Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1



страница10/17
Дата31.10.2012
Размер3.34 Mb.
ТипДокументы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   17

Глава 10
Утерянный холодильник обнаружился на первом этаже.

Уж как бабай с гномом ухитрились скинуть его с винтовой лестницы, Глеб так и не понял — по всем законам архитектуры холодильный шкаф должен был застрять ещё на первом лестничном повороте, наглухо ту лестницу заблокировав. Как надёжная баррикада против штурмующих второй этаж врагов.

Сейчас холодильник лежал на опрокинутом мотоцикле, с настежь распахнутой дверцей, мокрый от растаявшего в морозилке льда и с не разбившейся бутылкой вина внутри. Больше в холодильном шкафу ничего не обнаружилось.

— Ишь ты, четвёртая нашлась, — радостно прогудел бабай, укладывая бутылку в сумку со снедью, — экие мы рачительные и запасливые оказались!

— Холодильник то зачем выбросили? — спросил Глеб, ногой захлопывая дверцу.

— Шут его знает, — честно признался бабай, снимая покорёженный шкаф с мотоцикла и припирая им входную дверь, — захотелось выкинуть, вот и выкинули. А про охлаждённую бутылочку и забыли... Удачно получилось, право слово!

— Понятно, — Глеб подошёл к стальной плите, приложил ухо, прислушался: за дверью было тихо — бойцы из «военной полиции» ждали окончательного решения гнома, взявшего короткий тайм аут на размышление. Как оказалось, ждали не зря: громкий, усиленный магическими шарами глас Федула прогрохотал с башенной высоты:

— Мы сдаёмся! Выйдем через пятнадцать минут. И ещё — я убедительно прошу гражданина военного начальника ни в коем случае не надевать шлем, тот самый, что вы нашли. Тот, что у вас в руке.

— Это почему же? — мгновенно отозвался командир, Глеб узнал его по голосу. — В чём дело?

— В том, что это прибор ментального управления входной дверью, — с запинкой, нехотя ответил гном. — Я его случайно обронил, впопыхах... Если дверь откроется до завершения регламентного заклинания, то может разладится вся тонкая настройка магошаров! А вот через четверть часа мы...

— Да плевать я хотел на твои магошары и на их настройку, — оборвал монолог Федула ретивый командир, — ребята, готовьтесь, сейчас дверь откроется!

— Нет, только не это! — в ужасе возопил за стальной плитой громовой глас и стало тихо: вредный гном отключил двустороннюю связь.

В тот же миг у стены, аккурат между дверью и кирпичной будочкой, возник квадратный проём — достаточно большой, чтобы в него мог въехать мотоцикл с пассажирами. Внутри проёма клубился сине фиолетовый, похожий на грозовую тучу плотный туман; в тумане отчётливо посверкивали то ли серебряные паутинки, то ли высоковольтные разряды.


— Нам что, в эту мутотень лезть? — насторожился бабай. — Того и гляди, прибьёт всех насмерть и чего потом делать? — однако поставил мотоцикл на колёса, уселся на водительское место и, хоть не с первого раза, но завёл двигатель. После сокрушительного холодильникового удара машина выглядела неважно: один рулевой рог крепко повело в сторону, на бензобаке образовалась глубокая вмятина и отвалился багажник; в гуле работающего двигателя явственно прослушивались неуместные постукивания и тонкий, заунывный скрежет.

— Не мотоцикл, а катастрофа на бензиновом ходу, — с сожалением покачал головой Модест. — Убьёмся, как есть убьёмся, — и повесил сумку с вином закуской на руль.

По лестнице, едва ли не в припрыжку, спустился чем то донельзя довольный Федул и, потирая ладони, радостно возвестил:

— Ха, камуфляжный дурень купился как миленький! Нахлобучил шлем и ждёт, когда дверь откроется. Вот же кретин, гы гы!

— Зачем ты его эдак, а? — бабай застегнул свою зековскую фуфайку на все пуговицы, приглашающе похлопал ладонью по сиденью позади себя. — Лучше бы прибил громобойно через шары, всё ж позору меньше. Почётная смерть от колдовских сил, похороны по высшему разряду, то да сё... Хотя, конечно, брать грех на душу не желательно.

— Обойдётся без почётностей, — ухмыльнулся гном. — Не всё ж мне одному рогатостью маяться, — и тут за дверью раздался отчаянный, приглушённый толстым металлом вопль, словно кому то выдернули зуб без обязательной местной анестезии.

