Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006



страница2/49
Дата26.10.2012
Размер4.73 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   49

12

А. А. Спасский

их мерзости людьми» и самое христианство ставит в ряду тех «гнусностей и бесстыдств», которые отовсюду стекаются в Рим и здесь широко прилагаются к делу (Anall. XV, 44). Вифинский чиновник Плиний, под пыткой допрашивавший многих христиан, заявляет, что он ничего не нашел у них, кроме грубого и безмерного суеверия.1 В сочинениях Светония, Апулея и др. христиане изображаются как зловредная, бесстыдная секта людей, для которых нет ни божественных, ни человеческих законов.

Со своей стороны, и апологеты христианства нимало не скрывают, что общественное мнение решительно настроено против защищаемого ими класса людей. «Вы ненавидите нас, как самых отчаянных злодеев», — говорит Татиан в своей речи к эллинам (Or. ad Graec. Cap. 25). «Ненависть к христианскому имени, — пишет Тертуллиан, — у большинства людей так сильна, что они, даже хваля христианина, вменяют в преступление имя его: "Кай, — говорит один, — хотя и добродетельный человек, но христианин!", "Удивительно, — замечает другой, — как такой умный человек, как Люций, сделался христианином"» (Apol. Сар. 3). «Сколько раз, — продолжает тот же апологет, — народ бросал в нас камнями и зажигал наши дома, даже трупы христиан извлекаются из гробов, чтобы надругаться над ними» (Apol. 1, 31).

Где же лежал источник этой всеобщей ненависти языческого мира к религии любви и всепрощения? Всего менее эту ненависть можно объяснить теми слухами о тайных христианских собраниях, какие широко распространены были в греко-римском обществе первых трех веков христианства. Как известно, христиан обвиняли в едении человеческого мяса, подобно Фиесту, и гнусных эдиповских кровосмешениях {Athenag. Supplicatio pro christian. Cap. 4), но самые эти слухи, будучи никем не проверены и ничем не доказаны, могли держаться в языческом обществе лишь благодаря ненависти к христианам, благодаря тому, что в общественном мнении христиане были людьми, способными на самые отвратительные преступления (ср.: Minuc. Fel. Octavi-us. Cap. 8-9). He они объясняют ненависть, а ненависть объясняет их.
1 Имеется под руками лишь старое издание: Plinii Caecilii Epistulae et panegyricus. ed. Christophori Cellarii. Lipsiae; Regionmont, 1761. Ep. XCV1I. P. 610.

13

Эллинизм и христианство. «Октавий» Минуция Феликса

Вернее смотрит на дело Тертуллиан, когда он причину ненависти к христианскому имени полагает в малом знакомстве языческого общества с христианством: «Вы ненавидите нас, — говорит этот писатель, — потому, что не знаете нас» (Apol. Сар. 1). Первые христиане — христиане апостольского века — не чуждались язычников; доступ на богослужебные собрания первенствующей Церкви, по-видимому, был открыт как для верующих, так и для неверующих, насколько это можно догадываться на основании послания ап. Павла к Коринфянам (1 Кор.
14, 22-25). Но с течением времени по недостаточно известным причинам, — вероятнее всего, по примеру тайных религиозных обществ, весьма расплодившихся в то время, — и христианские общины постепенно обращаются в тайные союзы и вход на свои таинства открывают людям только испытанной веры и убеждения. «Посвящение в наши таинства, — свидетельствует тот же Тертуллиан, — даже для благочестивых людей сопряжено с удалением непосвященных» (Apol. Cap. 7). Отсюда и внутренний строй христианских общин, их церковная жизнь оставалась недоступной для язычников и загадочной тайной. Кто ближе узнавал христиан и старался ознакомиться с их учением, тот в конце концов делался христианином (ср.: Tertull. Apol. Cap. 1) и выходил из языческого общества. Все же прочие язычники могли судить о христианах и христианском обществе лишь по тем внешним проявлениям, какие вызывало обращение в христианство нового члена общества в религиозной и общественной жизни, по тем признакам, какие наиболее наглядно выделяли его из круга прежних его соседей; а эти признаки, эти поступки оказывались такого рода, что необходимо влекли за собой резкие столкновения между язычниками и новым христианином и с каждым новым шагом глубже вырывали пропасть, разделявшую их понятия и чувства. Ближе и естественнее всего христианское и языческое общество сталкивались между собой на почве религиозной. Отвергая прежних богов и принимая христианство, язычник вместе с тем отвергал и свое прежнее общество, противопоставлял его себе; существовавшие прежде добрые отношения нарушались и вместо них устанавливались взаимная недоверчивость и недовольство. Настает семейное торжество — он не может принимать в нем участие, так как оно связано с отвергаемыми им религиозными церемониями; случается несчастье или смерть — христианин, член семьи, опять дер-

