«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля



Скачать 158.62 Kb.
Дата06.07.2013
Размер158.62 Kb.
ТипРешение
Открытый радиоуниверситет

Передача пятая
«Компромисс Харари», Основные законы

и так и не принятая Конституция Израиля
Ведут Илана Раве и Алек Эпштейн
Решение о принятии в Израиле конституции предшествовало принятию Декларации независимости страны, однако прошло уже пятьдесят два года, а конституции в стране нет до сих пор. Почему?
Как известно, несмотря на решение Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1947 года о том, что после раздела Палестины «учредительное собрание каждого государства – еврейского и арабского – должно ввести демократическую конституцию» и решения о введении Конституции Учредительным собранием Государства Израиль, зафиксированное в Декларации независимости страны от 14 мая 1948 года, конституция в Израиле не принята до сих пор. Еще в декабре 1947 года правление Еврейского агентства поручило Иехуде Пинхасу Коэну подготовить черновой проект, который мог бы стать основой для обсуждения будущей конституции еврейского государства. Два года спустя отдельные члены Кнессета первого созыва пытались добиться включения в Закон о переходном периоде параграфа, обязывающего Кнессет принять единый Основной закон, однако потерпели неудачу, прежде всего – из-за противодействия правящей Рабочей партии, бывшей едва ли не единственной нерелигиозной партией выступавшей против конституции. Парадоксально, но среди противников принятия конституции Учредительным собранием был и д-р Зерах Вархафтиг, назначенный в 1948 году председателем конституционной комиссии Временного государственного совета, а впоследствии ставший депутатом Кнессета и министром по делам религий (этот пост он занимал в 1960-1974 годах).

Кнессет первого созыва не спешил с рассмотрением вопроса о принятии конституции. На протяжении полутора лет – с февраля 1949 по июнь 1950 года – эта тема обсуждалась на девяти заседаниях. Аргументация сторонников принятия конституции сводилась к тому, что, во-первых, в ее отсутствие невозможен реальный контроль над деятельностью правительства, в том числе, и в законотворческой деятельности, а во-вторых, она необходима для недвусмысленного определения границ полномочий государственных структур, прежде всего – силовых; именно конституция является обычно гарантом основных прав и свобод граждан.

Глава правительства Давид Бен-Гурион, выступая в Кнессете 20 февраля 1950 года, в свою очередь утверждал, что опасности, подстерегающие формирующуюся демократию «реальны в государстве, имеющем конституцию, в такой же степени, как в государстве, конституцией не обладающем». Выступая против принятия конституции, депутат Кнессета Давид Бар-Рав-Хай утверждал, что сохранение принципов закона и демократии зависит не от конституции, а от «сознания и уровня политической культуры народа»; в качестве примера противники конституции говорили об огромных различиях между законами и практикой при диктаторских режимах, существовавших в середине ХХ столетия в Германии и в России.


13 июня 1950 года Кнессет большинством голосов поддержал предложение депутата Изхара Харари, поддержанное, в том числе, правящей Рабочей партией, согласно которому конституция будет построена таким образом, чтобы каждый ее раздел представлял собой Основной закон. Комиссии Кнессета по вопросам конституции, законодательства и права было поручено подавать на рассмотрение пленарного заседания Кнессета проекты законов по завершении подготовительной работы над ними. Согласно этому замыслу, основные законы, сведенные воедино, и составят в будущем конституцию страны. Данный компромисс позволил избежать резких столкновений между различными социальными и политическими группами в Израиле, что было крайне важно для государства, лишь за полтора года до этого провозгласившего свою независимость.

Вероятно, мало кто из пятидесяти членов Кнессета первого созыва, голосовавших в поддержку компромиссного предложения И. Харари, представлял, что первый из Основных законов будет принят лишь восемь лет спустя, а сам процесс конституционного законодательства растянется на многие десятилетия. Факт, однако, остается фактом: лишь в 1958 году, когда Кнессет третьего созыва уже приближался к концу своей каденции, был принят первый из действующих на сегодняшний день Основных законов – Основной закон о Кнессете. Впоследствии Кнессетом было принято еще десять Основных законов, однако на протяжении вот уже десяти последних лет процесс конституционного законодательства крайне замедлился: время от времени принимаются новые редакции уже существовавших законов (так, в 1994 году была принята новая версия Основного закона о свободе деятельности, а в 2001 году – Основного закона о правительстве), однако новые Основные законы после 1992 года в Израиле не принимались.