— О, сработало, — захихикал гном.

— За свою жизнь я слышал подобный крик всего лишь дважды, — задумчиво поделился Хитник с Глебом. — Один раз когда хакнутый мной банковский колдун вдруг осознал, что произошло с его маго кассой. Мда а...

— А второй? — Глеб уселся позади Федула, ухватился за ватные модестовы бока.

— Когда мне принесли годовую налоговую декларацию с подсчётом всех моих официальных и, самое кошмарное, неофициальных заработков, — мрачно ответил Хитник. — Вместе со списком сделанных мной за год дорогостоящих покупок... Кричал, разумеется, я.

Кстати, потому то с тех пор у меня во всех окнах и установлены поляризованные бронестёкла. А в рабочей комнате так вообще фанерой заколочено! Чтобы, значит, никто не мог за мной подглядывать контролировать, — мастер хак сердито закряхтел, терзаемый яркими воспоминаниями.

— Огонь! — яростно проревели за дверью и по стальной плите забарабанили автоматные пули. — Отставить! Гранаты! Использовать противотанковые гранаты! Приготовить минный фугас!

— Упс, — хлопотливо молвил гном, — сейчас здесь станет очень шумно, пора сваливать. Бабай, скоренько жми на газ! — Мотоцикл взревел и неожиданным козлиным скачком прыгнул в сине фиолетовый туман; у Глеба захватило дух и он невольно зажмурился. А когда открыл глаза, то оказалось, что реальность изменилась. Причём настолько, что Глеб поначалу засомневался — а реальна ли та реальность? Может, он до сих пор лежит в никаком состоянии на топчане у Федула... или валяется у стальной двери, оглушённый фугасным взрывом?

Мотоцикл, тарахтя и постреливая сизыми выхлопами из пробитого глушителя, ехал по широкой бетонной дороге. Слева от неё синело море, тихое, ровное — синело, тая вдалеке в белесой дымке: горизонта у моря не наблюдалось. Справа поднимался крутой холм, густо поросший зелёным кустарником до самой вершины — вершина тоже пропадала в мутной пелене — и тянулся тот холм вдоль дороги далеко далеко, в конце концов исчезая в призрачно белом мареве.

Небо над головой мотоциклистов яркостью красок не поражало: всё та же белесая дымка, похожая на разбавленное молоко; где то там, за дымкой, висело не видимое с земли солнце. Небесная пелена давала рассеянный бестеневой свет — казалось, что мотоцикл едет в громадном, стильно оформленном туннеле с бесчисленным количеством матовых светильников на потолке.

Было жарко; встречный ветер пах морскими водорослями, цветами и горячим бетоном. Судя по всему, в Ничейных Землях стояла самая что ни на есть летняя пора, июль, в крайнем случае начало августа.

Глеб оглянулся проверить, что случилось с колдовским проходом, не лезут ли в него разудалые бойцы «военной полиции» под предводительством свежерогатого командира — а ну как сумели раскупорить башню противотанковыми гранатами? Магия магией, но и фугасы с гранатами тоже вещь не слабая...

Никакого прохода из башни Слона в Ничейные Земли не было. Позади мотоцикла тянулась пустынная лента дороги, повторяя изгибы берегового рельефа и теряясь вдали всё в том же дивном мареве.

— Кранты! — в ужасе воскликнул Глеб, едва не грохнувшись с мотоцикла от полноты чувств, — всё пропало! Мы не сможем вернуться назад! — Гном тоже оглянулся, сказал: «Пфе, какая ерунда» и ткнул Модеста кулаком в спину, мол, езжай, не отвлекайся на всякие глупые выкрики. Впрочем, Модест и не собирался отвлекаться — он был занят управлением покалеченного мотоцикла: ехать с погнутым рулём на приличной скорости задача не из лёгких, не каждому водителю по силам! Разве что бабаям с их упорством и философским отношением к жизни.

— Выберемся, не боись, — с минутной задержкой отреагировал Модест на панические выкрики Глеба, — Федул умный, чего нибудь да придумает. В крайнем случае обустроимся где получше, заведём хозяйство с коровой и самогонным аппаратом... Ха, всё будет хорошо!

— Утешил, спасибо, — язвительно поблагодарил Глеб. — Отличная перспектива! Лучше не придумаешь.

— А то, — рассеянно согласился Модест: сарказма в ответе парня он не расслышал. — Ээ... слушай, Федул, а где мы, собственно, оказались? — Глеб только сейчас сообразил, что Модест абсолютно не в курсе о цели экспедиции. Ну не рассказали ему, забыли. Не до того было.

