Хафизовой Подписало



страница27/27
Дата14.07.2013
Размер5.68 Mb.
ТипДокументы
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27
ОРИЕНТАЦИИ

Авторское предисловие ко второму изданию

Идеи, изложенные в этой брошюре, впервые омблпко-ванной в 1950 г. при содействии журнала «Империя»,"быш позднее в более развернутом виде рассмотрены в других ко­их произведения, прежде всего, в книге «Люди и руипы>> од­нако, поскольку настоящая работа по-прежнему пользуется спросом, я дал согласие на ее переиздание, внеся некоторые поправки в текст.

Юлиус Эвола июнь 1971 г.

1. — Хватит понапрасну тешить себя оптимистическими иллюзиями. Сегодня мы находимся в конце цикла. Веками сначала незаметно, затем подобно лавине, подрывные Силь| разрушали на Западе всякий нормальный и законный госу­дарственный строй; извращали все высшие представления о жизни, действие знании и борьбе. Скорость этого падения его головокружительность была названа «прогрессом» Ему воспевали гимны, убеждая себя в том, что эта Цивилизация — материалистическая и механизированная — является циви лизацией в высшем смысле, естественным итогом всей миро" вой истории. Это продолжалось до тех пор, пока последний завоевания «прогресса» не заставили некоторых очнуться ото сна.

Известно, где и под какими знаменами были предприня ты попытки удержать мир от дальнейшего скатывания в про" пасть. Первой восстала нация, со времен своего объединения задыхавшаяся в затхлой атмосфере либерализма, демократии и конституционной монархии, но нашедшая в себе силы вес нуться к римскому символу, легшему в основу Новой П0ли" тической концепции и нового идеала мужества и достоинст­ва. Схожие силы пробудились в другой нации, для которой тот же римский символ Imperium со времен Средневековья

Ориентации

425

служил опорой для утверждения принципа авторитета и гла­венства ценностей, коренящихся в крови, расе, сокровенных силах своего рода. По мере зарождения аналогичных движе­ний по всей Европе, на азиатском континенте восстала тре­тья сила — нация самураев, которая, используя внешние формы современного мира, сумела сохранить верность воин­ской традиции, воплощенной в символе солнечной Империи божественного происхождения.

Безусловно эти движения не были лишены недостатков. Им не всегда удавалось четко отличить главное от второсте­пенного; их приверженцы далеко не всегда оказывались на высоте исповедуемых идей; во многом они остались под влиянием тех отрицательных идей, распространение которых было делом рук их потенциального противника. Однако, учитывая наличие неотложных, первоочередных политиче­ских задач, процесс идеологического очищения волей-нево­лей пришлось отложить на более позднее время.
Несмотря на это, всем стало ясно, что начал складываться новый полити­ческий блок, готовый бросить открытый вызов «современ­ному» обществу: как демократическим наследникам Фран­цузской революции, так и коллективистскому обществу чет­вертого сословия, коммунистическому обществу безликого массового человека, представляющего собой крайнюю фор­му вырождения западного человека. Ритмы убыстрялись, напряжение росло, дело дошло до вооруженного столкнове­ния. Победила массированная мощь коалиции, не отличав­шейся разборчивостью в выборе союзников и не погнушав­шейся лицемерной, идеологической пропагандой, чтобы раз­давить мир, поднимающийся с колен и желающий утвердить свое право. Оставим в стороне вопрос о том, были ли гаши люди на высоте поставленной задачи, об их ошибках и не­достатках, допущенных в результате излишней торопливо­сти, недостаточной подготовленности и недооценке опасно­сти сложившегося положения, поскольку все это не имеет отношения к внутреннему смыслу разыгравшегося сражения. Равным образом нас не касается, что история по-своему отомстила недавним победителям, и демократические дер­жавы, пошедшие на союз с силами красной крамолы, до­шедшие до безумного требования безоговорочной капитуля-

426

Юлиус Эвола

ции и тотального уничтожения, сегодня обрели в лице своего вчерашнего союзника куда более опасного врага.

Значение имеет лишь то, что сегодня мы оказались в мире руин. Поэтому проблема, стоящая перед нами, заклю­чается в следующем: остались ли еще люди, выстоявшие среди руин? И что они должны, что еще могут сделать се­годня?

2. — Этот вопрос в сущности выходит за рамки коали­ций прошлого, учитывая, что сегодня победители и побеж­денные оказались практически в равном положении, ибо единственно значимым результатом Второй мировой войны стало превращение Европы в объект внешнеевропейских ин­тересов. Однако необходимо понять, что царящее вокруг опустошение имеет преимущественно моральный характер. Мы оказались в атмосфере всеобщего нравственного отупе­ния, полной потери ориентации. Несмотря на избитые лозун­ги, в демократическом обществе потребления основными чертами послевоенного человека в целом стали бесхарактер­ность, потеря собственного достоинства, идеологический упадок, господство низменных интересов, желание жить од­ним днем. Согласившись с этим, приходится признать, что основная проблема имеет внутренний характер. Необходимо подняться с колен, внутренне возродиться и распрямиться, обрести форму, установить порядок в самом себе, подчи­нившись суровому закону. Уроки недавнего прошлого про­шли даром для того, кто продолжает тешить себя иллюзиями о возможности чисто политической борьбы и возлагает на­дежды исключительно на силу тех или иных лозунгов и сис­тем, забывая, что предварительным условием реализации любой идеи является воспитание человека нового качества. Сегодня, более чем когда бы то ни было, очевидно, что лю­бое государство, имеющее совершенный с теоретической точки зрения общественно-политический строй, но испыты­вающее недостаток в равноценном человеческом материале, рано или поздно неизбежно скатится на самое дно. В то же время, если народ, раса еще сохраняет силы для воспроиз­водства настоящих людей, наделенных верным инстинктом и мироощущением, она способна достичь высочайшего уровня цивилизации и выстоять перед лицом тяжелейших испыта-

