Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно



страница1/3
Дата26.07.2014
Размер0.52 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3
Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно
Выполнила: Ворожевич Арина
Бесспорным является тот факт, что XX век являлся веком грандиозных общемировых событий, резких изменений как в государственно-правовом аспекте, так и культурно-идеологическом, коснувшихся большинства стран. Италия представляет собой одно из государств, которых данные явления затронули в большой степени.

После первой мировой войны именно в данном государстве зародилась такая форма политического режима, как фашизм. Государство было лишено своих демократических атрибутов, ставились задачи полного подавления рабочего движения, ликвидации всякой оппозиции, создании сильного тоталитарного государства, опирающегося на однопартийную систему.

Когда на европейской арене появился германский нацизм с его еще более жестокими и кровавыми методами подавления, итальянцы заключили союз с Гитлером, выступив на его стороне во Второй Мировой войне. Итальянский народ был обречен тем самым на бесчисленные страдания и военное поражение.

По окончанию войны итальянцы встали на демократический путь, что осуществить было не так то просто, учитывая необходимость не только политического реформирования, но и выработки у народа нового мировоззрения.

Формирование такого нового мировоззрения предполагало в частности изменение некоторых основ философии. Итальянский философ Николо Аббаньяно (1901-1990гг.) видел задачей философии определить смысл происходящих событий и, следовательно, позицию, которую по отношению к ним следует занять. В некотором смысле он считал философов ответственными за те события, которые потрясли мир в XX веке. Им осознавался практический аспект философии, заключающейся в том, что те или иные высказывания мыслителей могут способствовать формированию в социально-политической сфере как негативных, так и позитивных тенденций. Аббаньяно писал: «От философии сегодня требуется, прежде всего, понимание человеческого мира таким, каков он есть, чтобы искать пути, которые могут устранить из этого мира вредоносные и деструктивные черты и гарантировать в нем мир и прогресс».

Книга Н. Аббаньяно «Мудрость философии» представляет собой совокупность двадцати четырех очерков, написанных им в конце 70-х – начале 80-х годов. Данные очерки посвящены философским концепциям мыслителей XXв, созданным как до второй мировой войны, так и после.

Цель исследования заключается в том, чтобы на основе данной книге рассмотреть тенденции развития итальянской философской мысли послевоенного периода. Выяснить, в чем «мудрость» итальянской философии?

Постановка такой цели требует решения следующих задач:



  1. Определить проблемы итальянского общества, наметившиеся после Второй мировой войны;

  2. Рассмотреть основные тенденции развития итальянской культуры послевоенного периода; цели, которые ставили перед собой деятели итальянского искусства.
    Отметить их влияние на философию Аббаньяно;

  3. Выделить идеи философов XXв., подвергаемые Аббаньяно критике. Установить зависимость между ними и политическими явлениями XX века, опасность, которую, по мнению Аббаньяно, они влекли за собой;

  4. Выделить философские идеи, которые, напротив, должны по Аббаньяно составить основу новой философии (прежде всего итальянской).

Облик Италии после войны и Сопротивления разительно отличался как от фашисткой, так и дофашистской либерально-монархической Италии. Послевоенные годы сопровождались глубокой ломкой внутренних барьеров, возникновением широких демографических сдвигов и потоков, новых интенсивных форм социальной мобильности и т.д. Начались бурные социальные, демографические, экономические изменения, процессы адаптации локальных обществ к новым общим условиям. Однако они носили достаточно хаотичный характер.

За несколько месяцев Второй мировой войны начал распадаться выстроенный режимом миф имперского величия. По ее окончании он потерпел полный крах. Итальянский народ мгновенно был поставлен перед лицом собственной ответственности. Но способны ли он были осознать ее?!

В период фашизма, когда режим узурпировал суверенные права народа, массы привыкли к тому, что все вопросы, затрагивающие судьбы нации, решаются олигархической верхушкой, а их дело – слепо подчиняться властям. Таким образом, у людей долгое время было атрофировано чувство гражданской ответственности и сознание своего права участвовать в принятии решений. Как показывали результаты проведенных социологических исследований, граждане новой Италии отнюдь не являлись еще сознательными участниками демократической политической системы, хотя формально возможности такого участия для них были открытыми. Они не участвовали, прежде всего, из-за отсутствия в них веры в возможность отдельного человека влиять на происходящие вокруг него события, осознания ответственности за свою жизнь, будущее.