— А мы, Модестушка, сейчас по Ничейным Землям едем, — любезно пояснил гном, — может, слыхал о таких? Едем в поисках Музейной Тюрьмы, которую собираемся ограбить. Там, видишь ли, хранится голова моего друга и брателлы мастера хака по имени Хитник. Вот ту голову нам и надо выкрасть, чтобы приставить к телу и оживить брателлу Хитника. Который сейчас обитает духовно в сознании брателлы Глеба.

— Ага, — сказал бабай, — эвона как... Чего?!! — Модест скинул газ и затормозил. — Погодь погодь, ты, часом, не шутишь? — бабай, неудобно развернувшись, в ужасе уставился на Федула. — Ничейные Земли, тюремная зона Империи... я слышал, как ты упоминал о них, но совсем не думал, что мы туда двинем.

— Ну, извини, — виновато развёл ручками гном, — за ночной выпивкой и бандюковским нападением на башню как то не довелось поговорить о деле. Не случилось! А что, — вкрадчиво поинтересовался Федул, — ты бы согласился поехать?

— Никогда! — твёрдо ответил бабай, — я с ума пока не сошёл.

— Вот видишь, — усмехнулся гном. — А теперь ты тут и тебя ждут всякие занятные приключения. И, между прочим, хорошая оплата по окончанию дела — уверен, Хитник жмотничать не станет! — а денежки, подозреваю, тебе край как нужны.

— Нужны, — остывая, буркнул Модест. — Но не таким же окаянным способом заработанные... А если я здесь погибну, э? Да кому ж тогда те деньги потребуются — мне, погибшему, они до лампочки станут!

— Только не надо упаднических настроений, не надо, — бодро заявил Федул, — ты лучше бери пример с Глеба, вот уж кому достаётся: у него в голове сидит мастер хак с кучей заархивированных колдунов, за которыми охотятся ученики и сообщники мага Савелия вместе с боевиками «Творцов идей»! И ничего, не страдает человек, а смотрит в жизненную даль с присущим ему оптимизмом.

— Скорее, с присущим ему пофигизмом и наплевательством, — рассмеялся мастер хак; но реплику его никто, кроме Глеба, не услышал.

— Эх, поведёшься с тобой, обязательно в какую нибудь гадскую историю вляпаешься, — с горечью произнёс Модест, снял войлочную шапку, утёр ею лицо и невпопад пожаловался:

— Жарко, ёлы палы. Что ли, выбросить тёплую одежду? — он размахнулся было швырнуть «будёновку» в кусты, но Федул вовремя поймал его за руку — вскочил с ногами на сиденье и поймал.

— Не вздумай, — предостерёг опытный гном. — Это здесь лето, а на каком другом участке Ничейных Земель запросто может оказаться зима! Они ж, участки, совершенно произвольно состыкованы, не по территориальному признаку, а по магическому, лично мне непонятному.

— А тебе откуда известно? — полюбопытствовал Глеб. — Сдаётся мне, Федул, ты знаешь о Ничейных Землях куда как больше, чем нам говоришь.

— Ещё бы мне не знать, — фыркнул гном, садясь на место. — Ты забыл на кого я работаю? Разумеется я беседовал с теми, кто с моей помощью возвращался из Ничейных Земель! Типа, познавательно — вдруг сам туда загремишь?

— Понятно, — Глеб похлопал Федула по спине, — значит, помогал преступникам удирать на волю? Способствовал колдовскому переходу из тюремной зоны в свободную, да? Круто, ничего не скажешь.

— Я думаю, что беседа на эту тему вредна и неуместна, — проворчал бабай, трогая с места. — По мне чем меньше знаешь, тем спокойней живёшь. Ты, Федул, одно скажи: как мы из Ничейных Земель выбираться будем, когда дело сделаем?

— Уж как нибудь, — уклончиво ответил гном. — Но не через моё переходное окно, факт! Я его напрочь заблокировал, во избежание погони. Мало того, включил магошары на стирание всей имеющейся в них частной информации — раз Савелий и «творцы» решили попасть в башню, то рано или поздно всё равно влезут... Зачем же им оставлять ценную инфу о том, что и когда происходило в Слоне? Вовсе оно не нужно.