Ориентации

427

нии, даже если ее политическое устройство далеко от совер­шенства. Таким образом, наша позиция прямо противопо­ложна ложному «политическому реализму», способному мыслить исключительно категориями программ, практиче­ских организаторских вопросов, социальных и экономиче­ских рецептов, то есть второстепенными, а не основопола­гающими категориями. Мы же утверждаем, что спасение за­висит исключительно от наличия (или отсутствия) людей, которые встают во главе не ради проповедования новых ре­цептов, но дабы самим явить собой живой пример; людей, не идущих на поводу у масс, развращенных демагогией и мате­риализмом, но отстаивающих иные виды мировосприятия и интересов. В сущности проблема состоит в том как, с опорой на сохранившееся среди руин, воспитать нового человека, воодушевленного особым духом и надлежащим мировоззре­нием, крепкого своей железной верностью соответствующим принципами.

3. — Образцом этого особого духа может служить дух легионера. Легионер — это человек, способный сделать вы­бор в пользу суровой и опасной жизни, готовый сражаться, даже понимая, что битва в материальном смысле уже проиг­рана, ибо он знает цену словам древней саги: «Верность сильнее огня». Само существование таких людей служит на­глядным подтверждением традиционной идеи, согласно ко­торой именно чувство чести или позора (а не избитые исти­ны мелкой морали) создает субстанциальные, экзис.^нци-альные различия между людьми, как' между существами почти различной природы.

Путь легионера — это путь реализации людей, для кото­рых то, что прежде было целью, отныне стало средством; осознание иллюзорного характера различных мифов не ме­шает их самореализации, которой они достигают исключи­тельно благодаря самим себе, на границе между жизнью и смертью, по ту сторону мира случайностей.

Именно подобный духовный настрой может стать осно­вой нового единства. Важно — взять его на себя, поддержи­вать его не только в период войны, но и в мирное время, ко­торое на самом деле является лишь краткой передышкой в борьбе с плохо сдерживаемым хаосом. Единство, образован-

428

Юлиус Эвола

ное на этой основе, будет чем-то более существенным, чем просто «партия» — которая может служить лишь временным орудием в конкретной политической борьбе — или «движе­ние», если под последним понимать массовое объединение, имеющее преимущественно количественный, а не качествен­ный характер и опирающееся скорее на эмоциональные фак­торы, чем на осознанную и суровую верность идее. Речь идет о своего рода безмолвной революции, свершающейся в глу­бине, что требует предварительного создания внутри отдель­ного человека предпосылок того порядка, который затем бу­дет установлен также вовне, в подходящий момент молние­носно сметя все формы и силы мира крамолы. Легионерский стиль — это стиль сдержанной силы, внутренней мощи, вер­ности самому себе и данному слову, бескомпромиссной пре­данности идее. Этот стиль не может быть ограничен чисто политической областью, но должен охватывать все сферы повседневной жизни; он должен царить повсюду — на фаб­риках, в лабораториях, в университетах, на улицах и даже в личной жизни. Необходимо достичь такого уровня, чтобы описываемый нами тип человека, должного стать клеточной субстанцией нашего объединения, был настолько заметен, чтобы его невозможно было спутать с другими и с первого взгляда можно было бы сказать: «Это наш человек».

Именно эта задача стояла перед теми, кто мечтал об ус­тановлении нового европейского порядка. Однако ее реали­зации воспрепятствовали различные факторы. Теперь это должно стать нашим делом. Сегодня мы находимся в более благоприятных условиях, поскольку позиции уже определи­лись, маски сняты, и достаточно оглянуться вокруг, вгля­деться в лица людей, начиная от простых прохожих до депу­татов парламента, чтобы четко понять, какими мы не должны быть. Расплывчатому миру, живущему по принципу: «это не мое дело» или: «сначала желудок, шкура, а потом мораль», или же: «это не те времена, когда можно позволить себе рос­кошь иметь характер» и, наконец: «у меня семья», мы можем твердо и прямо сказать: «мы не можем по другому, это наш путь, такова наша сущность». Наша победа зависит не от ис­кусных агитаторов и политиканов, но лишь от того, насколь­ко мы способны распознать и признать естественное превос-

Ориептации

429

ходство, свойственное людям как прошлого, так и (что еще важнее) настоящего; того превосходства, которое является залогом отстаиваемых ими идей.

4. — Таким образом, мы делаем ставку на нового чело­века, который постепенно должен занять главенствующие позиции, независимо от вчерашних заслуг, чинов и социаль­ного положения. Этот идеал необходимо постоянно иметь перед собой, как мерило нашей мощи, нашего призвания. Важно четко понять, что новый человек не имеет ничего об­щего с классами как экономическими категориями, с сопут­ствующими им антагонизмами. Он может быть бедным или богатым, рабочим или дворянином, служащим или предпри­нимателем, богословом, инженером, крестьянином и даже политиком. Но для этого человека остаются в силе внутрен­ние различия, должные лечь в основу нового разделения, которое достигнет своего совершенства, когда исчезнут со­мнения относительно призвания человека повелевать или подчиняться, когда возрожденный символ незыблемого ав­торитета воцарится в центре новых иерархических струк­тур. Избранное нами напразление является как антибуржу­азным, так и антипролетарским, чистым от демократиче­ской скверны и «социальных» измышлений. Оно ведет нас к ясному, мужественному, упорядоченному миру, состояще­му из людей и их вождей. Тип настоящего человека, абсо­лютной личности характеризуется неприятием буржуазного мифа «безопасности», стандартизированной, конформист­ской, укрощенной и «морализованной» никчемной жизни; презрением к одурманивающим узам любой коллектнзчст-ской и механизированной системы, ко всякой идеологии, утверждающей главенство невнятных «социальных» цен­ностей над ценностям героическим и духовным во всех сферах жизни. Мы сможем добиться чего-либо лишь про­будив в человеке любовь к стилю активной безличности, для которого в счет идет лишь то, что сделано, а не кто сде­лал; тот стиль, следуя которому ценят не самих себя, но свое дело, взятую на себя ответственность или задачу, по­ставленную цель. Там, где господствует подобный стиль, упрощается решение многих вопросов, в том числе социаль­но-экономического порядка, которые невозможно решить

430

Юлиус Эвола

извне без соответствующего духовного изменения и устра­нения идеологической заразы, самим своим существованием обрекающей на неудачу всякую попытку вернуться к нор­мальному состоянию и искажающей само понимание того, что это значит.