Развития неокапитализма, так называемая эпоха «экономического чуда» выдвинуло проблему взаимоотношений между человеком и «индустриальным обществом».

Что достаточно быстро нашло отражение в итальянском искусстве неореализма.

Художественной литературе 60-70-ых гг. в Италии сопутствовала дискуссия, теоретические декларации писателей и деятелей культуры в периодической печати. В общем, речь шла о таких важных вопросах, как: останется ли в центре современной литературы человек, как отражается в искусстве сегодняшняя реальность, какова роль художника в условиях быстро изменяющегося мира.

Дискуссия на тему «Индустрия и литература» впервые началась в 1961 г. на страницах журнала «Менабо». Его основатель Витторини в качестве одного из негативных следствий неокапитализма видел то, что высокие идеалы подменяются стандартами псевдокультуры, человек обезличивается, превращается в потребителя серийных изделий так называемой массовой культуры. Второй редактор «Менабо», Кальвино, полагал, что, освободившись от фашизма, человек не перестал быть шестеренкой некого механизма.

Летом 1964г. редакторы журнала «Новые аргументы» Альберто Моравия и Альберто Кароччи выпустили специальный номер. В нем они обратились к некоторым деятелям итальянской культуры с вопросами на тему «Неокапитализм и литература». Главной посылкой проведенного опроса было утверждение о том, что человек превращается в простое звено между производством и потреблением. А основным вопросом: «Существует литература, из которой исчез человек как персонаж, представляющий определенное мироустройство. Мы находимся на пути к созданию антигуманистических литературных форм, которые все больше отрываются от нашей цивилизации. Насколько «неокапиталистическое» общество может способствовать, с одной стороны, изоляции, с другой – дегуманизации литературы?»

Результаты такого анкетирования получились весьма удручающими. Большинство литераторов высказалось о том, что построение в Италии в послевоенный период общества благосостояния привело к стандартизации потребностей, стремлений и привычек человека. История отдельно взятой личности повторяет историю других индивидов. Общество стремится устроить жизнь отдельных людей в соответствии со средними потребностями, средними стремлениями, средними привычками. Роберто Роверси было высказано характерное мнение о том, что человек начал исчезать из романа тогда, когда он начал исчезать из мира.

Суть проблемы виделась в том, что по прошествии с момента окончания войны нескольких десятилетий, человек по-прежнему не верит в свои собственные возможности влиять на ход событий. И если первоначально это было связано со сложностями перехода от фашизма к демократии, то на рассматриваемом периоде это обусловливалось восприятием человека в неокапиталистическом обществе, как потребителя, то есть как частицу продукции, компонента капитала. Антонио Сака утверждал: в истории есть периоды, когда человек верит в себя, и периоды, когда он в себя не верит. В наше время человек чувствует себя маленьким и безличным. Буржуазная мораль умерла или стала неприемлемой, люди как индивиды презирают себя. Выводом является то, что человек умер, индивидуум разрушен и является всего лишь потребителем. Он потребитель потому, что все остальное разрушено, и, следовательно, единственной сохранившейся формой активности, оставшейся на его долю является потребление.

Сам Моравио полагал, что индустриальная вечность имеет своей целью не человека, а самое себя, поэтому у человека исчезает жажда к жизни и возникает стремление к смерти.

Дальнейшее развитие итальянской литературы происходило в рамках темы судьба человека в «государстве благоденствия». В качестве примера можно привести Лючано Бьянчарди, Инизеро Кремаски, Либеро Биджаретти, Гоффредо Паризе и Оттьеро Оттьерти,- все в той или иной степени писали о проявлениях конформизма и нонконформизма, пассивного подчинения и бунта. Всеми ими высказывалось одно: боль, гнев, горечь, стремление осмыслить то, что происходит в жизни, занять активную, гражданскую «линию обороны», а может быть и наступления. Они выступали за самостоятельность мышления и чувство собственного достоинства, находясь на позициях осуждения несопротивления. Итальянская литература была устремлена к действительности, к реальности. Ее объектом был человек во всей его многогранности.

