Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования



страница14/15
Дата05.08.2013
Размер2.1 Mb.
ТипДокументы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Х. В.Сударкина

соискатель КГУ
Социально-психологические основания феномена мультикультурализма
Феномен мультикультурализма имеет свои социально-психологические основания. Во многом это связано с множественностью культурных моделей поведения. В настоящее время одна из сложных проблем современной науки состоит в объяснении феномена множественности «Я», выражающего отношение тела человека и его психики и неразрывно связанного с соматологической идентификацией личности. В научном сборнике оригинальных эссе ученых Кембриджского университета «Множественное Я» анализу подвергнута проблема: является ли «Я» единым или его можно представить в виде «множественного Я» [1]. Рассмотрение данной проблемы обусловлено стремлением объяснить рациональный и индивидуальный характер принятия решения и поведения человека. Она является центральной для нескольких научных дисциплин, так как то или иное решение требует соответствующих концептуальных средств, которые применяются в исследовании межличностных отношений, в том числе и межличностных конфликтов. В указанном сборнике эссе выдвигается гипотеза о «множественном Я», что позволяет под определенным углом зрения аналитически рассматривать поведение личности.

Сам феномен множественности «Я» неоднозначно трактуется в современной науке, относительно него имеются различные подходы. Одни ученые считают, что «множественная личность» есть умственное расстройство, обусловленное тем, что в одном теле имеется две или более интегрированных систем поведения. Автор весьма интересной книги «Множественные умы Билли Миллигана» Д. Киз провел тщательный анализ расщепленной психики молодого человека, обладавшего 24-мя личностями. Они, разные по возрасту, интеллекту и устремлениям, мужского и женского пола, лица с криминальными склонностями и тонко чувствующие эстетические натуры ведут борьбу за доминирование в обладании телом Билли Миллигана [2]. Заслуживает внимания то обстоятельство, что впервые в истории американского правосудия Билли Миллиган был признан невиновным в совершении серьёзных преступлений из-за борьбы составляющих его «Я» множества личностей за контроль над его поведением. Множественная личность как система моделей культурного поведения представляет собой своего рода эксперимент, поставленный природой. «В то время как, – отмечает Д. Киз, – контрольные пациенты и их придуманные личности не показали значительной разницы в волновых рисунках работы мозга, разные личности пациентов с диагнозом «множественная личность» показали значительное отличие как от их ядра, так и друг от друга» [3]. Исследования феномена множественности «Я» дает немало интересного материала для понимания природы человека, одной из функций которой является культура. В плане проблематики мультикультурализма немалое значение имеет то, что неактивная личность может находиться в состоянии амнезии, тогда как в других случаях индивид может осознавать присутствие в его психике других личностей.
В психологической науке имеется гипотеза, что именно в правом полушарии человеческого мозга находится в скрытой форме множество личностей [4].

Представляют интерес попытки экспериментального воспроизведения феномена множественности «Я» в одном теле посредством гипноза. В госпитале у контуженного солдата Дика врач сумел создать «вторичную» личность по имени Франк и «третичную» личность, получившую имя Лео. Их поведение показало значительный контраст между ними: «Как Франк, солдат был вежливый, предупредительный и стремился нравиться. Как Лео, он разваливался в кресле со скучающим видом, был необщителен и раздражителен. Когда каждой из трех его личностей задавали идентичные вопросы относительно готовности совершить убийство, изнасилование и воровство, он каждый раз отвечал, что он откажется. Однако Франк возражал по моральным мотивам, рассматривая такие действия как грубое нарушение закона. Лео возражал по прагматическим соображениям: он не считал, что цель не стоит риска попасть в тюрьму. Реакция Дика была комбинацией двух первых. Показатели прожективных тестов тест Роршаха и ТАТ - также обнаружили существенные различия между тремя этими личностями» [5]. Согласно точке зрения крымского психиатра В.П. Самохвалова, такого рода расщепление психики индивида окажется характерным для постиндустриального (информационного) общества XXI столетия [6]. В солидном толковом словаре по психологии множественная личность рассматривается в качестве относительно редкого расстройства, когда происходит нарушение обычной целостности личности и она расщепляется на несколько «относительно независимых подличности» [7].