5. — Как в теории, так и на практике важно, чтобы но­вый человек умел четко проследить взаимосвязь причин и следствий и сущностную непрерывность движения, давшего жизнь разнообразным политическим формам, кружащимся сегодня в хаосе партий. Либерализм, демократия, социализм, радикализм, наконец, коммунизм и большевизм — лишь раз­ные стадии одной и той же болезни, каждая из которых неиз­бежно ведет к следующей в общем падении. Началом этого процесса стал разрыв западного человека с традицией, отри­цание высшего символа авторитета и верховной власти во имя достижения бесплодной и призрачной индивидуальной свободы, обернувшейся для индивида — некогда бывшего сознательной частью органичного и иерархичного единст­ва — умалением до состояния атомарной единицы в общей неразличимой массе. Воцарилось царство количества, чисто­го числа, мир масс, материализованных и не имеющих дру­гого Бога, кроме вездесущей экономики. На этом пути не­возможно затормозить на полдороги. Без Французской рево­люции и либерализма не было бы конституционализма и демократии, без них в свою очередь не было бы и социализ­ма и демагогического национализма; не будь социализма, не появились бы радикализм и, наконец, коммунизм. Времен­ные союзы или даже распри между этими формами не долж­ны мешать осознанию их внутренней взаимосвязанности и взаимообусловленности, поскольку все они — лишь различ­ные стадии одного и того же подрывного движения, разру­шающего всякое нормальное и законное общественное уст­ройство. Величайшим заблуждением наших дней является мнение, согласно которому демократия и либерализм суть противоположность коммунизма и способны сдержать на­тиск низов, именуемый на профсоюзном жаргоне «прогрес­сивным» движением. С таким же успехом можно считать сумерки противоположностью ночи или более раннюю ста­дию заболевания — противоположностью той же болезни,

Ориентации

43}

достигшей стадии обострения и ставшей заразной для окру­жающих. Невозможно вылечить отравление более слабым раствором того же яда. Уроки прошлого, повторяющиеся изо дня в день, ничему не научили правительство «освобожден­ной» Италии. Оно по-прежнему трогательно рядится в уста­ревшие и бесполезные идеологические маски на парламент­ском карнавале; танец смерти на пробуждающемся вулкане. Но мы должны научится мужеству радикализма, научиться говорить нет политическому декадентству во всех его фор­мах, как левых, так и мнимо правых. Необходимо понять, что нельзя вступать в сделку с подрывными силами, любая ус­тупка сегодня равноценна окончательному поражению зав­тра. Нам необходима идейная принципиальность и готов­ность в подходящий момент перейти в атаку с чистыми си­лами.

Само собой, это требует отказа от идеологических за­блуждений, к сожалению, распространенных в довольно широких кругах молодежи. Пытаются оправдать прошлые разрушения наивной верой в то, что они, якобы, были необ­ходимы и служили «прогрессу». Готовы уверовать в необ­ходимость борьбы за нечто «новое», расположенное в детер­минированном будущем, отвергая издревле известные исти­ны, неизменно лежавшие в основе любой здоровой формы общественно-политического устройства. Для нас подобные взгляды решительно неприемлемы. Нам смешны обвинения в «антиисторизме» и «реакционности». Нет никакой «Исто­рии» с большой буквы, как некой мистической сущности. Только люди, в зависимости от того, насколько они дейст­вительно люди, создают и изменяют историю. Так называе­мый «историзм» на самом деле есть почти то же, что в левых кругах величают «прогрессизмом», и единственной целью обоих является сохранение пассивности по отношению к на­бирающему силы потоку, влекущему все ниже и ниже. Что до «реакционности», спросите обвиняющего вас: а вы хотели бы, чтобы мы спокойно следили за тем как действуете вы, все разрушая и профанируя, не «реагируя» на это или даже подбадривая вас? Мы не «реакционеры» лишь потому, что это слово недостаточно сильно и еще более потому, что мы исходим из положительного, отстаиваем положительное —

432

Юлиус Эвола

те изначальные и реальные ценности, которые не нуждаются ни в каком «солнце будущего».

