Федерализм, как форма реализации права на самоопределение



Скачать 122.92 Kb.
Дата03.11.2012
Размер122.92 Kb.
ТипДокументы
Ф. А. Плиева [1]

Федерализм, как форма реализации права на самоопределение



Проблемы, возникающие в связи с реализацией народами своего неотъемлемого права на самоопределение, являются одними из наиболее главных в международных отношениях и, следовательно, порождают особенно острые дискуссии.

В наше время к этому принципу со стороны отечественных и зарубежных исследований проявляется повышенный интерес. Появилось немало публикаций, посвященных анализу его основного содержания, определению субъекта права на самоопределение, средствам и методам реализации этого права, а также взаимосвязи указанного принципа с другими принципами современного международного права. Особую значимость этот принцип международного права приобретает при рассмотрении вооруженных конфликтов, возникших на территориях дезинтегрированных СССР и СФРЮ.

О «народе» и его праве на независимость и суверенитет говорилось в конституционных декларациях и биллях о правах ряда американских колоний (Вергинии и др.) 70-х годов XVIII в., а также федеральной конституции 1787 г. и ряде поправок к ней (4, 13 и др.). Французские Декларация прав человека и гражданина 1789 г. и конституции 1791 г. и 1793 гг. зафиксировали «право нации» и идею народного суверенитета.

Возникновение идеи национального самоопределения восходит к эпохе просвещения и связано с именами таких мыслителей, как Локк, Гроций, де Ваттель, Руссо. Общественная мысль передовых европейских стран пришла к отрицанию абсолютизма (что заложило идейную основу Великой французской революции) и пыталась теоретически обосновать «суверенитет народа» через теорию «естественного права». В первой французской Конституции, принятой 3 сентября 1791 года, декларировалось: во-первых, что люди свободны и обладают равенством в правах от рождения; во-вторых, что цель каждого государства — «обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека» и, наконец, что «источник суверенитета зиждется, по существу, в нации». Иными словами, в этом документе закладывались основы для будущей идеи самоопределения народов исходя из естественного права человека, данного ему от рождения. При этом предполагалось, что права и свободы присущи только индивиду, принадлежащему к конкретной нации.

Такой же точки зрения придерживались основатели США, боровшиеся за независимость североамериканских колоний от Англии; они несколько раньше, чем в Европе, закрепили идею самоопределения в своей Декларации независимости, провозгласив право народа изменять или уничтожать форму правления, если та стала гибельной для обеспечения «неотчуждаемых прав», «дарованных Создателем». К числу основных они причисляли право на жизнь, свободу и стремление к счастью.

Французская революция 1848 г. официально провозгласила «принцип национальности». Этот принцип, писал в середине XIX в. один из европейских авторов А. Кошю, «уже потрясает мир. Новый догмат столь сильно овладел сознанием, что, безусловно, необходимо считаться с ним.
Он приводит в движение королей и народы, и вероятно, что у многих из тех, кто отталкивает его, существует предчувствие, что будущее принадлежит ему...» [2]

Последовавший за эпохой французской буржуазной революции период монархической реакции в Европе лишь усилил требования национального самоопределения.

В 90-х годах XVIII века идея народного суверенитета стала истолковываться и как право населения определенных территорий решать, под властью какого государства они хотели бы жить. Подобный идеологический подход использовался правительством революционной Франции для обоснования аннексии Авиньона, Бельгии и Рейнской области.

В XIX веке к идее «свободы народов» стали апеллировать национальные и революционные движения — борцы за независимость Польши, Греции и испанских колоний в Америке, итальянские патриоты и силы, выступавшие за объединение Германии. В последних двух случаях эта идея выступала в форме ирредентизма — объединения разрозненных земель, на которых проживали представители одного народа, в единое государство.

Идея необходимости объединения в одном государстве территорий, население которых говорит на одном языке, и проведения государственных границ в соответствии с лингвистическими получила название «принцип национальности». Эту доктрину поддерживали Пруссия и Германская Конфедерация, видевшие в ней действенное средство решения Шлезвигского вопроса. Она была признана как идейная основа объединения Тосканы, Сицилии, Неаполя, Умбрии, а позднее — Венеции, Рима и других территорий, приведшего к созданию Итальянского Королевства. Итальянские патриоты соединяли «принцип национальности» с идеей народного суверенитета и права народа самому распоряжаться своей судьбой.