— Молодец, — одобрил услышанное Хитник. — Разумное решение. Меня только одно удручает — то, что наш раздолбай Федул не предусмотрел отходных вариантов из Ничейных Земель... Впрочем, если бы он их предусмотрел, это был бы уже не Федул, — мастер хак саркастически рассмеялся. — В общем, нам не остаётся ничего иного, как влезть в Музейную Тюрьму и действовать дальше по обстоятельствам. Главное, как говорил Наполеон, ввязаться в бой, а там видно будет!

— То ж Наполеон, — закручинился Глеб. — И вспомни, чем его бои в конце концов закончились...

Мотоцикл ехал, часто постреливая глушителем; бабай, занятый управлением, смотрел только на ближний участок дороги, под переднее колесо — не приведи случай на крупный камень налететь, всмятку разобьются! Тем более без защитных шлемов, тут одними синяками и шишками не отделаться.

Гном вертел головой по сторонам, разглядывая то море и редких чаек над ним, то холм с кустарниками — вслух размышляя о том, какая растительность преобладает в этих местах и растут ли в Ничейных Землях ячмень с хмелем? И варят ли местные аборигены пиво? Вопрос этот для Федула был не праздный, можно сказать наиглавнейший и животрепещущий: перед поездкой Модест выдул всё оставшееся пиво, а похмеляться вермутом у гнома душа не лежала.

Потому заставу — с островерхой зелёной будкой возле холма и перекрывшим дорогу чёрно белым шлагбаумом — первым заметил Глеб. Застава, вынырнув из молочного тумана, быстро приближалась: ещё немного, и мотоцикл протаранил бы полосатый шлагбаум со всеми последующими аварийными неприятностями.

— Модест, тпру! — испуганно заорал Глеб, — дави тормоз! — Бабай от неожиданности и надавил, со всей дури... Что что, а тормоза у мотоцикла работали исправно. Даже чересчур исправно: двухколесную машину повело юзом, она налетела на холм, выкинув седоков в упругие кусты, упала на бок и, вращаясь, унеслась на песчаный пляж — далеко, почти к самой воде. Следом за покалеченным мотоциклом протянулся длинный мокрый след, в воздухе резко запахло бензином; чуть погодя мотоцикл загорелся. А ещё секунд через десять гулко бабахнул взорвавшийся бензобак.

— Кажется, откатались, — вставая и отряхивая от листьев грязную куртку, мрачно заметил Глеб. — Все живы здоровы? Раненых, убитых нету? — он нашёл свою поцарапанную в падении кожаную кепку, поднял и натянул её чуть ли не на нос — отчего немедленно стал похож на побитого бдительными гражданами шпиона.

— Вроде нету, — гном, покряхтывая, выбрался из кустов на дорогу, обтёр пятернёй бородку от мусора, охлопал от пыли чёрный свитер, джинсы, после огляделся, и вдруг, вспомнив важное, запаниковал:

— Сумка! Где сумка с вином? Ежели бутылки расколотились, то сейчас будут и раненые, и убитые! Я за себя не ручаюсь.

— Здесь сумарь, рядом лежит, — подал голос бабай, выныривая из зарослей и поднимаясь в полный рост. — Целёхонький! Честное слово, вот так, поневоле, поверишь в чудеса, — Модест продемонстрировал сумку в поднятой руке. — Стакан только разбился, да хрен с ним, — бабай, топча лаптями зелёные насаждения и побрякивая спасёнными бутылками, вышел на бетонную полосу.

— Хм. А разве магия и чудеса не одно и тоже? — потирая ушибленное плечо, удивился Глеб. — Как можно не верить в то, с чем сталкиваешься каждый день?

— Э, нет, — учительским тоном изрёк Хитник. — Магия, любознательный ты наш, это то, что творится сознательно, направленно. А чудеса — то, что происходит само по себе, ни от кого не зависяще! Причём бывают чудеса как полезные, так и вредные. Скажем, нынешнее — чрезвычайно полезное... для Федула, — уточнил мастер хак.

— Тогда, получается, твоё освобождение из лепреконовской тюрьмы тоже можно назвать чудом? — поразмыслив, спросил Глеб.

— Наверное, — неуверенно ответил Хитник. — А что?

— Да уж больно вредное оно оказалось. Для меня, — ехидно сказал парень; мастер хак насмешливо хмыкнул. И сказал:

— Кстати о чудесах: глянь ка, какое чудо юдо торчит за шлагбаумом! Вот уж действительно удивительное рядом...

