Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца



Скачать 11.75 Mb.
страница63/70
Дата11.07.2014
Размер11.75 Mb.
ТипДокументы
1   ...   59   60   61   62   63   64   65   66   ...   70

Атаманта, когда он взирал на сына своего Леарха, который, падая, разбился

насмерть {3}.

На шестой - Меркурий из застывшей, неподвижной, но Податливой ртути, с

аистом у ног.

На седьмой - серебряная Луна с борзой собакой у ног.

Изваяния эти были чуть выше одной трети каждой колонны и столь

безупречно выполнены по чертежам математиков, что даже Канон Поликлета {4},

о котором говорили, что он искусством творил искусство, едва ли выдержал бы

сравнение с ними.

Основание колонн, капители, архитравы, зоофоры и карнизы были

фригийской работы, массивные, из более чистого и высокопробного золота,

нежели то, которое несут Лез под Монпелье, Ганг в Индии, По в Италии, Гебр

во Франции, Тахо в Испании и Пактол в Лидии. Арки между колоннами были из

того же камня, что и ближайшие к ним колонны; сапфировая арка примыкала к

гиацинтовой колонне, гиацинтовая к алмазной и т. д. Над арками и капителями

с внутренней стороны был воздвигнут купол, служивший для фонтана кровлей;,

начинался он за рядом планет в форме семиугольника и постепенно принимал

сферическую форму, и хрусталь его был совершенно чист, прозрачен и гладок,

целостен и однороден во всех своих частях, без прожилок, затемнений,

затвердений и волоконец, - самому Ксенократу не приходилось видеть ничего

подобного. На поверхности купола виднелись расположенные в строгом порядке

изящнейшие, мастерски выполненные фигурки и буквы: двенадцать знаков

Зодиака, двенадцать месяцев с их особенностями, оба солнцестояния, оба

равноденствия, линия эклиптики и наиболее значительные неподвижные звезды

вокруг Южного полюса и других мест, и все это было отмечено печатью столь

высокого искусства и отличалось такой выразительностью, что подобную работу

я готов был приписать царю Нехепсу или же древнему математику Петозирису.

На верхушке купола, соответствовавшей центру фонтана, находились три

волчкообразные, лучшей воды, жемчужины одинаковой формы, вместе

образовывавшие цветок лилии величиною больше ладони. Из чашечки цветка

выступал карбункул величиною со страусово яйцо в форме семигранника (природа

любит это число), карбункул дивный, изумительный; подняв на него глаза, мы

чуть было не ослепли, ибо ни солнечный свет, ни молния не превосходили его

яркостью и силой блеска. И, вне всякого сомнения, пред ним померкла бы

_пантарба_ {5} индийского мага Иархаса, как в час полуденный меркнут пред

солнцем звезды.

А беспристрастные ценители, уж верно, признали бы, что

вышеописанные фонари и лампы затмевают все диковины и богатства, какие таят

в своих недрах Азия, Африка и Европа, вместе взятые,

Пусть-ка теперь египетская царица Клеопатра похвалится двумя

жемчужинами, висевшими у нее в ушах, из которых одну, оцененную в сто тысяч

сестерций, - подарок триумвира Антония, - она, растворив в уксусе,

проглотила.

Пусть Лоллия Паулина гордится своим переливчатым платьем, усыпанным

изумрудами и жемчужинами и приводившим в восторг все население Рима -

города, который считался подвалом и складочным местом для победоносных

разбойников всего мира.

Вода текла и выливалась из трех -труб, или же каналов, сделанных из

настоящих жемчужин и утвержденных на трех вышеописанных равносторонних

краеугольных камнях, и каналы эти образовывали двойную улиткообразную

спираль. Осмотрев их, мы перевели глаза на другое, но тут Бакбук велела нам

прислушаться к плеску воды, и мы услыхали звук на редкость приятный, правда

слегка глуховатый и прерывистый, доносившийся как бы издалека, откуда-то

из-под земли, но он доставлял нам большее удовольствие, чем если б то был

звук внятный и не приглушенный, - одним словом, наш дух, через окна наших

глаз впивая в себя красоту вышеописанных предметов, в равной мере услаждал

себя тем, что через уши вливал в себя эту гармонию.

