Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02



страница31/31
Дата13.08.2013
Размер4.55 Mb.
ТипДокументы
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   31
Некоторое время Катя неверящими глазами смотрела на стол, а потом швырнула пистолет туда же, расколов пепельницу пополам. Окурки раскатились по столу, патроны брызнули в разные стороны. Бутылка опрокинулась, и остатки коньяка с ленивым бульканьем стали выливаться из длинного горлышка, затопляя испачканный пеплом стол. Никто не обратил на это внимания. Катины плечи поникли, голова опустилась, и Колокольчиков сумел разглядеть светлую каплю, сорвавшуюся с ее щеки и упавшую на колени.

— Пропади оно все пропадом, — сказал вдруг Колокольчиков. — Надоело. Слушай.

— Да пошел ты, — плачущим голосом сказала Катя, не поднимая головы.

— Ну, нет, — ответил капитан. Теперь он почти рычал. — Ты хотела слушать? Вот и слушай. В конце концов, ты мне два раза жизнь спасала... Слушай теперь, чтобы в следующий раз думала, что делаешь, когда будешь кого нибудь за задницу с того света тащить.

Он немного помолчал, яростно пыхтя сигаретой.

Катя тоже молчала — ей вдруг расхотелось узнавать ответы на свои вопросы.

— Это все придумал я, — продолжал капитан. — Не знаю, что на меня тогда нашло. Наверное, это потому, что я все время думал о тебе... о тебе и об этой сволочи.

— Я тоже думала о тебе, — сказала Катя, не поднимая головы. — Однажды я видела тебя по телевизору... там. Я тогда из за этого попала в аварию.

— Будь оно все проклято, — глухо сказал Колокольчиков. — Зря ты это сказала. Но, так или иначе, я это придумал. Я знал про тебя все — где ты, что ты... Навел справки сразу же после того, как устроился в эту контору. Знаешь, это, оказывается, совсем просто — найти человека. А вот удержать... А, к черту! Мы никак не могли подобраться к этому мерзавцу — стукач сдавал всех наших агентов, и мы находили тела... потом. Не все и не сразу. А дело росло... Да нет, не так. Просто дети все время умирали. Я тогда почти с ума сошел — как же так? Вот он, сволочь, как на ладони, а взять никак не получается... Нужен был человек — такой, чтобы вошел во все детали, не вызывая подозрений. Такой, чтобы его даже заподозрить было нельзя в связи с нами.

— Господи, — сказала Катя. Она даже перестала плакать и подняла голову, уставившись на капитана огромными, блестящими от недавних слез глазами. — Неужели ты...

— Мы, — сказал Колокольчиков, отводя взгляд. — Мы это сделали. Наши люди очистили твой банковский счет. Наши люди разграбили твой дом и сдали тебя иммиграционной службе... Потом встретили тебя в аэропорту, посадили там в кутузку и организовали тебе побег.

— А Лизка...


— Лизка была передо мной в долгу еще с тех времен, когда я был лейтенантом и занимался карманными кражами. Она по глупости влипла в нехорошую историю, а я ее прикрыл... В общем, просьба была пустяковая — пристроить знакомую, но так, чтобы она, то есть ты, ничего про это не узнала. Я знал, что она крутится вокруг этого «Омикрона» и накоротке с этим их хореографом... мать его! Кто же знал, что Щукин — просто ширма? Лизку жалко. Хорошая была девка, душевная.

— Да, — сказала Катя, — я заметила. Слушай, так это вы на меня микрофон навесили?

Капитан кивнул.

— Следя за тобой, мы пытались следить за Головой... особенно после того, как ты стала курьером. Но тут ты нас лихо посадила в лужу...

— А я думала, что это Голова страхуется, — сказала Катя. — Надо же... Погоди, погоди... А ну, смотри на меня! Смотри на меня, капитан!

Колокольчиков быстро взглянул ей в лицо и тут же снова отвел глаза.

— Не может быть, — прошептала Катя. — Андрей?

Колокольчиков скрипнул зубами и нехотя, через силу, кивнул головой.

— Стукач сдал его Голове, — сказал он, и в горле у него что то тонко и нелепо пискнуло. — Он... мне показалось, что он... любил... тебя.

— Дерьмо, — сказала Катя. Голос у нее сорвался, глаза защипало. — Ты понимаешь, что подлее этого просто ничего невозможно придумать? Ладно, к черту. Замнем для ясности. И что бы вы делали, если бы взяли меня с грузом?

— Это смотря по твоему поведению, — неохотно ответил капитан. — Сдала бы нам этого гада — отпустили бы.

— А если нет?

— А почему, собственно, нет? — вяло удивился Колокольчиков. — Он же тебя втемную использовал.