В науке до сих пор не имеется общепринятой теории, объясняющей феномен множественности «Я», развитие и функционирование множества личностей в одном теле. Одна из гипотез заключается в том, что каждая из «вторичной» и «третичной» личности – это собранные в единый блок значения, обычно подавленные в сознательной жизни и проявляющиеся в случае экстремальных ситуаций. Еще французский психолог П. Жане (1859-1947), который рассматривал психические процессы как результат интериоризации имеющих социальный характер практических действий [8], отмечал, что диссоциация не представляет собою беспорядочный процесс потому, что она есть отделение готовых интегрированных систем. Это означает, что каждый человек обладает несколькими системами значений, чей набор выражает выполняемые им роли в социальной жизни; в определенной степени жизнь каждого индивида дифференцирована на такого рода интегрированные фрагментарные блоки. Такого рода фрагментарность особенно четко проявляется у индивидов, которые исполняют несовместимые социальные роли, которые следуют противоречащим культурным образцам поведения.

В аспекте психологических оснований мультикультурализма заслуживает внимания гипотеза, согласно которой человек – потенциальный носитель множества «Я», однако все они, кроме одного «Я», вытеснены в область бессознательного и проявляются в определенных условиях. Данная гипотеза получила свою разработку в трудах К. Юнга, который применил словесно-ассоциативный тест для экспериментального выявления структуры бессознательного. Он сумел выявить в психике испытуемого некие фрагментарные личности, находящиеся за пределами сознания. Впоследствии К. Юнгом было проведено различие между комплексами личного бессознательного и архетипами коллективного бессознательного, которые похожи на отдельные личности. И если до него безумие трактовалось как «одержимость бесами», приходившими в душу извне, то для него весь их легион уже содержится в душе, и при определенных обстоятельствах они могут одержать верх над «Я» как одним из элементов психики. Душа любого человека несет в себе множество личностей, причем каждая из них обладает своим «Я», выходящим время от времени на поверхность сознания [9]. Древнее изречение: «У нежити своего облика нет, она ходит в личинах» вполне подходит к юнговскому пониманию психики, где не «нежить», а сама психика человека имеет разного рода маски.

Необходимо иметь в виду, что эти идеи К. Юнга возникли не только в рамках психиатрии и экспериментальной психологии. Они уже тогда «носились в воздухе» европейской культуры - творчество многих писателей демонстрирует рост интереса к «легионам бесов», населяющим темные глубины человеческой психики, к двойникам, к «внутреннему человеку» (ап. Павел), резко отличающегося от телесной оболочки. Зачастую у многих писателей, как и у К. Юнга, данный интерес сливался с увлечением религиозными учениями. Достаточно вспомнить романы «Голем», «Ангел в западном окне», «Белый доминиканец» и др. австрийского писателя Г. Майринка, на которые иногда ссылался К. Юнг. В этих романах оккультизм, теософия и восточные учения представляют собой системы отсчета, противопоставляющие миру обыденного здравого смысла «безумную» ему метафизически-чудесную реальность. Данное противопоставление известно давно - от Платона и апостола Павла до Гоголя и Достоевского и современных писателей. Однако в юнговской «глубинной психологии» изменилась перспектива видения, перевернулась система отсчета – божественное, сакральное стали искать в темной бездне бессознательного. Этот поиск и привел к концепции архетипов бессознательного, т.е. к гипотезе множественности «Я», где только одно «Я» доминирует над остальными «Я», погруженными в глубины бессознательного.