В середине XIX века получили признание такие процедуры «народного волеизъявления» относительно статуса территорий, как плебисциты и решения представительных, преимущественно выборных, конференций. По результатам плебисцитов произошло присоединение Ниццы и Савойи к Франции в 1860 году, Ионических островов к Греции в 1862 году. Конечно, эти плебисциты были далеки от совершенства, так как идея «всеобщего избирательного права» еще не победила и к участию в голосовании допускался лишь ограниченный различными цензами круг лиц.

Однако в то время идея права населения решать статус своей территории была далека от того, чтобы заместить другую, гораздо более древнюю — право сильного. Так, сообразуясь именно с правом сильного, в 1867 году Пруссия аннексировала Шлезвиг, а в 1871 году присоединила Эльзас и Лотарингию.

В XIX в. появляется целая плеяда блестящих исследователей и теоретиков принципа национальности: итальянцы Мадзини и Мамиани в Западной Европе, В. Даневский, А. Градовский, А. Штиглиц - в России.

Немало внимания этой острой политической проблеме уделили К. Маркс и Ф. Энгельс, видя в создании крупных национальных государств путь к господству пролетариата. Ф. Энгельс писал в 1888 г.: «Чтобы обеспечить международный мир, надлежит прежде всего устранить все, какие только возможно, национальные трения, каждый народ должен обладать независимостью и быть хозяином в своем собственном доме» [3].

Принцип национальности сыграл определенную положительную роль в развитии европейской цивилизации. На его основе произошло объединение некоторых ранее раздробленных национальных государств, например, Германии, Италии. Вместе с тем, уже тогда народы нередко самоопределялись с нарушением национальной основы. Так лица, говорящие на французском языке самоопределились в трех государствах (Франции, Бельгии и Швейцарии), люди говорящие на английском языке - более чем в пяти (Англии, Канаде, Ирландии, Новой Зеландии, Австралии).

На такой основе в международно-правовой литературе 70-х годов XIX века впервые рождается термин «право народов на самоопределение». Сам термин «самоопределение наций» впервые прозвучал на Берлинском конгрессе 1878 года, приблизительно тогда же в оборот вошло и понятие «право наций на самоопределение». Идея вскоре получила широкое признание и заняла прочное место в программных положениях многих либеральных и социалистических движений. В 1896 году «право наций на самоопределение» было признано Лондонским Конгрессом II Интернационала.

Швейцарец И. Блюнчли в свою известную работу «Современное международное право цивилизованных государств, изложенное в виде кодекса» (1872 г.) ввел раздел «Право национального развития и самоопределения народов». Он тогда уже писал (правда, выдавая желаемое за реальность, а также имея в виду лишь «цивилизованные» народы Европы), что «международное право уважает право народов на самостоятельное определение формы своего общественного союза и своей общественной жизни, то есть конституцию» [4].

XX век воспринимается многими как эпоха самоопределения. В XX веке произошел распад крупных многонациональных государств: Австро-Венгрии, Османской империи, СССР, Югославии. В 1900 году колониальные владения охватывали территорию, имеющую площадь 73 млн. км2, с населением 530 млн. человек; к концу века на политической карте мира практически не осталось колоний.

В 1914 году Вудро Вильсон, будущий президент США, провозгласил, что «каждый народ имеет право сам выбирать ту форму суверенитета, при которой он хочет жить» [5]. По мысли В. Вильсона, концепция самоопределения включает три основные идеи, а именно: а) право народа быть свободным от иностранного управления и выбирать суверена, под властью которого он будет жить (внешнее самоопределение); б) право народа избрать свою собственную форму государственного устройства (внутреннее самоопределение); с) продолжительное согласие управляемого с данной формой представительного демократического управления. [6]