Наконец Бакбук обратилась к нам с такою речью:

- Ваши философы отрицают, что движение может производиться силою одних

лишь фигур, - послушайте, однако ж, что я вам скажу, и вы уверитесь в

обратном. Посредством вот этой двойной улиткоподобной фигуры, находящейся во

взаимодействии с пятиричной системой клапанов в каждом внутреннем изгибе

(точь-в-точь как полая вена в том месте, где она впадает в правый желудочек

сердца), приходит в движение священный этот фонтан и порождает гармонию,

которая доплескивается даже до ваших марей.

Затем она велела принести кубки, чаши, золотые, серебряные, хрустальные

и фарфоровые бокалы и любезно предложила нам испить влаги, струившейся из

фонтана, мы же с великою радостью согласились. Я должен прямо вам сказать,

что мы не из породы воробьев, которые начинают есть только после того, как

их похлопают по хвосту, или телят, которые также принимаются за еду и питье

только после того, как их взлунят. Кто нас вежливо попросит выпить, тем мы

никогда не отказываем. Засим Бакбук спросила, как нам это понравилось. Мы же

ответили ей, что это отличная холодная ключевая вода, более прозрачная и

серебристая, чем вода Аргироида в Этолии, Пенея в Фессалии, Аксия в

Македонии и Кидна в Киликии, который знойным летом показался Александру

Македонскому таким прекрасным, чистым и прохладным, что блаженство

погрузиться в эти волны взяло в нем верх над страхом перед болезнью, которою

могло для него кончиться мимолетное это наслаждение.

- Ах! - воскликнула Бакбук. - Вот что значит не следить за собой и не

постигать тех движений, которые производят мускулы языка, когда жидкость

стекает вниз, но не в легкие, через дыхательное горло, как полагали славный

Платон, Плутарх, Макробий и другие, а через пищевод в желудок. Неужели,

чужестранцы, глотки у вас оштукатурены, вымощены и вылужены, как некогда у

Пифилла в, иначе называемого Тефтом, и вы не смогли распробовать и угадать,

каков на вкус божественный этот напиток? Принесите мои скребки, - вы знаете,

какие, - молвила она, обратясь к своим прислужницам, - им необходимо

поскрести, поскоблить и почистить небо.

Засим были принесены прекрасные, большие, веселившие взор окорока,

прекрасные, большие, веселившие взор копченые бычьи языки, прекрасные,

доброкачественнейшие соленья, мозговая колбаса, икра, доброкачественнейшие,

прекрасные сосиски из дичи и всякие прочие глоткоочистители. В соответствии

с распоряжением Бакбук мы ели до тех пор, пока не почувствовали, что желудки

наши изрядно прочищены и что довольно-таки мучительно дает о себе знать

жажда. Тогда Бакбук сказала:

- Некогда один ученый и доблестный иудейский вождь, ведя по пустыне

свой народ, изнывавший от голода, вызвал с небес манну, и воображение

голодных людей придало ей такой же точно вкус, какой прежде действительно

имела для них мясная пища. Вот и вы теперь, попробовав чудесного этого

напитка, найдете в нем вкус того вина, которое вы себе вообразите. Итак,

напрягите воображение и пейте.

Мы так и сделали. В то же мгновенье Панург воскликнул:

- Ей-богу, это бонское вино! Пусть меня сцапают сто шесть чертей, но

такого вкусного вина я еще никогда не пил. Чтобы как можно дольше его

смаковать, недурно было бы иметь шею длиной в три локтя - именно о такой

мечтал Филоксен, - или шею журавлиную - такую желал иметь Мелантий.

- Честное фонарное слово, это вино гравское, забористое, игристое, -

сказал брат Жан. - Бога ради, голубушка, откройте мне способ его

приготовления.

- А по-моему, это мирвосское, - объявил Пантагрюэль, - прежде чем пить,

я представил себе именно его. Одно плохо: уж очень оно холодное, холоднее

льда, холоднее воды Нонакриса и Дирки, холоднее воды Кантопории Коринфской

{7}, замораживавшей желудок и все пищеварительные органы тем, кто ее пил.

- Пейте еще, и еще, и еще, - молвила Бакбук. - И, каждый раз воображая

что-нибудь новое, вы найдете, что напиток обладает именно тем вкусом, какой

вы задумали. Вперед не говорите, что для бога есть что-нибудь невозможное.

- А мы и не говорим, - возразил я, - мы стоим на том, что бог всемогущ.


ГЛАВА XLIII

О том, как именно Бакбук вырядила Пануpга, чтобы он услышал слово Бутылки


После того как все эти речи и возлияния были окончены, Бакбук спросила:

- Кто из вас желает услышать слово Божественной Бутылки?

- Я, - отвечал Панург, - ваша покорная вороночка.