Гипотеза множественного «Я» подтверждается и психологической практикой современной «постмодернистской» культуры. В данном случае «тотальность как таковая устарела и настал черед раскрепощения частей» [10], что вовсе не означает патологической, болезненной диссоциации. Данный подход можно описать голографической метафорой: подобно голограмме (каждая часть которой содержит изображение целого объекта) в каждой части личности находится вся личность целиком. Отечественный психолог О.И. Генисаретский об этом пишет следующее: «Человек больше самого себя (трансперсонален), потому что он меньше самого себя (субперсонален)» [11]. Наряду с диалогическими концепциями межличностных и культурных коммуникаций, социально-психологическими концепциями ролевого взаимодействия в современной культуре актуализировался концептуальный анализ «частей личности», который описывает и исследует феномен субличностной психопрактики. Поэтому современные психологи и психотерапевты акцентируют свое внимание на субличностном разнообразии: «Микроструктуры личностной самореализации, идентифицируемой в терминах «субличностей», «субмодальностей» сенсорного, аффективного и когнитивного опыта, - это те реальности постмодернистской психопрактики, которые теперь впрямую - минуя уровень целостной личности - наделяются культурными значениями и культуротворческими функциями». Это означает, что теперь психологи и психотерапевты могут «работать» с произвольными и порождаемыми композициями множества частей личности, раскрывая тем самым пространство для творческого проектирования роста личности.

Вполне естественно, что в рамках психосинтеза – одного из направлений широко распространенной на Западе (и в России) трансперсональной психологии – осуществляется работа с субличностями, чтобы реализовать наиболее полно личностный потенциал [12]. Так как в качестве интегрированного «Я» может стать одна из субличностей, то это «Я» в процессе самореализации может заложить основы новой субкультуры. Иными словами, можно утверждать, что мультикультурное общество имеет свои психологические основания, которые представляют собой в определенном смысле интериоризацию социальных отношений.

Библиографический список


  1. The Multiple Self / Ed. By J. Elster. Cambridge. 1987.

  2. Киз Д. Множественные умы Билли Миллигана. М.-СПб., 2003.

  3. Там же. С. 506.

  4. Хок Р.Р. Секреты выдающихся экспериментов. СПб.-М., 2003. С. 27.

  5. Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969. С. 374.

  6. Самохвалов В.П. Психический мир будущего. Симферополь. 1998.

  7. Большой толковый психологический словарь. М., 2001. Т. 1. С. 454.

  8. Большой психологический словарь / Под ред. Б.Г. Мещерякова, В.П. Зинченко. СПб., 2006. С.156.

  9. Юнг К. Архетипы и символ. М., 1991.

  10. Психология и новые идеалы научности // Вопросы философии. 1994. № 5. С. 18.

  11. Там же.

  12. Руффлер М. Игры внутри нас. М., 1998.



Тюмидова М.Е.

соискатель кафедры философии и культурологии КГУ
Менталитет как объект

социально-философского анализа

(теоретико-методологические подходы)
Понятия «менталитет» и «ментальность» вошли в российскую научную литературу не так давно, вместо них долгое время в нашей стране применялись термины «общественное сознание», «массовое сознание». Феномен ментальности привлекал к себе исследователей философии истории и философии культуры уже в Новое время, но к исследованию понятия «ментальность» гуманитарная наука серьезно обратилась относительно недавно. Период рождения исследования менталитета (ментальности) – это XIX в. и конец 20-х годов ХХ века. Особое звучание данная тема получила на рубеже ХХ–ХХI вв., что связано с проблемой самоопределения россиян после распада СССР, а также со «снятием запретов» на тематику, связанную с национальным вопросом.

Менталитет как объект социально-философского анализа весьма многогранен. Современная исследовательская ситуация характеризуется некоторой неопределенностью в определении понятия «менталитет» и столкновением точек зрения, представляющих различные мировоззренческие позиции, методологические подходы, стиль мышления, культурологические контексты, что отражает новый для отечественной философской науки уровень исследования проблемы ценностных оснований менталитета в трансформирующемся российском обществе.