В 1903 г. на II съезде РСДРП коммунисты России записали это право в свою первую партийную программу и затем активно боролись за претворение его в жизнь. А после завоевания власти в Декрете о мире от 26 октября 1917 г. впервые в истории на государственном уровне потребовали свободы для всех «насильственно присоединенных чужих народностей», независимо от того, насколько развитой или отсталой является насильственно присоединяемая или насильственно удерживаемая в границах данного государства нация. Независимо, наконец, от того, в Европе или в далеких заокеанских странах эта нация живет». [7] Советское социалистическое государство включало этот принцип во все свои конституции. Не ограничиваясь этим, оно первым делом повело решительную и последовательную борьбу за внедрение права народов на самоопределение в международное право. Первых успехов в этом направлении оно добилось уже в 1920-1921 гг., когда это право было записано в договорах Советского государства с Хорезмской Советской Народной Республикой 13 сентября 1920 г., с Персией 26 февраля 1921 г., Афганистаном 28 февраля 1921 г., Бухарской Советской Республикой 4 марта 1921 г., Монголией 5 ноября 1921 г. Так в договоре с Афганистаном ст.VII закрепляла согласие сторон «на свободу наций Востока на основе самостоятельности и в согласии с общим желанием каждого из его народов». [8] В преамбуле договора с Бухарой указывалось, что Октябрьская революция «установила для всех народов бывшей Российской империи право свободного самоопределения» и поэтому РСФСР «безоговорочно признает полную самостоятельность и независимость Бухарской Советской Республики...». [9]

В совместной англо-американской декларации от 14 августа 1941 г., известной под названием «Атлантическая хартия», провозглашалось, что Англия и США «уважают право всех народов избирать себе форму правления, при которой они хотят жить; они стремятся к восстановлению суверенных прав и самоуправления тех народов, которые были лишены этого насильственным путем» [10]

Начало формирования современной концепции принципа равноправия и самоопределения народов, прежде всего, связано с деятельностью ООН. В главном источнике действующего международного права — Уставе ООН — данный принцип упоминается дважды. В п.2 ст.1 провозглашается, что первостепенной целью Организации является укрепление всеобщего мира и развитие дружественных отношений между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов. Кроме того, в ст.55 процесс самоопределения народов причислен к главнейшим условиям создания стабильности и благополучия, всеобщего уважения и соблюдения прав человека и основных свобод для всех, без всякой дискриминации. Показательно, что сама эта статья входит в главу «Международное экономическое и социальное сотрудничество». Ибо реализация права на самоопределение может осуществляться народами в пределах соответствующих государств (так называемое «внутреннее самоопределение»).

При этом практика показывает, что такой метод реализации права на самоопределение не наносит ущерб самобытности данных народов и не влияет каким-либо негативным образом на процессы культурного, социального, экономического и, таким образом, в целом исторического их развития. Вместе с тем (и это также крайне важный аспект), не нарушается национальное единство и территориальная целостность государств, народы которых осуществляют «внутреннее самоопределение».

На современном этапе развития международных отношений, данный подход к осуществлению анализируемого принципа (т.е. путем самоопределения в рамках соответствующих государств), представляется юристам-международникам многих стран (и в первую очередь юристам государств, являющихся постоянными членами Совета Безопасности ООН) наиболее приемлемым и оптимальным, что говорит о важности именно такого способа реализации самоопределения в деле поддержания международного правопорядка, мира и безопасности на планете. Так например, во всех трех итоговых документах, принятых на конференциях экспертов России (Москва — 2000 г.), США (Санта-Клара — 2001 г.) и Западной Европы (Гаага — 2001 г.), посвященных вопросам самоопределения и отделения, особо заявляется, что для сохранения культуры, традиций и образа жизни народов нет необходимости их отделения от соответствующих государств, т.к. все эти цели могут быть достигнуты через «внутреннее самоопределение», а именно посредством развития и укрепления местного самоуправления и децентрализации власти, создания административно-территориальных автономий, разграничения полномочий между центром и регионами и т. д. [11]

Более того, как справедливо отмечал И.П. Блищенко, «под самоопределением нельзя понимать только политическую независимость. В подавляющем большинстве случаев политическая независимость не решает проблемы, стоящие перед народом или нацией, то есть не решает проблемы развития данного народа или нации». [12] Наглядной иллюстрацией сказанного, в частности, на постсоветском пространстве, является ситуация, сложившаяся в Чеченской республике в период 1996—1999 гг., когда после соглашений, подписанных в Хасавюрте, на данной территории стала интенсивно расти преступность в разных ее проявлениях: бандитизм, захват заложников и т.п.

