Языковая самоидентификация вторичной языковой личности



Скачать 110.33 Kb.
Дата26.07.2013
Размер110.33 Kb.
ТипДокументы

Г.Е. Утебалиева

Казахский национальный университет имени аль-Фараби

Алматы, Республика Казахстан





ЯЗЫКОВАЯ САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ ВТОРИЧНОЙ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ
Г.Е. Утебалиева
Коммуникативно-когнитивная деятельность в неродном языке – это активная, сознательная деятельность вторичной языковой личности, направленная на формирование концептуальной системы целевого языка в структуре коммуникативной компетенции для материализации всей системы индивидуальных знаний вторичной языковой личности и получения новых знаний средствами усваиваемого языка. Необходимым условием реализации коммуникативно-когнитивной деятельности является факт языковой самоидентификации вторичной языковой личности. Языковая самоидентификация личности связана с деятельностью языковой когниции как активностью субъекта познания, так как в процессе формирования языкового сознания и концептуальной системы неродного языка происходят определенные трансформации в языковой идентичности, что находит отражение в речевом поведении вторичной языковой личности и ее коммуникативно-когнитивной деятельности.

По нашим наблюдениям, самоидентификация языковой личности, изучающей иностранный язык вне языковой среды, происходит под влиянием ряда факторов, имеет, как правило, очень низкую степень и сводится к стремлению:

  1. знать иностранный язык на уровне, позволяющем понимать носителей целевого языка и общаться с ними;

  2. знать культуру страны изучаемого языка в объеме, позволяющем «не потеряться» в ней и не ошибиться в элементарных поведенческих действиях;

  3. знать культуру и историю страны изучаемого языка в объеме, удовлетворяющем первичный познавательный интерес, посредством изучаемого языка.

Низкая степень самоидентичности связана с условиями изучения языка, а также с мотивами, которые заключаются лишь в желании выучить язык. При изучении языка даже в условиях, максимально, но искусственно приближенных к естественным, степень самоидентичности личности практически сводится к нулевой, поскольку над ней (личностью) не довлеют факторы языковой среды и прямого контакта с носителями языка. Исключением, пожалуй, являются контакты с начальником, коллегой по работе, преподавателем, другом/подругой и т.д., которые имеют социальный статус иностранца по отношению к языковой личности. Самоотождествление языковой личности с носителем языка (иностранца по статусу) частично проявляется в стремлении языковой личности быть вежливым по отношению к иностранному собеседнику и терпимым в пределах, определяемых правилами общения. Самоотождествление языковой личности, когда в качестве объекта самоидентификации выступает не группа, а отдельно взятая личность, имеет четко направленный на выбранный объект характер.
«Другое “Я”» субъекта, происходит от осознания неизбежности сосуществования с другими, с сосуществованием, которое способно полностью растворить в себе «Я-событие» [3].

Среди факторов, по которым происходит самоотождествление языковой личности с носителем языка, можно назвать: 1) фактор профессиональной причастности и 2) личностный фактор, обусловленный личной симпатией и собственными амбициями.

Содержание фактора, определяемого профессиональной причастностью субъекта самоидентификации, составляет следование профессиональным требованиям. Данный фактор «приводит» языковую личность к профессиональной самоидентификации. Профессиональная самоидентификация имеет внешние проявления и может быть истинной, исходящей из внутренней убежденности личности в самоотождествлении, и ложной, являющейся следствием вынужденного следования требованиям или правилам. Проявление как истинного, так и ложного самоотождествления находит отражение в поведении языковой личности. Истинное самоотождествление продиктовано ее позитивным отношением к объекту самоидентификации, положительной самооценкой и определением себя как обязательного звена в цепи отношений «Я» – «другое “Я”» «Я-событие». Так, идентифицируя себя с иностранным начальником, коллегой или преподавателем, личность следует правилам/требованиям работы/учебы как обязательным для выполнения его собственных обязанностей, изучает привычки объекта самоидентификации как необходимую информацию для выработки контактоустанавливающих стратегий, делает некоторые предпочтения в одежде, стиле работы, смене образа жизни и т.д. и т.п.

Истинная самоидентификация несет положительный заряд в соотношении субъект – объект самоидентификации. Однако не всегда истинная самоидентификация расценивается как положительная другими. Так, истинная самоидентификация офисного работника, работающего в иностранной фирме, может быть расценена представителями его этноса как стремление «выслужиться» перед иностранцем и вызвать осуждение окружающих. Истинная самоидентификация не приводит к внутреннему конфликту личности с самой собой при условии, если личность поддерживает свою самооценку на уровне, позволяющем ей самоидентифицировать себя с объектом идентификации.