Случайно ли это? Едва ли. Два Основных закона, принятых Кнессетом в 1992 году – Основной закон о свободе и достоинстве человека и Основной закон о свободе деятельности, пересмотренный и утвержденный в новой редакции в 1994 году – привели к существенному изменению как во взаимоотношениях между ветвями власти в стране, так и в статусе Основных законов как таковых.

До начала 1990-х годов Кнессетом было принято девять Основных законов, однако едва ли хотя бы один из них привел к кардинальным изменениям в той сфере, которая относилась к компетенции данного закона. Выборы в Кнессет первого созыва прошли за девять лет до принятия в 1958 году Основного закона о Кнессете, президент Израиля был впервые избран за шестнадцать лет до принятия в 1964 году Основного закона о президенте государства, ведомство Государственного контролера сорок лет работало без определяющего его деятельность Основного закона (принят в 1988 году). С принятием в 1968 года Основного закона о правительстве не произошло практически никаких перемен в работе органов исполнительной власти, а с принятием в 1984 году Основного закона о судопроизводстве – в органах власти судебной. Иерусалим был объявлен столицей государства немедленно после провозглашения независимости, девятнадцать лет спустя Восточный и Западный Иерусалим были объединены под израильским суверенитетом, однако прошло еще долгих тринадцать лет, пока в 1980 году был принят Основной закон о Иерусалиме – столице Израиля. Принцип подчиненности армии гражданским органам власти утвердился в Израиле задолго до того, как в 1976 году был принят Основной закон об армии.

Иной была ситуация с Основным законом о свободе и достоинстве человека и Основным законом о свободе деятельности, принятым в 1992 году (второй из этих законов был принят в 1994 году в новой редакции). До этого все принятые Кнессетом Основные законы относились к функционированию тех или иных государственных институтов, однако теперь появились Основные законы о гражданских правах личности. Кроме того, вторая редакция Основного закона о свободе деятельности включала и статью о том, что «Основные права человека в Израиле базируются на признании человека высшей ценностью, на святости и неприкосновенности его жизни и свободы. Уважение этих прав соответствует духу Декларации независимости Государства Израиль». До этого зафиксированные в Декларации независимости права на свободу вероисповедания и совести, а также отчетливо выраженный в ней принцип «полного общественного и политического равноправия всех граждан без различия религии, расы или пола», никогда не были повторены ни в одном из принятых Кнессетом законов. Именно поэтому в своих многочисленных выступлениях и статьях нынешний председатель Верховного суда Израиля Аарон Барак охарактеризовал эти законы как «существенное изменение в нашем конституционном строе, составляющее конституционную революцию». По мнению судьи А. Барака, с принятием этих законов «полномочия Кнессета ограничиваются; Кнессет теперь может далеко не все». Строго говоря, подобное мнение не может базироваться ни на одной из статей двух вышеуказанных законов конкретно, а исключительно на обобщенном восприятии духа этих документов, причем восприятии сугубо субъективном: в то время как Аарон Барак говорит о «существенном изменении ... составляющем конституционную революцию», его коллега, бывший член Верховного суда Моше Ландой, утверждает, что «конституционной революции не было, её никто не проводил». Дискуссия по этому поводу расколола израильских юристов на два лагеря; в 1998 году альманах юридического факультета Иерусалимского университета посвятил обсуждению этой проблемы сдвоенный выпуск, в котором трибуна предоставлена практически всем известным в стране правоведам.

