлом.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Комната-кабинет Кубасова. Большое окно. Книжные стеллажи. У окна стол. На столе в беспорядке лежат бумаги, книги, стоит настольная лампа под зеленым абажуром. В углу комнаты — большие часы. На часах клетка с попугаем. В комнате не прибрано. Вещи лежат на креслах, на тахте. На подоконнике — радиола. Полдень. За столом сидит Кубасов. Перебирает бумаги, что-то пишет. Звонок в дверь. Кубасов с недовольным видом идет открывать. Пружинисто входит Круглов. Бросается в кресло. Попугай кричит: «Пр-р-ривет!» Круглов подпрыгивает в кресле. Вертит головой.
Круглов. А! Это ты, глупая птица. Вот я тебя! (Машет шляпой.)

Входит Кубасов.
Кубасов. Черт тебя принес! Я занят сейчас.

Круглов (потирает руки). А! Ничего не знаешь! Сидишь тут, понимаешь, зарылся в свои бумаги… Ф-фу!

Кубасов. Да пошел ты!

Круглов (прыгает в кресло). А у меня новость. Фантастик! За эту новость с тебя, Кубасов, рюмка коньяка. Наливай!

Кубасов. Шиш тебе.

Круглов. Колоссальная новость!

Кубасов. Больно надо.

Круглов. Так что? Нальешь? (Поет в полном восторге.) Рюмашечку-пташечку.

Кубасов (неуверенно). Не налью.

Круглов. Ну, тогда я молчу.

Кубасов достает из стола початую бутылку и две маленькие рюмки.
Кубасов. Вымогатель. (Разливает по рюмкам.) Ну-с! Ври давай.

Круглов (пьет залпом). А коньячишко у тебя, надо сказать, дрянь! Факт! (Передергивается всем телом.)

Кубасов (оскорбился). Может, тебя французским поить? Вермуту тебе — за рубь двадцать две.

Попугай непристойно и истошно орет: «Стр-р-рам!»
Круглов. Ну, ладно. А ты, значит, ничего не знаешь…

Кубасов. Белого крепкого тебе — за рубь две.

Круглов. Эх, ты! Погряз в бумагах!

Кубасов. Плодово-ягодного тебе — за девяносто две копейки.

Круглов. А знаете ли вы, милостивый государь, что к нам едет…

Кубасов. Ревизор.

Круглов. Тьфу ты! Ба-ра-ба-нов!

Кубасов. И вся новость?

С сожалением смотрит на коньяк. Замечает, что Круглов на него нацелился, ловко уводит бутылку и прячет ее в стол.
Круглов. Как? Да в тебе, брат, разум помутился от чрезмерной писанины. Иван Барабанов! Автор «Седьмого материка»! Да ты читал ли его?

Кубасов. Мне Ванька сам его читал.

Круглов. Кто? (Сидит, выпучив глаза.) Что за Ванька? (Кричит.) Что за Ванька?!

Кубасов. Барабанов. Еще когда мы с ним в университете учились. А что?

Круглов. Постой! (Вскочил, забегал по комнате.) Значит, ты его знаешь? Значит… и он тебя тоже? С ума можно сойти!

Кубасов. Алжирского тебе — за семьдесят семь копеек.

Круглов. И ты молчал! (Кричит дурным голосом.) Голубчик! Познакомь!

Кубасов. Коньяк. М-м… Французский.

Попугай хрипло орет: «Кур-р-рвуазье!»
Круглов. Да замолчи ты, глупая птица! (Машет шляпой.)

Попугай, обидевшись: «Сам дурак!»
Ах ты! (Задыхаясь, напяливает шляпу на клетку.) Ладно! Будет тебе коньяк! (Опять забегал.) Эх, да что же это?! Да неужели же?! Ведь вот она — удача! Вот она! Лежит и говорит вкрадчивым голосом: «Бери меня, я вся твоя! Бери меня, милый друг, голыми руками!» Ого-го! Эдак: «Здра-а-авствуйте, товарищ Барабанов! О-очень! О-очень рады!» — «Э-э…» — «Голуазов!» — «О-о…» — и так это… одесную… ошую-ю! В СП!! (Задохнувшись.) Тоси-боси… ля-ля-ля… фа-фа-фа… Читаем! Сначала он! Глушит их динамитом!! Потом я. «Злые злаки золотились…» Накалываю их на холодное лезвие стиха!