Только сейчас Глеб обратил внимание на то, что нынче они не одни — за полосатым брусом, на фоне перекрывшего дорогу белого тумана, уперев железные руки в железные бока стоял и смотрел на помятую троицу то ли рыцарь, то ли робот, поди разберись кто именно. Потому что ростом наблюдатель был выше немаленького бабая почти на голову; начищенные шлем с опущенным забралом, панцирь, рукава и перчатки посверкивали в рассеянном небесном свете холодным льдистым сиянием. На поясе железного наблюдателя висел меч в потёртых ножнах, а ниже пояса, там где заканчивалась броня, красовалась металлическая «юбочка» из подвижных пластин. Из под «юбочки» виднелись добротные кожаные штаны с упрятанными в голенища мягких сапог штанинами.

— Нет, не робот, — облегчённо сказал сам себе Глеб. — Роботы в штанах и сапогах не ходят, не их стиль. Эгей, товарищ начальник, вы кто, пограничник? — парень бесстрашно подошёл к шлагбауму, однако не настолько близко, чтобы в случае чего получить по голове твёрдым кулаком. Как подсказывал Глебу жизненный опыт, от здоровяков размером со шкаф купе, тем более одетых в железное, благоразумнее держаться несколько на расстоянии. И быть готовым в любой момент задать стрекача.

— Граничник, — согласно покачнулся шлем; низкий голос «товарища начальника» напоминал пароходный гудок, работающий на малой, экономной мощности — что могло случиться, рявкни железный здоровяк во всю глотку, Глеб и думать не хотел. Оглохнуть, верно, не оглохнешь, но небольшую контузию наверняка получишь.

— Меня зовут Глеб, — представился парень, — а это Федул и Модест, — он указал на подошедших к нему друзей. — Эльф, так сказать, и бабай. Мы — мирные путешественники.

— Именно путешественники! — задрав голову пронзительно завопил гном, словно граничник находился на десятом этаже высотной многоэтажки или страдал хроническим тугоухием, — именно мирные, не подумайте чего другого!

Граничник поднял забрало — у здоровяка оказалось добродушное, почти квадратное лицо; короткая шкиперская бородка, зелёные глаза — сказал ответно:

— Калбасик. Сэр Калбасик. — Подумал чуток и представился по полной форме: — Старший граничник восточного прохода девяносто седьмого Перекрёстка, сэр Калбасик, потомственный дворянин и наследный охранник Призрачного Замка. Ваши документы, господа! Дорожные, сопроводительные... И предъявите, пожалуйста, на досмотр сумку. Если, конечно, вы собираетесь пересечь границу морского сектора и выйти на Перекрёсток.

Федул глядел на Калбасика снизу вверх с немым восхищением. Наверное, точно так же, как смотрел бы какой нибудь пигмей на заезжего гиганта миссионера — белокожего, кучерявого, голубоглазого — прежде чем завалить его из духового ружья. На предмет пополнения любимой коллекции сушёных голов.

Бабай, почёсывая в затылке, глянул на остатки догорающего мотоцикла и произнёс уныло:

— А нету у нас документов то! Пропали все официальные бумажки вместе с ценным транспортным средством, — оказывается, бесхитростный Модест умел таки врать, причём своевременно и убедительно. Но, как подозревал Глеб, происходило это только в экстремальных ситуациях, то есть после основательной встряски. Когда у бабая от полученной дозы адреналина мысли становились на удивление резвыми, как воспетые известным певцом Газмановым скакуны.

— Нехорошо, — пожурил Модеста сэр Калбасик. — Как же вы будете далее арестанта этапировать? — граничник положил бронированные ладони на шлагбаум. То ли устал стоять, то ли показал всем присутствующим, что пересечь границу без документов они смогут только через его, Калбасика, труп.

— А кто у нас «арестант»? — весьма удивился Федул. — Это типа шутка юмора, да?

— Какая же шутка, — сэр Калбасик сурово глянул на любознательного гнома. — Вы, гражданин, и есть арестант. Вон рога соответственно статусу заключённого, и транспортные укупорки предохранители на них... Господа конвойные, вы куда подопечного сопровождаете — в другую тюрьму, в лагерь или какую поднадзорную колонию поселение?

— Мы... ээ... сопровождаем, — промямлил ошарашенный Глеб. — Ээ... туда, в общем. Куда вы сказали. — На бедного Федула было жалко смотреть: у гнома отвисла челюсть, а глаза остекленели, словно Калбасик только что увесисто щёлкнул его по лбу железным пальцем. Бабай недоумённо переводил взгляд с парня на гнома и обратно: Модест ещё не понял, в какую неважную ситуацию они все попали.