14

А. А. Спасский

жится в стороне, потому что и здесь препятствуют его соучастию религиозные обряды. Вот почему, как выражается Тертуллиан, муж, уже неревнивый, прогоняет жену, уже верную; отец, прежде снисходивший к своему сыну, теперь отказывается от него, уже послушного; господин, некогда кроткий, прогоняет раба, теперь уже верного. Если только кто делается лучшим, благодаря имени христианина, то тотчас же возбуждает к себе ненависть (Apol. Cap. 31). Если бы, впрочем, принятие язычником христианства влекло бы за собой только одно пассивное отвержение богов, выражавшееся в отказе новообращенного участвовать в принятых формах культа, то христиане никогда не вызвали бы к себе той горячей ненависти, о которой свидетельствуют греко-римские писатели. Язычник по самой своей природе толерантен; для него совершенно безразлично, почитает ли сосед одного или двадцать одного бога, поклоняется ли он Юпитеру, Серапису или Христу. В эпоху распространения христианства все наиболее видные города Римской империи были наполнены проповедниками всевозможных религий, сходившихся с азиатского Востока и из Египта и пользовавшихся большим успехом среди городского населения, однако ни эти проповедники, ни их умножавшиеся последователи не могли пожаловаться на ненависть местного населения. Это различие в народных чувствах к проповедникам других религий и христианства объясняется тем отношением, в какое по самому существу своей веры христиане ставили себя к языческим религиям. Христианство, как и все монотеистические религии, требовало от своих исповедников не только разрыва со своими прежними верованиями, не только полного и совершенного отречения от них, но и обязывало бороться с ними, преследовать и искоренять их как ложь и заблуждение. И первые христиане свято исполняли эту свою обязанность. Одушевленные чувством, некогда высказанным ап. Павлом: горе мне, аще не благовествую! — они и в литературе и жизни энергично боролись с язычеством, пользовались всеми удобными средствами, чтобы обличить их ложность и нелепость. Если уже простой отказ участвовать в почитании общепризнанных богов порождал рознь и отчужденность между язычником и христианином, то борьба против языческих богов необходимо вызывала вражду и ненависть против них, которая становилась тем сильнее, чем энергичнее христиане выступали против богов. Язычник еще

15

Эллинизм и христианство. «Октавий» Минуция Феликса

мог примириться с предпочтением, оказанным его соседом чужому богу перед отечественным, но не мог допустить порицания своему богу и религиозному чувству. Поэтому и христианин в его глазах был не только атеистом-безбоэкликаи, отвергающим принятый культ, но и атеистом-противобожником, презрителем и врагом богов; христианин не только пренебрегал богами, но оскорблял их и тем навлекал их гнев на людей, страну и государство. Поэтому-то в минуты общественных бедствий, когда голос народной совести говорил особенно громко, народная ненависть разрешалась яростным порывом против христиан и всюду слышались крики: «Долой безбожников!» «Христиане, — пишет Тертуллиан, — поставляются причиной всех общественных бедствий: разольется ли Тибр, Нил ли не орошит полей, случится ли землетрясение, голод, моровая язва, каждый кричит: "Христиан — львам"» (Apol. Cap. 40). Не менее неблагоприятное впечатление оставляли христиане в языческом мире и своими отношениями к общественной жизни. Общественная жизнь чрезвычайно была развита в древнем мире: большую часть времени греко-римский гражданин проводил вне дома, на форуме, в приемных влиятельных лиц, в амфитеатре. Общественные учреждения и формы жизни в его глазах имели такое важное значение, что лучшие умы древности без колебания отдавали им в жертву свободу человеческой личности. В понятиях того времени человек прежде всего t$)ov ttoAatikov, существо общественное, обязанное все силы свои приносить на служение обществу. Все, что составляло собой общественное достояние, наука, искусство, литература и пр., все это освещалось особенным блеском и становилось предметом благоговейного, почти религиозного почитания. Поэзия была учительницей богов, театр — их храмом; каждое общественное учреждение стояло под покровительством какого-либо бога и каждое постановление и предприятие совершалось с призыванием божественных сил. Римское правительство хорошо понимало эту привязанность народа к общественным учреждениям и прекрасно умело пользоваться ею в своих целях; когда политические права у населения были отняты, оно поспешило заменить недостаток государственных интересов общественными удовольствиями. Под владычеством Рима цирки, амфитеатры, разного рода Церемонии и триумфы достигли блестящего развития; устраивались °собые праздники, возводились громадные здания, развалины которых

16

А. А. Спасский

и теперь удивляют путешественников, тратились громадные суммы для развлечения публики. В придумывании общественных увеселений правители Империи видели не только легкое средство для популярности, но и серьезный долг своего положения; постройка, например, роскошных бань считалась великой общественной заслугой и тщательно заносилась хронистами в летописи на поучение грядущим поколениям.