— И не он один, — заметила Катя. — Вот так история... Это ты мне, что ли, утром звонил? Ну, позавчера.

— Я, — признался Колокольчиков.

— Ну и дурак, — сказала Катя. — Я чуть со страху не померла. Весь кайф мне испортил. Пришлось с пистолетом в ванну лезть. Н да... А теперь, значит, подавай вам стукача...

— Только он знает, где склады, — подтвердил Колокольчиков. — И вообще...

— Что — вообще? Честь мундира, что ли? Да какая у вашего мундира честь? И потом, почему ты так уверен, что ему известно про склады?

— Я не уверен, — сказал Колокольчиков, выбирая в подмокшей коньяком пачке сигарету посуше. — Я надеюсь. А что до чести мундира... К примеру, наши ребята шли туда, зная, что идут на смерть... просто потому, что дети умирали. И не только туда, и не только теперь, и не только из за детей... Я сто раз проклял себя за то, что так поступил с тобой. Но только потому, что сделал это тайком, а вовсе не потому, что... что сделал. Что то я запутался совсем.

— Оно и заметно, — сказала Катя. — Но в общих чертах я поняла.

Она тоже закурила, сделала глубокую затяжку и разогнала дым рукой.

— Знаешь, — продолжала она, — я, наверное, должна быть тебе благодарна. Все таки я теперь дома... Только мне все равно обидно — надеюсь, тебя это не удивляет. Я же баба все таки, а ты меня, как... как... ну, ты понял.

Колокольчиков кивнул.

— Я сдам вам вашего стукача, — снова заговорила Катя. Голос ее звучал сухо и бесстрастно, она даже не подозревала, что может разговаривать таким тоном. — Но при одном условии: чтобы я тебя больше не видела. Ни тебя, ни твоих коллег. Потом, когда нибудь... не знаю. Может быть. Но сейчас — пойми — я просто не могу. Не могу смотреть, не могу слышать... думать о тебе не могу.

— Прости, — сказал Колокольчиков.

— Бог простит, — отрезала Катя. — Хотя я слышала, что он устал нас любить. Короче: что я должна делать?

— Да ничего, — как то чересчур беспечно откликнулся Колокольчиков. — Черт, опять сигарета потухла.

— То есть как это — ничего? — спросила Катя. Она вдруг начала понимать, что еще не все открытия остались позади.

— А я уже все сделал, — тем же деланно беспечным тоном заявил Колокольчиков. — Да все просто, — продолжал он с явной неохотой, видя, что Катя смотрит на него в упор. — Сегодня утром было совещание. Шеф собрал весь отдел, и я тогда доложил, что, по агентурным данным, курьер Головы по кличке Птица только что вернулась на свою квартиру... Ну, и адрес, само собой... Вот, — добавил он зачем то, старательно отводя глаза.

Некоторое время на кухне висела тишина — тяжелая, как крышка гроба. Собеседники сосредоточенно дымили сигаретами, избегая смотреть друг на друга.

— Уф ф, — сказала, наконец, Катя. — Ну и дерьмо. Я имею в виду, что ты дерьмо, капитан.

— А что было делать? — безнадежно огрызнулся Колокольчиков.

— Ну да, конечно...

Ее реплика была прервана звонком в дверь. Колокольчиков быстро взглянул на Катю и начал вставать, одновременно заводя руку назад, где за поясом брюк торчал пистолет. Катя вскочила, опередив его, и толчком в плечо усадила капитана на место.

— Сиди, — сказала она, — я в глазок посмотрю. Вдруг это соседка? Она женщина нервная, а тут амбал со стволом... Черт, развели свинарник, — раздраженно сказала она, убирая со стола опрокинутую бутылку.

Колокольчиков открыл рот. Он хотел сказать, что в глазок смотреть не следует ни в коем случае, если не хочешь получить пулю прямо в глаз, как белка. Еще он хотел сказать, что с Кати хватит приключений — он все это заварил, ему и расхлебывать. Он много чего хотел сказать, этот капитан ФСБ со смешной фамилией, вот уже несколько месяцев живший не в ладу с собственной совестью, но все это не имело для Кати ровным счетом никакого значения, и потому тяжелая бутылка из под французского коньяка с треском разбилась о голову капитана чуть повыше пластыря. Капитан тяжело вздохнул и упал лицом в коньячную лужу.

Катя быстро завладела его пистолетом и наручниками и направилась в прихожую.

Пока она шла, в дверь снова позвонили — вежливо, но настойчиво.

— Иду, иду, — откликнулась она, прижавшись на всякий случай к стене — звонивший мог оказаться любителем стрелять сквозь дверь.