С одной стороны, бывший председатель комиссии Кнессета по вопросам законодательства и права Уриэль Лин выразил мнение, что важность новых основных законов состоит в том, что «в их содержании и концепции завершено создание инфраструктуры, необходимой для принятия конституции Израиля». Подобное мнение Уриэля Лина основывается и на том, что в Израиле впервые был принят Основной закон, придавший юридическую силу Декларации независимости. С другой стороны, не следует забывать, что введение в основной закон упоминания о Декларации независимости, гарантирующей равенство всех граждан страны без различия вероисповедания и национального происхождения, было результатом давления со стороны леворадикального блока МЕРЕЦ, выступившего с категорическим протестом против требования религиозных партий об изменении Закона о свободе деятельности в его первой редакции в целях запрета импорта некошерного мяса. В итоге, упоминание духа Декларации независимости было введено в Закон лишь в его исправленной – по требованию ортодоксов – редакции, причем введено в качестве компенсации левому блоку за изменение статус-кво во взаимоотношениях между религией и государством. Иными словами, едва ли не фундаментальное положение «конституционной революции» попало в Основной закон почти случайно, и нет никакого сомнения в том, что большинство депутатов Кнессета не планировали путем принятия данного закона ограничить собственные полномочия, как толкует результат их законотворческой деятельности судья А. Барак. В любом случае, как отмечает профессор Рут Габизон в своей книге «Конституционная революция – описание реальности, или воплощающее себя пророчество?», изданной в 1998 году Израильским институтом исследований проблем демократии, принятой в либерально-демократических странах основательной подготовительной работы, предшествующей принятию Конституции, в данном случае проведено не было.

Как подчеркивает профессор Бениамин Нойбергер, важно отметить и то, что кроме отдельных «защищенных» статей Основного закона о Кнессете, Основного закона о правительстве и Основного закона о свободе деятельности, все остальные основные законы (включая Основной закон о достоинстве и свободе человека) могут быть изменены простым большинством депутатов Кнессета. В то время как более чем за двести лет конституция США исправлялась всего семнадцать раз, в Израиле два основных закона (Основной закон о правительстве и Основной закон о свободе деятельности) заменялись целиком, а остальные законы исправлялись в общей сложности более тридцати раз. До тех пор, пока существует подобная ситуация и нет юридических рычагов, гарантирующих большую степень стабильности конституционного законодательства, мне кажется, с трудом можно говорить о «завершении создания инфраструктуры, необходимой для принятия конституции Израиля».

Важно отметить и то, что на сегодняшний день принцип отбора тех или иных законов в качестве «основных» вызывает небезосновательные сомнения. Например, такие важнейшие документы как Закон о возвращении (1950), Закон о гражданстве (1952), Закон о государственном образовании (1953), Закон о равноправии женщин (1951) и другие не имеют статуса «основных». Представляется, что без урегулирования этих основополагающих для Государства Израиль вопросов конституция страны будет заведомо неполной.

Кроме того, и пятьдесят лет спустя решение Кнессета известное как «компромисс Харари» вызывает целый ряд вопросов. Какие вопросы должны регулироваться основными законами, и действительно ли они охватят все главные сферы жизни общества? Каким образом должно быть принято решение о завершении процесса принятия Конституции; сколько основных законов должно быть принято до этого и каких? Каким образом основные законы будут объединены в Конституцию; потребуется ли дополнительное голосование для утверждения документа, объединяющего все основные законы в Конституцию? И, наконец, какова юридическая сила самого голосования по «компромиссу Харари», за который голосовало в свое время относительное, но не абсолютное большинство депутатов; может ли Кнессет проголосовать за иной путь принятия Конституции страны, дезавуируя тем самым принятые в прошлом решения?

На сегодняшний день все эти вопросы повисают в воздухе. А значит, шансы на то, что Государство Израиль обретет в скором времени полноценную конституцию, по-прежнему невелики.

Конституция и конституционный суд



В государствах, где существует формальная конституция, не раз возникала проблема, связанная с решением вопроса о действии закона, противоречащего букве и духу конституции. В демократических странах сложились две основные модели конституционного правосудия. При первой модели конституционный контроль осуществляется общей судебной системой; правом такого контроля может быть наделена каждая судебная инстанция или Верховный суд. В ряде европейских стран явно преобладает вторая модель: здесь конституционное правосудие вверено специальному органу – Конституционному суду, который не связан непосредственно с общей системой судопроизводства. В большинстве европейских стран члены парламента принимают активное участие в комплектовании конституционного суда, причем в отдельных странах (как, например, в Германии и Бельгии) состав конституционного суда практически полностью определяется представителями репрезентативной власти.

