Императрица фике



страница1/24
Дата31.08.2013
Размер3.49 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
Иванов Всеволод Никанорович

ИМПЕРАТРИЦА ФИКЕ

Иван Третий

Изумленная Европа… была ошеломлена внезапным появлением огромной империи на ее восточных границах, и сам султан Баязет, перед которым она трепетала, услышал впервые от московитов надменные речи…

К.Маркс «Секретная дипломатия»

Глава 1. Предвесенняя ночь в Москве

Перед древней святыней - Одигитрией Путеводительницей, - трепеща, теплится синяя лампада, и оттого темные тени тоже дрожат на золотом окладе, на самоцветах, на темных веках Девы, словно очами иконы смотрит живая пролетающая полночь.

Много видели эти очи иконы, писанной святым евангелистом Лукой, когда сопровождала она греческих царей в их военных походах, в путешествиях по землям, по морям, И она же, Путеводительница, победоносно подвела войска ромеев к Константинополю, изгнала оттуда грабителей - латинских рыцарей и вернула Палеологов на святой трон в Царьграде.

Теперь она в Москве. Сплылись в сумраке углы, лавки вдоль стен, заваленные сонной рухлядью, из-под медвежьего одеяла на постели торчит борода великого князя Ивана, клок красной рубахи, да свесилась со скамьи босая его нога, слышно мерное его дыхание. По бревенчатым стенкам жаркой кремлевской повалуши бегают тараканы, трещат сверчки. За окошками бунтует предвесенняя вьюга, от ветра дрожит слюда в оконницах, перестукивают вьюшки в печной трубе. А притихнет ветер - слышны за дверью девичьи голоса.

Там в сенях у порога лежат две девушки-гречанки, охраняя покой своей госпожи, - Харитина и Пульхерия. Им тоже не спится в бурную эту ночь на исходе зимы, когда ледяное царство начинает рушиться.

Против иконы - кресло резного дела в цветах, фруктах, подушка бархатная, в кресле - великая княгиня Московская Софья Фоминишна, закуталась в греческий теплый плащ, бледная, черными глазами смотрит она в ожившую темноту, слушает дыхание супруга, рев ветра, тонкие его провизги, свист, вой, царапанье, стук в окна, хлестанье снега в оконницы.

И часто эдак не спится ночами Софье Фоминишне - о, мало тишины на Москве! В самую первую зиму, как приехала она на Москву из Рима, на пятой неделе Великого поста в середу занялся пожар на холме, у церкви Рождества. Проснулась византийская царевна под частый набат, окна красные, бушует над деревянной Москвой сплошь огонь. Цельные горящие бревна, а то крыши летят от огненного вихря, валятся в огонь, загораясь, птицы - голуби да галки. Мало не вся Москва сгорела в ту ночь, сгорели в Кремле великокняжий да митрополичий дворы. Молодые, Иван да Софья, едва выбежали из Кремля, жили в случайном доме на Яузе, у церкви Николы. И долго еще возили по кривым улицам Москвы божедомы в рогожных балахонах на дровнях дочерна обугленные, скорченные тела погибших.

А еще страшней горело летом - как падала временами великая сушь вокруг Москвы, - огонь тогда шел по лесам и верхом и низом, выжигал сухие болота; слизывал жатвы.
горели деревни и города, сквозь сизые дымы стояло багровое солнце.

Все в Москве эдак - и морозы и огонь, - все вместе. То безмерная ласковость огнеглазого мужа, то ярые его гневы: женщины, бывало, падали от взгляда великого князя. Нет тишины на Москве, кипит в ней народ, словно вода бьет ключом на базарах, торгах, площадках, крестнах, улицах, - работает, смеется, торгует - вольный да смелый, каждый час готовый требовать от князя великой правды своей.

А спит сейчас Иван Васильевич, словно дитя, дыхание его тихо и мерно… И сидит византийская царевна Софья бессонно против иконы своей, глаза в глаза:

- Куда же теперь ты поведешь нас, мати, где наша судьба?