Формы реализации права на самоопределение в пределах государства носят разноплановый характер. Таковыми могут быть, например: создание федерации, образование автономий в рамках унитарного государства, наконец, другие виды самоуправления. Все перечисленные формы закрепляют за органами власти той или иной административно-территориальной единицы соответствующего государства право самостоятельно решать дела, относящиеся к внутренней, а в ряде случаев, и к внешней ее компетенции. Сам факт создания автономных образований (например, в виде: республик, округов, краев, областей, (Россия); земель (Германия и Австрия); кантонов (Швейцария); провинций (Канада); и т.п.), уже предполагает определенную независимость в управлении, а также «является неотъемлемым правом народа на самоопределение и должно осуществляться в соответствии с конституцией государства, на территории которого провозглашается автономия, и международным правом» [13]. Общеизвестно, что широко практикуемый в федеративных государствах процесс разграничения полномочий между центром и регионами наделяет последних правом выбора пути своего развития (в частности, в экономической, в социальной, в культурной и в других сферах жизнедеятельности), таким образом, гарантируется сохранение этнической идентичности соответствующих народов.

Исходя из опыта существующих федераций, можно сделать вывод, что федерализм — это, своего рода, конституционный ответ на потребность в децентрализации, т.к. чрезмерно централизованное государство обрекает себя на неэффективность, несоразмерно децентрализованное устройство, что, как указывал еще Никколо Макиавелли, чревато распадом такого государства. Отсюда, основной принцип федерализма можно сформулировать следующим образом: для приведения в гармонию обоих принципов федерализма — децентрализации и национального единства — законодательная власть должна быть разделена на два уровня законодательных органов, независимых друг от друга в рамках своей сферы деятельности. Принцип децентрализации подразумевает также разделение исполнительной власти, т.е. наличие двух уровней правительства — федеральное (или центральное) правительство на одном уровне и региональное правительство — на другом. Сферы правления должны быть разделены, а, следовательно, каждому уровню должны быть отведены свои полномочия.

Однако на практике почти все федерации отличаются друг от друга в плане распределения сфер государственной деятельности. Поэтому для федеративных государств одним из наиболее актуальных сегодня вопросов является вопрос распределения соответствующего объема политических и административных полномочий между центральными властями и органами власти субъектов.

Тем не менее, опыт, особенно, последних десятилетий показывает, что в различных по национальному составу населения федеративных государствах не так остро как в полиэтнических унитарных странах стоят задачи создания условий и механизмов, позволяющих существенным образом минимизировать межнациональные и межрегиональные противоречия и обеспечивающих социально-экономические стимулы для отдельных этнических регионов, которые закрепили бы их в составе соответствующих государств, сохранив при этом стабильность и целостность последних.

Сказанное имеет немаловажное значение, ибо многие исследователи констатируют тот факт, что федерализм представляет собой один из немногих эффективнейших способов снижения конфликтности в многонациональных государствах. Федеративное решение этнических конфликтов — это сочетание совместного правления и самоуправления, причем автономия и разграничение полномочий между центром и этническими группами сглаживают разногласия участников межэтнического конфликта и, следовательно, снижают его остроту. Определенные политические и административные полномочия, передаваемые федеральными властями органам власти субъектов федерации, обычно имеют преимущественно региональную специфику и связаны с удовлетворением интересов различных этнических групп в соответствии с их специфическими, местными потребностями.

Обращает на себя внимание, что вопрос об образовании автономий на территории многонационального государства уже давно обсуждается в доктринах разных гуманитарных наук. Так, еще вначале минувшего столетия, известный социолог Питирим Сорокин посвятил исследованию данной проблематики несколько отдельных изданий. [14] В своих работах он отстаивал точку зрения, согласно которой приоритетным направлением во внутренней политике всякого государства с различным национальным составом населения, являлось создание условий, которые способствовали бы сохранению языка, обычаев, традиций и т.п., всех народов его населяющих. Подобные условия, по твердому убеждению ученого, могли бы быть созданы только путем образования на территории соответствующего государства автономий и наделения их широкими полномочиями. Таким образом, государство способно избежать стеснения прав населяющих его народов и предоставить им свободу развития.