В Израиле нет конституции. До настоящего времени Кнессет принял одиннадцать основных законов, в том числе и утвержденный в новой редакции в 1984 году Основной закон о судопроизводстве. В отличие от многих европейских стран, в Израиле нет закона о конституционном суде, и не существует конституционного суда как отдельной инстанции в структуре государственной власти. Согласно принятой практике, закрепленной в одном из положений Основного закона о судопроизводстве, функции контроля за доскональным соблюдением законов государственными институтами возложены на Верховный суд, выступающий в таком случае как Высший суд справедливости (БАГАЦ). В начальный период существования государства Высший суд справедливости рассматривал почти исключительно индивидуальные конституционные жалобы граждан по поводу нарушения их прав и свобод. С течением времени, однако, в Высший суд справедливости стали подаваться иски о соответствии принятых Кнессетом решений основным законам страны. Хотя в вердикте по иску Каниэль против министра юстиции и других (1973), Верховный суд отчетливо констатировал, что «при нашем конституционном строе постановления Кнессета как законодательной власти являются законом, в то время как судебные органы должны комментировать решения Кнессета и осуществлять их, а не отменять или изменять их», Верховный суд не счел нужным самоустраниться от рассмотрения подобных исков: так, например, в 1981-1982 годах Верховный суд дважды отменял принятые Кнессетом законодательные акты как несоответствующие Основному закону о Кнессете. В последние годы подобная практика стала повсеместной; более того, 24 сентября 1997 года Верховный суд впервые признал одно из положений принятого Кнессетом закона антиконституционным, чем окончательно утвердил себя в качестве конституционного суда. Произошло это без принятия Кнессетом каких-либо законодательных актов в этой сфере.

В этой связи имеет смысл упомянуть об одном малоизвестном сегодня факте: в 1975 году бывший членом парламента от правящей Рабочей партии министр юстиции Хаим Цадок представил проект Основного закона о законодательстве. Проект этот включал указания по защите всех основных законов и уполномочивал Верховный суд отменять любой закон, противоречащий какому-либо из основных законов и принятый в отсутствие абсолютного большинства членов Кнессета (61 из 120). Председатель Кнессета, Исраэль Ишаяху, заявил, что этот закон «нанесет ущерб суверенитету Кнессета», вследствие чего министр юстиции отозвал свой законопроект. До сегодняшнего дня проект Основного закона о законодательстве более не рассматривался.

Действуя в качестве Высшего суда справедливости и рассматривая ежегодно тысячи исков граждан против решений органов государственной и муниципальной власти, Верховный суд Израиля внес огромный вклад в утверждение либеральных прав и свобод личности в стране. Такие важные права, как право на свободу печати, право на свободу совести, право на свободу митингов и демонстраций до сих пор не зафиксированы ни в одном из израильских законов. Эти права защищены именно вердиктами Верховного суда, что позволяет оценивать высшую судебную инстанцию страны как основной гарант обеспечения прав и свобод граждан. Доступность Верховного суда, куда может обратиться каждый гражданин Израиля и житель контролируемой израильскими войсками территории, также является важнейшим позитивным фактором, которым невозможно пренебречь.

Говоря о деятельности Верховного суда Израиля в качестве Высшего суда справедливости необходимо отметить четыре особенности. Во-первых, Высший суд справедливости лишен права предварительного конституционного контроля (которым обладают конституционные суды в ряде европейских стран, как например, во Франции, в Португалии и в Румынии); иначе говоря, судьи отказываются рассматривать степень легальности того или иного законопроекта, имеющего те или иные шансы быть принятым Кнессетом, пусть даже он и прошел утверждение в предварительном, первом и/или втором чтении (лишь благоприятное голосование в третьем чтении придает законопроекту статус закона). В июле 1999 года член Кнессета Авигдор Либерман подал в Высший суд справедливости иск, требовавший признать заведомо незаконной инициированную тогдашним главой правительства Эхудом Бараком процедуру внесения изменений в Основной закон о правительстве (смысл данной поправки, впоследствии утвержденной Кнессетом, сводился к отмене существовавшего ограничения членов кабинета министров, что позволило премьер-министру увеличить число членов кабинета с 18 до 23). Высший суд справедливости отказался рассматривать иск А. Либермана, отметив, что в его функции входит последующий конституционный контроль принимаемых законов, а не их предварительный экспертный анализ.

