Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд



страница7/42
Дата25.07.2014
Размер8.73 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   42

9 ХИЩНИКИ
Никогда не покупайте вещей с первыми серийными номерами.

Соломон Краткий

Однако через некоторое время порыв прошел. К тому же у меня было дело, которое надо сделать, поэтому я еще раз помахал другой машине и полез обратно. Медленно и задумчиво задраил люк, Уиллиг с любопытством посмотрела на меня, но ничего не сказала. Несмотря на холодный ветерок из кондиционера, я обильно потел.

Нажав на кнопку связи, я сказал: – Ладно, запускайте двух птиц и прогрейте тигра. Нам понадобится максимально широкий диапазон связи с сетью, все каналы. И давайте позаботимся о многократном огневом покрытии участка – и струями огнеметов, и фугасами. Вторая машина прикрывает первую. Вопросы есть?

– Только один… – Это был Зигель. – Что мы делаем?

– Не могу гарантировать, но думаю, что под рощей находится гнездо червей. Да, я знаю, что это – значительное отклонение от известных нам норм, но, на мой взгляд, спутниковые записи достаточно убедительно доказывают такую возможность. Я хочу послать туда тигра. Если удастся получить запись, мы взорвем гнездо. Если нет…

– Можно нам тоже одеться и поохотиться? – спросил Зигель, пробираясь мимо меня к заднему люку.

– Зигель, тебе что, неймется посмотреть гнездо изнутри? Так вот, избавлю тебя от лишних хлопот: там очень темно.

– Я тоже хочу получить нашивку за уничтожение червя. Красное гармонирует с цветом моих глаз.



Я вздохнул.

– Рейли, когда у тебя выберется свободная минута, будь любезен, расскажи Зигелю, почему у тебя пластиковая нога.

– Мою собственную откусил капитан Маккарти, – сообщил Рейли. – Он сказал, что работает дегустатором у червей.

– А я хотел сказать… – продолжал было Зигель.

– Не лезь куда не просят.

– Ладно, кончайте треп. Выпускайте птиц и бродягу. Пошевеливайтесь. Аndale! Аndale! Аrriba! Аrriba!1 Зигель уже устраивался у кормового терминала. Он приладил очки, потом натянул на голову шлем виртуальной реальности, но пока не надвигал его на глаза и уши. Пробежав пальцами по клавиатуре, он продублировал команду на проверку состояния птиц.



Как только они включились и загорелся зеленый сигнал, Зигель открыл наружный люк пусковой установки, и птицы выпрыгнули на землю, где на секунду вроде бы замешкались, покачиваясь из стороны в сторону – проверяли свою посадку. Один из аппаратов взмахнул крыльями, чтобы не упасть, но тут же восстановил равновесие. Его длинные, тонкие, как паутина, крылья имели бледно розовый предрассветный оттенок.
Птицы повращали головами, быстрыми змеиными движениями подвигали ими вперед и назад. Наклонили головы набок, прислушиваясь; они изучали все, что движется, с тщательно выверенным вниманием механических хищников. Если бы не враждебное выражение глаз, они напоминали бы сверкающих вытянутых лебедей. Их шеи по змеиному вытянулись вперед – плоские и зловещие, они напоминали кобр, только выпуклые, лишенные век глаза, заходящие на верхнюю и нижнюю части головы, представляли собой фасеточные полусферы из поблескивающих черных линз. Они смотрели на окружающий мир с пугающим равнодушием насекомого. Встретиться с ними взглядом означало прочувствовать весь ужас встречи с интеллектом, не имеющим души.

Вперед и выше! (исп.)
Я восхищался технологией, но любить ее, как некоторые, не мог. Как Зигель, например. Механимальная технология пугала меня. Эти создания были даже враждебнее червей. Черви, по крайней мере, вели себя так, словно у них была душа. Или, может быть, мне просто хотелось верить в это, потому что они были живыми.

Впрочем, это не играло никакой роли. И птицы, и тигры, и пауки, и все остальные керамико титановые существа, которых собрали на заводах и спустили с цепи, казались более недоступными для понимания, чем любой организм с Хторра. Может, это мое личное предубеждение. Или здесь кроется что то иное?.. Я еще мог оценить их эстетику, но до любви было далеко.