Более широким и содержательным нам представляется исследование самоидентификации языковой личности, усваивающей неродной язык в условиях функционирования целевого языка.

Самоидентификация языковой личности в иноязычном пространстве становится необходимым актом при усвоении неродного языка, связанным с поиском и определением наиболее комфортных условий контакта с носителями инокультуры и целевого языка. Самоидентифицировать себя с носителями языка и культуры вторичная языковая личность стремится по ряду причин, которые мы бы определили как конформистские.

Для вторичной языковой личности, усваивающей неродной язык в условиях функционирования целевого языка самоидентификация приобретает конкретное содержание и определяется внутренней мотивацией, являющейся составной языкового сознания. В этой связи необходимо выявить мотивы, составляющие структуру мотивации. В роли мотивов могут выступать потребности, интересы, установки и цели, которые в определенной иерархии составляют мотивационную структуру. К мотивам могут быть отнесены и ценности, усиливающие мотивы и придающие им стабильность и определенный смысл. Безусловно, в структуру мотивов, побуждающих личность к смене идентичности, входят и те, что определяют языковую мотивацию. Однако при определении «ядра» и «периферии» мотивационной структуры самоидентичности наблюдается смещение акцентов в обозначении мотивов, побуждающих личность к трансформации идентичности и к усвоению языка. Так, «ядро» мотивационной структуры усвоения языка составляют следующие определяемые потребностями и целями мотивы: познавательные, коммуникативные, престижности, необходимости, личного удобства и предпочтений.

В мотивационную «периферию» усвоения языка входят мотивы, определяемые интересами: профессиональные и развлекательные.

В «ядро» доминирующих мотивов самоотождествления языковой личности, на наш взгляд, входят мотивы усвоения языка (коммуникативные и познавательные) и те, основу которых составляют ценности личности: этические, морально-идейные, гражданские, избегания неприятностей. Далее к «периферии» следуют мотивы, продиктованные необходимостью, профессиональными интересами и потребностями и т.д. Тот факт, что доминирующими мотивами трансформации идентичности являются мотивы, составляющие «ядро» мотивационной структуры языка, свидетельствуют о том, что языку отводится основная роль при трансформации идентичности. Знание второго/неродного языка становится своего рода «импульсом» для трансформации идентичности вторичной языковой личности, поскольку язык является: 1) одним из инструментов социализации людей в обществе и культуре; 2) инструментом установления и поддержания социальных отношений [2: 9].

Трансформация идентичности в сторону иной культуры проявляется, в первую очередь, в поведении личности и активизации интереса к образу жизни тех социальных и этнических групп, с представителями которых ей приходится вступать в языковой контакт. Познавательная цель «усвоить язык» подкрепляется мотивом не просто познакомиться с культурой, но «сродниться с ней». Так, один из наших студентов, американец Энди Холмс, часто повторяет полюбившуюся ему русскую пословицу: «Познать язык – это значит познать душу народа». И добавляет от себя: «А познать душу народа – это значит полюбить этот народ всей душой. А полюбить народ всей душой – это значит принять его, жить с ним и жить так, как живет он».

Самоотождествление как акция имеет структуру, состоящую из последовательных фаз: 1) самоотождествление начинается с изъявления искреннего желания следовать традициям народа, чей язык изучается; 2) интерес к образу жизни иного этноса подкрепляется следованием традициям и обычаям: а) сначала иностранец имитирует поведение носителей языка и культуры; б) затем идентифицирует их как благоприобретенные и обязательные привычки; в) наконец, полностью перенимает их и определяет их как свои. Самоотождествление сопровождают такие варианты поведения вторичной языковой личности: 1) не навязывает свою родную культуру представителям иной этнической группы; 2) сознательно ограничивает общение с носителями родного языка и культуры, объясняя мотивы своего поведения стремлением «погрузиться» в язык; 3) с носителями родного языка и родной культуры ведет себя как представитель иного этноса и т.д.

Таким образом, самоотождествление можно рассматривать как проявление собственного «Я» по отношению к «другому “Я”» [3], реализующему составляющую языкового сознания, идентичную другому. В этом отношении, самоидентификация вторичной языковой личности должна стать одной из составляющих структуры языковой личности и рассматриваться как один из компонентов ее знания.