Не спится Софье Фоминишне в эту вьюжную ночь - сидит она словно за пряжей: пляшет, крутится веретено, прядет, тянет, навивает на себя нитку ее памяти. Много, много видели уже черные глаза за ее мятежную жизнь.

Светозарно утро ее детства. Бежит вот она, маленькая Зоя, в шафранном своем хитончике по великолепному саду Великого Дворца, что над синим Босфором, - бежит, догоняет свой золоченый мячик, а мячик прыгает по мраморной дорожке все ниже, туда, к подножью несокрушимых стен, стерегущих уже целую тысячу лет Царьград.

- А-ой! Зоя! Зоя! Ау! - кличет отставшая от нее няня, старая Евдокия, рабыня-славянка. Море все в золотых искрах, старые кипарисы, буки, платаны, дубы веют прохладой, и сквозь зеленую листву над столицей Вселенной подымает золотую голову святая София.

Белеют стены, колоннады, портики, статуи Великого Дворца. Белый мрамор! Синее небо! Золотое солнце! Медный голос колоколов и морского прибоя! О, вечная красота Греции!.. Неужели же это все так и пропало? Как же уберечь, сохранить, не забыть всего этого? В какую землю посадить, как хранить, чтобы пустить все в рост, в жизнь, в новый цвет! О, сколько слез, забот, тоски, борьбы пережито, пролито за десять лет в стенах этой рубленой повалуши ею, византийской царевной, в заботах о своем супруге, в охранении его страстной души!

Яростно взвыв, примолкла вьюга, и слышно снова дыхание мужа. За дверью - тихий звон лютни.

«Это Харитина! - улыбнулась про себя великая княгиня. - Мы все не спим! Не уснуть в такие ночи!»

Харитина, ложась к порогу госпожи, берет с собой лютню. Любимой ее песней была песня про пчелу: у пчелы жгучее жало, а берет им пчела сладкий мед из цветов… Лютня умолкла, доносился шепот, а госпожа все пряла и пряла бесконечную нить пережитого, сладкую и жгущую.

Бежит она, маленькая Зоя, через Священную площадь - форум Августейон, по мраморным разноцветным дорожкам. Посреди площади столп, и тот столп - пуп Вселенной. И от того пупа на полдень, на полночь, на восток и запад звездой разбегаются дороги Империи ромеев - в снежную Скифию, в знойную Африку, на Кавказ, в Персию, к Геркулесовым столбам…

На том столпе сиял когда-то золотом и самоцветами крест, перед ним статуи первого христианского царя Константина и матери Елены. Их нет больше, их утащили с собой латинские крестоносцы.

Помнит Софья Фоминишна и последнего царя Константина. «Константином начался Константинополь, Константином и кончился», - говорят летописцы.

Сам царь Константин ведет ее, свою маленькую племянницу, за ручку из Великого Дворца, в собор святой София мимо постаментов, где раньше стояли статуи. Идут воротами, с которых содраны серебряные двери.

Князь Иван зашевелился в своем медведе, простонал- жарко! Из-под меха свисла вниз крепкая рука, на пальце перстень с красным лалом - подарок Софьи - перстень царя Константина.

Вскоре тогда ее, девочку, увезли из Константинополя в Морею, на Пелопонесс, к отцу ее Фоме, деспоту [Властитель, господин (титул)] Морейскому, брату царя, и там слушала Зоя бесконечные рассказы, как пал Константинополь. Страшен был тот роковой день 29 мая 1453 года - турки ворвались в столицу Вселенной, в пролом у ворот святого Романа. Царь Константин пал в бою - его труп турки нашли в груде тел, наваленных у святой Софии, опознали по царским пурпурным сапогам с золотыми орлами.

…Пляшет, кружится веретено, плетутся воспоминания; как пчелиное жало, сладка память. Неизбывные, вечно кровью сочащиеся раны сердца этой могучей женщины, упреки судьбе, бешеная борьба даже в вьюжные ночи.