- Друг мой, - сказала она, - я дам вам только одно наставление: когда

подойдете к оракулу, старайтесь слушать его одним ухом.

- В наших краях вино бывает одноухое, - вставил брат Жан.

Затем Бакбук надела на Панурга накидку, красивую белую шапочку,

нацепила ему Гиппократов рукав {1}, на конце которого вместо кисточки

красовались три булавочки, вместо перчаток выдала ему два старинных

гульфика, опоясала его тремя связанными вместе волынками, трижды вымыла ему

лицо водой из упомянутого фонтана, бросила прямо в лицо горсть муки,

воткнула три петушьих пера с правой стороны Гиппократова рукава и заставила

Панурга девять раз обойти вокруг фонтана, сделать три легких прыжка и семь

раз коснуться задом пола, а сама в это время творила какие-то заклинания на

этрусском языке и что-то вычитывала из ритуальной книги, которую нес перед

ней один из ее мистагогов {2}.

Словом сказать, я полагаю, что ни Нума Помпилий, второй царь римский,

ни жители этрусского города Церы, ни святой вождь иудейский не прибегали к

стольким церемониям, сколько мне довелось видеть в тот день, равно как

мемфисские жрецы Аписа в Египте, эвбейцы из Рамнунта Рамнузийского {3},

жрецы Юпитера Аммона и жрецы Феронии {4} не совершали стольких

священнодействий, сколько мне пришлось наблюдать там.

Вырядив Панурга таким образом, Бакбук увела его от нас направо, через

золотую дверь, за пределы храма, в круглую часовню, сложенную из прозрачных,

отражающих свет камней, благодаря совершенной прозрачности коих солнечный

свет, пробиваясь сквозь пролом в скале, прикрывавшей главный храм, свободно,

целыми потоками вливался в эту часовню, лишенную окон и каких бы то ни было

других отверстий, так что казалось, будто он возникал там же, внутри, а не

притекал извне. Построена была часовня так же изумительно красиво, как

священный храм в Равенне или в Египте, на острове Хемнии. Полагаю нелишним

заметить, что построена была круглая эта часовня на редкость симметрично, и

поперечник ее равнялся высоте стен.

Посреди часовни находился фонтан из лучшего алебастра, семигранной

формы, необычайно тонкой работы, снабженный особой системой клапанов, и

наполнен он был водою, такою прозрачною, какою эта стихия, верно, была лишь

в первозданном своем состоянии, а в воду была наполовину погружена Бутылка,

облаченная в прекрасный чистый хрусталь и имевшая овальную форму; вот только

края выступали у нее чуть-чуть заметнее, чем это позволяет означенная форма.


ГЛАВА XLIV

О том, как верховная жрица Бакбук подвела Пануpга к Божественной Бутылке


Тут доблестная жрица Бакбук велела Панургу пасть на колени и поцеловать

край фонтана, а затем встать и проплясать вокруг него три ифимба {1}. После

этого она приказала Панургу сесть между двух заранее приготовленных стульев,

прямо на пол. Потом развернула ритуальную свою книгу и, нашептывая ему слова

на левое ухо, заставила пропеть нижеследующую песню виноградарей:
О Бутылка,

Чтимый всюду

Кладезь знанья!

Чутко, пылко

Ждать я буду

Прорицанья.

Ты ж, издав звучанье,

Мне судьбу открой.

Идя на Индию войной,

В напиток твой благословенный

Влил Бахус дивною рукой

Всю мудрость нашей жизни бренной.

От века нужды этой влаге пенной

Фальшь и притворство, плутни и обманы.

Вкусив впервые этот сок бесценный,

Свалился навзничь Ной, восторгом пьяный.

Пускай ответ, тобою данный,

Излечит все мои страданья.

Я к чудотворному сосуду

Взываю с дрожью в каждой жилке:

О Бутылка,

Чтимый всюду

Кладезь знанья!

Чутко, пылко

Ждать я буду

Прорицанья *.


Когда песня была спета, Бакбук что-то бросила в фонтан, и вода внезапно

забурлила, как в большом бургейльском котле в праздник жезлов. Панург молча

слушал одним ухом, Бакбук по-прежнему стояла рядом с ним на коленях, и вдруг

в священной Бутылке послышался шум, как от пчел, народившихся из тела

молодого бычка, убитого и разделанного по способу, изобретенному Аристеем

{2}, или же от стрелы, выпущенной из арбалета, или же от нежданно хлынувшего

летнего ливня. И тогда послышалось слово: _Тринк_.