В частности, в свете нашего «радикализма» выявляется незначительность противоречий между красным «Востоком» и демократическим «Западом». Столь же трагически незна­чительным выглядит и возможный вооруженный конфликт этих блоков. Конечно, исходя из чисто временных соображе­ний, можно выбрать меньшее зло, поскольку победа в войне «Востока» привела бы к физическому уничтожению послед­них представителей сопротивления. Однако с точки зрения принципов СССР и США подобны клещам, сжимающимся с двух сторон в железной хватке вокруг Европы. Различные по форме, но одинаковые по сути, они вдохновляются одной силой, чуждой и враждебной. Стандартизация, конформизм, демократическая уравниловка, мания производства, почти всесильная и откровенная brains trust', мелочный американ­ский материализм — расчищают путь конечной фазе, олице­творяемой коммунистическим идеалом массового человека. Американизм отличается лишь тем, что атака на качество и личность ведется не методами откровенного насилия, как при марксистской диктатуре, но чуть ли не спонтанно, путем создания общества, не знающего более высоких ценностей, чем богатство, потребление, прибыль, неудержимый рост производства; что в сущности является лишь гипертрофиро­ванным и доведенным до абсурда идеалом современной Ев­ропы. Как бы то ни было, примитивность, механистичность и животность присущи как одной, так и другой стороне. В оп­ределенном смысле американизм даже опаснее коммунизма, поскольку действует подобно Троянскому коню. Когда ата­ка на сохранившиеся ценности европейской традиции ве­дется открыто, в лоб, как это свойственно большевистской идеологии и сталинизму, возникает противодействие, оста­ется возможность сохранить отдельные, пусть даже слабые, бастионы сопротивления. Но когда то же зло действует бо­лее изощренно и перемены в нравах и мировоззрении про­исходят незаметно, дело обстоит иначе. Во имя демократии, с легким сердцем подчинившись влиянию американизма,

Промывка мозгов (англ.), Прим. пер.

Ориентации

433

Европа почти готова окончательно отказаться ото всех своих идеалов, так что возможно даже без военного вмешательства, путем «прогресса» она скатиться в ту же пропасть. Повто­рим, на полпути не останавливаются. Американизм, бессоз­нательно или нет, работает на своего мнимого врага, на кол­лективизм.

6. — В связи с этим наш возрождающий радикализм ут­верждает невозможность компромисса не только с любым проявлением марксистской или социалистической идеоло­гии, но и со всеми течениями, которые можно объединить понятием ослепления или одержимости экономикой. Речь идет об идее, согласно которой как в индивидуальной, так и коллективной жизни основным, реальным, решающим фак­тором является экономика; таким образом, сосредоточение всех ценностей и интересов на экономическом и производст­венном уровне считают не беспрецедентным отклонением современного западного человека, но нормой; не простой, низменной потребностью, но тем, что заслуживает восхище­ния и является чуть ли не целью всей мировой истории. Из •лого замкнутого круга не способны найти выхода ни капи­тализм, ни марксизм. Мы должны разорвать этот круг. Но это невозможно до тех пор, пока всякий разговор сводят к эко­номическим классам, работе, зарплате и производству, пока продолжают верить, что подлинный человеческий прогресс и истинное совершенство личности обусловлены конкретной системой распределения благ, а следовательно, заслсят от бедности или богатства, поскольку подобный подход не ос­тавляет выбора кроме как между американской концепцией prosperity ' и утопическим социализмом. Мы должны указать иной выход. Мы стоим на том, что в нормальном чель-вече-ском обществе экономика и экономические интересы как средство удовлетворения физических потребностей играли, играют и всегда будут играть второстепенную роль. Мы ут­верждаем, что вне сферы экономических интересов находит­ся уровень высших ценностей — политических, духовных и героических — уровень, не признающий и не допускающий деления на «пролетариев» и «капиталистов», и что лишь на

1 Процветание (англ.). Прим. пер.

434

Юлиус Эвола

этом уровне возможен выбор того, ради чего стоит жить и умирать, лишь на нем возможна истинная иерархия, осно­ванная на иных достоинствах, высшим из которых является функция повелевания, imperium.

Рассуждая таким образом, мы удаляем сорную траву, проросшую даже в наших рядах. Действительно, что означа­ют все эти разговоры о «государстве труда», «национальном социализме», «гуманизме труда» и прочем? Куда ведут раз­дающиеся — с разной степенью откровенности — призывы уравнять политику до экономики, порожденные сомнитель­ными тенденциями к «интегральному корпоративизму» (мяг­ко говоря, не очень умной концепцией), к счастью, вовремя остановленными еще при фашизме? Что за странное желание считать «социализацию» универсальным средством ото вся­ческих напастей, а «социальную идею» — символом новой цивилизации, которая непонятным образом должна отли­чаться как от «Запада», так и от «Востока»?

К сожалению, подобные взгляды находят довольно ши­рокое распространение даже среди наших сторонников, в других, отношениях солидарных с нами. Странным образом они полагают, что тем самым сохраняют верность «револю­ционному» духу, хотя на самом деле лишь подчиняются влиянию тех сил, которые довели политическую среду до нынешней степени вырождения. То же самое можно сказать о пресловутом «социальном вопросе». Когда же наконец поймут, что отнюдь не социальный вопрос привел к появле­нию марксизма, но, напротив, сам социальный вопрос в большинстве случаев обязан своим рождением марксизму, то есть появился на свет искусственно при посредстве ловких агитаторов, «пробуждающих классовое сознание», о чем не­двусмысленно заявил Ленин, опровергая спонтанность рево­люционного пролетарского движения?

В связи с этим одной из наших первоочередных задач является идеологическая депролетаризация. Здоровой части народа необходимо сделать прививку против вируса социа­лизма. Лишь при этом условии возможно проведение необ­ходимых реформ в согласии с истинной справедливостью.