Как же поставили себя христиане в отношении к этой особенности древней жизни? Христиане не только порвали связи с обществом, но и открыто заявляли, что эти связи не имеют для них ни малейшей ценности. «Мы странники и пришельцы на земле, — говорили они, — и наше отечество не здесь, а на небесах». «Наши надежды устремлены не к настоящему», — говорит Иустин Философ (Apol. 1,11); «мы презираем здешние житейские дела», — заявляет Афинагор (Suppl. Cap. 33). Сепаратизм христиан в области общественной жизни особенно сильно давал себя чувствовать в первые времена христианства, когда в Церкви распространено было ожидание скорого пришествия Христа и близкой кончины мира. Зачем заботиться о мирских делах, когда не сегодня-завтра мир и все, что в нем, сгорит и настанет новое, блаженное царство?! Но и после того как ослабление этой уверенности в близкой кончине мира повлекло за собой некоторое сближение между язычниками и христианами, последние продолжали чуждаться многих сторон общественной жизни, находя их несовместимыми со своим религиозным сознанием. Христиане вообще не могли высоко ставить блага и учреждения языческого общества уже по одному тому, что в их понятиях все это тесно связывалось с презираемой ими языческой религией, но некоторые из христиан переступали в этом случае границы благоразумия, оказывались мелочно щепетильными или выражали свое пренебрежение в формах крайне резких и для язычников оскорбительных. Они не находили ничего достойного, одобрительного ни в поэзии, ни в философии, ни в прошлой истории того общества, среди которого они жили. «Ваши мудрецы — болтуны, собрание ласточек, исказители искусства (Tat. Or. Cap. 1); ваши поэты — льстецы; ваши книги подобны лабиринтам, и читающие их — бочки Данаид» (Ibid. Cap. 26), -— говорит Татиан, обращаясь к язычникам. «Все, что римляне имеют, чем владеют и пользуются, — пишет Минуций Феликс, — все это до-

17

Эллинизм и христианство. «Октавий» Минуция Феликса

быча их дерзости, все храмы воздвигнуты из награбленного имущества, ограбления богов, умерщвления священников» (Oct. Cap. 25). «Какое будет обширное позорище, — восклицает Тертуллиан, говоря о втором пришествии, — какой для нас предлог к радости и удовольствию, когда множество знаменитых государей, почитавшихся за царей неба и земли, станут наполнять воздух вздохами среди мрачных пропастей ада, когда множество гордых философов, славившихся именем мудрецов, будут покрыты стыдом и преданы огню в присутствии своих учеников!» (De Spect. Cap. 30).

Рассматривая все явления общественной жизни в связи с идоло-почитанием, христиане отказывались от самых простых и самых невинных занятий, отрекались от всякого проявления общественного чувства там, где оно встречалось с каким-либо отдаленным намеком на языческих богов. Военную службу многие из них считали не соответствующей заповедям любви, и в дезертирстве не видели ничего позорного, отказывались от несения гражданских должностей, не принимали участия в общественных празднествах и играх, не украшали дома венками и светильниками в дни общих торжеств, запрещали учиться даже музыке и живописи и содержать школы, так как и это последнее занятие стояло в связи с язычеством, требуя от учителя объяснения и генеалогии богов. «Мы никогда не вмешиваемся в общественные дела, — пишет Тертуллиан, — мы без труда отказываемся от ваших зрелищ; исполненные презрения ко всему, что в них происходит, мы приходим в ужас от суеверий, которые их порождают. У нас нет ничего общего ни с мерзостями театра, ни с нелепостями цирка, ни с безумством гимназий» (Apol. Cap. 37). Отчуждение от языческого общества, вызываемое и оправдываемое религиозными соображениями, таким образом, нередко переходило в прямую враждебность к установившимся порядкам жизни и в глазах современного им общества делало их «врагами законов, нравов и природы». Христиане казались ему презрителя-ми всякого общежития, ненавистниками рода человеческого, какими-то нигилистами, ничего не признающими и ничем не дорожащими. «Вы совершенно бесполезны для всякой общественной жизни», — говорили язычники, по словам Тертуллиана, христианам (Apol. Cap. 42). По суждению ритора Аристида, писавшего во II в.: «Христиане — это люди, Для которых нет ничего высокого. Сами будучи презренными, они пре-