Мы полагаем, что стремление к самоотождествлению с иным этносом посредством языка можно рассматривать как мобильность идентичности. В этом смысле интерес представляет изучение идентичности в ее отношении к мышлению. Стремление к самоотождествлению с иной этнической группой в процессе усвоения языка вторичной языковой личностью связано с архетипом мышления. Так, по утверждению В.Ю. Сухачева [3], европейскому мышлению свойственна двойственность: с одной стороны, забота о собственном «Я», с другой стороны, – осознание неизбежности сосуществования с другими. Своеобразие азиатского архетипа мышления связано с ярко выраженным аффективным аспектом (управление эмоциональной сферой) и низким показателем социальной ориентированности [1]. В связи с этим интересными, на наш взгляд, могут показаться наблюдения за трансформацией идентичности в процессе усвоения неродного языка представителями разных этнотипов. Самоотождествление личности с другим этносом является проявлением толерантности личности, с одной стороны, и демонстрацией готовности принять язык и культуру, с другой. Наши наблюдения показали, что такое поведение особенно свойственно представителям тех стран, чьим культурам характерна неоднородность и этническое многообразие. По нашим наблюдениям, наибольшую активность и склонность к трансформации идентичности, определяемые, разумеется, личным желанием субъекта идентификации, проявляют американцы. Они, в большинстве своем, безболезненно переносят смену условий жизни и достаточно легко адаптируются к иному языковому и культурному фону. Американцы комфортно чувствуют себя как в русскоязычной, так и казахоязычной среде. Мы проводили опрос американцев, изучавших русский и казахский языки в Казахстане, с целью определить, как они себя идентифицируют по отношению к русской и казахской культурам и этносу. Из 20-ти опрошенных американцев 17 определяют американскую, русскую и казахскую культуры как разные, но не смогли назвать более трех существенных различий. Среди различий назывались в основном язык, религия и еда. Двое из опрошенных указали на большую свободу, разнообразие и независимость от традиций американской культуры по отношению к русской и казахской культурам. 16 из опрошенных американцев изъявили желание принять традиции и обычаи иной культуры в случае прямого контакта с ее носителями. Несмотря на различия в родной, русской и казахской культурах, американцы не стремятся к их противопоставлению. Интересным, на наш взгляд, является тот факт, что они не усматривают никаких противоречий в сосуществовании обеих культур (русской и казахской) и языков. На вопрос «Идентифицируете ли Вы себя с русскими/казахами?» 12 из 20-ти опрошенных американцев ответили утвердительно. Свои ответы они сопроводили комментариями следующего характера:

  • «Да. Мне нравится русский язык и казахстанская культура. Она многонациональная, богатая, и мне в ней удобно»;

  • «Я идентифицирую себя с казахами и русскими, в общем, с казахстанцами, хотя я и американец. Я должен это делать, потому что я здесь живу и работаю»;

  • «Мне нравится, когда мне говорят, что я похож на казаха. Я люблю бешбармак, кумыс и баурсаки. Ваша культура и традиции мне нравятся больше, чем американская культура»;

  • «Я бы не хотел, чтобы видели разницу между мной и казахами или русскими. Мне только кажется, что меня выдает мой язык, точнее, акцент»;

  • «Конечно. Я американец, но моя жена русская, и мы живем здесь. Мы семья, и я живу как русский. Хотя я не русский, но я похож на русского и не вижу разницы между мной и другими» и т.д.

Самоидентификацию такого уровня демонстрирую те, кто провел длительное время в нашей стране и практически свободно владеет русским/казахским языком. Следует отметить, что большинство из тех, кто идентифицировал себя с носителями иной культуры, не опасался осуждения со стороны других американцев и отмечал позитивное отношение к их самоидентификации со стороны коренного населения. Остальные участники опроса проводят либо профессиональную самоидентификацию, либо социальную или возрастную. Данную группу составляют американцы, недавно начавшие изучение языка, а также те, кто не планирует свою дальнейшую работу и жизнь в Казахстане. В эту же группу вошли 3 человека, получившие неудачный опыт усвоения языка и не сумевшие адаптироваться к новым языковым и социальным условиям. Их самооценка отличается низким коэффициентом позитивного настроя и отсутствием анализа мотивов обучения.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что трансформация идентичности напрямую связана с активной мотивационной структурой, высоким уровнем самооценки вторичной языковой личности в ее отношении к языку и культуре и проявляется в поведении личности и ее отношении к объекту идентификации. По нашим наблюдениям, менее активными к трансформации идентичности оказываются студенты из Европы. Среди европейцев наименьшим желанием к смене идентичности отличаются французы, англичане, испанцы. Более склонными к трансформации идентичности, по нашим наблюдениям, являются финны, норвежцы, итальянцы, немцы. Самыми инертными к трансформации идентичности являются студенты из Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока, а также представители казахской диаспоры из этих регионов. Этот аспект проблемы требует еще дополнительного исследования.