— Ого, — пробормотал Хитник, — у нас проблема... Надо что то быстро предпринимать, но что? У меня никаких идей, никакой зацепки. Глеб, думай! — Парень уставился на ожидающего ответа граничника, вздохнул и принялся врать. Экспромтом.

— Видите ли, уважаемый сэр Калбасик, Федул... ну, арестант наш... он, собственно, уже давно встал на путь исправления и потому со дня на день ожидается приказ о его освобождении. Мы точно не знаем, но ходят упорные слухи... А пока что заключённого направили в Музейную Тюрьму для дачи свидетельских показаний по одному секретному делу. После чего Федул будет препровождён на поднадзорное поселение, где и останется до решения ответственной комиссии о его, Федула, дальнейшей судьбе. В таком вот аспекте, — Глеб вытер неожиданно вспотевший лоб.

— Ну, блин, ва аще... — закипая, протянул гном: парень незаметно ущипнул его, мол, заткнись, дурень! Федул ойкнул, по арестантски сложил руки за спиной и поник рогатой головушкой.

— К сожалению, все необходимые документы сгорели вместе с мотоциклом, — продолжил Глеб, помня о необходимости ковать железо не отходя от шлагбаума, — и мне нечем подтвердить свои слова. Но поверьте, нам действительно очень надо попасть в Музейную Тюрьму, — тут Глеб не врал ни чуточки.

Что именно убедило сэра Калбасика — сгинувший ли на его глазах мотоцикл, напористая ли речь Глеба или покаянный вид Федула — неизвестно; граничник, помедлив, произнёс:

— Ладно. Давайте на досмотр вашу сумку, — и протянул руку.

— Нате, — бабай сунул в железную перчатку кулёк с вином. — Ничего недозволенного, всего лишь обычный провиант. Питательные напитки, заедательные консервы — паёк, одним словом. — Калбасик с сосредоточенным видом изучил содержимое пластиковой сумки, извлёк оттуда бутылку вермута, осмотрел её, удивлённо присвистнул:

— И вы на таком пайке живёте и путешествуете?

— Чрезвычайно калорийный эльфийский продукт, — поспешил заверить старшего граничника приободрившийся гном. — А вы сами попробуйте, отдегустируйте!

— До окончания несения суточного караула никак нельзя, — с явным сожалением ответил Калбасик, возвращая бутылку на место. — Последний вопрос: оружие имеется? — отдавая сумку бабаю поинтересовался граничник.

— Нет, — в один голос ответили Модест и Глеб. У бабая оружия не было по определению, потому что он сам был одно сплошное оружие — судя по его рассказам о бабайском обучении жизневредительским наукам. А что до глебова кинжала... Разве ж на нём написано, насколько он, кинжал, опасен? Так, ерунда, серебряная игрушка для разрезания газет. Пугалка от ночных оборотней. Одно слово — сувенир, а не оружие.

— У меня имеется, — задрав нос, гордо ответил гном. — Особо дальнобойная рогатка, фамильная ценность! Дедушкин подарок, — Федул вытащил из под свитера, со спины, ту самую стеклянную рогульку с красной кнопкой, утянутую им из будимировского сейфа — наверняка колдовскую, хотя и без резинки. Видимо, рогатка всё это время была спрятана у Федула под свитером, воткнута сзади за джинсы как пистолет у профессионального бандита.

— Ух ты! — изумлённо поднял брови Калбасик, куда только подевалась его строгость и официозность. — Можно глянуть? — Старший граничник смотрел на федуловскую рогатку восторженным взглядом, точь в точь как школьник на первый в его жизни сотовый телефон.

— Да сколько угодно, — гном, несколько удивлённый реакцией сэра Калбасика, протянул ему «фамильную ценность». — Вещица знатная, муху за сто шагов в глаз бьёт! Да я без моей рогаточки никуда ни шагу, она — единственная моя отрада и утешение в нелёгкой арестантской судьбинушке... Резинку я на время снял, чего ей зря трепаться, не то запросто продемонстрировал бы высший рогаточно стрелятельный класс — мы, эльфы, о го го какие меткие... Эй эй, вы на кнопку то не нажимайте, это аварийный самоуничтожитель! Чтоб, значит, историческое оружие врагу не досталось.

— Можно подумать, — веселясь, заметил Хитник. — Небось только только о той рогатке вспомнил и, конечно же, решил ею похвастаться. Причём совершенно не вовремя... Ох и хитрец Федул, ох и пройдоха! Увидел интерес граничника и сходу начал историю придумывать... Любопытно, а нашему бронированному сэру нафига та рогатка сдалась?

