Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг



страница5/7
Дата13.07.2013
Размер0.77 Mb.
ТипАвтореферат
1   2   3   4   5   6   7
четвертом параграфе «Ибрагим-бек Локай и поражение национальных движений севера» исследованы некоторые особенности национального вопроса в Афганистане начала 1930-х гг. и борьба национальных меньшинств севера против режима Надир-шаха. Основной силой этих выступлений были среднеазиатские эмигранты, а их ядром – мятежные отряды локайцев во главе с Ибрагим-беком, одним из предводителей басмаческого движения 1920-х гг. в подвергшейся насильственной советизации Средней Азии. Выступления национальных меньшинств северных областей Афганистана, в авангарде которых оказались эмигранты из СССР, составили один из важнейших, но в то же время заключительных эпизодов гражданской войны в Афганистане. К осени 1929 г. власть на севере перешла к некоему подобию коалиции, состоявшей из влиятельных фигур основных этнических групп. Первоначально кабульский режим принял ряд примирительных мер и попытался опереться на часть местного населения и эмиграцию в своей борьбе против амануллистов и нелояльных хазарейцев. Задача умиротворения возлагалась на специальную комиссию, а основная ставка делалась на туркменскую эмиграцию, склонную к сотрудничеству с властями. Однако, несмотря на эти усилия, в Афганском Туркестане началась подготовка восстания под лозунгами автономии и самоуправления. Во главе этого движения оказалась бухарская эмиграция - наиболее организованная и в то же время маргинализованная социальная прослойка населения афганского севера. Именно эмиграция располагала военными силами и рядом авторитетных лидеров (Ибрагим-бек и др.).

В данном параграфе характеризуется социально-экономическое и политическое положение выходцев из советской Средней Азии, двойственность их социально-правового статуса и связанные с этим сложности взаимоотношений с афганскими властями. Положение в Афганском Туркестане осложнилось осенью 1930 г., когда правительство Надир-шаха потребовало от Ибрагим-бека разоружить и распустить его вооруженные формирования. Ответом стало открытое выступление боевых отрядов эмиграции против кабульского режима под лозунгами защиты ислама и народа. Противоборство властей с национальными меньшинствами обострило этнические проблемы Афганистана, основной же их причиной было социально-экономическое нера- венство меньшинств по сравнению с пуштунами и маргинальное положение среднеазиатской эмиграции. Кабульский режим подавил движение Ибрагим-бека при помощи уловок - альянсов с отдельными этническими группами и лидерами и расколов в стане противника.

Пятый параграф «Борьба элит и приход к власти Захир-шаха» посвящен перипетиям борьбы между властью и оппозицией и фактическому завершению гражданской войны в Афганистане в начале 1930-х гг. В этом разделе воспроизводится географическая локализация эмигрантских группировок афганской оппозиции (Германия, Италия, Турция и др.
), анализируются причины прагматичного отношения советского руководства к режиму Надир-шаха на фоне авантюрных проектов Коминтерна, направленных на разжигание крестьянской революции на Востоке. Функционеры Коминтерна предлагали радикальные средства решения афганского вопроса, включая создание «народ- ной революционной партии Афганистана», присоединение полосы племен индо-афганского приграничья, самоопределение национальных меньшинств афганского севера, свержение режима Надир-шаха и установление «независимой афганской народной республики … в органической связи с победоносной революцией индийского пролетариата и крестьянства против империализма и феодализма» (курсив наш – В.Б.). При этом выдвигались аргументы в пользу активного советского вмешательства в афганские дела - Афганистан рассматривался как плацдарм борьбы Великобритании против СССР.

Наиболее активно в самом Афганистане действовали остатки амануллистов, но власти нанесли упреждающий удар – в начале 1930-х гг. были арестованы и казнены их лидеры из клана Чархи, а также другие соратники Аманулла-хана (М. Вали-хан и др.), подверглись репрессиям их многочисленные родственники. Оппозиция нанесла ответный удар – осенью 1933 г. был убит король Надир-шах, но при тогдашнем неблагоприятном соотношении сил террор не мог быть эффективным орудием борьбы с режимом, заметно ужесточившим свою политику к середине 1930-х гг.