Что касается итальянского кинематографа, то в нем господствовали схожие тенденции. Поиски новых путей развития итальянского кино в 50-е гг. шли по пути углубления анализа отношений между людьми, отчуждённости человека в современном мире. К этой теме обращаются и уже признанные классики - Р.Росселлини и Л.Висконти, и дебютировавшие в нач.50-х М.Антониони и Ф.Феллини - будущие крупнейшие мастера мирового кино, с творчеством которых связан следующий этап не только итальянского, но и мирового киноискусства в направлении философского, поэтического кинематографа.

Именно в этих картинах отразилась одна из ведущих тенденций западноевропейского кинематографа конца 50-х - середины 60-х гг. - исследование психологии современного человека, социальных мотивов его поведения, причин смятения чувств и разобщённости между людьми. Об этом фильмы Феллини: "Дорога", "Маменькины сынки", "Ночи Кабирии", "Сладкая жизнь", "Восемь с половиной", картины Антониони "Хроника одной любви", "Крик"; так называемая "трилогия одиночества и некоммуникабельности" - "Приключение", "Ночь", "Затмение"; первая цветная картина режиссёра "Красная пустыня".

В остросоциальных лентах, посвященных современности общество "всеобщего благоденствия" представляется обществом всеобщей разобщённости и бездуховности.

Стоит особо отметить, что для итальянской интеллигенции в этот период характерным стало представление о том, что сфера культуры не должна превращаться в некую башню «из слоновой кости», где творец интеллектуальных ценностей ищет убежища от волнующих общество проблем своего времени. Те, кто стоял на подобной точке зрения, рассматривали деятельность в области культуры как своего рода общественный долг, обязанность, служение, исповедовали лозунг «cultura impegnata».

Позиция «активного искусства» в совокупности с осознанием вышеобозначенных проблем, заключающихся в стандартизации, отчужденности человека, склонности его к конформизму, позволила определить новые цели искусства. Они сводились к тому, чтобы вернуть личность во всем ее многообразии, вселить в человека веру в себя, свои силы, помочь ему обрести жажду жизни, осознать ответственность за свои действия и без бездействия. Реализация подобных целей требовала немедленного решения. Общественный кризис затянулся, кроме того, в 60-70гг. в стране начали появляться неофашистские силы.

Аббаньяно были близки подобные идеи, пронизывающие культурную сферу итальянского общества. Он даже был среди подписавших в начале 70-ых «Манифест интеллектуалов в защиту свободы», документ не содержащий, правда, особой стержневой идеи, если не считать положения, что необходимо объединяться, дабы противостоять приближающейся «гегемонии марксистской культуры».

Аббаньяно в центр своей философии ставит человека, который, хоть и не в полной мере, но сам творит собственную жизнь и, следовательно, несет за нее ответственность. Главными характеристиками человека являются разумность и свобода, означающие проектирование и выбор на основе возможностей, которыми располагает человек, и которые определяются условиями его жизни. «Человек не всезнающ и не всемогущ, он должен проявлять постоянную осмотрительность относительно того, чем он выбирает быть и что он выбирает делать, чтобы не превратить свою разумность в заблуждение, а свободу – в рабство».

Далее им формулируется проблема философии, заключающаяся в том, что мыслителями утрированно воспринимается содержание человека, а также его роль в общественно-политических явлениях, истории. В представленной по окончании данной работы таблице, составленной на основе точных цитат из книги «Мудрость философии», в качестве одного из критериев сопоставления философских концепций является объяснение Аббаньяно популярности того или иного философа. Цитаты, представленные в столбце: «Почему популярен?», объясняют, прежде всего, почему именно данные философские концепции Аббаньяно выбрал для своего критического анализа. Не сложно заметить, что большинство, «отобранных» итальянцем философов в качестве своей цели ставили либо объяснить природу человека, либо предугадать его развитие, показать путь, которому он должен следовать. Несколько забегая вперед, можно сказать, что часть рассмотренных им философских концепций получила негативную оценку, ввиду своего ошибочного восприятия человека. Подход других же философов, наоборот, был оценен Аббаньяно, как частично или в целом позитивным (данное разделение также наглядно представлено в таблице).