- Истинный бог, она разбилась или уж по меньшей мере треснула! -

вскричал Панург. - Так в наших краях разговаривают хрустальные бутылки,

когда лопаются от огня.

При этих словах Бакбук встала с колен и, ласковым движением взяв

Панурга под руку, сказала:

- Друг мой! Возблагодарите небо - это ваш прямой долг: ведь вы сразу

услыхали слово Божественной Бутылки, да еще такое веселое, такое мудрое,

такое определенное слово, какого я от нее не слыхала за все время службы у

пресвятого ее оракула. Встаньте, мы с вами сейчас пойдем и раскроем

соответствующую главу, в глоссах которой истолковано это прекрасное слово.

- Ради бога, я себе не враг! - воскликнул Панург. - Скажите, где же эта

книга? Укажите мне, где же эта глава? Давайте скорей посмотрим веселую эту

глоссу.
ГЛАВА XLV

О том, как Бакбук истолковала слово Бутылки
Бакбук бросила что-то в фонтан, от чего кипение воды внезапно

прекратилось, а затем отвела Панурга в главный храм, в середине которого бил

животворный родник. Там она вытащила толстую книгу в серебряном переплете

размером в полдюйма или же в четвертую книгу Сентенций и, опустив ее в

фонтан, сказала:

- Ваши философы, проповедники, ученые кормят вас хорошими словами через

уши, мы же вводим наши наставления непосредственно через рот. Вот почему я

не говорю: "Прочтите эту главу, просмотрите эту глоссу", а говорю:

"Отведайте этой главы, скушайте отменную эту глоссу". Некогда один древний

иудейский пророк съел целую книгу и стал ученым до зубов {1} - вы же, когда

выпьете эту книгу, станете ученым до самой печенки. Ну, разожмите челюсти!

Как скоро Панург разинул пасть, Бакбук взяла серебряную свою книгу; мы

думали, что это и в самом деле книга, так как по виду она напоминала

служебник, однако ж то был служебник, служащий для утоления жажды, то была

самая настоящая бутылка фалернского вина, и Бакбук велела Панургу осушить ее

единым духом.

- Изрядная глава, поразительно верная глосса! - воскликнул Панург. - И

это все, что хотела сказать преблагословенная Бутылка?

- Все, - отвечала Бакбук, - ибо слово _тринк_, коим руководствуются все

оракулы, известно и понятно всем народам, и означает оно: _Пей!_ Вы там у

себя утверждаете, что слово сак на всех языках звучит одинаково и все народы

с полным правом и основанием его употребляют. В самом деле, Эзоп в одной из

своих притч {2} говорит, что все люди рождаются с мешком на спине, что

жребий смертных - терпеть лишения и жить подаянием. Во всем подлунном мире

нет такого могущественного царя, который мог бы обойтись без другого

человека; нет такого гордого бедняка, который мог бы обойтись без богача,

будь то сам философ Гиппий, который умел делать все. Труднее, однако ж,

обойтись без напитка, нежели без мешка. Мы здесь придерживаемся того мнения,

что не способность смеяться, а способность пить составляет отличительное

свойство человека, и не просто пить, пить все подряд, - этак умеют и

животные, - нет, я разумею доброе холодное вино. Заметьте, друзья: вино нам

дано, чтобы мы становились, как боги, оно обладает самыми убедительными

доводами и наиболее совершенным пророческим даром. Ваши академики,

доказывая, что слово _вино_, по-гречески οιυος, происходит от _vis_, что

значит - сила, могущество, только подтверждают мою мысль, ибо вину дарована

власть наполнять душу истиной, знанием и любомудрием. Если вы обратили

внимание на то, что ионическими буквами начертано на дверях храма, то вам

должно быть ясно, что истина сокрыта в вине. Божественная Бутылка вас к нему

и отсылает, а уж вы теперь сами удостоверьтесь, насколько она права.

- Лучше этой досточтимой жрицы не скажешь, - заметил Пантагрюэль. -

Ведь и я сказал вам то же самое, когда вы впервые со мной об этом

заговорили. Ну что же, _тринк!_ Что подсказывает вам сердце, вакхическим

охваченное восторгом?

- Тринкнем, - молвил Панург. -


О добрый Бахус! В честь твою

Я, тринкнув, чарку разопью.

Ха-ха, хо-хо! Клянусь душой,

Что, воротясь в наш край родной

Из путешествия опять,

Отцом смогу я тотчас стать,

Что мне женитьба суждена,

Что попадется мне жена,

С которой буду я охоч

В любовный бой вступать всю ночь.