Менталитет как научный термин нашел признание в работах психологов, историков, философов. Философия довольно давно подошла к рассмотрению явления менталитета. Хотя сам термин не использовался, проблема национального характера поднималась в ХIХ-ХХ веках в дискуссиях о путях развития России (Н. Бердяев, О. Лосский, К.Д. Кавелин, представители «евразийства» Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий). Одним из первых отечественных философов Л.П. Карсавиным был поставлен вопрос о важности изучения ментальных структур как особой сферы общества – жизни, синтезирующей и отражающей «нечто» целостное и живое, присущее только этому конкретному времени, то есть проблеме человека и той реальности, в которой он живет. В своих работах ученый выявлял и изучал тот «общий фонд», на котором покоилось «культурное состояние эпохи и который существовал в каждом члене исследуемых групп [1, С.1-17.], выступая как определенная составляющая сознания. Созвучные идеи высказывал и М.М. Бахтин, утверждая, что необходимо внешнюю среду, воздействующую механически на личность «заставить» говорить: раскрыть ее связь с ценностными представлениями той или иной группы, общности, той или иной эпохи [2, С.366-370]. Аналогичный принцип историко-социокультурного подхода в 60-70 годы ХХ века использовали А.В. Арциховский, Н.В. Воронин, Б.Л. Романов и др., исследуя специфику культуры различных эпох и механизма функционирования на различных социальных и интеллектуальных уровнях.

В 1990 годах в журнале «Вопросы философии» была организована дискуссия, посвященная теме «российская ментальность». Большая часть участников этого совещания подразумевала под нею некое духовное явление, обладающее качествами, свойственными только той или иной нации и тем самым определяющее ее лицо, ее роль в истории и современность. Понятие «менталитет» и «ментальность» ими применялось как равнозначные. В ходе этой понятийной дискуссии были предприняты разнообразные попытки раскрыть сущность менталитета. По мнению Г.Д. Гачева, к ментальности следует подходить с позиции национального логоса, который проявляется в менталитете. И.К. Пантин считает, что следует опасаться утраты реального содержания проблемы, когда оно подменяется чисто идеологическими, политическими, а порой и просто политиканскими утверждениями, когда менталитет россиян отождествляется с некоей априорной системой ценностей. По его мнению, менталитет – это «выражение на уровне культуры народа исторических судеб страны, некое единство характера исторических задач и способов их решения, закрепившихся в народном сознании, в культурных стереотипах. Менталитет – это своеобразная память народа о прошлом, психологическая детерминанта поведения миллиона людей, верных своему исторически сложившемуся «коду» в любых обстоятельствах, не исключая катастрофические. «Вот почему, - пишет И.К. Пантин, - я утверждаю, что проблему менталитета можно поставить как чисто идеологическую, а можно как социально-политическую, объясняющую ряд составляющих национально-государственного существования, скажем, России, и объясняемую ими. Не стоит, конечно, преувеличивать научный статус понятия «менталитет» - вводится оно до сих пор достаточно нестрого, слабо обосновано методически. Но как рабочая гипотеза понятия менталитета нации, думается, имеет право на существование» [3, С.30].

Позиция А.С. Ахиезера делает акцент на динамику понятия как основное функциональное качество. Менталитет, считает он, это – «устойчивый изоморфизм, присущий культуре», и особый способ организации, структуры освоения, осмысления через систему основополагающих ценностей» [4, С.189-190]. Автор разделяет это мнение: в таком понимании важно, что это тот социальный продукт, который базируется на изменении мыслительных характеристик индивида под воздействием меняющихся характеристик деятельности.