В главе четвертой «Афганистан во второй половине 1930-х – первой половине 1940-х гг. Режим М. Хашим-хана и его противники» освещены особенности положения Афганистана в период безраздельного властвования клана яхьяхель и его окружения из аристократической среды, высших военных кругов и крупного капитала в предвоенный и военный период. В первом параграфе «Внутренняя и внешняя политика правительства М. Хашим-хана в 1930-е гг.» характеризуются особенности курса властей в период после убийст- ва Надир-шаха, когда за счет ужесточения политического режима и ущемления прав определенных социальных и национальных групп (перераспределения земель на севере в пользу представителей титульной нации и пр.) была достигнута политическая стабилизация. Власти уделили особое внимание ук- реплению своей военной опоры – армии.

Хотя международное положение Афганистана в 1930-х гг. укрепилось (договор о нейтралитете с СССР 1931 г., вступление в Лигу Наций в 1934 г., членство в Саадабадском пакте 1937 г.) в структуре внешних связей афганского государства были и конфликтные узлы (пограничные разногласия с Ираном и др.). Афганские власти проявляли интерес к событиям в Синьцзяне (этно-религиозные и сепаратистские восстания начала 1930-х гг.), но декларировали нейтралитет в отношении Китая. Заметно активизировались связи Афганистана с Германией и Японией, новым, но пока малоактивным партнером стали США.

В экономической жизни Афганистана в этот период появились монополистические торговые объединения (ширкеты), а на главные управленческие и предпринимательские роли выдвинулся А.М. Забули – президент Национального банка и министр национальной экономики, опиравшийся на поддержку королевской семьи – фактически первый афганский олигарх, занявший к тому же влиятельное, но теневое место в политической жизни страны.

Во втором параграфе «Основные направления общественного протеста и формирование афганской политической эмиграции» рассматривается общест- венно-политическая ситуация в Афганистане в предвоенный и военный период (антиправительственные выступления некоторых пуштунских племен и части афганского духовенства) и особенности организации эмигрантского крыла оппозиции. Недовольство режимом клана яхьяхель не переросло в организованное протестное движение партийного или иного типа, - реальным измерением оппозиции конца 1930-х – начала 1940-х гг. были лишь выступления одиночек или малочисленных групп, сохранял дестабилизирующее влияние и фактор изгнанника Аманулла-хана. Но более весомой политической величиной стали эмигрантские группы в Германии и Италии, а также Турции, возглавляемые видными сторонниками Аманулла-хана (Гулам Сиддик Чархи и др.). Власти обвиняли их в сотрудничестве с СССР для реализации некоего плана раздела Афганистана, в том числе передачи Герата Ирану. Однако по мере нарастания угрозы мировой войны возникло сотрудничество ведущих держав, разрушившее крупномасштабные военно-политические планы фашистской Германии в Афганистане и центральноазиатском регионе, хотя одновременно муссировалась и идея советской угрозы, а вместе с ней – планы заключения нового англо-афганского договора антисоветской направленности. Часть афганской элиты была готова к военно-политическому сотрудничеству с фашистской Германией, что объяснялось долголетним и тесным межгосудар- ственным взаимодействием Афганистана и Германии, влиянием нацистской пропаганды, деятельностью германской разведки, противоречивостью обста- новки на фронтах, а также некоторыми внутриафганскими факторами –пуштун- ским национализмом верхов (афганият), ставшим официальной идеологией режима М. Хашим-хана.

Именно в Германии сформировалась самая крупная эмигрантская группировка, выступавшая под лозунгами амануллизма, ее фактическим руководителем был бывший министр иностранных дел в одном из последних правительств Аманулла-хана, Гулам Сиддик Чархи. Группа Чархи в контакте с германской стороной разрабатывала различные варианты борьбы с кабульским режимом, включая вариант восстановления на троне Аманулла-хана. Угроза мирового конфликта обусловила многовекторность внешней политики формально нейтрального Афганистана.

В третьем параграфе «Режим яхья в конце 1930-х – начале 1940-х гг.: лица и политические позиции» анализируется расстановка политических сил в Афга- нистане и новые явления в сфере идеологии власти и оппозиции. Подчеркива- ется сохраняющаяся закрытость афганского общества, политико-административные ограничения, слабость оппозиционных сил, не оправившихся после разгрома начала 1930-х гг. Либерально-патриотическое течение сохранило часть своих рядов и лидеров ценой эмиграции в Европу и некоторые соседние государства (Турцию, Иран и др.), но протестный потенциал левого фланга уменьшился даже по сравнению с радикально-романтической эпохой 1919 – 1920-х гг. Неудача советско-афганской военной экспедиции 1929 г. и стратегические ошибки Коминтерна в начале 1930-х гг. практически исключили Афганистан из политико-идеологических расчетов советского руководства.