Это позволяет нам по-новому взглянуть на возможность использования корпоративной идеи, взятой за основу эконо-

Ориеитации

435

мических преобразований. Смысл корпоративизма состоит не в создании новой государственной структуры бюрократи­ческого толка, поскольку это не освобождает экономику от губительной идеи классовой борьбы. Скорее речь идет о не­обходимости нового сплочения всех сил, участвующих в производстве, восстановления того внутрипроизводственно­го единства, которое было разрушено капитализмом (с появ­лением паразитического спекулятивно-финансового капита­лизма) с одной стороны, и марксистской агитацией — с дру­гой. На предприятии должен воцарится дух почти воинской дисциплины; ответственность, энергичность и компетент­ность руководителя должны уравновешиваться солидарно­стью и верностью рабочих, сплоченных вокруг него общим делом. Истинной целью является органическая реорганиза­ция предприятия, для чего нет никакой необходимости при­бегать к низким методам пропаганды и в целях предвыбор­ной агитации пробуждать бунтарские настроения в социаль­ных низах, рядясь в одежды «социальной справедливости». Короче говоря, необходимо восстановить на производстве стиль активной безличности, достоинства и солидарности, свойственный старинным ремесленным и профессиональным корпорациям. Вне закона должны быть поставлены любые организации типа нынешних профсоюзов с их постоянной «борьбой» и наглым вымогательством. Но повторим — на­чинать надо изнутри. Важно, чтобы любовь к своему месту, занимаемому в соответствие с собственной природой и, как следствие, ясное осознание пределов своих способностей возобладали надо всяким проявлением социального антаго­низма и зависти: так как ремесленник, овладевший в со­вершенстве своим делом, безусловно стоит выше недостой­ного царя.

В частности, вполне вероятной представляется возмож­ность замены партийного парламентаризма системой корпо­ративного представительства, основанного на профессио­нальной подготовке. Однако здесь нельзя упускать из виду, что профессиональная иерархия не может стоять выше об­щей иерархии, ибо она является лишь средством, занимаю­щем подчиненное положение по отношению к уровню целей, представленном духовно-политической составляющей госу-

436

Ю.-iuyc Эао.-ш

дарства. Любые же разговоры о пресловутом «государстве труда», напротив, ведут к уравниванию части с целым, как если бы мы рассматривали человеческий организм как некий механизм, сведенный до чисто вегетативно-физических функций. Подобные идеи для нас неприемлемы. «Социаль­ная идея» не может стать основой третьего пути, противопо­ложного как «Западу», так и «Востоку». Для этого необхо­дима интегральная иерархическая идея. В этом отношение никакие сомнения недопустимы.

7. —. Неоспоримо то, что идеал мужественного и орга­нического политического единства составлял неотъемлемую часть разрушенного мира (что и заставило нас вспомнить римскую символику). Но необходимо признать, что в неко­торых аспектах этот идеал существенно искажался, почти до полного исчезновения. Речь идет, прежде всего, о преслову­том «тоталитаризме». Правильное понимание этого вопро­са крайне важно, поскольку в ином случаем мы играем на руку противнику, всегда готовому воспользоваться любой промашкой, чтобы сбить нас с верного пути. Бывают иерар­хии и иерархии, поэтому органическая концепция не имеет ничего общего с маразматическим культом государства и уравнительской централизацией. Для индивида подлинное преодоление как индивидуализма, так и коллективизма, осу­ществимо лишь при условии того, что человек готов принять другого человека, как существо, могущее отличаться от него как по своим качествам, так и по своей природе, то есть при­знавая естественное разнообразие и нераиноценность людей. Единство же, преодолевающее раздробленность и абсолюти­зацию частного, по сути своей может быть исключительно духовным, то есть представлять собой нечто вроде централь­ного, направляющего влияния; импульса, принимающего самые разнообразные формы в зависимости от области сво­его воздействия. В этом состоит истинная суть «органиче­ской» концепции, противоположной негибким и поверхност­ным отношениям, свойственным «тоталитаризму». Только в органическом государстве полностью реализуются достоин­ство и свобода личности, которые либерализм способен мыс­лить исключительно в понятиях индивидуализма, равенства и собственности. Именно с этой точки зрения необходимо

Ориентации

437

оценивать структуры нового общественно-политического устройства.

Но для создания подобных структур необходим центр, высшая точка отсчета. Нужен новый символ авторитета и верховной власти. Должна быть поставлена четкая задача; идеологические увертки недопустимы. Совершенно понятно, что так называемая институциональная проблема здесь имеет второстепенное значение; речь идет прежде всего о том, что необходимо для создания особой атмосферы, о том особом тонком влиянии, которое способно одухотворить отноше­ния верности, преданности, служения, безличного действия и преодолеть серость, механистичность и неискренность современного социально-политического мира. Однако этот путь может завести в тупик, если вожди нового движения окажутся неспособными к своего рода аскетизму чистой идеи. Отдельные, далеко не самые удачные из наших на­циональных традиций и в еще большей степени трагические результаты войны в этом отношении многих сбивают с пра­вильного пути. Невозможно, в частности, признать притя­заний нынешних монархистов, которые, предлагая консти­туционную, парламентскую монархию, в сущности отстаи­вают лишь жалкие останки истинного самодержавия. Однако еще более несовместимы наши взгляды со сторонниками республиканской идеи. Быть антидемократом и при этом защищать республиканскую идею — очевидный абсурд. Республика (естественно, современная, античные реопубли-ки были аристократическими — как Рим — или эпкгархи-ческими и, в последнем случае, нередко имели тираниче­ский характер) по сути принадлежит миру, рожденному ду­хом якобинства и антитрадиционным, антииерархическим подрывным движением XIX века. Но это — не на-и мир. В принципе, нацию, перешедшую от монархии к республи­канскому строю, можно считать «деклассированной». По­этому совершенно бессмысленно поддерживать республи­канскую идею из ложной верности идеям фашизма времен Сало, поскольку тем самым предают нечто большее и луч­шее, выбрасывают на ветер самое существенное в фашизме, а именно его доктрину государства как авторитета, власти, imperium.