Во-вторых, Верховный суд не наделен функцией «абстрактного контроля», которая подразумевает возможность подачи запроса в суд о конституционности принятых законов и других нормативных актов независимо от их применения в конкретных правоотношениях. Подобным правом в отдельных странах наделяются высшие органы исполнительной власти в лице, как правило, президента или премьер-министра. Израильский закон не наделяет кого-либо из руководителей законодательной или исполнительной ветвей власти какими-либо особыми полномочиями в вопросах конституционного права, что создает ситуацию, при которой все граждане страны имеют равные права подачи индивидуальной или коллективной конституционной жалобы. Кроме того, в отличие от полномочий органов конституционного контроля в таких странах как Франция и Австрия, судьи Верховного суда не могут инициировать рассмотрение вопроса о конституционности тех или иных решений по собственной инициативе. Израильский Высший суд справедливости обладает исключительно правом конкретного (инцидентного) контроля, который предусматривает, что вопрос о конституционности закона или подзаконного акта ставится, рассматривается и решается только в связи с конкретным судебным разбирательством.

В этом проявляется третья особенность принятой в Израиле системы: Высший суд справедливости подчиняется принципу «связанной инициативы» – иными словами, он не вправе рассматривать вопрос о конституционности нормативных актов, в том числе законов, по собственной инициативе. Эта особенность была отмечена известным юристом и политическим обозревателем Моше Негби в его книге «Свобода прессы в Израиле»: прошло сорок лет, пока в 1988 году Верховный суд получил возможность рассмотреть степень законности полномочий военной цензуры; прецедентный вердикт суда по иску тель-авивского журналиста Ш. Шницера открыл новый этап во взаимоотношениях прессы и цензуры в Израиле. Вместе с тем, практика «судебного активизма», находящее свое выражение в растущем вмешательстве Верховного суда в решения других государственных инстанций, является мощным подстегивающим стимулятором для подачи в Верховный суд исков по любым вопросам: при минимальных расходах по подаче иска (государственная пошлина при подаче дела в Высший суд справедливости крайне невысока) существует реальный шанс добиться достаточно быстрого изменения решений различных органов государственной власти. В настоящее время различными заинтересованными силами инициируется судебный контроль практически любого решение законодательной и исполнительной власти, вокруг которого отсутствует общественный консенсус. В результате, Верховный суд получает возможность вмешаться в почти любое решение Кнессета и правительства, что создает принципиально новую ситуацию: законодательная и исполнительная власть стали своего рода «подготовительными» ветвями власти, чьи решения становятся «окончательными» только после (и в случае) их утверждения властью судебной.

Четвертой структурной особенностью конституционного правосудия в Израиле является то, что в отличие от конституционных судов европейских стран, состав членов Верховного суда Израиля, осуществляющего конституционный надзор, практически не зависит от воли депутатов. Судьи Верховного суда, высококвалифицированные правоведы с большим опытом юридической работы, всегда относятся к высшему сословию, что само по себе создает определенный дисбаланс сил. Однако в израильском обществе важную роль играют не только статусные, но и этнические и культурные характеристики. Подавляющее большинство судей являются светскими людьми, почти все они – ашкеназы. В настоящее время в Верховном суде нет судей – выходцев из стран СНГ, нет и судей – арабов, лишь один судья (профессор Ицхак Энгельрад) соблюдает религиозные традиции. Подобное отсутствие репрезентативности в составе выполняющего функции конституционного надзора Верховного суда серьезно угрожает восприятию обществом его решений и постановлений как легитимных и правильных. Проблема нерепрезентативности состава Верховного суда кажется мне особенно острой из-за позиции самого суда, который в целом ряде вердиктов поддержал принцип «корректирующей дискриминации». Согласно этому принципу при подборе кадров на руководящие должности на государственной службе предпочтение должно отдаваться женщинам и гражданам арабской национальности, ибо в прошлые годы эти группы подвергались негласной дискриминации при назначении на эти должности. Поразительно, но то, что Верховный суд считает проблемой для других, он не считает проблемой для себя.