Наконец состояние птиц удовлетворило Зигеля. Он надвинул шлем поглубже и вошел в киберпространство. Обе птицы осторожно двинулись вверх по пологому склону холма, выбирая ровную площадку для взлета; они проворно крались по земле с плавной грацией фурий.

Я развернулся вместе с сиденьем к своим собственным экранам и стал следить за их действиями. Первый из аппаратов расправил крылья, как бы пробуя воздух. Он менял угол наклона то так, то эдак, потом внезапно поймал небольшой ветерок, у которого еще хватало смелости шевелить листву волочащихся деревьев, дважды взмахнул крыльями и без видимого усилия взмыл в воздух. В ту же секунду за ним последовал второй.

Обе птицы сделали круг, осваиваясь в воздухе, а потом замахали крыльями, набирая высоту. Они стремились ввысь с хищным благородством орлов. Здесь искусство и технология пересекались, позволяя воочию наблюдать движение потоков воздуха.

Изображения на экранах перестали плыть и оставались резкими, даже когда птицы делали виражи и кувыркались в воздухе. Маневры эта модель совершала автоматически, а компенсаторный интеллект в процессоре обеспечивал стабильность изображения. Но если квартиранты вылетят роем, едва ли эти маневры помогут. А такая возможность существовала всегда – даже коснувшаяся верхушки волочащегося дерева тень могла привлечь квартирантов. И тогда одного лишь веса насекомых будет достаточно, чтобы хрупкие чудо аппараты кувырком полетели на землю. Я очень надеялся, что этого не произойдет, – утрата роботов обходилась дороже, чем людские потери.

– Отлично, – сказал я. – Переведи их в автоматический режим, пусть кружат повыше и пошире. И пусть следят за своей тенью. Теперь давай тигра.

– Бегу и падаю, – отозвался Зигель. Он сдвинул шлем на затылок и снова пробежался по клавишам. – Шер Хан рвется на прогулку. Таркус наготове в резерве.

– Хорошо.



Из двух зверей Шер Хан, или Р 120, был поновее – обтекаемая грациозная машина для убийства, пользоваться которой одно удовольствие. Таркус был ранней моделью – Т 9, – больше танком, чем животным. Слишком шумен и неуклюж и к тому же слегка великоват для того, чтобы свободно нырять в гнезда червей, но вооружен лучше Шер Хана и обладал большей огневой мощью, поэтому мы использовали его в основном для обороны. В отличие от имеющих высокую посадку пауков, самостоятельно рыскавших по здешним местам уже несколько недель, тигры жгли быстрее, и температура их пламени была выше, поэтому они требовали более частой профилактики. Однако, действуя под контролем, эти механические звери обладали страшным сочетанием высокой мобильности и огневой мощи – что значительно повышало соотношение убийство/килодоллар.

Исходно Р 120 был сконструирован для разведки боем. Оружие против городских партизан, он был быстр, бесшумен и смертельно опасен. Перепрофилированный для проникновения в гнезда червей, он своими уникальными способностями доказал, что как нельзя лучше подходит для проведения подземных операций. Приземистый, как пантера, Шер Хан имел шесть поджарых ног и походил на неудачный гибрид удлиненного гепарда и титановой змеи, только приподнятая голова была больше и смертоносней – челюсти ему заменяли пушечные стволы.

Кроме того, он обладал самым совершенным летиче ским интеллектом. Оптическая нервная система Шер Хана могла бы обрабатывать информацию для небольшого правительства или большой корпорации. Плотность нервных окончаний по всему телу – особенно в металлической мускулатуре и коже – была выше, чем у живого существа. Р 120 не программировали – их тренировали. Технология тигров, птиц и других киберзверей – пауков, носорогов, электрических скатов – разрабатывалась в таком секрете, что даже президент узнала кое какие детали лишь после неудавшегося вторжения в Мексиканском заливе. Годы общенациональной паранойи окупили себя меньше чем за двадцать часов: земля разверзлась и оттуда, как фурии из преисподней, на волю хлынули киберзвери. У противника не осталось ни единого шанса, твари подобно циркулярной пиле кромсали их эшелоны.