438

Юлиус Эвола

Отказ от этой доктрины неизбежно ведет к падению уровня и играет на руку противнику. Вопрос о конкретном символе нового движения, можно пока оставить в стороне; главное сегодня — без лишнего шума создать духовную сре­ду, готовую распознать и принять символ незыблемого выс­шего авторитета во всей полноте его значения. Вполне оче­видно, что эта роль не по плечу ни выборному «президенту» республики, ни тем более народному трибуну или вождю, которые наделены лишь бесформенной индивидуальной вла­стью, лишенной всякого высшего узаконения и опирающейся на шаткий престиж, заработанный игрой на иррациональных инстинктах толпы. Самое подходящее название для подобно­го рода власти — «бонапартизм»; она является не противо­положностью демагогической, «народной» демократии, но ее логическим завершением: одним из наиболее мрачных эта­пов шпенглеровского «заката Запада». Это дополнительный пробный камень для наших людей: умение почувствовать эту разницу. Еще Карлейль говорил о «мире слуг, желающих, чтобы ими правил псевдогерой», а не Господин.

8. — В том же ряду стоит проблема отношения к патрио­тизму и национализму. Прояснить ее крайне необходимо, поскольку сегодня многие, в попытках спасти последнее, обращаются к сентиментальной и одновременно натурали­стической концепции нации. Однако эта идея чужда более высокой политической традиции и почти несовместима с вышеупомянутой доктриной государства. Даже если забыть, что идею патриотизма в риторических и лицемерных целях использовали наши противники, включая носителей красной крамолы, фактически эта концепция непригодна для нашего времени. Партикуляризм, присущий натуралистической идее нации и в еще большей степени «национализму», является препятствием для создания крупных наднациональных бло­ков, тогда как необходимость общеевропейских ориентиров становится все более очевидной. Однако важнее другое. По­литический уровень является уровнем высшего единства и как таковой превосходит тот, на котором складываются единства на натуралистической основе, которым соответст­вуют также такие общие понятия как нация, родина и народ. На этом высшем уровне объединяет и разделяет идея, носи-

Ориентации

439

телем которой является определенная элита. Конкретным же воплощением этой идеи становится государства. Поэто­му фашистская доктрина (в этом отношении верная лучшей европейской политической традиции) признает главенство Идеи и Государства над нацией и народом, считая, что лишь в рамках государства нация и народ обретают смысл, форму и сопричастности к высшему уровню существования. В кри­зисные времена, вроде нынешних, необходимо стойко хра­нить верность этой доктрине. Наша истинная родина в Идее. Объединяет не земля или язык, но общая идея. Это основа, точка отсчета. Коллективистскому единству нации, des enfants de la patrie, порожденному якобинской революци­ей, мы противопоставляем идею Ордена, объединяющего людей, верных принципам, свидетелей высшего авторитета и легитимности, вытекающих непосредственно из Идеи. Хотя в практических целях достижение национального единства — желательно, нельзя ради этого идти на компромиссы; пред­варительным условием является объединение на основе Идеи — как политической идеи и мировоззрения. В против­ном случае результат будет иллюзорным. Иного пути сего­дня нет: необходимо, чтобы среди руин возобновился изна­чальный процесс, который, ориентируясь на элиту и символ верховной власти или авторитета, объединит народы великих традиционных держав, подобно формам, рождающимся из бесформенного. Непонимание этого реализма идеи приведет к скатыванию на до-политический уровень: натуралистиче­ский и сентиментальный уровень риторического псеьдопат-риотизма.

Если же желание примерить нашу идею с националь­ными традициями остается — будьте осторожны. Сущест­вует «история родины» масонской и антитрадиционной вы­делки, которая охотно приписывает национальный характер наиболее спорным аспектам нашей истории: начиная с вос­стания коммун, гвельфизма и пр. Это тенденциозно истол­кованный «итальянский характер», в котором мы не можем и не желаем признать себя. Мы охотно отказываемся от него в пользу тех итальянцев, которые прославляют «осво­бождение» и партизанское движении как «второе Возрож­дение».

440

Юлиус Эвола

Идея, Орден, элита, государство, люди Ордена — вот на чем мы стоим, и будем стоять до самого конца.

9. — Скажем несколько слов о проблеме культуры. Бук­вально пару слов. Мы не переоцениваем значение культуры. «Мировоззрение» основывается не на книгах; это внутрен­ний стержень, который нередко более крепок у необразован­ного человека, чем у иного «интеллектуала» или писателя. Пагубность общедоступной «свободной культуры» наиболее ярко проявляется в том, что человек оказывается открытым любым влияниям, даже тем, перед которыми он не способен устоять, которые не умеет правильно понять и оценить.

Мы говорим об этом лишь затем, чтобы, учитывая ны­нешние обстоятельства, указать на те специфические движе­ния, от которых современной молодежи необходима внут­ренняя защита. В начале мы упоминали об особом стиле, внутренней стати. Этот стиль требует правильного знания, и прежде всего молодые должны научиться различать то от­равляющее влияние, которое оказывает на все поколение со­ответствующие разновидности искаженного и ложного ми­ровоззрения, накладывающего неизгладимый отпечаток на всю внутреннюю жизнь. В той или иной форме этими ядами отравлены различные культурные, научные, социологиче­ские, литературные течения; они действуют подобно очагам инфекции, которые должны быть выявлены и уничтожены. Помимо исторического материализма и экономизма, о кото­рых мы уже говорили, стоит особо выделить дарвинизм, психоанализ и экзистенциализм.

Дарвинизму противостоит достоинство человеческой личности, осознающей свое истинное место, отнюдь не как одной из разновидностей животного, эволюционировавшего путем «естественного отбора» и навсегда привязанного к своим примитивным предкам, но как существа, способного возвысится над биологическим уровнем. Даже если о дарви­низме сегодня больше не кричат на всех перекрестках, ос­новное осталось — биологический дарвинистский миф в том или ином виде стал догмой; кто не признает его, предается анафеме со стороны «научного» сообщества; он торжествует в материализме как марксистского, так и американского об­щества. Современный человек настолько привык к этой вы-

Ориентации

441

рожденческой концепции, что спокойно принимает ее и даже считает естественной.