Несмотря на жесткость политического режима яхья, усиленную военной обстановкой, в Афганистане сохранялись силы, тяготеющие к оппозиции, но не выходящие за пределы политического центра – к этому спектру можно было бы отнести группы и отдельных деятелей младоафганского (амануллистского) и республиканского толка. Накануне и в годы второй мировой войны в правящем лагере сформировались две группировки – «молодых» и «старых». Фактом политической жизни Афганистана в этот период стало возвышение М. Дауда: в период наступления немецких войск под Сталинградом и на Кавказ (1942 г.) в афганском правительстве усилилась его группировка. Дауд и его окружение сначала сделали ставку на вооруженный мятеж пуштунских племен в районе индо-афганской границы, а потом стали готовить государственный переворот с целью замены правительства Хашим-хана. Заговорщики действовали в контакте с представителями Германии и Италии и надеялись на их поддержку, но при этом требовали гарантий сохранения у власти существующей династии. Однако державы «оси» делали ставку на Аманулла-хана, что стало одной из причин неудачи их политики на афганском направлении.

В пятой главе диссертационного исследования «Модернизация общественных отношений в Афганистане в конце 1940-х – начале 1950-х гг. и формирование политической оппозиции» анализируется новый модернизационный проект в форме либерального эксперимента, прерванного властями перед растущей угрозой государственному строю со стороны легальной (парламентской и пр.) оппозиции. В первом параграфе этой главы «Особенности международного и социально-экономического положения Афганистана после Второй мировой войны. Политический курс правительст- ва Шах Махмуда» рассматривается ситуация, сложившаяся в социально-экономической сфере и отношениях Афганистана с внешним миром, а также особенности политической линии нового афганского правительства во главе с одним из старших представителей клана яхьяхель. Анализируются причины ротации ключевых политических фигур в верхнем эшелоне власти.

Важным событием послевоенной политической жизни Афганистана стали выборы в нижнюю палату парламента – Национальный совет («Шура-йе мелли») в 1949 г. Самым заметным явлением было усиление позиций М.Дауда, который получал право контролировать армию, министерства внутренних дел, а также департамент племен, то есть становился единоличным проводником внутренней политики страны. Еще одной важной чертой политической жизни было усиление внимания со стороны правительства к проблеме Пуштунистана, которую афганская сторона представляла как ущемление прав пуштунов, оказавшихся после раздела Британской Индии в составе нового государства Пакистан. Афгано-пакистанские противоречия и проблема Пуштунистана в значительной степени определили афгано-индийское сближение, хотя руководство светской Индийской республики в лице Дж. Неру и мусульманская автократия Афганистана имели мало общего.

Масштабы советского идеологического влияния в Афганистане в ранний послевоенный период были очень скромны – советские мировоззренческие и политические ценности были чужды подавляющему большинству афганцев, СССР и не стремился к экспансии в этом направлении. Советское экономическое присутствие было незначительным и ограничивалось рядом небольших соглашений и проектов сотрудничества.

Важной особенностью общественно-политической жизни Афганистана в 1930-е – 1950-е гг. была значительная роль в ней духовенства. Но исламское духовенство в Афганистане в послевоенные годы представляло собой бюрократизированную, особенно сверху, прослойку общества. Несмотря на глубокую религиозность большинства населения и наличие разветвленной сети религиозных заведений и структур, афганское духовенство не располагало в начальный послевоенный период обширными международными связями. Эпизодическими и неустойчивыми были контакты исламской верхушки Афганистана с зарубежными (в том числе международными) исламскими организациями (Всемирной исламской лигой и др.).