Аббаньяно не проводит по временной классификации, критикуемых им философских концепций, искусственно не выделяет предвоенный и послевоенный период. Вместе с тем, для того чтобы понять какие философские идеи так или иначе, по мнению итальянца, сказались на трагических событиях 1930-40-ых гг. (то есть распространения фашизма и непосредственно война), а какие рассматриваются им деструктивными в аспекте построения новой философской картины, в рамках данного исследования представляется целесообразным рассматривать данные периоды отдельно.

В философии предвоенного периода в соответствии с критикой, осуществляемой Аббаньяно, условно можно выделить:



  • Идеи, признающие в человеке наличие одной доминирующей силы и связывающие все его существование с проявлениями данной силы. Они говорят о наличии некого свойства обусловливающего человека «изнутри».

  • Концепции, признающие некую объективно существующую силу, детерминирующую жизнь человека. Они, таким образом, говорят о наличие свойства обуславливающего человека «извне».

  • Идеи, представляющие жизнь человека обусловленной неким свойством «изнутри» и «извне».

В рамках первого направления следует выделить философию З. Фрейда. По словам Аббаньяно, о человеке он имел «довольно убогое представление». Все побуждения человека, исходя из философии З.Фрейда, стремятся к удовольствию и являются проявлениями изначальной силы – libido. Сексуальность представляет собой детерминирующую силу всех человеческих поведенческих установок. Жизнь человека имеет свой последний корень в единой и изначальной энергии, в инстинкте, дающему силу всем ее проявлениям. Все формы человеческой деятельности имеют в своей основе процесс сублимации и относятся к первичным сексуальным побуждениям. История же человеческого рода помещается в границах Эроса (сексуальные побуждения) и Танатосом (агрессивнее, деструктивные побуждения).

Может возникнуть вопрос: почему идеи Фрейда следует относить именно к первой группе идей, видящих обусловленность человека «изнутри», то есть некой силой, находящейся в нем самом. Принято считать, что дуализм между инстинктивным бессознательным, с одной стороны, и Я и Super-Ego – с другой, является дуализмом между благотворным и приносящим счастье инстинктом и цивилизованным обществом, которое с трудом его усмиряет и подавляет. Получается, что жизнь человека обуславливается, как изнутри инстинктом, так и извне обществом. Однако Н. Аббаньяно в философии Фрейда видит другой дуализм, признающий силы лишь находящиеся в человеке, - благотворные и вредоносные инстинкты.

Таким образом, Аббаньяно в философии Фрейда видит человека замкнутого в непроницаемой субъективности, которая лишь спорадически открывает отношения с миром. Аббаньяно критикует фрейдизм, во-первых, за сведение человека во всей его многогранности к инстинктам. Во-вторых, за игнорирование основополагающих связей, соединяющих человеческую субъективность с реальностью даже в ее самых интимных проявлениях.

Опасность подобных идей в контексте событий первой половины XX в. заключается в фактическом утверждении невозможности человека влиять на события, происходящие вокруг него и отсутствии у него за них ответственности. Аббаньяно пишет, что философия Фрейда являлась защитой той «спонтанности», которая лежала в основе революционных утопий и негативных идеологий. По мнению итальянского философа, стоя на точки зрения Фрейда, невозможно признать за человеком центрального положения, никакой способности к сопротивлению и выбору, прозрению и устремленности. Следовательно, люди воспринявшие идеи фрейдизма не видели для себя возможности бороться с тем злом, которое распространялось по Европе в 30-40-ые гг.

В рамках второго направления особое внимание Аббаньяно уделяет философским концепциям, признающим абсолютную необходимость, amor fati. Данная тема была введена в немецкую философии в начале XXв. великими философами идеализма: Гегелем и Фихте. Последний провозглашал: «Всякая реально существующая вещь существует в силу абсолютной необходимости и существует с необходимостью именно в той форме, в которой она существует».

Аmor fati – страстное принятие судьбы мира, даже если она мрачна и отвратительна. Этот тезис делает из человека, его мыслей поступков марионетку, приводимую в движение нитями, которыми управляет безличная или коллективная реальность – мир, история, социально-экономическая система и т.д.

Историзм является частным случаем философии Аmor fati. В его рамках история воспринимается, как своего рода Бог, имманентная сила, определяющая и стимулирующая прогресс. Мир сводится к единой и неделимой силе, перед лицом которой отдельные события и вещи, индивиды и личности, воли и человеческие дела – лишь иллюзорная видимость, то есть чистое ничто.