При изучении проблемы самоидентичности языковой личности в иноязычном пространстве, мы можем выявить случаи полной и частичной самоидентификации. Говорить о полном самоотождествлении вторичной языковой личности с иным этносом мы можем лишь в тех случаях, когда субъект идентификации 1) владеет целевым языком на уровне, приближенным к уровню владения языком носителем языка; 2) имеет достаточно богатый и длительный по времени опыт контакта с представителями иной культуры; 3) подсознательного следует образу жизни иного народа. Во всех остальных случаях вероятнее всего следует говорить о частичном самоотождествлении или не истинном его варианте.

На наш взгляд, каким бы уровнем языкового самоотождествления не определялась активность вторичной языковой личности, языковая самоидентификация является необходимым условием реализации коммуникативно-когнитивной деятельности субъектом познания. Определение мотивационной базы языковой самоидентификации позволяет выделить мотивы коммуникативно-когнитивной деятельности и конкретизировать цели на разных этапах деятельности. Языковая самоидентификация вторичной языковой личности оптимизирует коммуникативно-когнитивную деятельность, расширяя возможности субъекта познания в овладении новыми знаниями. Самоотождествление вторичной языковой личности с этносом, язык которого выбран в качестве предмета коммуникативно-когнитивной деятельности, проявление толерантности личности, с одной стороны, и демонстрация готовности принять язык и культуру, с другой, «тонизирует» мотивационный комплекс деятельности. Поддержка мотивационной базы позволяет активизировать коммуникативно-когнитивную деятельность вторичной языковой личности, что, в свою очередь, ведет к совершенствованию приобретенных умений.
Литература


  1. Бобрышева И. Стиль познавательной деятельности: дальневосточный регион и Юго-Восточная Азия. – Пути и средства повышения мотивации обучения русскому языку как иностранному. – М., 1997. – С.281-282.

  2. Сулейменова Э.Д., Шаймерденова Н.Ж., Смагулова Ж.С. Новая языковая идентичность в трансформирующемся обществе: Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан. Методология исследования. – Алматы, 2005.

  3. Сухачев В.Ю. Опыт сознания и действительность Другого // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 6. Вып.3. – № 20. – СПб., 1998.




Похожие:

Языковая самоидентификация вторичной языковой личности iconДинамика языковой ситуации и языковой политики в Израиле
Языковая палитра Израиля насчитывает 32 языка3, однако в данной статье будут рассмотрены лишь проблемы связанные с рядом основных...
Языковая самоидентификация вторичной языковой личности iconФункциональный дуализм языка и языковая конвергенция (опыт моделирования языковой картины земной цивилизации)
Когнитивная лингвистика: ментальные основы и языковая реализация. Ч. 2 Текст и перевод в когнитивном аспекте. Сб статей к юбилею...
Языковая самоидентификация вторичной языковой личности iconСамоидентификация личности в пространстве символов
Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования
Языковая самоидентификация вторичной языковой личности iconЯзыковая ситуация в мегаполисе (на примере языковой ситуации в Лондоне)
Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Борис Леонидович Бойко
Языковая самоидентификация вторичной языковой личности iconМежкультурная коммуникация в аспекте лингвокультурологических и этнопсихолингвистических знаний
Языковая личность, языковая способность, языковая компетенция, речевое поведение начинают оцениваться как понятия, лингвокультурологическое...
Языковая самоидентификация вторичной языковой личности icon«Языковая ситуация в Актюбинской области: уровень языковой культуры и уровень владения языками проживающих в области»

Языковая самоидентификация вторичной языковой личности iconЯзыковая политика в Республике Ингушетия
Ссср с момента его образования. Являясь компонентом языковой ситуации, она, как правило, влияет на языковое строительство, языковую...
Языковая самоидентификация вторичной языковой личности iconК вопросу о прецедентных текстах в структуре языковой личности студента факультета иностранных языков

Языковая самоидентификация вторичной языковой личности iconЯзыковая политика в сша, канаде, швейцарии, франции, испании и бельгии
Одними из наиболее интересных стран для изучения вопроса истории языковой политики являются сша, Канада, Швейцария, Франция, Испания...
Языковая самоидентификация вторичной языковой личности iconСирил Асланов Еврейская языковая инаковость
С библейских времен, фактор языковой инаковости сыграл значительную роль не только в лингвистическом контакте евреев с неевреями,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org