Сэр Калбасик со знанием дела тщательно осмотрел стеклянную рогульку, едва ли не обнюхал её; сняв железную перчатку, примерил оружие к руке — рогатка оказалась для граничника маловата, одни кончики прозрачных рожек из кулака торчали — прицелился куда то вдаль, натянул несуществующую резинку, отпустил. И с сожалением вернул «фамильную ценность» владельцу.

— Уникальное оружие, явно колдовское, — с некоторой завистью признал граничник. — Впервые подобное вижу! Кстати, должен сказать, что я — председатель клуба рогаточников любителей. Возможно, вы не в курсе, но на нашем Перекрёстке, — сэр Калбасик особо выделил слово «нашем», — существует традиционная мужская забава: стрельба из рогаток по движущимся целям. Если дело с... ээ... Музейной Тюрьмой не чересчур спешное, — сэр Калбасик с надеждой посмотрел на Глеба, — то я попросил бы вас задержаться у нас на сегодняшнюю ночь, поучаствовать в рогаточной охоте. Очень уж хочется увидеть в действии столь уникальный боевой экземпляр... Арестант ваш, как я понимаю, вполне благонадёжен, иначе бы ему ни в коем случае не оставили сей опасный предмет! Вы не против, старший? — Граничник явно принял Глеба за начальника конвоя.

— Не против, — важно выпятив подбородок, изрёк Глеб. — Тем более, что нам всем надо похме... хорошенько пообедать и отдохнуть после трудного утра.

— Именно обед не обещаю, — сэр Калбасик поднял шлагбаум, — но ужин гарантирую. Проходите!

— Долго, однако, нам того ужина ждать придётся, — бабай с унылым видом глянул на небо. — Солнце хоть и не видно, но, сдаётся мне, время близится всего лишь к полудню. Оголодаем, как есть оголодаем... Отощаем.

— Это тут полдень, — вежливо пояснил граничник, — а за переходом, у нас, уже вечер. Будьте любезны, — и сэр Калбасик подтолкнул в спину вдруг заробевшего Глеба, решительно отправив парня в молочно белый туман. В чародейную пелену, отделяющую таинственный морской сектор Ничейных Земель от не менее таинственного девяносто седьмого Перекрёстка.

На Перекрёстке действительно наступал вечер. Мало того — вечер осенний: тусклое небо там и тут закрывали низкие тучи, из которых моросила пренеприятнейшая водяная пыль. Холодный ветер мёл жёлтые листья по уходящей вдаль бетонной полосе; по левую сторону дороги, за рядом нечастых деревьев, просматривались сжатые поля с обязательным белым маревом вместо горизонта. По правую же — в полукилометре от границы — виднелся посёлок: одноэтажные домики, сложенные то ли из камней, то ли из тёмного кирпича, с крохотными оконцами и островерхими, как у пограничной будки, крышами.

— Опаньки, — первым делом сообщил вывалившийся из тумана Модест, — смотри ка, а наш эльфовый Федул был невероятно прав! В смысле, не дал мне зря шапку выкинуть, — бабай тут же натянул «будёновку» по самые брови и поднял воротник фуфайки.

Следующим из мутной пелены вышел гном — нет, не вышел, прошествовал — важный, неприступный, с надменно задранной бородкой и стеклянной рогаткой в высоко поднятой руке. Глеб рассмеялся: сейчас брателло Федул здорово напоминал какого нибудь новоявленного святого, осеняющего неземной благодатью всех уверовавших. Эдакого рогатого святого, с винными пробками вместо нимба.

— Федул, а Федул, — давясь смехом, позвал Глеб, — ты рогатку то спрячь! Тут ворон много, а они, заразы, на блестящее падки, того гляди, обворуют тебя. Из руки вырвут, ага. Стрельнуть не успеешь... тем более без резинки, ха ха!

— Где вороны? — пугаясь, воскликнул гном. — Не дам, моё! — Федул поспешно спрятал рогатку за пазуху и лишь потом огляделся. — Обманщик ты, Глеб, разводилово чистейшей воды, — гном сердито погрозил парню кулаком.

Последним из тумана показался сэр Калбасик.

— Идите в посёлок, — граничник махнул рукой в сторону домов, — зайдёте в корчму «Двадцать первый позвонок», скажете, что Калбасик вас прислал. Еду оплатите, а пиво за мой счёт — я, как сменюсь, подойду.