Разработки философов не оставляют сомнений в двойственности природы рассматриваемой категории, предопределенной статичностью, образующей одно из имманентных ее свойств, и динамичностью, так как при отсутствии изменений оперирование этим термином теряло бы смысл. Бесспорно, научный анализ менталитета должен включать эмоциональный и ценностный аспекты жизни социальных групп, а также их духовную специфику.

Попытку категориального определения предприняли А.П. Бутенко и Ю.В. Колесниченко, анализируя менталитет в соотношении с идеологией в России. Они предположили, что это определенное социально-психологическое состояние нации, народности, народа, граждан, запечатлевшее в себе… результаты длительного и устойчивого воздействия этнических, естественно-географических и социально-экономических условий проживания субъекта менталитета» [5, С.94] . Авторы справедливо рассуждают о специфическом влиянии совокупности внешних обстоятельств на социальный субъект, обнаруживающихся в индивидуальных подсознательных реакциях, и определяют менталитет как исторически ценностно-обусловленное социальное настроение компактных частей общества, преломляемое в конкретной культурной среде.

К сожалению, пока нельзя говорить о четко сформировавшемся социально-философском подходе к пониманию природы, сущности и структуры менталитета. Применяясь в настоящее время как бы «нелегально», без достаточной проработки на теоретическом уровне, это понятие требует категориального уточнения.

Категория «менталитет» ведет свое происхождение от прилагательного mentalis, появившегося в ХIY веке и обозначавшего в средневековой схоластике принадлежность разуму, рассудку, уму. В науку этот термин пришел из разговорной речи и постепенно закрепился: его начали использовать этнология, психология, антропология. Важную роль в понятийной разработке нужно отвести французской школе «Анналов». Фактически именно французским ученым М. Блоку и Л. Февру принадлежит заслуга введения этой категории в научный обиход. Они и их ученики разрабатывали ее в рамках антропологических исследований и во многом способствовали приобретению его общенаучного статуса. Взяв за основу исследования объективной реальности духовной культуры – мифы, верования, социально-правовые нормы, ценностные ориентации и т.д., обозначенные Э. Дюркгеймом как коллективные представления, они назвали ментальностью или менталитетом психологизированные и аксиологизированные социокультурные конструкции. Термин обнаружил большой исследовательский потенциал, им заинтересовались представители большинства социальных и гуманитарных наук, среди которых следует выделить лингвистику, культурологию, этнографию, социологию и политологию. Представители каждого направления делают акценты на специфическом видении изучаемого предмета, несмотря на проявляющееся стремление к универсальности. Все отрасли социальной науки объединяет философское понимание менталитета как одного из особых природных и общественных явлений, отражающее в своем содержании определенную систему ценностных ориентаций. «Ментальность, менталитет – глубинный уровень коллективного и индивидуального сознания, включающий и бессознательное. Ментальность – совокупность готовностей, установок и предрасположений индивида или социальной группы действовать, мыслить, чувствовать и воспринимать мир определенным образом». [6].

Для наполнения содержанием этого понятия, наиболее точной формулировки, необходимо обратиться к опыту западных ученых. В частности, один из исследователей ментальности Ж. Ле Гофф, изучая данную проблему, не всегда придерживался одной и той же терминологии. Подчеркивая нюансы проявления менталитета, он использует такие понятия, как «воображаемое», «чувствительность», «символизм», «система ценностей» и даже «идеология». В конечном счете, речь идет об одном и том же предмете – о картине мира и ее компонентах. Точно так же и другие авторы, пишущие о менталитете и ментальности, определяют их неоднозначно: «общие категории представлений», «воображение», «видение мира», «глубинные и архаические слои психики», неосознанное», «повседневная сторона сознания», установки, поведения» [7, С.60,61, 214-219]. Вместе с тем, следует еще раз отметить, что на данный момент не существует четкого, однозначного и законченного определения менталитета и ментальности, нет и обоснованного разграничения этих понятий. Ж. Ле Гофф предложил смириться с расплывчатостью, двусмысленностью понятия «ментальность». «Сильная сторона истории ментальностей, - считает он - заключается именно в том, в чем ее часто упрекают – в расплывчатости ее предмета, в ее попытках уловить упускаемый другими науками «осадок» исторического анализа, отыскать нечто от него ускользающее. Такое «нечто» может перевесить гораздо более «вещественные факторы». [8, С. 40-43]. Однако предложение Ле Гоффа не остановило попыток точнее определить ментальность, при этом разночтения в трактовке этого понятия со временем не сглаживаются, а скорее увеличиваются.