Смутно прошли семь лет жизни Зои в отцовском доме: князь Фома договорился было с турками-победителями, остался владыкой Мореи, выплачивая им по 12 тысяч дукатов в год. И это все же не спасло его: турки переняли искусство мореходов-греков, настроили себе кораблей, пересели на них с коней и двинулись в Святое море искать там новой добычи.

И из разных областей Греции все больше и больше ромеи бежали в Италию, унося с собой остатки ослепительных византийских мод, богатств, произведений искусства, свои роскошные привычки, свои хитрые головы, своих пламенных богословов, своих поэтов, свой великолепный язык и древнюю литературу, свои обиды, затаенное мщение, унижение, горе… Ромеи мало селились тогда в Риме, а оседали они в свободных итальянских городах-республиках, бурно делавших деньги и политику, - во Флоренции, Ферраре, Равенне, Вероне, Милане. Там жила византийская знать - Вриеннии, Кантакузены, Калимеросы, удивляя итальянцев своим блеском, шиком, утонченными манерами, образованностью, культурой.

Эти щеголи, эстеты, ученые, богословы, художники, государственные люди, дипломаты, люди высшего общества вынуждены были жить там среди потомков суровых римлян, давно перемешавших древнюю свою оскудевшую кровь со свежей кровью нахлынувших с севера варваров, жить среди сильных, бурных, веселых, простодушных и свободомыслящих итальянцев.

Сменяя, изгоняя варварскую монастырскую латынь фанатического средневековья, раздался веселый смех свободных людей, зазвенел итальянский язык наряду с греческим, раздались речи великих ораторов и политиков, возродились творения историков и философов - все, что давно погибало в константинопольских библиотеках от пресыщенности и скуки душ, времени, пыли, мышей, от монашеской схоластики, а потом от невежества турецких фанатиков. Ловкие византийцы торговали своей блистательной образованностью, захватывали ведущие позиции, и древность обновлялась, получала силу и блеск, шла, подымалась великая эпоха Возрождения, ослепляющая после сумерек средневековья.

Между тем Рим тех дней представлял собой зрелище печальное - слишком чудовищна, грандиозна была катастрофа его государственного и военного падения и последующей затем варваризации. Былой Первый Город мира зарос лохматыми, как нестриженые бороды, виноградниками; там, где стояли кресла сенаторов, пасся скот, лежали кучи заботливо собраннного земледельцами навоза. Палантинский холм покрыли разросшиеся сады, в них торчали печальные руины немногих уцелевших колонн и обрушившихся зданий; на Форуме были разбиты огороды, землей и навозом завалены древние мостовые.

Но деспот Фома направился, однако, именно в Рим: в Риме стоял святой престол папы, наместника Христа на земле.

Падение Константинополя было и падением Восточной церкви, то есть исчезновением этого соперника у Рима, концом разделения церквей: патриарх Рима Второго не был теперь страшен патриарху Рима Первого, и изощренным византийским богословам со всей их элоквенцией приходилось признавать и даже обосновывать первенство папы. Выходило, что безбожные турки, обратившие первохристианский грандиозный храм, творение Юстиниана - святую Софию - в мечеть, содействовали изживанию церковного раскола. Неисповедимы поистине пути Божественной Премудрости!

Папа, конечно, имел все основания использовать ситуацию в целях укрепления своей мощи, и в Риме, немедленно вслед за падением Константинополя, объявился старый кардинал Исидор, митрополит Киевский, душа Флорентийской унии, когда-то изгнанный из Москвы великим князем Василием Темным. Исидор был в Константинополе в самый разгар боев за город, однако ускользнул оттуда, удачно набросив свою привлекавшую внимание красную кардинальскую шляпу на чью-то отрубленную голову.

Впрочем, Фома, деспот Морейский, не сразу решил спасаться в Рим - он раздумывал…

К нему во дворец приехал его младший брат, деспот Димитрий, и братья обсуждали, что им делать, - турки подходили все ближе. Зоя Фоминишна запомнила этот разговор.