Подобная философия еще в большей степени, чем фрейдизм, закрывала для человека возможность влиять на политическую реальность. Существующий порядок, исходя из подобных концепций, признается желаемым и навязываемым историей, и, следовательно, неподвластным воли человека.

Пророк заката Европы О. Шпенглер видел в человеке лишь существо, действующее и живущее в рамках истории, над которой в свою очередь властвует некая судьба. Человек безоговорочно подчинен данной судьбе, его воля – лишь выражение судьбы.

Шпенглер отрицает ценность и значение человека, считая его проходящим продуктом истории или судьбы. « Как преходящий продукт универсального становления Я – не индивидуальная реальность, а лишь экземпляр истинного индивида, которым является вид». Шпенглер, таким образом, представляет человека материалом, который можно использовать для самых грязных предприятий и одобряет насилие и разрушения.

Хайдеггер утверждал, что судьба человека представляет собой фатум, то есть слово изреченное Бытием. Человек не может покорить фатум, смирить его, изменить. Его свобода скорее в его принятии, в желании, чтобы он повторялся в своей первоначальной форме и своей силе. История, по Хайдеггеру, безличный ход событий, направляемый железной необходимостью, в которую не входит творчество людей и, следовательно, случайность, беспорядок, непредсказуемость. Аббаньяно критикует, прежде всего, постулат Хайдеггера о том, что экзистенция человека столь глубоко укорена в мире и истории, что она должна с необходимостью следовать по ее стезям, не имея возможности изменить ее ход.

Кроче в качестве единственной реальности воспринимался дух, а единственным проявлением духа – история. Им отрицалась реальность индивидов, наличие у них инициативы. Аббаньяно выделяет в философии Кроче, прежде всего, игнорирование мира человека со всеми его интересами стремлениями и конфликтами, восприятие его посредником или проявлением исторического действия.

Что касается третьего выделенного направления, то к нему можно отнести философию Ницше.

Он являлся провозвестником нового человечества, питающегося и руководствующегося волей к власти, освобожденной от пут традиционной морали. Таким образом, по мнению Ницше, человек изнутри должен был формироваться исключительной данной волей. Однако его жизнь обусловливалась и «извне». Сверхчеловек Ницше, как пишет Аббаньяно, не является в полной мере свободным и ответственным за свои поступки. Он сознательно принимает довлеющую судьбу, судьбу вечного повторения всех событий мира. Соответственно, сверхлюди не должны желать изменить существующий миропорядок, их задачей является лишь осознанное принятие того, что сотворит мир.

Таким образом, можно заключить, что критика Аббаньяно направлена на философии, отрицающие возможность человека бороться за изменения устройства мира, проповедующие фактическое повиновение течению событий. Вне зависимости от того, что воспринимается обусловливающим началом человеческой жизни, инстинкты и воля заключенная в нем или надындивидуальное течении событий итальянец считает такие концепции ущербными и даже опасными. Он полагает, что их широкое распространение в начале XXв. создало идеологические предпосылки для появления фашизма и главное для принятие и не сопротивления ему обществом. Деструктивность рассмотренных философских идей, по Аббаньяно в том, что они снимают с человека ответственность за его, как действия, так и бездействия, оправдывают существующий порядок, вне зависимости от того, что он собой представляет.

Стоит также особо отметить, что Аббаньяно находит подтверждения ложности таких философских концепций в науке, обращаясь к открытиям Эйнштейна.

До научной революции Эйнштейна господствовала механистическая картина мира Ньютона. В ее основе находилось положение о том, что порядок природы –это механический порядок и человеческим мир может лишь отражать этот порядок, формулируя законы, которые его составляют. За человеком, таким образом, отрицается целый ряд возможностей. Существование человека и реализация присущих ему целей гарантированы порядком самого мира. Человек не может изменить механизмы мироустройства, законы. Он должен лишь знать их и уметь ими пользоваться. Наука в рамках данной картины мира создана единственным и вездесущем наблюдателем, божественным оком, которое может постичь события мира в их одновременности или на их абсолютной пространственно-временной отдаленности.

Согласно же физике Эйнштейна существует не божественное око, которое наблюдает мир, а человеческий глаз, подчиненный тем пространственно-временным детерминациям, которые он хочет наблюдать в природе. Различие этих детерминаций порождает различия результатов, полученных при наблюдении одного и того же феномена, который в силу этого уже не кажется «одним и тем же» в строгом смысле слова.