Теперь их рассекретили, параноидальные инвестиции многократно окупились, но локхидовские смертоносные хищники снова рыскали по пустыням и дебрям, на этот раз выслеживая жертвы иного рода. Они бесшумно скользили в ночи, всеми своими глазами, ушами, радарами неумолимо отыскивая червей, горпов и прочую мерзость, затаившуюся в темноте. Работая в контакте с ажурными, как паутина, птицами– шпионами, бродяги обшаривали самые глухие уголки, холмы и долины, которые были слишком опасны или недоступны для людей. Звери действовали автономно или помогали разведывательным командам, если возникала такая нужда.

Это было смертоносное партнерство, закаленное огнем и яростью. Птицы шпионы парили в высоте, наводя на цель и иногда даже помечая ее иглами передатчиками, а киберзвери преследовали, настигали и убивали. Там, где это было безопасно, тигры сжигали цель, в остальных случаях – усеивали несчастную жертву сотнями и тысячами взрывающихся гранул. При этом показатель гарантированной смерти превышал девяносто процентов. Цель вижу – цель уничтожена.

Будучи атакованными или не в силах справиться с жертвой, звери подрывали себя. Не одно гнездо червей было уничтожено таким способом. Эти машины нельзя остановить, задержать или отозвать назад, они умели только выслеживать, убивать и возвращаться для профилактики и перевооружения.

Жалко, что армия столько времени засекречивала их. Мы могли бы их использовать в Вайоминге, Вирджинии, на Аляске – и в первую очередь в Колорадо.

Ходили слухи, что следующее поколение механималь ных хищников будет выглядеть и действовать точно так же, как черви. Микрохищники примут облик тысяченожек. Я надеялся, что это только сплетни. Мне бы не хотелось, чтобы люди сотрудничали с хторрами, пусть даже кибернетическими. Механимальный двойник червей – такой кошмар невозможно перенести.

– Марано? – вызвал я вторую машину. – Вы нас прикрыли?

– Вы в такой же безопасности, как дитя на руках у мамочки, – рассмеялась она.

– Спасибо, мамуля, – ухмыльнулся я и натянул на голову шлем виртуальной реальности. Приладил его поудобнее к глазам и ушам – и вдруг, после шока от внезапного перехода к виртуальной реальности, я уже видел все сверкающими глазами Шер Хана, слышал его чуткими ушами.



Знакомо сместилась цветовая и звуковая гамма, внеся в окружающий мир странность киберпространства. Поскольку киберсоздания могли видеть и слышать за пределами возможностей человеческого глаза и уха, их сенсорика сжималась, регулировалась и адекватно транслировалась, чтобы создать соответствующее восприятие у человека. Теперь я мог видеть все – от теплового излучения до радиоволн, мог слышать подземный гул и тоненький писк ядовитых жигалок. К счастью, шлем не передавал запахи, от которых наизнанку вывернет, окажись ты снаружи. Если бы он это делал, то я сомневаюсь, что кто нибудь надел бы его во второй раз.

– Керл? – спросил тигр; звук был мягкий, мяукающий. Это был знак, что он вооружен, полностью готов и сейчас с пристальным любопытством сканирует окрестности. – Керл?



Я дернул подбородком, и Шер Хан бросился вперед. Мы скользили вверх по склону – к поджидающей роще волочащихся деревьев.
«Горячее кресло», передача от 3 апреля.

Гость. Доктор Дэниэль Джеффри Форман, создатель модулирующей тренировки. Исполняющий обязанности председателя «Сердцевинной группы». Автор тридцати научно фантастических романов, нескольких неоднозначных телевизионных сценариев, шести книг по машинам летиче ского интеллекта и человеко машинным интерфейсам, а также двенадцати работ, посвященных «технологии сознания». Из за венчика седых волос, окружающего его голову, Формана иногда называют «гномом, изображающим из себя Эйнштейна».