Кубасов помирает со смеху.
Так! И так!! (Разит пустоту.) Уф! Заведу трость. Натурально. (Пробежался по комнате.) Эх! Крутиться надо, Кубасов, крутиться! Так сказать, вкручиваться в литературу!

Заворачивается штопором, теряет равновесие, падает в кресло. Лежит без сил. Вдруг хрипло и неожиданно басом:
Дай выпить!

Кубасов. Шиш тебе.

Круглов. Душа горит! Впрочем, разве тебе знакома душа поэта. Ты ж зоил. Тебя еще Пушкин высмеял. (В сторону.) Жмот.

Кубасов. Куда уж нам! Где уж нам до Голуазовых! Голуазов!!

Круглов. Псевдоним.

Кубасов. И откуда только вывернул такой?

Круглов. Так ведь что ж за фамилия такая — Круглов?

Попугай глухо из-под шляпы: «Кр-р-руглов дурак!»
Убью мерзкую птицу! Так вот, назовись кому «Круглов», а он — фи-фи! Что за Круглов такой-сякой? Что за фамилия? Ей-богу, ни звуку в ней, ни поэзии, ни блеску…

Кубасов (в сторону). Ни треску.

Круглов. Голуазов! Вот! Ярко! Броско! Запон… запомняш… запоминающе!

Кубасов. Чушь все это. Сколько у нас Ивановых-писателей? А? А мы их всех различаем.

Круглов. А я так не различаю. Ивановы, Смирновы, Петровы… С ума сойти можно! Псевдоним — как оригинальное имя — для сла-авы нужен. Понятно, слава — навоз. Но ведь навоз — это удобрения. Из наших имен, унавоженных славой, прорастут неслыханные творения! Всех за пояс заткнем!

Кубасов. Ну-ну, распоясался.

Круглов. Ладно, ты меня, главное, познакомь. Век должен буду.

Кубасов. Это что ж, я коньяк до гроба не увижу?

Круглов. Что? (Кривит губы.) А-а…

Кубасов. Ну, проваливай. У меня дел по горло.

Круглов (стаскивает шляпу с клетки). Значит, договорились? (Видит, что Кубасов не смотрит на него, неожиданно плюет в попугая.)

Попугай орет: «Кр-р-раул!»
Кубасов. Оставь птицу в покое.

Круглов. Да я попрощался. И чего это он меня не любит? Ну, я загляну еще сегодня вечерком. О’кей? Ол райт! Гуд бай! Траля-ля-ля, траля-ля-ля… (Уходит.)

Кубасов провожает Круглова, возвращается.
Кубасов. Птичка Божия не знает ни заботы, ни труда… Черт бы тебя побрал! А Иван-то… точно ведь обещался. Приедет, поди, эдакий кандибобер. Ах, черт! (Садится за стол, пишет.)

Телефонный звонок.
Алло! Да! Иван? Долго жить будешь! Только что вспоминал. Давай, жду. (Бросает трубку.) Ах, Иван, Иван!

Бегает по комнате.
Какая, к черту, работа?!

Смахивает со стола бумаги, книги. Вытирает ладонью пыль. Пытается навести в комнате порядок, поднимает клубы пыли, мечется без толку, переставляет с места на место мебель, отчего беспорядок еще более увеличивается.
Нет, тут черт ногу сломит. Надо все начисто выбрасывать, а то никогда порядка не будет.

Слышен шум подъезжающей машины. Хлопают дверцы.
Он!

Бросается к окну, потом бежит открывать дверь. Слышны восклицания, хлопки. Входят Кубасов и Барабанов.
Кубасов. Да бросай ты свой портфель! Ну, ты молодец! Я, честно говоря, уже перестал ждать…

Барабанов. Давай посуду — будем джин пить.

Кубасов показывает на рюмки.
Это?! Стаканы тащи!