Таким образом, из вышеизложенного следует, что федерализм — это разнообразие в рамках единства, и такова его классическая модель.



  1. Старший преподаватель кафедры теории и истории государства и права Северо-Осетинского государственного университета им. К.Л.Хетагурова.

  2. См.: Даневский В. Системы политического равновесия и легитимизма и начало рациональности в их взаимной связи. СПб., 1882, с. 238

  3. См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 422

  4. См.: Блюнчли И. Современное международное право цивилизованных государств, изложенное в виде кодекса. М., 1876, с. 57-61.

  5. См.: Baker R. S. Dodd W. E. (eds.) War and Peace: Messages Addresses and Public Papers (1917-1924). 1927. С. 17-18.

  6. См.: Pomerance M. The United Nations and Self-Determination: Perspectives on the Wilsonian Conception (170 AJTL, 1976 , L to 27).

  7. См.: Международное право в документах. М., 1982, с. 25.

  8. См.: Документы внешней политики СССР, т. III. М., 1959, с 552.

  9. См.: Там же с. 563.

  10. См.: Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. М., 1946, Т.1, с. 167.

  11. См.: S. V. Chernichenko and V. S. Kotliar: Ongoing global legal debate on self-determination and secession: main trends // Secession and international low. Conflict and Avoidance. Regional Appraisals.- United Nations, New York and Geneva. 2003. p. 75-88.

  12. См.: Блищенко И.П. Автономия и международное право // МЖМП. 1998. № 1. С. 4.

  13. См.: Там же. С. 5.

  14. См., например, «Интересы национальностей и единство государства» (1917 г.), «Автономия национальностей и единство государства» (1918 г.) и др.





Похожие:

Федерализм, как форма реализации права на самоопределение iconКонтрольные вопросы по курсу «теория государства и права» Предмет теории государства и права
Применение норма права как особая форма реализации права. Стадии применения норма права
Федерализм, как форма реализации права на самоопределение iconРеспублика башкортостан реализация права башкирской нации на самоопределение
России, имеет целую систему прав. Эти права, наряду с нормами морали, регулируют функционирование этноса. Одним из значимых прав...
Федерализм, как форма реализации права на самоопределение iconУ наций нет никаких прав!
Признание прав нации на свое государство есть ни что иное, как признание права местных бизнесменов и чиновников эксплуатировать местных...
Федерализм, как форма реализации права на самоопределение iconПетрова Д. С. стр. 20. 12. 12 Современный федерализм
Федерализм явление реальное. Он набирает силу и находит все большее распространение во всем мире. И в настоящее время федеративных...
Федерализм, как форма реализации права на самоопределение iconЗакон как форма (источник) права: понятие, признаки, виды
Многообразие взглядов на понятие права и основные подходы к его пониманию. Типы правопонимания
Федерализм, как форма реализации права на самоопределение iconБельгийский федерализм
Работа выполнена на кафедре Конституционного права Московского государственного института международных отношений (Университета)...
Федерализм, как форма реализации права на самоопределение iconРеспублики татарстан
Исходит из общепризнанного права народов на самоопределение, принципов их равноправия, добровольности и свободы волеизъявления
Федерализм, как форма реализации права на самоопределение iconСовременный федерализм и кризис федералистских проектов в странах Центральной и Восточной Европы
О не тождественны. Федерализм может пониматься совершенно по-разному. Это технология разделения власти; политическая доктрина о человеке;...
Федерализм, как форма реализации права на самоопределение iconА. И. Субетто, Г. М. Иманов Образовательное общество как форма реализации стратегии

Федерализм, как форма реализации права на самоопределение iconМеждународное публичное право
Учёт принципа территориальной целостности и права наций на самоопределение при осуществлении международного контроля в сфере международной...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org