Против психоанализа восстает идеал «Я», не отрекшего­ся от себя, стремящегося остаться сознательным и независи­мым господином темной, низшей части своей души и демона сексуальности; оно не чувствует себя ни «подавленным», ни психотически расщепленным, но удерживает в равновесии все свои способности, подчиняя их высшему смыслу жизни и действия. Можно отметить одно интересное совпадение: от­рицание авторитета сознательного принципа личности, под­черкивание подсознательного, иррационального, «коллек­тивного бессознательного» и прочие выверты психоанализа и аналогичных школ точно соответствуют на уровне индивида тому, что уже на общественно-историческом уровне прив­несли в современный мир подрывные революционные дви­жения, с их подменой высшего низшим и отрицанием всяко­го принципа авторитета. На различных уровнях действует та же тенденция, и результаты не могут не совпадать.

Экзистенциализм же, даже если выделить из него то, что составляет собственно философию — путанную филосо­фию, до недавнего времени остававшуюся в ведении узких кругов специалистов, — по сути превращает в систему то душевное состояние, которое свойственно человеку, испы­тывающему кризис. Более того, подобное состояние стано­вится чуть ли не желательным, его всячески лелеют. Это ис­тина сломанного и противоречивого человеческого типа, ко­торый переживает свободу как тоску, трагедию и абсурд; и поскольку не в силах возвыситься над ней, сн оказывается навечно приговорен к ней в мире, лишенном ценности и смысла. И это притом, что еще Ницше указал путь, откры­вающий смысл жизни, возможность дать самому себе зак(/н и ценность, способную устоять даже перед лицом радикально­го нигилизма во имя позитивного нигилизма, говоря его сло­вами, «благородной натуры».

Таковы основные линии сопротивления. Необходимо преодолеть все указанные тенденции, причем не просто ин­теллектуально, но экзистенционально во внутренней жизни и в собственном поведении, с ясным осознанием их истинного значения. Пока человек продолжает подчиняться влиянию

442

Юлиус Эвола

подобных форм ложного и извращенного мышления, он не способен распрямиться. Только преодолев их отравляющее воздействие, можно обрести ясность, прямоту, силу.

10. — Наконец, уточним нашу позицию в области, рас­положенной на стыке между культурой и укладом жизни. Коммунизм бросил лозунг антибуржуазности, подхваченный определенными кругами интеллектуалов так называемой «социальной направленности». Чтобы понять, о чем собст­венно здесь может идти речь, внесем некоторые добавления. Буржуазное общество есть нечто промежуточное, поэтому существует два способа преодолеть буржуазию, сказать нет буржуазному типу, обществу, духу и ценностям. Первый путь ведет еще ниже, к коллективистскому, материалистиче­скому человечеству с его «реализмом» а-ля марксизм: соци­альные и пролетарские ценности против «капиталистическо­го» и «буржуазного декадентства». Но существует и другой путь, которым идет тот, кто выступает в бой с буржуазией, чтобы подняться над ней. Эти люди также выступают против буржуазности, но исходя из высшей концепции жизни — героической и аристократической; они — антибуржуазны, поскольку презирают удобную жизнь, идут не за тем, кто сулит материальные блага, но за тем, кто требует полной са­моотдачи; наконец, потому, что не заботятся о безопасности, но любят союз жизни и риска во всех сферах, принимая на себя неумолимость голой идеи и ясного действия. Новый человек, клеточная субстанция возрождения будет антибур­жуазен в отличие от предыдущих поколений своей нетерпи­мостью к любым проявлениям риторики и фальшивого идеа­лизма, к красивым словам с большой буквы, ко всякому жес­ту, фразе и зрелищу. Сущность нового реализма, напротив, состоит в умении точно оценить собственные силы в соот­ветствии с поставленными задачами; для него ценно не то, чем ты кажешься, но то, что ты есть; не слова, но дело, свершаемое без лишней болтовни, в содружестве с родствен­ными силами по приказу высших сил. Таков стиль его пове­дения.

Кто ведет борьбу против левых сил лишь во имя идолов, стиля жизни и лицемерной, конформистской морали буржу­азного мира, тот уже проиграл эту битву. Другой путь выби-

Ориептации

443

рает человек, сумевший выстоять, пройдя сквозь очисти­тельный огонь внутреннего и внешнего разрушения. Такой человек не может стать орудием буржуазной псевдореакции, поскольку он обращен к силам и идеалам, чуждым и высшим по отношению к буржуазному миру и эре экономики; из этих идеалов он сооружает линию обороны, укрепляет позиции, готовясь в походящий момент перейти в молниеносное на­ступление.

Здесь мы вновь возвращаемся к той задаче, которая ос­талась невыполненной фашизмом, где также существовала антибуржуазная тенденция, которая могла бы развиться в правильном направлении. К сожалению, и в этом случае ка­чество людей оказалось не на высоте поставленной задачи. Призыв отказаться от риторики сам оказался чисто ритори­ческим.

11. — Рассмотрим вкратце последний вопрос: отноше­ние к господствующей религии. С нашей точки зрения свет­ское государство в любой его разновидности принадлежит прошлому. Равным образом мы отвергаем все попытки скрыть истинную сущность подобного типа государствен­ного устройства под любой личиной. Это относится, в част­ности, к концепции «этического государства», получившей распространение в определенных кругах и порожденной бессильной, лживой, выхолощенной «идеалистической» фи­лософией, которая, поддержав фашизм, одновременно, по своей привычке к «диалектическому» жульничеству, обеспе­чила себя гарантиями в лице антифашиста Кроче.