Хозяин. Ужасный Джон Робинсон, он же «Рот, Который Орет». По словам критиков, «Самый уродливый мужчина в мире». «Его прыщавая кожа, отвисшие брылы и чрезмерно приплюснутый нос демонстрируют, что может полупиться, если скрестить самого уродливого бульдога с летучей мышью вампиром». «Его скрипучий голос обладает очарованием мусороуборочной машины, работающей под вашим окном в три часа ночи». «Его манеры отталкивающи и оскорбительны, его интервью – не беседы, а тщательно рассчитанные нападения». «Раболепный, коварный, хитрый и злой – и это если он вас любит». «Уродливый и жестокий мальчишка, который наконец то осуществил главную меч ту своей жизни – получил возможность поквитаться с каждым, кто, по его мнению, когда либо что либо ему сделал, а это – каждый человек в этом мире». «Только дурак или мессия рискнут появиться в „горячем кресле“ Ужасного Джона. До сих пор ни одного мессии там не было».

РОБИНСОН. Ходят слухи, доктор Форман, что вы – один из лидеров тайного общества, захватившего контроль над правительством.

ФОРМАН (смеется). Меня еще называют либералом. Политический диалог в нашей стране может принимать довольно порочные формы.

РОБИНСОН. Так, значит, вы утверждаете, что это неправда? Вы и ваши дружки не действуете как теневой кабинет, втихомолку направляющий курс нации, равно как и Северо Американской Оперативной Администрации?

ФОРМАН (удивленно, раздраженно). Насколько я знаю, страной по прежнему управляет президент.

РОБИНСОН. В Капитолии поговаривают, что вы контролируете ее мысли.

ФОРМАН, Президент сама контролирует свои мысли, я уверен. У нее имеется ряд советников. Насколько мне известно, она внимательно выслушивает всех, но потом принимает свое решение.

РОБИНСОН. Но она обращается к вам за нем то большим, не так ли? За тем, что она называет «создание консенсуса», а вы зовете контекстуальной трансформацией – разве я не прав?

ФОРМАН. Я польщен, Джон, Звучит так, словно вы действительно проработали вопрос, для разнообразия, РОБИНСОН. Я прочел вашу книгу «Области деятельности и открытия», когда учился в колледже. Не обольщайтесь, это было обязательное чтение. Вам понадобилось 875 страниц, чтобы доказать, будто жизненная позиция любой организации определяет производимые ею результаты. Надо только создать соответствующий контекст – и желаемые результаты у вас в шляпе.

ФОРМАН. Вы, должно быть, пропустили первую главу, Джон. На самом деле я доказывал, что создание контекста можно сравнить с волшебством. Причем это вовсе не означает, что результаты будут получены немедленно; когда вы закончите, изменится только одно – восприятие участников. Но именно в этом и заключается вся задача контекстуальной трансформации – изменить восприятие участников с «не могу» на «могу».

РОБИНСОН. Не это ли вы пытаетесь проделать с правительством Соединенных Штатов? Воздействовать на него с помощью этого вашего мумбо юмбо колдовства?

ФОРМАН. Фактически нет. Мы ничего не пытаемся делать с правительством Соединенных Штатов или каким либо другим институтом власти. Правительство – лишь инструмент, а меня интересует трансформация людей, которые пользуются этим инструментом.

РОБИНСОН. Значит, вы все таки причастны к манипулированию сознанием выборных должностных лиц?

ФОРМАН. Я хочу изменить контекст, в котором сейчас оперирует человечество, таким образом, чтобы бесплодность и неэффективность уступили место ответствен– ности и инициативе. Яне вижу ничего дурного в том, чтобы желать успеха всему человечеству.

РОБИНСОН. А, теперь я понял. Вы пытаетесь подчинить себе Соединенные Штаты. Захватить весь мир. Знаете, многие пытались это сделать. Гитлер, например. Чем вы отличаетесь от него?..