Таким образом, Эйнштейн опроверг тезис о невозможности преобразовательного участия человека, введя в науку субъективный фактор. Но что еще более важно в рамках данного исследования, наука признала неизбежное наличие случайности, действие которой она пытается удержать в определенных и постоянных границах посредством порядка, образованного строгими правилами. Аббаньяно пишет, что в связи с научной революцией Эйнштейна вера в позитивную судьбу человека, в незыблемость собственных ценностей исчезла и была заменена фундаментальной неуверенностью. По свидетельству итальянского философа, Эйнштейн разоблачал все политические ситуации, которые составляли покушение на права человека; он боролся всеми средствами, которые приобретенный им научный авторитет предоставлял в его распоряжение, чтобы защищать свободу.

Эйнштейн устранил теорию абсолютного знания, сделал более эффективным знание человека. Утвердив категорию случайностей, он опроверг наличие строго детерминированного чем-либо порядка, раз и навсегда установленных законов развития.

Что же дальше? Прежние философские концепции, критикуемые Аббаньяно, привели большую часть человечества к войне. Следование человека за неким естественным порядком вещей, существующим вне его, или свойствами собственной организации, следуя логике Аббаньяно, обернулось для него трагедией. Сама наука признала ошибочность данных теорий. Однако во второй половине XX в. вышеобозначенные философские тенденции продолжили свое распространение. Среди новых философских концепций (в той интерпретации, которую им дает Аббаньяно) можно также выделить те, которые признавали в человеке наличие некой силы, детерминирующей его жизнь. И те, которые верили в некий объективный порядок все обуславливающий.

Что касается первого направления, то достаточно ярко его представляет Лоренц, являющейся философом – этологом. Этология рассматривала человека с зоологической точки зрения, пренебрегая его специфическими чертами или затушевывая их. У животных главным руководителем является инстинкт. Поэтому инстинкт принимается этологами и в качестве основного руководителя человека, в качестве непосредственной причины добра и зла, на которые он способен. Для объяснения и даже некоторого оправдания проблем, кризисов современного общества прибегают к определенному инстинкту – инстинкту агрессии. Лоренц, правда, отмечает с другой стороны наличие у человека врожденных моральных норм, которые делают возможным мирное сожительство и сотрудничество между людьми. Однако несмотря на некий отход от однозначной трактовки человека данный мыслитель все равно не закрепляет за человеком право на свободный выбор и ответственность по этому выбору. Личность оказывается зажатой в категориях неизменности и необходимости.

Маркузе попеременно апеллировал к двум фундаментальным силам, которые в современном обществе, по его мнению, оказываются подавленными и деградировавшими и которые должны восторжествовать в Граде Будущего, - Инстинкту и Разуму. Сексуальный инстинкт рассматривался им как единственная сила, вдохновляющая человека и, следовательно, способная дать ему свободную и счастливую индивидуальность. Разум, - как орган «искусства жизни», ведущего к всеобщему счастью и миру.

Аббаньяно подвергает критике в первую очередь даже не узость подхода к человеку, хотя и это тоже, а наивный оптимизм Маркузе, его надежды на возникновение общества ангелов из общества дьяволов, благодаря деятельности взбунтовавшихся дьяволов.

Э. Фромм первоначально также был согласен с Фрейдом, что в основе человеческой природы и в качестве побудительной причины всех действий лежит инстинкт. Однако в рамках его теории данным инстинктом является не сексуальный инстинкт, а инстинкт жизни. Природой этого инстинкта является агрессия, которая может быть доброкачественной (стоит на службе жизни) и злокачественная (направленная против жизни). Однако в последних своих работах все более явным становится отрыв Фромма от всех теорий, стремящихся свести человека к безличной силе. Им была новая утопия, заключающаяся в пророчестве построения Града Бытия. По словам Аббаньяно, он осознавал требование, возникающее из самой жизни человеческого общества, спасти в человеке не инстинкт, а свободу и сделать возможным для каждого реализацию собственной индивидуальности в сообществе, которое положило бы конец разрушению и ненависти. Им превозносится индивидуальная творческая деятельность человека. Но в его философии она получается столь свободной, что не имеет никакого содержания, столь творческой, что рождается из ничего и направлялась на цели, о которых можно лишь мечтать и пророчествовать.