В связи с многозначностью термина «ментальность» российский исследователь ментальностей А.Я. Гуревич справедливо считает, что «известная размытость понятия обусловлена самой природой феномена: ментальность вездесуща», она пронизывает всю человеческую жизнь, присутствует на всех уровнях сознания и поведения людей, а потому так трудно ее определить, ввести в какие-то рамки» [9, С.194. ]. Определение понятийного содержания менталитета является сегодня важной задачей для российской науки.

По мнению автора, причинами повышенного внимания к исследованию менталитета являются:

- колоссальная ломка ценностей, старых ценностей, стереотипов мысли и поведения;

-невозможность понятия при сохранении прежних отношений в обществе содержание и смысл происходящего в России сегодня;

-беспокойство за дальнейшую судьбу великого народа.

Ценностный подход в рассмотрении менталитета в условиях трансформирующегося общества требует конкретизация понятия «mentalite» и разделение понятий «менталитет» и «ментальность». Определяя менталитет как некоторый уровень общественного сознания, необходимо не упускать из виду, что данный уровень несет в себе и бессознательное, которое также нельзя вырвать из определения. Далее, общественное сознание неразрывно связано с сознанием (и бессознательным) индивидуальным. Таким образом, менталитет есть не что иное, как глубинный уровень коллективного сознания, включающий и бессознательное [10]. Ментальность личности можно определить как глубинный уровень индивидуального сознания. Обобщив, можно принять «ментальность» как образ мышления и общую духовную настроенность человека.

Для уточнения категориального статуса понятия «менталитет» необходимо ввести его в определенную систему категорий и рассматривать относительно содержания других понятий. Исходя из масштабности и содержательности этого понятия, можно провести внутрипонятийное разделение для удобства использования данного термина в философской науке.

Одна из особенностей социальной детерминации менталитета и ментальности заключается в разделении их на составляющие, соотносящиеся между собой как часть и целое. «Общее» - менталитет (социально-экономическая и политическая структура общества) – определяется через «конкретное», «единичное»- ментальность, конкретные условия жизни каждого человека. Универсальная закономерность единства личности и социума проявляется в целом спектре законов формирования личности, т.е. законов многогранного процесса взаимодействия как объективных для данной личности социальных условий и предпосылок деятельности, так и субъективных условий ее жизнедеятельности.

Нельзя отрицать, что ментальность испытывает на себе влияние и исторически лабильного «общественного сознания», и не зависящего от поворотов истории бессознательного. Игнорирование любой из данных составляющих понятий «ментальность» и «менталитет» ведет к односторонности в их определении, к исключению части их неотъемлемого значения и дает почву для диаметрально противоположного толкования терминов.

Для описания некоторых аспектов изучаемой сложной социальной системы можно взять определение менталитета со стороны бессознательного как «социальной памяти», как набора мыслительных реакций, сформированного в ходе исторического развития. Более точным, хотя и не исчерпывающим, можно признать определение категории «менталитет», сформулированное М. Шевяковым: «Это социальная информация, передающаяся преимущественно через механизмы массового сознания, мало подверженная изменениям, обеспечивающая единство духовной сферы в ее развитии». При этом значение термина «социальная информация» трактуется М. Шевяковым вслед за В. Афанасьевым и А Урсулом [11, С.64] как аспект и результат отражения обществом как самой социальной формы движения материи, так и всех других ее форм в той мере, в какой они используются обществом, вовлечены в орбиту общественной жизни» [12, С. 39]