ФОРМАН. Не будьте ослом. Неужели вы всерьез думаете, что если бы я пытался захватить мир, то пришел бы на вашу передачу и играл бы в глупые словесные игры? Это не политическое и нерелигиозное движение, Джон. Собственно, это даже не движение. Это ~ контекстуальный сдвиг. Мы даем людям возможность узнать, что Земля не плоская, а круглая. Вот что такое контекстуальный сдвиг. Измените философское мировоззрение группы людей – любой группы, любого размера, и вы измените результаты ее работы…
Отдельные волочащиеся деревья, как правило, неопасны. В одиночку путешествуют только неполовозрелые особи и только до тех пор, пока они не получают возможность присоединиться к стаду.

Когда волочащиеся деревья объединяются, необходимо соблюдать особую осторожность, так как стада обычно сопровождают самые разнообразные роящиеся квартиранты, обладающие большой прожорливостью. Такое партнерство взаимовыгодно. Стадо дает квартирантам убежище и, в свою очередь, кормится остатками их пищи и экскрементами.

Единственный способ остановить волочащееся дерево ~ сжечь его или повалить. Лишь немногие деревья способны восстановить вертикальное положение. Вместе с тем упавшие особи обычно распадаются на части, которые дают начало множеству маленьких волочащихся деревьев; рои квартирантов тоже дробятся и заселяют вновь образующееся стадо деревьев.

Если обеспечена соответствующая защита против роящихся квартирантов, то поваленное волочащееся дерево следует сжечь немедленно. В противном случае его рекомендуется избегать.

«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)
10 КИБЕРПРОСТРАНСТВО
Наихудший из званых приемов тот, где вы единственный человек в комнате, кто понимает двусмысленные шутки, которые вы отпускаете на протяжении всего вечера.

Соломон Краткий

Тигр безостановочно издавал свое: «Керл… Керл… Керл…» Вверх по склону, в одну сторону, в другую – мы безостановочно кружили среди красных лиан подлеска, скользя то в тени, то выныривая на пунктирные пятна золотисто желтого света, часто замирая, прислушиваясь и нюхая воздух. Мы приближались к роще волочащихся деревьев осторожно, кружным путем.

Тигр проявлял не просто любопытство – он был полностью захвачен. Его химические сенсоры пробовали на вкус сухой мексиканский ветер шестьдесят раз в секунду. Многоканальные видеокомплексы сканировали и запоминали цвета и форму каждого объекта в поле зрения тигра, записывая их на четырехмерную, времячувстви тельную матрицу. Слуховые сенсоры замерили звуки шепчущих насекомых и потрескивающих деревьев. Результирующие корреляции сначала оценивала ИЛ ма– шина тигра, потом они передавались для дополнительной обработки в бортовом процессоре нашей машины и наконец загружались в красную сеть, где со временем все заново начнут пережевывать стационарные ИЛы, они даже – бывали такие случаи – могут запросить исходные записи для пущей уверенности.

Дисплей в наших ВР шлемах был устроен гораздо сложнее, чем в обычных, предназначенных для домашнего развлечения. Опустив глаза, я мог видеть блок управления и показаний приборов, соответствующий реальной клавиатуре, что была передо мной. Глядя вперед, я мог видеть глазами тигра фотографически точное изображение местности, ее символическое изображение с упрощенными фигурками объектов, дисплей военного такти ческего кода – или любую их комбинацию.

Акустически я находился в огромном открытом пространстве. Звуковые сигналы поступали отовсюду. Те, что, казалось, возникали внутри моей головы, относились к управлению тигром. Голоса моих подчиненных доносились как будто из маленькой тихой комнатки, расположенной прямо за моей спиной, – настолько характерного островка звуков, что ошибиться насчет источника их происхождения было невозможно.

Я позволил тигру исполнить весь репертуар рутинных поисковых действий без всякого вмешательства с моей стороны. Сужающимися кругами он двинулся по направлению к центру рощи волочащихся деревьев, потом снова по кругу вернулся назад. Программирование его лети ческого интеллекта шло постоянно; зверь знал, что ему искать, он заметит и опознает любое существенное отклонение от известных форм хторранского поведения и соотнесет поддающиеся обнаружению различия с ранее записанными данными. Там, где возникнут значимые корреляции, ему будет дано предупреждение и соответствующий прогноз.