Произошедшее в 1990-е годы усиление статуса Верховного суда в каком-то смысле привело к качественному изменению характера израильской политической системы, ее трансформации из демократии в меритократию, из «власти народа», осуществляемой через органы репрезентативной власти, во «власть достойных», тех, кого судья А. Барак именует «просвещенным сообществом». По мнению А. Барака, в то время как Кнессет выражает волю нации, роль Верховного суда состоит в определении и отстаивании тех либерально-гуманистических идеалов, к которым нация должна стремиться. Перенося центр тяжести государственной власти из Кнессета и правительства в Верховный суд, судья А. Барак фактически способствует изменению системы координат, в котором происходит социально-политическая жизнь общества. Поскольку решения парламента и правительства почти автоматически подлежат конституционному контролю со стороны Верховного суда, воля народа, выраженная путем всеобщего равного голосования, приобретает фактически лишь право совещательного голоса. Верховный суд стал принимать решения по вопросам, едва ли требующим именно юридического решения. В конце концов, вопрос о том, быть или не быть иерусалимской улице Бар-Илан открытой по субботам для проезда транспорта может решать группа, например, социологов и этнографов с не меньшим успехом, чем коллегия юристов. Вопрос о том, как именно должен быть решен вопрос о призыве учащихся ешив в армию, также едва ли требует именно юридического разрешения – скорее, тема эта находится в социально-политической и нравственно-этической плоскости. Настойчивое стремление Верховного суда принимать обязывающие вердикты по этим и иным подобным вопросам удивляет и настораживает.
В данной статье использована информация, изложенная в книге профессора Бениамина Нойбергера «Проблема конституции в Израиле», представляющая собой третий том десятитомного курса Открытого университета Израиля «Власть и политика в Государстве Израиль». В этой книге детально рассматриваются поднятые в статье вопросы, а также приводится полный текст Основного закона о свободе и достоинстве человека и Основного закона о свободе деятельности. Книга была переведена и выпущена на русском языке Академической программой по преподаванию еврейской истории, философии и израилеведения на русском языке Открытого университета Израиля.





Похожие:

«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля iconЗакон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»
Другие федеральные законы, Конституция Чеченской Республики, настоящий Закон, другие республиканские законы
«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля iconНазовите основные внутренние источники международного частного права в РФ и других государствах–членах СНГ
Конституция РФ (спорно: по мнению некоторых ученых, Конституция не является источником мчп)1
«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля iconЦивилизация древнего Рима, осн этапы развития и черты
Так как именно в этом месте в то время зародились основные и универсальные законы, нормы, концепции управления человеческим обществом...
«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля iconЗакон о межбюджетных отношениях в Республике Карелия
Правовую основу межбюджетных отношений составляют Конституция Российской Федерации, Бюджетный кодекс Российской Федерации, федеральные...
«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля iconГерманская империя 1871-1898гг
Версале прусский король Вильгельм I был провозглашён германским императором. Конституция, принятая в апреле 1871, предусматривала...
«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля iconПамятка туристу Общая информация Официальное название страны: Доминиканская Республика (Доминикана)
Сейчас в стране действует конституция, принятая Национальной ассамблеей в июле 2002 года. Административное деление: 1 национальный...
«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля iconСтолица: Санто-Доминго
Сейчас в стране действует конституция, принятая Национальной ассамблеей в июле 2002 года. Административное деление: 1 национальный...
«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля iconЗакона о возвращении
Так вы впервые сталкиваетесь с законодательством Израиля. На практике это означает, что как только вы ступили на землю Израиля вы...
«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля iconДоминиканская Республика (Доминикана) Столица: Санто-Доминго. Язык
Сейчас в стране действует конституция, принятая Национальной ассамблеей в июле 2002 года. Административное деление: 1 национальный...
«Компромисс Харари», Основные законы и так и не принятая Конституция Израиля iconСовременная наука о появлении Израиля в Палестине
Касвальдер в статье «Археология и происхождение Израиля»110 называет проблему происхождения Израиля и его появления в Палестине «все...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org