Деспот Фома сидел в высоком кресле, смотрел в высокое окно на синеющие дали Пелопонесса, Его лицо - оно сохранилось до наших дней в бронзе черт лица апостола Павла на одной из ватиканских лестниц - было печально. Брат Димитрий метался, как тигр, по палате, короткий меч хлопал его по бедру при стремительных поворотах.

- Брат, - горячился Димитрий, - неужели ты побежишь в Рим? Рим - наш враг! Рим наслал на нас грабителей крестоносцев. Латинские варвары сожгли в печах не только обшивку, но и обстановку Великого Дворца, содрали с крыш и расплавили медь и свинец! Рыцари Балдуина похитили наши бесценные святыни - распилили, по кускам распродали крест, тот самый, на котором был распят Христос. Дандоло - венецианский дож, этот слепой столетний разбойник - тащил все, что мог! А франки? Франки похитили и в Венеции заложили святой терновый венец господень за тринадцать тысяч византов! О, проклятые могильные черви - какое кощунство! Ты говоришь, что турки неверные - но чего стоит вера латынян? Священные сосуды из святой Софии - золото и серебро - они перелили и перечеканили в монету… Они продали франкскому королю Людовику обломок святого копья, которым был пронзен пречистый бок Христа!

И когда мы, Палеологи, изгнали их из Константинополя - кто помогал и давал советы латинскому их императору Балдуину? Папа Римский. И где? В Риме! А разве папа помог нашему старшему брату, царю Константину. против турок?

- Но скажи, брат, что же нам сейчас делать? - тихо спросил Фома. - Надо бежать! Куда? Ведь турки скоро ворвутся и сюда… Они у Коринфа! Они рвутся в Италию! Папе придется обороняться от них! Они угрожают и ему! Поэтому он и поможет нам!

- Бежать? Нет, бежать больше не нужно! - кричал Димитрий. - Довольно! Я не побегу! Я остаюсь, буду жить в Константинополе. Нет власти аще не от бога! Буду лучше служить туркам, а не латинским христопродавцам! Турки - честные воины. Умру в той земле, где родился!

Фома, молчал, опустив голову… Он-то был наследник Восточной Империи, не мог оставаться у турок, бросить последнюю надежду на спасение своей страны… И Зоя прижалась к отцу и плакала неслышно.

Князь Димитрий все сделал так, как говорил: сдал султану все свои владения, отдал даже в его гарем свою дочь - двоюродную сестру Зои, и султан пожаловал ему три острова. Димитрий остался жить в Константинополе, слушает звонкий голос муэдзина, зовущего мусульман на молитву в мечеть Айя София!

Дороги братьев разошлись: один ушел к туркам, другой - к папе!

Весной 1463 года Фома, деспот Морейский, вступил в Рим торжественной процессией, неся с собой бесценный дар христианству - главу апостола Андрея, спасенную им из Константинополя. Весь Рим, весь народ, все благочестивые паломники из Франции, Германии, Венгрии, Польши встречали его на коленях на площадях и улицах со свечами в руках.

Ватикан ликовал: брат императора Византии, наследник престола Второго Рима - Царьграда - деспот Фома преклонил колена перед папой, облобызал его туфлю, просил убежища и помощи. Несомненно, что торжество это было прикрыто скорбным выражением лиц, опущенными взглядами, глубокими вздохами сочувствия, но факт оставался фактом. Царьград, Рим Второй, центр мира, пал, у Рима Первого оказались развязанными руки. А история должна была двигаться вперед! Надо было бороться за Византию…

Деспоту Фоме папа отвел дом на улице Святого Духа, положил приличное содержание и даже пожаловал ему свой высший орден - Золотую Розу.

Вскоре Фома скончался, лег в Риме в храме святого Петра. Вдова его, деспотисса Екатерина, с дочерью Зоей и с двумя сыновьями - Андреем и Мануилом - остались жить в тени папского престола, в тихой улице Святого Духа.

Ее детей - двух царевичей и царевну - папа поручил особым заботам митрополита Никейского, кардинала Виссариона.