– Квартиранты, – произнес Зигель. В его голосе не слышалось никаких эмоций.

– Рой? – Я увеличил тигру поле сканирования.

– Нет, – доложил Зигель, – всего лишь несколько разведчиков.

– Ага, вижу их. Ты прав. – На экранах вокруг машины плясали яркие крапинки света, то приближаясь, то резко отскакивая в сторону. Толкунцы.

– Почему они не роятся? – спросила Уиллип – Не чувствуют крови. При запахе крови у них выделяются пищевые феромоны. Для квартирантов невыгодно атаковать роем все, что движется, поэтому сначала они высылают разведчиков посмотреть, стоит ли остальным следовать за ними.



– Вы не говорили этого Беллусу – Он не спрашивал, – проворчал я.

Спереди роща волочащихся деревьев выглядела как сумрачная арена, окаймленная более чем дюжиной зловещих башен – они, словно замаскировавшиеся листвой великаны заговорщики, окружали и загораживали собой пространство между ними. С высоты тигра они казались огромными лиственными колоннами демонического кафедрального собора. Почти твердые на вид лучи предвечернего солнца пробивались сквозь листву наклонными желтыми призмами.

Мы медленно продвигались к центру роши. Чудилось, что в пыльном воздухе эхом подрагивает какое то отдаленное злорадное мерцание, он словно был накален чередующимися пятнами темноты и света, и все здесь принимало вид враждебного, насмешливого волшебства. Может быть, в этом было виновато киберпространство, может быть, мои субъективные фантазии, но здесь хторранские краски казались еще более пугающими. Хотя изначальный цвет враждебной растительности был муарово– алым, на него пятнами накладывались неоново фиолетовый, ослепительно оранжевый и черный бархатный цвета. И каждый предмет, все здесь было окружено нежно розовым ореолом – возможно, еще один эффект чувствительного спектра киберзверя.

Сверху деревья были накрыты саванами загнивающей листвы. К счастью, я не мог почувствовать их зловония, некоторые из их тонких и приторно сладких ароматов были сумасшедшими галлюциногенами. Толстыми просвечивающими пологами свисали лианы и вуали. До нас доносились звуки, напоминающие писк насекомых и щебетанье птиц, но они были не дружелюбными, а тихими и злобными.

Теперь тигр мягкими движениями пробирался через густой подлесок; притаившаяся здесь алая кудзу была такой темной, что казалась скорее черной – настолько плотными были и ковер и одеяло. Обтекаемая, гладкая машина прокладывала себе путь сквозь жирную вощеную листву, словно металлический питон, постоянно курлыкающий на своем пути. Она двигалась плавно, скользя из тени на свет и снова в тень, то подныривая, то перешагивая через ползучие лианы и перекрученные корни, замирая, приглядываясь, принюхиваясь и прислушиваясь.

Ближе к деревьям их корни переплетались гуще, создавая труднопреодолимое препятствие – цепляющийся волокнистый половик из когтистых пальцев, словно скребущихся в поисках опоры. Они оставляли на земле огромные царапины, цепляясь за нее мертвой хваткой.

Повыше запястья корни становились толще и более округлыми, а потом, от этого места, кости дерева устрем ^лись вверх, снова переплетаясь и образуя волокнистые черные колонны каждого из множества стволов волоча Щегося дерева. Они поднимались и поднимались в нависающий мрак.

Высоко наверху купы ветвей плавно отклонялись от основного массива башни, тянулись по сторонам и переплетались с протянутыми руками других деревьев, образуя высокий замкнутый купол. Его перекрытия были покрыты космами паутины, пронизаны густо ветвящимися лозами и задрапированы дымчатыми вуалями. Лишь самое слабое оранжевое свечение проникало через этот плетеный потолок.

Отовсюду низвергались каскады дополнительной растительности. Сверху свисали какие то длинные, черные, страшно перепутанные бороды. Ярко красные вуали были исчерчены белыми паучьими нитями. Я видел свободно болтающиеся лианы с угрожающего вида пузырями по всей их длине. По стволам высоко вверх взбегали скопления огненно красных прыщеватых наростов. От буйства растительности кружилась голова, перед глазами стояла сплошная хаотическая стена. Темные враждебные джунгли казались непроходимыми.