Кубасов достает из стола стаканы, недоуменно смотрит на них, потом протирает шторой, ставит на стол.
Я тут для вашего журнала кой-чего привез. Посмотришь? (Достает пачку рукописей и бутылку.)

Кубасов. Потом, потом!

Барабанов скручивает голову бутылке, разливает.
Барабанов. Давай, Витя, за встречу. (Поет.)
За дружбу старую до дна,

За счастье прежних дней!
Кубасов подхватывает.
С тобой мы выпьем, старина,

За дружбу прежних дней!
Пьют стоя.
Однако ж, гадость изрядная!

Попугай радостно орет: «Кр-р-репкий, кур-р-рва!» Барабанов изумленно роняет стакан. Стакан — вдребезги!


ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Та же комната. Вечер. Горит настольная лампа. Радиола тихонько наигрывает легкий джаз. Барабанов сидит в кресле, читает книгу. Кубасов за столом листает рукопись. Откладывает ее в сторону, встает из-за стола, смотрит в окно. Насвистывает в такт музыке.
Кубасов. Круглов идет. Помнишь, я рассказывал? «Голуазов».

Барабанов (внезапно загоревшись). Слушай, представь меня каким-нибудь провинциалом… Ну, на консультацию к тебе приехал. Или еще что. Пусть прочитает вот эти стишки — посмотрим, что он скажет.
Звонок в дверь. Барабанов откладывает книгу, принимает робкий вид. Кубасов идет открывать. Возвращается с Кругловым.
Круглов. Ну, что? Не приехал еще? (Замечает Барабанова, от неожиданности роняет шапку.) Кто это?

Кубасов. А! (Машет рукой.) Так. Один литератор. Из глубинки. Принес стишки показать.

Круглов. Гони в шею!

Кубасов. Ну да. Человек ехал за тридевять земель. Надо поговорить с ним, объяснить, что к чему. А то — в шею! Слушай, ты бы не мог с ним… того… А я пока закусь приготовлю. Только… надо бы как-то поделикатней… Вдруг там что-нибудь есть. Я мельком смотрел.

Круглов (фыркает). Представляю себе. Откуда он?

Кубасов. Из Тагила, кажется. Из литобъединения… То ли «Рифей», то ли «Орфей»… (Уходит.)

Круглов. Значит, что-нибудь индустриальное. «В сиянье синих плавок встает Урал!» Ну, ладно. Я вежливо.
Подходит к Барабанову, рассеянно смотрит сквозь него. Барабанов съеживается. Круглов протягивает руку. Барабанов робко свою. Круглов не замечает руки Барабанова.
Э-э… рукопись.

Барабанов. Э-э… А вот она. На столе.

Круглов берет рукопись, листает ее, ухмыляется.
Круглов. Та-ак! Давно пишите? Ага. Давно. (В сторону.) Экий гусь! Молодой поэт с двадцатилетним стажем. Ах, шельма! (Напористо к Барабанову.) Что вы читали кроме программного Блока, Есенина и Маяковского?

Барабанов. Ну… Разное. (На лице ужас.)

Круглов. В ваших стихах есть… м-м… какая-то непосредственность… Но… не хватает широкой культуры. Вы знакомы с Рембо? Бодлером? Элиотом? Диланом Томасом? Нет?! Ну-у, батенька! Без этого — никуда. Сейчас стихи пишет каждый второй. И на приличном уровне. Но, между нами, это — средний уровень. Это, так сказать, стихи. А нужны сверхстихи.

Барабанов. А просто стихи нельзя?

Круглов. Нельзя! Уже нельзя! Слишком много стихов написано. Гореть, гореть надо! А не тлеть. Вот тут у вас… (Зарывается в рукопись.) Вот. Ну-у! Это ж ни в какие ворота! Нужно резко, остро, броско! А вот у вас… «Очи». Что это? Это ж архиерейский язык восемнадцатого века! А вот тут?! А тут?! Вот здесь! Это, извините, чихня. Да. Забавно. Это как если бы человек вышел петь и… расчихался! Ля-ля… Ап-чхи! Ля-ля-ля… Ап-чхи! Но! В вас есть что-то симпатичное. Вы пишите. Может, что-нибудь и получится. Учитесь у современников. Барабанова читали? Вот мастер! А скоро он вообще всех за пояс заткнет.