Почетна была эта задача, но и очень ответственна: кардинал ведь должен был воспитывать в нужном духе законного наследника престола Восточной Империи, а его брата и сестру - как продолжателей династии великих Палеологов. В священном писании ясно указано, что неверные будут вскоре же изгнаны из Царьграда и что законная власть снова охватит все земли царей Империи на востоке до пределов Азии. На престол константинопольский воссядет законный царь Андрей Фомич Палеолог.

И тогда папа Римский, наместник Христа на земле, станет единым пастырем единого стада Христова по всему миру…

План был великолепен, но беда - оба брата-царевича Константинопольских были порядочные шалопаи: они держались независимо, они, например, позволяли себе во время богослужения, а главное, во время молитвы за самого папу выходить из храма!

Бывали дела и похуже.

- Царь Константинопольский Андрей! Царевич Мануил! Царевна Зоя! - выговаривал им на очередном уроке митрополит Виссарион. - Ведите себя скромно, приветно, умно или - оставьте Рим. Да, вы знатны! В вас царская кровь! Но вы же- изгнанники… Вы - сироты! Вы - нищие! Беженцы! А вы вызывающе носите длинное греческое платье, вы не признаете наших коротких латинских одежд! Вы не преклоняете колен перед кардиналами. А ведь святой папа - ваш отец… Да, отец! Он должен быть уверен в вас, иначе вы будете лишены всякой помощи и заботы. На что вы рассчитываете? Флорентийские купцы, что плавали недавно в Царьград, прямо рассказывают везде, что ваш дядя, деспот Димитрий, брат царя, носит уже турецкую одежду! Что ж, и вы, может быть, хотите надеть пестрые шальвары? Или туфли с загнутыми носками?..
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Императрица фике iconАлександр иващенко светлейший князь потёмкин-таврический
Екатерина вторая – императрица Всероссийская, урождённая София-Фридерика-Августа (Фике) принцесса Ангальт-Цербстская
Императрица фике iconБертрам Чандлер Наемники космоса Императрица Айрин – 2
О, я люблю деньги, — сказала экс императрица Айрин. — Я всегда любила деньги. Но у меня есть совесть. Это роскошь, — добавила она...
Императрица фике iconПрогулка по одному старинному парку
Гатчина. В 1765 году императрица Екатерина II купила гатчинскую мызу и пожаловала ее своему фавориту – графу Орлову. После смерти...
Императрица фике iconЧто делала императрица в рыбацком поселке полтора месяца?
Плиеньциемс, что между Рагациемсом и Энгуре, полтора месяца жила очень высокая особа. Ну жила себе и жила Но это единственный случай...
Императрица фике iconИмператрица Александра Фёдоровна урождённая принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатрис
Императрица Александра Фёдоровна (урождённая принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатрис Гессен-Дармштадтская) 25 мая (6 июня)1872...
Императрица фике iconРуководство этой экспедицией императрица Анна Иоанновна поручила государственному деятелю ученому географу статскому советнику И. К. Кириллову
Была организована Оренбургская экспедиция. Руководство этой экспедицией императрица Анна Иоанновна поручила государственному деятелю...
Императрица фике iconИмператрица екатерина II. О величии России. М. 2003; Записки касательно Российской истории; стр. 162-175

Императрица фике iconСтолица Курляндского герцогства Митава. И. К. Рери
Императрица Анна Иоанновна и Э. И. Бирон. Литография по рисунку Б. А. Чориков
Императрица фике iconОбраз идеального правителя
«Ода на ​день восшествия на всероссийский престол её Величества». Императрица Елизавета Петровна Ломоносов
Императрица фике iconЕлизавета Петровна (1709-1761/62) Российская императрица с 1741, дочь Петра I. Возведена на престол гвардией. В ее царствование были достигнуты значительные успехи в развитии хозяйства, культуры России и во внешней политике
Российская императрица с 1741, дочь Петра I. Возведена на престол гвардией. В ее царствование были достигнуты значительные успехи...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org