По дороге она заскочила в ванную и на всю катушку открыла душ, задернув ванну пластиковой шторкой. После этого она повернула барашек замка и пулей бросилась в комнату, крикнув на бегу:

— Входите, открыто!

Дверь немедленно распахнулась, и в прихожую ворвался майор Гаврилин, держа перед собой пистолет с глушителем. Подглядывавшая за ним в щелочку Катя едва подавила удивленный возглас и между делом подумала, что у очкарика, наверное, целая коллекция глушителей.

Виктор Николаевич мгновенно сориентировался по звуку бегущей воды и без всяких церемоний бросился в ванную.

— Ну, мать твою, — сказала Катя, выходя из укрытия у него за спиной, — прямо как дома!

Майор стремительно обернулся на голос, вскидывая пистолет, но выпущенная с близкого расстояния пуля остановила его на полуразвороте, ударив в плечо. Это уже был не двадцать второй калибр, и Гаврилин с грохотом врезался другим плечом в дверь ванной. Его пистолет, вертясь на линолеуме, отлетел в сторону кухни. Майор заскрипел зубами от боли и попытался встать, но остро воняющий свежей пороховой гарью ствол уже уперся ему в лоб.

— Экий ты бабник, — сказала ему Катя. — А ну, ползи в туалет! Я сказала, ползи!

В туалете она оглушила совершенно деморализованного «бабника», ударив по голове рукояткой пистолета, и приковала его наручниками к водопроводной трубе. Обыскав бесчувственное тело, она выгребла все, что было в его карманах, присвоив себе только связку ключей, среди которых были ключи от «Лады» и трубчатый ключик от наручников. Все остальное она небрежно шлепнула в коньячную лужу где уже плавал Колокольчиков, аккуратно положив сверху удостоверение на имя майора ФСБ Гаврилина — как положено, в развернутом виде, — и пистолет капитана.

Она зарядила свой пистолет и бросила его в спортивную сумку — деньги, смена белья, туалетные принадлежности... «К черту, к черту, — сказала она себе, — долги оплачены, мертвые похоронены... здравствуй, родина, которую не выбирают».

Катя постояла еще немного. Ей хотелось сказать или сделать что нибудь значительное или, на худой конец, дикое, но тут Колокольчиков тяжело завозился, приходя в себя, и промычал что то невразумительное. Тогда она быстро наклонилась и поцеловала его в макушку — как раз туда, куда ударила бутылкой. Колокольчиков снова замычал, на сей раз вполне одобрительно, и открыл глаза.

В квартире уже никого не было, а через минуту внизу хлопнула дверца и заурчал двигатель выезжавшей со двора темно вишневой «Лады».
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   31

Похожие:

Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02 iconБакальская Катюша «У войны не женское лицо!»
Кто не слышал этого? Кто в это не верит? Вряд ли найдётся «умник», который бы усомнился в справедливости такого утверждения. И тем...
Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02 icon«У войны не женское лицо…»

Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02 iconПрофессия Девушка в форме Кто сказал, что охранник — не женское дело?
Фото Владимира Дорофеева. Марина продемонстрировала один из приемов, которым ее обучили на курсах охранников
Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02 iconПриложения Раздаточный материал для группы О. А. Воронина. Из книги
О. А. Воронина. Из книги «Гендерная экспертиза законодательства РФ о средствах массовой информации»
Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02 iconСветлана Алексиевич у войны не женское лицо 2005
...
Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02 iconИнтервьюер: Воронина Татьяна Юрьевна Информант: Андрей Николаевич Интервью транскрибировал(а): Воронина Татьяна Юрьевна
Название проекта: «Блокада Ленинграда в индивидуальной и коллективной памяти жителей города»
Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02 iconРуководство к исполнению желаний тайная книга женщины марина Крымова
Соединяясь, два жизненных начала — мужское и женское — рождают любовь. Взаимопроникновение, слияние, как естественное проявление...
Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02 iconЛекция №14 (№49). Закат белого движения. Крым, год 1920-й. Белая идея (епископ Вениамин Федченков "На рубеже двух эпох")
А всё-таки она была белая!]. “Добрая воля к смерти” (Марина Цветаева). (“Добровольчество – это добрая воля к смерти”)
Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02 iconСценарий патриотической песни: "У войны не женское лицо "
И война. То, что называлось войной, обрушилось, прежде всего необходимостью выбора. И выбор между жизнью и смертью для многих из...
Марина Воронина у смерти женское лицо Катюша – 02 iconАндрей Воронин, Марина Воронина Ночной дозор (боевик) – 1
Она — та что выживает там, где выжить невозможно. Та, которую ищут. Ищут враги. Та, которая ищет. Ищет правду. Она видит то, чего...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org