Во втором параграфе «Первый опыт партийно-политического строительства («Виш зальмиян» и Национально-демократическая партия на основе архивных материалов реконструируются и анализируются конкурентные действия оппозиции и власти по созданию политических партий. В афганском обществе под влиянием экономических и других проблем военного и послевоенного времени обострились социальные противоречия, и на фоне роста политического самосознания появились новые политические движения и группы, существенно отличающиеся от своих исторических предшественников – конституционалистов и младоафганцев и др. Одной из первых в 1946 г. возникла и позднее организационно оформилась крупнейшая политическая группировка этого периода – «Виш зальмиян» («Пробудившаяся молодежь»). Начался новый этап социально-политической истории Афганистана - политическая институционализация афганского общества через создание современных форм политической жизни. В данном параграфе рассматриваются различные точки зрения на генезис и историю «Виш зальмиян», излагается авторский подход на раннее партийное строительство в Афганистане, воспроизводится социальная составляющая, политический профиль, персональный лидерский ряд и событийная канва этой группировки-движения.

Институционализация антиправительственной оппозиции в Афганистане в первое десятилетие после мировой войны заставила правящие классы пересмотреть собственную стратегию и тактику, включая перехват некоторых форм работы оппонентов, а иногда - даже их риторику. В январе 1950 г. М.Дауд и его окружение предприняли попытку создания умеренно-либераль-ной национально-демократической партии (НДП). Но идея самоорганизации части правящих кругов в формате партии уже в 1953 г. потерпела неудачу из-за разногласий в ее руководстве и в королевской семье.

В третьем параграфе «Итоги «либерального эксперимента» и конфигурация политических сил накануне «эпохи Дауда». Помимо «Виш зальмиян», еще одной попыткой создания оппозиционной политической организации было появление леводемократической группировки «Хальк» («Народ»), созданной в 1950 г. доктором Абдуррахманом Махмуди и публично представленной через газету «Нидаи хальк», и в январе 1951 г. – более умеренной «Ватан» («Родина»). Но афганский режим, частично сменивший свой персональный облик, структуру и некоторые приемы управления, оказался не готов к диалогу с нарождающейся оппозицией. Правительство, вначале настроенное ввести режим парламентской демократии, отказалось от этих планов, демократический эксперимент был отложен на многие годы. Появление в Афганистане оппозиционных либерально-демократических и леворадикальных группировок стало симптомом кризиса политической системы Афганистана образца 1930-х - начала 1950-х гг. Этот процесс заставил политико-дипломатические круги некоторых стран, прежде всего СССР и Великобритании, обратить особое внимание на зарожда- ющуюся в Афганистане оппозицию. Советская сторона сконцентрировалась на самой массовой группировке «Виш зальмиян», трансформируемой в политическую организацию (партию) левонационалистического толка.

Нарастанию общественного недовольства в Афганистане в начале 1950-х гг. способствовали и новые веяния в политической жизни всего азиатского макрорегиона, и прежде всего в соседних государствах – Индии, Пакистане, Иране. Несмотря на сложности перехода власти к элитам бывшей Британской Индии, там утверждались конституционные порядки республиканского типа.

Несколько меньшим по культурно-религиозным и геополитическим причинам был эффект суверенизации Индии, руководство которой во главе с Дж. Неру взяло курс на либерально-демократические ценности. Но политическая температура неожиданно стала подниматься на мусульманском западе. Именно ослабление традиционных политических устоев в мусульманском мире, будь то перевороты патриотических армейских кругов (Египет) или прорыв к отдельным институтам власти новых политических сил (Иран) стало главным вызовом афганской правящей олигархии.

Гораздо меньшую опасность в то время представляли леводемократические и леворадикальные идеи и организации – в случае с Афганистаном их источником считался все тот же Иран, где заметно укрепилась оппозиционная партия Туде, и лишь затем – СССР. Клан яхьяхель, преодолевая внутренние разногласия (личное соперничество, различия в подходах к управлению страной, понимание собственной роли и роли монархии в целом), сумел прийти к оптимальному решению – в начале сентября 1953 г. правительство возглавил представитель его младшей ветви, двоюродный брат короля Мухаммад Дауд, фигура которого и проводимая им политика ознаменовали начало нового этапа в истории Афганистана XX в.

В Заключении подводятся итоги исследования и формулируются его выводы. Государственный переворот конца февраля 1919 г. и восстановление политической независимости в результате третьей англо-афганской войны обозначили начало нового этапа в современной истории Афганистана. Афгано-британский конфликт перерос в политический торг, завершившийся подписанием договора, признававшего суверенитет Афганистана. Однако дальнейшее развитие самого Афганистана приобрело сложные и конфликтные формы – внешняя политика эмира Аманулла-хана некоторое время развивалась под знаком панисламизма и претензий на региональное лидерство (создание центральноазиатской конфедерации во главе с Афганистаном), а внутриполитические процессы форсировались по реформаторским сценариям, мало учитывающим конкретные особенности политически фрагментарного государства и традиционного в социокультурном отношении общества. Но Аманулла-хан и его сторонники сумели воспользоваться относительно благоприятной внешней и внутренней обстановкой и осуществили на протяжении первой половины 1920-х гг. целый ряд важных мер в области правотворчества, экономики, образования и культуры, хотя их радикализм и низкая компетентность управленческих структур привели в конце 1920-х гг. к глубокому социально-политическому кризису и гражданской войне.