Тигр бесстрастно двигался сквозь них. Более совершенное зрение Шер Хана позволяло смотреть в испещренную алым пунктиром тьму и с невероятной ясностью видеть скрывающуюся за ней анатомию деревьев. Фику соподобные колонны на самом деле представляли собой связки более мелких пучков – словно и не было дерева, а был просто набор волокон, лиан и корней. Подобно сосудам какого то огромного органа, они тянулись вверх пучками труб. С готическим великолепием они вздымались вверх, оставляя свободными большие пространства, замкнутые стрельчатыми черными подпорами.

Я направил тигра вперед – исследовать лабиринт пустот в тех местах, где обнаженные корни изгибались вверх, переходя в стволы. Внешне они выглядели как складки тяжелой черной портьеры. Между этими колоннами мог бы свободно пройти человек, между более мелкими опорами он мог бы протиснуться. Здесь были целые проспекты, куда можно было въехать на машине, – внезапно меня охватило чувство удивления и благоговения перед дерзостью конструкции и размера волочащихся деревьев. Если роща была кафедральным собором, тогда эти высокие мрачные приделы по ее краям были коридорами и галерями, под сводами которых предавались молчаливым раздумьям паломники, где по своим делам бесшумно сновали монахи под своими капюшонами – или, при более угрюмом складе ума, эти глухие закоулки и щели можно было представить себе логовом убийц, склонившихся над своим неправедным делом.

Мы снова двинулись вперед.

Лучи желтого мексиканского солнца косыми тонкими лезвиями пронизывали пространство. В воздухе плясала тончайшая пыль; то здесь, то там поблескивали золотистые искры. Причудливый образ непрошено пришел мне на ум. Не волочашиеся деревья – это была куща деревьев мироздания. Здесь стояли опоры трона Господнего высоко в небесах. Сквозь эти возвышающиеся колонны будет звучать единственный проникновенный голос правды, и его эхо разнесется во всей Вселенной. Здесь будет петь свою песню хор вечности. Возвышенный неземной голос будет дрожать в сверкающем воздухе, его ноты, бесплотные как свет, пронзят каждого здесь стоящего, повергнут в трепет перед картиной, и звуками, и великолепием явления Темно Красного Бога. Я почти слышал эту песню…

Внезапно киберзверь защебетал.

И замер.

Я потряс головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Что это?

Прямо перед нами, в самом центре волочащегося дерева, посреди мириад трубок и колонн его ствола, в земле открывался глубокий провал – уходящая вниз темная дыра без всяких признаков дна. Как высокие узкие башни замыкали собой узкое пространство над землей, точно так же и корни пробили колодец в мягкой черной земле.

На какое то мгновенье мне показалось, что мы наткнулись на отверстие шахтного ствола какого нибудь рудника, захваченного и заросшего хторранскими растениями. Однако нет – дыра явно была работой волочащихся деревьев. Их безжалостные всепроникающие щупальца разорвали Землю с ошеломительной яростью насильника. В который раз планета лежала обнаженной и изнасилованной перед хторранскими агрессорами.

Тигр осторожно придвинулся чуть ближе. На входе в отверстие корни волочащегося дерева становились толще и краснее. Они выглядели водопадом толстых кабелей – или вен. Перегибались через край и, переплетаясь друг с другом, исчезали в зияющем провале.

Как глубоко уходила дыра?

Не просто ли это карстовая воронка глубиной в несколько метров? Или, может быть, доступ к подземному колодцу? Или отверстие тянулось вниз до коренного базальтового слоя и открывалось в великую подземную бездну? Что было на дне?

Внутри моей головы звенели все колокола тревоги. Несмотря на мигание предупредительных сигналов внизу дисплея виртуальной реальности, я уже знал ответ. Это – не случайность. Эта дыра должна была быть здесь.

– Так и есть, – прошептал я.