18

А. А. Спасский

зирают других; прославляют добродетель — и не делают ее, проповедуют воздержание — и ведут порочную жизнь». Как христианин в самом невинном обычае язычника видел своего рода идолопоклонство и распутство, так и его противники, в свою очередь, перетолковывали и объясняли все поступки христиан скрытыми дурными намерениями. «Бесстыдство, — говорит тот же Аристид, — они называют свободой, возмутительные речи — бесстрашием; неспособные оказать содействие каким-либо полезным целям, они мастерски умеют подкопаться под семейное благосостояние и разорить домочадцев. Ни одно их слово, ни одна их мысль не приносит добра: они не участвуют в городских советах, не утешают печальных, не примиряют спорящих; они забиваются по углам и там, должно быть, говорят разумно».1 Так понимали христианство его раннейшие современники. Чего же они должны ждать от тайных христианских собраний? Они, со своей точки зрения, резонно и искренно были убеждены, что тайна, окружающая этих презренных людей, должна скрывать под собой дела, достойные этого общества. «Похвальные дела совершаются открыто и скрываются только дела преступные», — говорит язычник Цецилий у Минуция Феликса. И вот почва оказалась вполне подготовленной для распространения рассказов об ужасных преступлениях, совершаемых на христианских собраниях.

Наконец, по самому существу и способу своего происхождения христианская религия должна была вызывать в умах своих современников ряд недоумений, которые если не влекли за собой прямой ненависти их к христианам, то просто ставили их религиозную мысль в тупик: да что это за явление и может ли оно быть зачислено в разряд религий? — В современный ему мир христианство явилось как религия новая в безусловном и исключительном смысле: никакого прошлого, возвеличивающего авторитетом святой старины, оно за собой не имело; не было оно привязано и ни к какой определенной нации, ни к какому географическому пункту. Оно совсем не подходило под установившееся у греко-римских народностей понятие о религии и в этом отношении не могло идти ни в какое сравнение не только с данными налицо греко-римскими культами, но даже с иудейством. Как бы мало
1 См.: Neumann. Die Romische Staat unci die allgemiene Kirche. I. Leipzig. S. 35-36.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   49

Похожие:

Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006 iconКнига первая. Остров Амазонок»: Издательство «Крылов»; Санкт Петербург; 2006
«Одиссея полковника Строганова. Книга первая. Остров Амазонок»: Издательство «Крылов»; Санкт Петербург; 2006
Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006 iconДоговор № XXXХX г. Санкт-Петербург XX xx. 2010 г
ОЮ, паспорт: 40 07 077809, выдан: 2 отделом милиции Адмиралтейского района Санкт-Петербурга 13. 12. 2006, код подразделения: 782-002,...
Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006 iconИнформационно-аналитический обзор Ноябрь Санкт-Петербург 2006 г
Приложение: Основные показатели, характеризующие социально-экономическое положение Санкт-Петербурга и Ленинградской области за 9...
Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006 iconВолгоградское научное издательство
Физиология адаптации: Материалы 1-й Всероссийской научно-практической конференции, г. Волгоград, 7-10 октября 2008 г. / Науч ред....
Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006 iconС. А. Николаев Эволюционный круговорот материи во Вселенной Новая космологическая теория
Николаев Семён Александрович. Эволюционный круговорот материи во Вселенной. 4-е издание, переработанное и дополненное. Санкт-Петербург....
Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006 iconОтчет судейская коллегия Смирнова Анна (Санкт-Петербург) Соловьев Григорий (Санкт-Петербург)
Стиль Санкт-Петербург (Пушкин), Аргус-ТанцКласс – Москва, Танцуй Со Мной – Ярославль
Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006 icon191023 Санкт-Петербург, наб р
Санкт-Петербург. Санкт-Петербург- ское отделение Математического института им. В. А. Стеклова ран
Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006 iconДоктор Рудольф Штейнер. Теософия и социальный вопрос. Издательство «Духовное знание». Москва. 1917. Сохранены издательские обложки книга
Гай Саллюстий Крисп. Полное собрание сочинений. Перевел и объяснил В. Рудаков. Санкт-Петербург. Издание Я. И. Либермана. 1894г. Издательский...
Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006 icon-
«Филипп Янси, Иисус, которого я не знал»: Издательство «Кайрос»; Санкт–Петербург
Научное издание издательство Ол ега Абышко Санкт-Петербург 2006 iconЗакон санкт-петербурга настоящий Закон Санкт-Петербурга направлен на обеспечение дополнительных мер социальной поддержки детей и молодежи в Санкт-Петербурге. (с изменениями на 11 мая 2006 года)
Законом Санкт-Петербурга от 24 апреля 2006 года n 173-24 (Вестник Законодательного собрания Санкт-Петербурга, n 6, 10. 05. 2006)
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org