Новый режим Бачаи Сакао представлял интересы коалиции многонациональных региональных элит, части высшей, средней и мелкой бюрократии прежнего режима и духовенства, отстраненных от власти и/или отрицающих многие стороны идеологии и практики “аманизма”. Попытки этих сил взять верх в военно-политической борьбе против либерально-реформаторских сил, даже выдвинуть собственные идеи общественно-государственного устройства или регионального управления позволяют говорить о появлении в Афганистане на исходе первой трети ХХ в. проектов общественного развития, претендующих на роль альтернатив существовавшей государственной идеологии и политической практике. Кризис конца 1920-х – начала 1930-х гг. показал также, что ослабление центральной власти в Афганистане не является критическим фактором для существования афганского государства – даже в таких условиях в его границах возможно функционирование политически и экономически устойчивых территорий, в основном ограниченных пределами этнических регионов (север, северо-запад). Более того, именно в условиях полураспада прежней государственности в афганском центре и на местах зарождались новые, хотя и не утвердившиеся в дальнейшей политической практике формы – региональные парламенты, коалиционные правительства, квази-республиканские модели управления.

Пришедший к власти осенью 1929 г. и основавший новую династию клан яхьяхель во главе с Надир-ханом стал победителем в вооруженной борьбе, но жизнеспособность его режима обеспечивалась и благоприятными внешними факторами, прежде всего солидарным стремлением СССР и Великобритании сохранить буферный статус афганского государства. Новый режим жестоко подавил оппозицию в виде стихийных выступлений социальных низов, амануллистов и политически активных групп среднеазиатской эмиграции и постепенно вывел страну из состояния гражданской войны. Репрессивная политика новой династии стала одной из причин формирования афганской политической эмиграции, избравшей центром собирания сил Европу и Турцию. Не найдя общего языка с советским руководством, разочарованным неудачей реформ Аманулла-хана и советско-афганской военной операции 1929 г., лидеры афганской эмиграции сделали ставку на фашистскую Германию.

В сложном положении оказались и политически активные группы среднеази- атской эмиграции (остатки басмаческих отрядов). В начале 1930-х гг. они потерпели поражение в военно-политическом противостоянии с режимом Надир-шаха, избирательно поддерживаемым СССР. Среднеазиатские эмигран- ты были обречены на дальнейшую трудную и долгую адаптацию в принимающем обществе. Однако политический ресурс тюрко-таджикских меньшинств северных районов Афганистана сохранился, а в отдельные эпизоды и увеличивался до стратегически значимых пределов, вплоть до постановки вопроса о новом политико-географическом (федеральном) устройстве афганского государства.

В послевоенный период клан яхъяхель предпринял эксперимент по ограниченной либерализации общественной жизни, включавший принятие закона о прессе, частичную реорганизацию системы управления страной, оживление законодательной ветви власти. В условиях активизации оппозиционного движения протопартийного типа («Виш зальмиян», «Ватан», «Нидаи хальк») правящий режим попытался перехватить инициативу оппонентов путем создания собственной политической партии (Национально-демократической партии), тем более что такая форма вызревала в недрах оппозиции при негласном содействии советских дипломатических и других профильных структур.

Политический проект «партизации» сверху и в целом либеральный экспери- мент был прерван, при этом власть сохранилась у семейной олигархии (клана яхъяхель). Однако внутриполитическая и международная ситуация требовала дальнейших шагов по укреплению режима, который переживал и генерационный кризис. Одним из вариантов выхода из положения стал приход к власти в 1953 г. представителя следующего поколения клана яхъяхель, уже зарекомендовавшего себя на высоких военно-административных постах (министра обороны, внутренних дел и др.) – принца Мухаммада Дауда. Именно на отрезке 1940-х – начала 1950-х гг. М. Дауд сформировался как активный, самостоятельный политик, а обстоятельства образования нового государства Пакистан, включив- шего в себя часть пуштунского этноса, усилили в Дауде националистическое начало, что стало его внешнеполитическим кредо на протяжении всей дальней- шей карьеры и жизни.