Предвижу я, что распашу

Не раз мой сад и орошу

Его обильно, ибо я

Примером стану вам, мужья.

Я буду лучшим из мужей.

Хвала тебе, о Гименей!

Супружеству хвала и честь!

Брат Жан! Готов теперь принесть

Я клятву всем, кто пожелает,

Что сей оракул обладает

Непогрешимо вещим даром *.
ГЛАВА XLVI

О том как Панург и другие, исполненные поэтического вдохновения, заговорили

в рифму
- Ты что, одурел, или на тебя порчу навели? - спросил брат Жан. -

Глядите, глядите, да у него изо рта пена! Слышите, слышите, как он

рифмоплетствует? Право, он бесноватый. Глаза под лоб закатил, ни дать ни

взять дохлая коза. Не лучше ли ему удалиться? Покакать где-нибудь в укромном

месте? Поесть собачьей травы, чтобы очистить желудок? А не то по

монастырскому обычаю засунуть в рот руку по локоть на предмет облегчения

селезенки? А может, вышибить клин клином?

Тут в речь брата Жана вклинился Пантагрюэль:


- Лишь уступая Бахусовым ларам,

Лишь отуманив, мозг хмельным угаром,

Он сделался завзятым рифмачом:

Ведь если тот,

Кто в свой живот,

Как воду, льет

Вино ковшом,

Поет, орет,

Танцует, врет

И чушь плетет

О том о сем,

То за столом

Он языком

Других забьет.

Но помня, что он полн душевным жаром,

И, почитая винопийцу в нем,

Над ним смеяться счел бы я грехом *.
- Как! И вы тоже заговорили в рифму? - воскликнул брат Жан. - Крест

истинный, мы все захмелели. Посмотрел бы на нас теперь Гаргантюа! Ей-богу,

не знаю, начать мне тоже подбирать рифмы или нет. Я человек темный, но ведь

нас всех сейчас так и тянет на рифму! Клянусь Иоанном Предтечей, рифмач из

меня выйдет не хуже всякого другого, ручаюсь. А уж коли не угожу, так не

обессудьте.


Господь! Простую воду

Вином ты делал встарь.

Дай, чтоб мой зад народу

Мог заменять фонарь *.


После него снова заговорил Панург:
- Треножник Пифии самой,

Столь чтимой греческой землей,

Вовеки не давал ответа

Мудрей, чем прорицанье это.

Сдается мне: не в Дельфах он,

А здесь в часовне водружен.

Когда б Плутарх, подобно нам,

Явился тринкнуть в этот храм,

Он всех побил бы в древнем споре

О том, зачем, как рыбы в море,

Оракул в Дельфах стал безгласен.

Такой вопрос любому ясен:

Треножник вещий навсегда

Из Дельф перенесен сюда.

Он тут стоит, он тут вещает.

Ведь Афиней нам сообщает,

Что всем, кто бил пред ним поклоны,

Треножник жрицы Аполлона

Бутыль с вином напоминал.

Ей-богу, правду я сказал!

Истолковать грядущий рок

Еще никто верней не мог,

Чем звук Божественной Бутылки.

Брат Жан! Поверь, я жажду пылко,

Чтоб ты, пока еще мы тут,

Просить не посчитал за труд

У трисмегистовской {1} Бутыли,

Чтоб нам слова ее открыли,

Не нужно ль и тебя женить.

А чтоб ее не раздражить

Бесцеремонностью такою,

Посыпь скорей фонтан мукою *.


На это брат Жан в сердцах ему ответил:
- Святого Бенуа туфлею

Клянусь, что подтвердит любой,

Кому знаком характер мой,

Что будет мне стократ милей,

Простившись с рясою моей,

Расстригою бездомным стать,

Чем дать себя жене взнуздать.

Жениться? Сделаться рабом?!

Свободу заменить ярмом?!

С одной и той же спать всегда?!

Но я же не смогу тогда

Ни Александра, ни Помпея

Затмить отвагою своею!

Мне брак страшнее, чем кончина!*


Тут Панург распахнул накидку и все свое мистическое облачение и так

ответил брату Жану:


- Так знай, нечистая скотина,

Что ты пойдешь в огонь геенны,

А я, как камень драгоценный,

По смерти заблещу в раю,

Откуда я на плешь твою,

Распутник, буду изпражняться.