— Пиво! — Федул, не оглядываясь, бегом припустил к посёлку напрямик, по жухлой траве, кочкам и рытвинам; помчался не разбирая дороги. — Бесплатное! Сколько хочешь! Халява! — дальнейшие гномьи выкрики унёс ветер, но и без того было понятно, что Федул невероятно счастлив.

— А почему «Двадцать первый позвонок»? — уже собираясь уходить, спросил Глеб. Просто так спросил, очень уж название забавным показалось.

— Да потому, что «Двадцатый позвонок» сгорел семь лет тому назад, — беззаботно ответил сэр Калбасик, с улыбкой поглядывая вослед убежавшему гному, — во время рогаточной охоты. Ну, и с десяток охотников тоже... ээ... не убереглись.

— Погодите, — начиная нервничать, сказал Глеб. — Значит, был и «Девятнадцатый позвонок»?

— Сожгли шестнадцать лет тому назад, — кивнул граничник, — пятерых схоронили. — Сэр Калбасик, предупреждая очередной вопрос Глеба, добавил: — А «Восемнадцатый позвонок» спалили тридцать четыре года тому назад, девятеро полегли — эх, знатная, говорят, была охота!.. Ну, и так далее, до первого «Позвонка» включительно.

— Да с кем же вы тут воюете, а? — подивился бабай, — с огнедышащими драконами, что ли? Из рогаток их лупите, э хе хе...

— Что вы, — успокоил Модеста старший граничник, — какие драконы, они в наших краях не водятся, климат не тот! Мы охотимся на нежить, которая в ночь с четверга на пятницу тринадцатого пытается вырваться из Призрачного Замка: всякие зомби, некроиды, умертвия и прочие, посмертно осуждённые к бессрочному заключению преступники. А на нашем Перекрёстке завтра как раз пятница. И именно тринадцатое.

— Ой, — бледнея, сказал Глеб, — чего то мне неважно... ой, как то мне хреново... А Федул то не знает!

— Думаю, нам надо срочно и всенепременно выпить, — мудро решил бабай, вытаскивая из сумки бутыль вина. — Из горлышка будешь?

— Буду, — обречённо ответил Глеб; на ходу раскупоривая бутылку, парень и бабай отправились в корчму «Двадцать первый позвонок».

Радовать Федула предстоящей ночной охотой.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   17

Похожие:

Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1 iconМумий тролль, vоплi viдоплясова, сергей бабкин, ночные снайперы, чайф, ногу свело!, Несчастный случай, николай фоменко и бобры
Мумий тролль, vоплi viдоплясова, сергей бабкин, ночные снайперы, чайф, ногу свело!, Несчастный случай
Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1 icon«Лучшая выставка экскурсия»
«Б» класса моу «сош №2 п. Сенной Вольского района Саратовской области» Бабкин Александр
Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1 iconПисатель Михаил Веллер
Г. Б.: У нас в гостях писатель Михаил Веллер. Михаил Иосифович принес книжку, которая называется «Энергоэволюционизм». Это термин,...
Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1 iconМихаил Юхма (Ильин Михаил Николаевич) родился 10 апреля 1936 года

Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1 iconВанюшин Михаил
Иванюшин Михаил. История типографского пункта по пунктам //Publish, 2003, №2, с. 98-100
Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1 iconБорис Николаевич Бабкин Наемник
Его повседневная работа — играть со смертью. Случайно он оказался в центре криминальной войны, в которой схлестнулись интересы нескольких...
Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1 iconС семи лет Михаил обучается дома, в июле
Кутузов михаил Илларионович (1745-1813), светлейший князь Смоленский
Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1 iconНачало исследований в сурдокамере
Андрей Бабкин, Иван Вагнер, Сергей Кудь-Сверчков, Денис Матвеев, Святослав Морозов, Сергей Прокопьев, Алексей Хоменчук приступили...
Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1 iconМинистерства Культуры рф, Российского Фонда Культуры и Фонда экономической и социальной поддержки кино представляют «Сказка. Есть» Продюсеры
Константин хабенский, Гоша куценко, Ксения раппопорт, Михаил пореченков, Алексей серебряков, Ирина пегова, Михаил козаков, Андрей...
Михаил Бабкин Хитник Хитник – 1 iconГромова Галина Дмитриевна
Убеев Игнат Степанович 48- 50 г г. Калинин Михаил Васильевич 50-54 г г. Брюханов Михаил Павлович 54-64 г г. Слепцов Владимир Максимович...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org