Характер политического и экономического развития «трех монархий» (Аманулла-хана, Надир-шаха, Захир Шаха) лишь незначительно повлиял на положение и поведение слоя мусульманских священнослужителей в Афгани- стане. Они выступили одной из оппозиционных сил против реформ 1919-1929 г., но затем благодаря взвешенной политике нового режима добились опреде- ленного реванша, однако даже их верхушка довольствовалась второстепенными ролями во властных структурах. Вместе с тем, «либеральный эксперимент» конца 1940-х – начала 1950-х гг. способствовал дифференциации духовенства и даже переходу его части в оппозицию идейно-политического типа (пока – в составе светских организаций). В этом смысле политизация афганского духовенства происходила прерывно и отличалась от аналогичных процессов в соседнем Иране – даже к середине 1950-х гг. в Афганистане не наблюдалось проявлений политического исламизма.

В целом же на историческом отрезке 1919-1953 гг. политически доминирующую роль выполняла власть, хотя происходил процесс неуклонного вызревания оппозиции. В ряде эпизодов оппозиция захватывала властные структуры на общегосударственном либо региональном уровне, но после провала реформаторского проекта конституционной монархии Аманулла-хана новые правители Афганистана избрали более умеренный, преимущественно либеральный экономически и авторитарный политически, семейно-олигархический по форме управления курс. Их попытки осуществить ограниченный либеральный эксперимент в сфере политики в конце 1940-х – начале 1950-х гг. создали предпосылки для появления организованной оппозиции, и на этом этапе существовала определенная возможность создания механизмов взаимодействия власти и оппозиции. Но власть избрала формулу генерационной ротации внутри себя самой, однако личные качества ее выдвиженца М. Дауда привели к двойственному результату – реальной динамике экономического развития и одновременно – новому политическому напряжению и продолжению противостояния с остатками оппозиции, действовавшей уже из подполья.

Ход общественно-политической жизни в Афганистане в первое послевоенное десятилетие показал слабую укорененность в ней нового феномена – политических организаций. Но этот опыт - свидетельство относительно давней, хоть и неудавшейся традиции политического маневрирования в Афганистане в режиме конфликтно-кооперативного взаимодействия власти и оппозиции, позволявшего адаптировать политический процесс к различным социальным и географическим (региональным) условиям. В этом отношении именно «Виш зальмиян» явилась существенным социально-политическим продуктом послевоенного времени, - она могла стать первой афганской политической партией общенационального масштаба, а в некоторых отношениях и действительно выступала в качестве таковой – в смысле развитой горизонтально-вертикальной структуры, политико-идеологических поисков, потенциально широкой социаль- ной базы. Главным достижением «Виш зальмиян» было не только наличие разветвленной, хотя и недолговечной, структуры, но и грамотные действия в парламенте, пропаганда новых либеральных идей. Однако эта организация довольно скоро потерпела неудачу, поскольку не выработала должную стратегию и тактику, ее кадры не обладали необходимым опытом легальной политической деятельности и не всегда могли противостоять действиям правящего режима. Властям, в свою очередь, не удалось создать собственный партийно-политический механизм, и, не сумев перехватить инициативу оппонентов, они следовали деструктивной линии. Сочетание перечисленных выше факторов погубило первый и многообещающий опыт разнонаправленной (сверху и снизу) политической институционализации, призванной разрешать наиболее острые противоречия афганского общества на этапе его модернизации и усиления влияния внешних факторов.

Анализ политического развития Афганистана через призму борьбы власти и оппозиции позволяет обогатить проблемно-тематические узлы истории этой страны в 1919-1953 гг. – реконструировать и персонифицировать вертикально-горизонтальные структуры власти, определить линии отторжения и пересечения, даже («маятниковой» и/или функциональной) смены противоборствующих сил и т.д., уточнить формы, пространственно-временные параметры политического процесса. Так, «просвещенный авторитаризм» Аманулла-хана (1919-1928) был прерван двойной «революцией» правящих сил и их оппонентов, переросшей в гражданскую войну и затем сменился на режим семейно-клановой олигархии 1933-1953 гг. В этих исторических рамках модернизация афганского образца состоялась лишь как множество разрозненных завершенных и полузавершенных и вовсе незавершенных проектов, - она опиралась на масштабные стратегические замыслы Аманулла-хана и его сторонников, но не была обеспечена внутренними и внешними условиями, кадрами, в том числе «командой» стратегического планирования.