Но ты послушай: может статься,

Что, будучи рукой господней

Низвергнут в пламя преисподней,

Приглянешься ты Прозерпине

И с позволения богини

Уйдешь с ней в темный уголок,

Где б оседлать ее ты мог.

Ужель тогда, признайся нам,

По лучшим адским кабакам

Тобой на поиски вина

Не будет послан сатана

И фляжку ты не выпьешь махом

В честь той, что так добра к монахам? *
- Пошел ты к черту, старый дурак! - сказал брат Жан. - Не стану я

больше рифмовать - от рифмоплетства у меня язык заплетается. Поговорим-ка

лучше о том, как нам здесь всех отблагодарить.
ГЛАВА XLVII

О тот, как, простившись с Бакбук, мы покинули оракул Бутылки


- Ни о какой благодарности не может быть и речи, - сказала Бакбук, -

если вы останетесь довольны, это уже будет для нас награда. Здесь, под

землей, в областях околоцентральных, мы полагаем высшее благо не в том,

чтобы брать и принимать, а в том, чтобы оделять и давать, и мы почитаем себя

блаженными не тогда, когда мы много берем и принимаем от других, как, по

всей вероятности, предписывают ваши секты, а тогда, когда мы многим оделяем

других и много им даем. Я прошу вас об одном: запишите имена ваши и название

вашей страны вот здесь, в ритуальной книге.

С этими словами она раскрыла большую красивую книгу, и в этой книге под

нашу диктовку один из мистагогов Бакбук, делая вид, что пишет, золотым

стилем провел несколько линий, однако ж никаких письмен после этого не

выступило.

Тогда она наполнила три меха необыкновенной своей водой и, передав их

нам из рук в руки, молвила:

- Идите, друзья мои, и да хранит вас та интеллектуальная сфера, центр

которой везде, а окружность нигде, и которую мы называем богом; когда же вы

возвратитесь к себе, то засвидетельствуйте, что под землею таятся сокровища

несметные и дива дивные. Ведь недаром Церера, которую чтит весь свет за то,

что она открыла искусство земледелия, обучила ему людей и благодаря

изобретению хлебных злаков избавила род человеческий от такой грубой пищи,

как желуди, недаром она так сокрушалась, когда ее дочь увезли в подземные

1   ...   59   60   61   62   63   64   65   66   ...   70

Похожие:

Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца iconФрансуа Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль — II
Пантагрюэль, король Дипсодов, показанный в его доподлинном виде со всеми его ужасающими деяниями и подвигами
Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца iconФрансуа Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль — I
Перед нами книга, составившая эпоху в истории французской общественной мысли и вошедшая в фонд мировой классической литературы. Четыреста...
Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца icon100 книг, которые стоит прочитать, или Книжная полка джентльмена 21 века. Франсуа Рабле. «Гаргантюа и Пантагрюэль»
Мигель де Сервантес Сааведра. «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»(1605–1615)
Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца icon1. Увеличение уменьшение
Этот самый простой прием, он широко используется в сказках, былинах, в фантастике. Например, Дюймовочка, Мальчик-с-пальчик, Гулливер,...
Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца iconТворчество франсуа рабле и народная культура средневековья и ренессанса
Сервантес, – во всяком случае, не подлежит никакому сомнению. Рабле существенно
Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца iconРеферат по истории: Дмитрий Донской (1350 1389)
О других свершениях князя повествуют произведения, летописи и сохранившиеся грамоты тех далеких времен, таких как: Задонщина”, “Повесть...
Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца iconОлег Шапошников. Рождение. Повесть Глава 1
Земли и обеспечивающей начальный импульс жизни. Феху, Йера, Иса, Уруз, эти четыре руны и есть суть постоянного круговорота жизни,...
Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца iconПовесть о Петре и Февронии в иконных клеймах Знаменитая «Повесть о Петре и Февронии»
Давида и Евфросинии. Мы предлагаем вам прочитать эту повесть по клеймам одной из икон XVII века. Причем первое, заглавное клеймо...
Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца icon19 ноября 2011 года 300-летие великого русского учёного и просветителя Михаила Васильевича Ломоносова
«Зрелище жизни великого человека есть всегда прекрасное зрелище: оно возвышает душу, мирит с жизнью, возбуждает деятельность»
Рабле Гаргантюа и Пантагрюэль Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца iconЖитие преподобного Лазаря, Муромского чудотворца
Аз же, грешный, послан епископом Цареграда Василием1 повесть передать епископу Василию2, у кормила Великого Новгорода стоящему, о...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org