Барабанов. По-моему, вы несколько преувеличиваете…

Круглов. Что?!

Барабанов. Ну, насчет Барабанова. Я, кстати, купил вчера его новую книжку… Так, знаете, ничего особенного.

Круглов (пораженный). Новую книжку?! Где?!

Барабанов. У нас… Там. (Машет рукой.)

Круглов. Покажите!

Барабанов. Могу даже подарить. У меня две.

Круглов. О, как вы любезны!

Барабанов достает из портфеля книжку. Что-то надписывает. Встает, прощается с Кругловым. Входит Кубасов.
Барабанов. Я пройдусь, Витя. У меня что-то голова кругом. (Уходит.)

Кубасов идет его провожать. Круглов восхищенно листает книжку, натыкается на надпись. Читает.
Круглов. «Суровому моему зоилу — автор». Что за черт?

Входит Кубасов.
Что-то я не пойму… Ап-чхи! (К Кубасову.) Кто это был? А-а-ап-чхи!(Кричит.) Кто это был?!

Кубасов. Барабанов.

Круглов. А-а! (Слабо машет рукой, валится в кресло.) А-я-я… Что за шутки?!

Кубасов. А коньяк-то, между прочим, с тебя. Я свое обещание выполнил.

Попугай орет: «Курвуазье!»
Круглов (кричит дурным голосом). Ну и свинья же ты, Кубасов! Знать тебя не желаю! А-а! Да что же это?! Кош-мар! Кош-мар!

Кубасов. Да ладно тебе. Уж и пошутить нельзя.

Круглов. Теперь со стыда — хоть сквозь землю провалиться! (Проваливается в люк.)

Попугай орет: «Брут! Брут!» Радиола взрывается мазуркой.
Занавес
1980 г.

Похожие:

Сон в зимнюю ночь iconСон в зимнюю ночь
Кабинет директора. В комнате стоит елка. На столе — открытый ящик с елочными игрушками. У стены — “гребенка”, на которой висят куклы:...
Сон в зимнюю ночь iconИндия: тропою будды
Дели (2 ночи) – поезд (1 ночь) варанаси/сарнатх ( 1 ночь) — бодхгая (1 ночь) — раджгир – наланда патна (1 ночь) — вайшали кушинагар...
Сон в зимнюю ночь iconRabid wolf’s Сон квакера
Сон. Этот сон мне не снился (помешан, но не в такой мере). Сон – плод послекваковсих глюков, так что не судите строго за некоторую...
Сон в зимнюю ночь iconШекспир. «Сон в летнюю ночь». Д. III, сц. Ii1

Сон в зимнюю ночь iconЭкскурсионные сборные туры
Киев Дубно- корец – Почаев (ночь) – Кременец Ивано-Франковск (ночь) – Космач – Яремче (ночь) – Ворохта – Верховина (ночь) Черновцы...
Сон в зимнюю ночь iconХудожественные тексты по курсу «Литература Великобритании»
У. Шекспир. Сон в летнюю ночь. Ричард III. Ромео и Джульетта. Гамлет. Король Лир. Отелло. Макбет. Сонеты
Сон в зимнюю ночь iconГлава VIII. Падал прошлогодний снег
Еще бы, кому охота вылезать в такую рань из теплой, нагретой за ночь постели на зимнюю стужу. Хорошо хоть денек выдался погожий....
Сон в зимнюю ночь iconСказка о том, как Скрипка, Бубен и Барабан победили Лютого Мороза и Зимнюю Стужу
Устали от этих морозов люди, которые день и ночь старались согреть свои жилища. Но больше всего страдали птицы: нечем было уже кормиться,...
Сон в зимнюю ночь iconКей Хупер Вещие сныПролог
Ей повезло, она не будет страдать от последствий того, что с ней случилось, так ей сказали. Но ошиблись. Потому что настала ночь,...
Сон в зимнюю ночь iconЮжная индия
Мадрас (ченнай) (2 ночи) — мадурай (1 ночь) — тричи — танджвур ( 1 ночь) — чидамбарам пондичерри ( 1 ночь) — махабалипурам ( 4 ночи)...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org