Афганистан, восстановивший свою независимость в результате третьей англо-афганской войны 1919 г., в дальнейшем в полной мере ощутил на себе влияние внешних факторов. Исторически отягощенным событиями трех войн, но при этом наименее проблемным стал британский фактор. Великобритания не втянулась в полномасштабную войну с Афганистаном в 1919 г., предпочтя небольшим военно-политическим рискам на афганском фронте сохранение своих южноазиатских владений. Ее имперская машина перешла на режим выжидания и адаптации к внутренней и внешней политике новых афганских властей. Вопреки существующим в советской историографии мнениям, в новейшее время Великобритания не ставила задачу расчленения Афганистана или присоединения его территорий, а предпочитала сохранить его статус как буфера между СССР и ее колониальными владениями в Индии. Но при этом она разрабатывала впрок планы военной операции в Афганистане на случай его конфликта с СССР и периодически вступала в переговоры с афганскими лидерами о заключении особо дружественного договора. Начавшаяся мировая война повысила стратегическую значимость Афганистана, и английское руководство пришло к идее укрепления имперских рубежей по их южноазиатскому периметру, включая афганский участок.

Основным оппонентом Великобритании в Афганистане выступала советская Россия, а затем СССР. Советское руководство, встревоженное панисламистскими устремлениями Аманулла-хана, сначала рассматривало Афганистан как «коридор» в Индию, а потом перешло к сотрудничеству со стратегически важными, но политически неудобными партнерами Однако уже в период гражданской войны 1929 – начала 1930-х гг. оно вернулось к многовекторной политике взаимодействия с разными силами децентрализованного Афганистана, завершившейся солидарным с Великобританией и влиятельными региональными державами (Турцией и Ираном) восстановлением буферного статуса этой страны. СССР способствовал сохранению целостности Афганистана, хотя эпизодически вмешивался в ход продолжавшейся до середины 1930-х гг. «анклавной» гражданской войны. Лишь уход из региональной политики Великобритании и стратегическое партнерство США с Пакистаном, подтолкнули новых афганских лидеров к сближению с СССР. Тем не менее афганские власти пресекали распространение коммунистических идей, что обусловило их позднее и маргинальное развитие в стране.

Большое влияние на внешнюю и внутреннюю политику Афганистана оказывало его азиатское окружение, но эффект этого влияния был различным. Иран, двигавшийся по пути умеренного прогресса, объективно не мог стать образцом для афганской элиты, даже ее реформаторского крыла – сказывались исторические противоречия, территориальные споры, различия господствующих конфессий, хотя именно Иран выступал источником некоторых прогрессивных идей и политических традиций (парламентаризма и др.), именно оттуда в Афганистан стали поступать импульсы левого радикализма, исходящие от набиравшей силу партии ТУДЕ. Но гораздо большей и реальной опасностью для афганской семейно-клановой олигархии стал иранский опыт политического маневрирования оппозиции, приведшей к власти правительство Национального фронта во главе с М. Мосаддыком – в начале 1950-х гг. он воспринимался даже серьезнее, чем советская угроза во всех ее возможных формах.

Безусловным фактором внутренней жизни и дипломатии Афганистана стало влияние Турции и турок в более широком смысле. Несмотря на идейную и практическую востребованность турецкого опыта афганской политической средой в 1920-е гг., исходный импульс, заложенный Махмудом Тарзи еще в идеологии младоафганского движения, не получил должного развития. Определенное типологическое сходство двух реформаторских программ нарушалось различием политических систем и претензиями афганской верхушки в 1920-1921 гг. и 1928 г. на халифат.