Особое влияние на ментальность личности в процессе ее формирования оказывают идеологические постулаты. Поэтому можно сказать, что менталитет – это возможность человеческого сознания воспринимать и осваивать мир в тех пределах и ракурсах, которые даны ему его культурой и эпохой. Это «мыслительный инструментарий», который в определенную эпоху находится в распоряжении человека: он исторически обусловлен, унаследован от предшествовавшего времени и вместе с тем изменяется в процессе его творчества, всей исторической практики.

Ментальность личности можно определить как глубинный уровень индивидуального сознания, как устойчивую систему жизненных установок (установка – «фон» восприятия явлений и отношение к ним, определяющий характер деятельности человека). В процессе жизнедеятельности формируются различные установки: одни сиюминутны, могут появляться и исчезать, другие – закрепляться, становиться фиксированными. Последние образуют систему установок, как нечто относительно устойчивое, создающее прочную нравственно-психологическую основу позиции личности, определенную направленность в восприятии действительности, в возможности практической деятельности. Эта система установок и отражается в содержании понятия «ментальность».

Исходя из позиций Д. Кикнадзе, А. Прангишвили, И. Кона, ментальность заранее определяет общий характер поведения, его «схему», выступает регулятором действий человека, придает им устойчивый характер, последовательность, так как любая деятельность не начинается с «пустого места», а возникает и развивается на базе некоей предориентации, преднастроенности субъекта деятельности. Этот «регулятор действий» получает свою актуализацию, перерастает в социальную направленность, которая характеризуется присутствием воли, целеполагания (С. Рубинштейн). Сущность ментальности нельзя понять в отрыве от практической деятельности. Во-первых, все социально-экономические, политико-идеологические акции людей, а также их акции в повседневной жизнедеятельности в рамках индивидного бытия имеют шанс на успех лишь в условиях их «резонанса» с социопсихологической аурой (Э. Фромм), в которой они действуют. «Рациональное» (образ мышления) структурировано как жизнеспособное образование на матрице «эмоционального» (психического). Во-вторых, «общее» (менталитет общества) должно сопрягаться с «единичным», с конкретными условиями жизни каждого человека, моделями его поведения (ментальность). Можно согласиться с Д. Полежаевым, что нецелесообразно использовать понятие ментальности для обозначения системы ценностей, присущих данному субъекту, потому как система ценностей – более подвижное образование, способное изменяться без серьезного изменения ментальных структур. «Ментальность определяет скорее не ценности, а правила выработки ценностных суждений, то есть ментальность является системой способов оценивания. В этом смысле на конкретной культурной почве набор ценностей может быть настолько велик, что у носителей одного и того же менталитета могут быть выработаны неодинаковые ментальности и вполне вероятны даже антагонистические системы ценностей» [13, С. 31].

Признавая, что ментальность занимает сравнительно небольшую часть объема индивидуального сознания, можно согласиться с мнением, что ментальность есть наиболее константная, глубинная часть социальной информации, определяемая традицией и культурой и транслирующаяся из поколения в поколение.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования iconФедеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «карачаево-черкесский государственный университет имени У. Д. Алиева» (фгбоу впо «кчгу им. У. Д. Алиева») утверждаю
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования iconФедеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования iconФедеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования iconФедеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования iconИстория развития вычислительной техники
Федеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования icon«Проблемы привлечения инвестиций в экономику России»
Федеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования icon«Саратовский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского»
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования iconПрограмма дисциплины по специальности 22. 00. 03 «Экономическая социология и демография»
Федеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования iconФедеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования
Одобрено кафедрой «Прикладная математика», протокол № от 2010 г
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования iconПрограмма дисциплины по специальности 23. 00. 02 «Политические институты, процессы и технологии»
Федеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org