Вокруг меня загомонил хор быстрых реплик – это Зи гель, Уиллиг и Марано подключились ко мне через свои ВР шлемы. Поток их впечатлений на время заполнил все звуковое пространство.

– Ого…

– Что за чертовщина!

– О господи…



– Все в порядке, заткните свой фонтан, – оборвал их я. – Я собираюсь спуститься вниз и прошу не отвлекать меня. – Я наклонил голову, и в ответ на этот приказной жест тигр легко заскользил вперед. На краю ямы он задержался, понюхал воздух, на секунду прислушался и перенастроил свои зрительные сенсоры на темноту в провале. Впечатление было такое, что там внезапно включили свет.

Киберзверь задумчиво тикал про себя, анализируя и решая; он тщательно проверял свои шаги. Переплетающиеся корни обладали упругостью окоченевших мышц. Спускаться по ним будет нелегко.

Но наконец тигр удовлетворился. Он один раз прокурлыкал, затем скользнул вниз и без усилия стал спускаться в бездну.
Некоторые квартиранты волочащихся деревьев способны издавать широкий спектр запахов в зависимости от окружающей местности.

В местах сильного заражения колония волочащихся деревьев издает запахи, привлекательные для хторранских жизненных форм, но в основном неприятные для человека, однако в районах минимального заражения колония выделяет удивительно соблазнительные ароматы, способные обмануть опрометчивых.

Сладкий, напоминающий хвойный, аромат – один из самых характерных запахов для колоний волочащихся деревьев. Это может быть, а может и не быть адаптацией, направленной на привлечение земных животных; имеющиеся данные не позволяют сделать окончательного заключения.

«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   42

Похожие:

Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд iconМакфарланд, Дэвид
Большая книга css : [перевод с английского] / Дэвид Сойер Макфарланд. – Санкт-Петербург [и др.] : Питер : Питер Пресс, 2009. — 512...
Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд iconТаинственная «новая эротика» с готическим оттенком
«Космический гость». Та традиция, которую на Западе заложили Дэвид Боуи, Дэвид Сильвиан и Брайн Ино, пропитавшись наследием Набокова,...
Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд iconДэвид моралес: властелин хаус-музыки
В декабре столицу ожидает сюрприз: нас посетит легенда ведущий американский диджей Дэвид Моралес. Ремикшер и продюсер с мировым именем,...
Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд iconБиография: Источник: Бондаренко В. В., Дроздов Ю. В. "Энциклопедия популярной музыки". Минск, 2002. Uriah heep
Исходный состав: Дэвид Байрон (Дэвид Гаррик) вокал; Мик Бокс гитара, вокал; Пол Ньютон бас, вокал; Кен Хенсли клавишные, гитара,...
Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд iconДэвид кэмерон: путь к власти
Эту победу нельзя назвать убедительной, ведь тори не получили абсолютного большинства (лишь 306 мест палате общин против 258 у лейбористов...
Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд iconДэвид Ланц (David Lanz) блестящий пианист, широко известный не только у себя на родине, в Америке, но и во всем мире. Он одна из наиболее ярких звезд современной инструментальной музыки
К востоку от Луны. Музыка Дэвида очень широко известна в Америке. Дэвид надеется, что благодаря сотрудничеству с компанией Decca...
Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд iconОбщая характеристика мирового литературного процесса 20 века
Макс Рейнгардт), в кино (Дэвид Гриффит), в литературе (Марсель Пруст, Франц Кафка, Андре Жид, Гийом Аполлинер и др.). Кроме того,...
Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд iconДэвид Бишоф, Стив Перри Планета Охотников Чужие против Хищника – 2
Не успел тот прийти в себя от боли, как Наткапу нанес ему в правую челюсть удар такой силы, что зрители забеспокоились, не свернет...
Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд icon-
«Дэвид Дюк. Еврейский вопрос глазами американца. Мое исследование»: Свобода слова; Москва; 2001
Дэвид Герролд Сезон бойни Война против Кторра – 4 Дэвид Герролд iconДэвид Лодж Академический обмен
Посвящается Ленни и Присцилле, Стенли и Эйдриен и всем моим друзьям на Западном побережье
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org