Политическое воздействие южноазиатского фактора до конца 1940-х гг. и даже позже ощущалось как эффект, совмещенный с британской политикой. Однако за рамками имперского механизма Великобритании на протяжении всего анализируемого периода 1919-1953 гг. действовали негосударственные субъекты - самым значимым был Индийский национальный конгресс (ИНК), поддерживавший прогрессивные начинания в соседнем государстве. Однако в самом Афганистане идеология и политика ИНК, особенно его левого крыла, возглавляемого Дж. Неру, не могла встретить понимание у афганской правящей верхушки. Гораздо большей связью с афганской этнокультурной почвой обладали пуштунские националистические группировки индо-афганского приграничья, и в первую очередь движение Абдул Гаффар-хана «Худаи хедматгаран». Пуштунские националисты Британской Индии приветствовали все начинания афганских лидеров, они поддерживали контакты и с афганской оппозицией, но их видение государственно-политического будущего Южной Азии отличалось от собственно афганского, что не мешало им блокироваться с кабульскими правящими и оппозиционными кругами по ряду проблем.

Воздействие на внутреннюю и внешнюю политику Афганистана оказывали и внерегиональные государства – Германия, Япония, США и др., но международно-политическое «поле» вокруг Афганистана ассоциировалось с формулой многовекторного взаимодействия конкурирующих внешних и внутренних сил, в комбинации которых собственно афганская составляющая играла немалую самостоятельную роль. Главным итогом геополитических изменений стало усиление интереса к Афганистану со стороны СССР в послевоенный период и перегруппировка сил в эшелоне западных держав – на смену Великобритании, «присматривавшей» за Афганистаном в силу колониальных императивов межвоенного и военного периода, пришли США.

В целом же воздействие внешних факторов на внутриполитические процессы в Афганистане на протяжении 1919-1953 гг. можно признать как незначительное, не оказавшее решающего воздействия на ход и динамику политического развития в целом и политической борьбы, в особенности. Как власть, так и оппозиция использовали для достижения своих целей потенциал внешних сил, прежде всего наиболее влиятельных государств региона и некоторых внерегиональных акторов, имевших свои интересы в Центральной и Южной Азии.

Исследование этого периода свидетельствует о наличии в Афганистане позитивного и перспективного опыта реформ, устойчивого развития на общегосударственном и региональном уровне, оригинальных инициатив в сфере политики, культуры и образования, возможностей различных социально-политических сил. И прерванные, и осуществленные возможности такого рода должны стать элементом общественного сознания и практической деятельности нынешних и будущих руководителей Афганистана.
Публикации по теме диссертации:
1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг icon«Борьба за власть в стране в 1953 г.: фавориты и победитель»
Цель: рассмотреть основные этапы политической борьбы, которая развернулась после смерти И. В. Сталина, сформировать представление...
Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг icon«Экономика СССР в 1953-1964 годах»
Определите этапы борьбы за власть после смерти И. В. Сталина и охарактеризуйте их
Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг iconО твердых ценах на крупный рогатый скот для оплаты скота, отчуждаемого в целях борьбы с эпизоотией животных, павших от предохранительных прививок
В изменение п. 13 декрета от 11 сентября 1919 года (Собр. Узак., 1919, n 46, ст. 450) и для
Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг iconУрок «Борьба Хрущева за власть. Ссср в 1953-середине 60-х годов»
Цель: показать исторические предпосылки политических перемен в стране, альтернативы развития СССР после смерти И. В. Сталина, борьбу...
Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг iconСлинкин М. Ф. Либеральная и левоэкстремистская оппозиция в Афганистане в 60-х – начале 70-х гг
Хх в была отмечена в истории Афганистана прогрессирующим обострением социальных противоречий в обществе. Это неизбежно приводило...
Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг iconЗакон о дополнительных мерах социальной поддержки инвалидов и ветеранов боевых действий
Афганистане, ветеранов боевых действий в Афганистане, членов семей погибших (умерших) инвалидов боевых действий в Афганистане и ветеранов...
Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг iconXviii-e Лотмановские Чтения Секция I россия и Франция: компаративные исследования
...
Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг iconПолитика великих держав в афганистане и пуштунские племена (1919 ­ ­- 1945)
Защита состоится 2008 г на заседании Диссертационного совета Д. 002. 042. 04 по историческим наукам в Институте востоковедения Российской...
Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг iconСовет в Филях Играет торжественная, но грозная музыка
И в этот отчаянный момент лучшие мужи Отечества собрались в Филях, дабы обсудить стратегию ведения борьбы. Политической борьбы. (пауза)...
Власть и оппозиция в афганистане: особенности политической борьбы в 1919-1953 гг iconТема Византийская цивилизация
Характерные особенности византийской цивилизации (отустствие чёткого сословного деления, власть императора, особенности византийского...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org