Но столь же неприемлемо для нас клерикапьное госу­дарство. Религиозный фактор необходим как основа героиче­ского мироощущения, каковое является для нас основопола­гающим элементом. Мы должны ощущать в себе твердую уверенность в реальности высшей жизни по ту сторону жиз­ни земной, поскольку именно это чувство наделяет человека непоколебимой силой и позволяет ему совершить абсолют­ный прорыв. В противном случае человек способен бросить вызов смерти, презрев ценность собственной жизни, лишь в редкие моменты экзальтации или разгула иррациональных сил. Это признак отсутствия выдержки в высшем смысле, обладающей автономным значением для индивида. Однако

444

Юлиус Эвода

потребная нам духовность не нуждается в обязательных дог­матических установках, свойственных различным вероис­поведаниям. Наш стиль жизни не имеет ничего общего с католическим морализмом, чуть ли ни единственной целью которого стало пуританское одомашнивание человеческого животного. На политическом уровне наша духовность за­ставляет нас испытывать недоверчивость по отношению ко всему тому, что зовется гуманизмом, равенством, христиан­ской любовью и всепрощением, подменившими собою поня­тия чести и справедливости. Конечно, если бы католическая церковь сумела вернуться к принципам высшей аскезы и на этой основе (в духе лучших времен средневековых кресто­вых походов) сделать веру ядром для организации духовного воинства, своего рода нового Ордена храмовников, сплочен­ного и беспощадного ко всем силам хаоса, разрушения и практического материализма современного мира, тогда бы мы не колебались в нашем выборе. Но, судя по нынешнему положению дел, учитывая лицемерный и по сути буржуаз­ный уровень, на который сегодня скатилась церковь, не го­воря уже о модернистских уступках и нарастающую откры­тость левым силам со стороны «обновленческой» церкви, нам придется ограничиться чистым обращением к духу, как к очевидной трансцендентной реальности, дабы присоединить к нашей силе иное нематериальное могущество, дабы незри­мая благодать осенила собой новый мир людей и вождей че­ловечества.

Мы указали основные направления грядущей битвы. Наши замечания пригодятся, прежде всего, молодежи, при­нявшей факел борьбы от тех, кто не сдался. Необходимо из­влечь уроки из прошлого, которое дает о себе знать до сих пор, и научиться четко и непредвзято оценивать и понимать его. Самое главное не опускаться до уровня наших против­ников, не ограничиваться простым скандированием лозун­гов, не отстаивать безоговорочно прошлое (пусть достойное памяти, но непригодное сегодня в качестве идейной силы), не уступать влиянию фальшивого политиканствующего реа­лизма, болезни всех «партий». Безусловно нам придется

Ориентации

445

вступить в прямую политическую борьбу, чтобы отвоевать себе то, что еще возможно, в нынешних условиях и поста­вить заслон на пути левых сил, которые в ином случае запо­лонят весь мир. Однако более важной задачей является соз­дание элиты, которая, накопив силу, с интеллектуальной строгостью и абсолютной бескомпромиссностью определит ту идею, ради торжества которой мы должны объединиться. Эта идея должна победить, прежде всего, в образе нового человека; человека, готового к противоборству; человека, выстоявшего среди руин. Если нам суждено преодолеть этот период кризиса и неустойчивого, иллюзорного порядка, только такому человеку принадлежит будущее. Но даже если судьба этого мира предрешена и грядет его окончательное разрушение, мы должны непоколебимо стоять на своем: при любых обстоятельствах то, что мы в силах сделать — будет сделано, ибо наше отечество не может быть ни захвачено, ни уничтожено ни одним врагом.

СОДЕРЖАНИЕ

ЛЮДИ И РУИНЫ

Глава I. Революция — контрреволюция — традиция...... 5

Глава И. Верховная власть — авторитет — Imperium..... 18

Глава III. Личность — свобода — иерархия .................... 34

Глава IV. Органичное государство — тоталитаризм....... 55

Глава V. Бонапартизм — макиавеллизм — элитаризм .... 66

Глава VI. Труд — одержимость экономикой ................... 78

Глава VII. История — историзм........................................ 95

Глава VIII. Выбор традиций.............................................. 101

Глава IX. Воинский стиль — «милитаризм» — война .... 116

Глава X. Традиция — католичество — гибеллинство..... 131

Глава XI. Реализм — коммунизм — анти буржуазность .. 149 Глава XII. Экономика и политика — корпорации —

рабочие союзы................................................................ 158

Глава XIII. Тайная война — оружие тайной войны......... 173

Глава XIV. Латинский мир — римский мир —

средиземноморская душа .............................................. 197

Глава XV. Проблема рождаемости ................................... 217

Глава XVI. Единая Европа: форма и предпосылки

к объединению ............................................................... 226

Приложение. О современных мифах ................................ 243

КРИТИКА ФАШИЗМА: ВЗГЛЯД СПРАВА

Часть первая. Фашизм....................................................... 269

Часть вторая. Краткий обзор Третьего Рейха................... 365

ОРИЕНТАЦИИ .................................................................. 424
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

Похожие:

Хафизовой Подписало iconШтат род-айленд и плантации провиденс
Данный апостиль подтверждает лишь подлинность подписи и правоспособность лица, которое подписало официальный документ, и, где применимо,...
Хафизовой Подписало iconАпостиль (Гаагская конвенция от 5 октября 1961 года) Страна: Соединенные Штаты Америки Настоящий официальный документ подписан Илай Н. Авила
Данный апостиль сертифицирует лишь подлинность подписи и правоспособность лица, которое подписало официальный документ, и, где применимо,...
Хафизовой Подписало iconМинспорта Татарстана подписало волонтерский контракт с Оргкомитетом Универсиады в Белграде
Сегодня в Белграде (Сербия) министр по делам молодежи, спорту и туризму Республики Татарстан Марат Бариев и генеральный директор...
Хафизовой Подписало iconГспи ртв подписал договор на проектирование объектов и сооружений связи в Республике Южная Осетия
Подведомственное Россвязи фгуп гспи ртв подписало договор на проектирование объектов и сооружений связи в Республике Южная Осетия....
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org