Аббаньяно об этом прямо не говорит, но из его анализа философии можно сделать вывод, что во второй половине XX в. на смену концепциям, видящим в содержании человека одно начало пришли концепции, отмечающие несколько таких начал. Однако это не привело к качественным изменениям. Очевидно, что итальянский философ считает ущербными все те концепции, которые исходят не из постулата множественности жизненных аспектов, а из нескольких оснований (все равно из одного, двух или трех), даже если среди них находится утверждение свободы творчества человека.

Среди тех, кто верил во всеобуславливающий порядок, находящийся вне индивида, следует назвать несколько философов.

Адорно считал «Я» - изначальным единством, которое есть лишь результат особого отделения от социального процесса. «Я» не только тесно связано с обществом, но и обязано ему собственным существованием в буквальном смысле слова». Мунье считал, что над материей существует жизнь, над жизнью дух; и именно дух характеризует в подлинном смысле человека и формирует его личность, потому что делает для него возможным отношение с Высшим существом, каковым является Бог. Поиском абсолюта на протяжении всего философского пути занимался Спирито.

Идеи Ницше о том, что человек будущего отбросит маску человека, осознав свою истинную природу сверхчеловека, во второй половине XX в. получала новое воплощение. Фуко в 1967г. заявил о скором конце человека, которого он считал лишь образцом, построенным между фрагментами языка, и следовательно, обреченными исчезнуть в «неизбежном единстве языка». Так называемые новые теологи Анти-Бога отвергали способность человека делать выбор. А что касается ответственности (которую влечет за собой выбор), это – понятие, необходимое для полиции и судебной психиатрии.

Интересно мнение Ваттимо, считавшего, что сверхчеловек является прелюдией к новому миру. Он должен реализоваться в истории, потому что человек невозможен как просто исключительный индивид, он является не индивидуальным решением, а эволюцией самой истории. Им исключается человек в его индивидуальной неповторимости как свободная и способная на ответственные выборы личность.

В качестве нового направления философской мысли, появившегося в послевоенный период, повергаемого критике Аббаньяно, можно выделить концепции, рассматривающие человека, как проект.

Так, например, Сартр считает, что в основе всякой поведенческой установки и всякого человеческого стремления лежит желание быть Богом, то есть быть всем и понимать все, не иметь ничто вне себя, не признавать границ и условий, реализовываться во всех возможных формах. Но Бог является реальностью и абсолютной тотальностью, а человек живет в измерении сознания, что делает невозможным для него осуществить цель.

Жизнь человека представляет постоянное проектирование. Человек сам выбирает, кем он хочет быть и соответственно несет за свой выбор ответственность. Но, с другой стороны, по мысли Сартра, каждый человеческий проект, ограниченный отдельно взятым сознанием, наталкивается на реальность и, следовательно, обречен на неудачу.

Еще более ярко данное направление проявляется в философии Ортега–и–Гассета. Он считал, что жизнь Я – проект существования определенным образом, реализации определенного плана или программы, программы, которая не выбрана человеком, а рождается с ним, является его подлинным «бытием», его судьбой, даже если обычно он ее лишь смутно предчувствует. Человеческая воля свободна реализовать или не реализовать эту жизненную программу, но она не может ни изменить ее, не заменить.

Таким образом, анализ философии послевоенного периода, проведенный Аббаньяно, показал, что несмотря на изменения, произошедшие в политической и научной сфере философия не претерпела тех радикальных изменений, которые, по мнению итальянского философа, были бы актуальными. Так и не появилось философского обоснования необходимости принятия ответственности человека за свои поступки и за общее историческое развитие. Не была в полной мере обоснована свобода выбора человека, а также многовариантность развития событий (отсутствие неизбежности прогресса).

Философия непосредственно самого Аббаньяно (идеи разработанные как им самим, так воспринятые у других философов) была достаточно проста. Ее главной целью являлся поиск новых философских основ для жизни итальянского общества. Представляется крайне сомнительным думать, что критика послевоенной философии осуществлялась Аббаньяно ввиду его опасений, связанных с возможностью новой войны и направленную на предотвращение ее идеологических посылок. Думается, что адресатом его размышлений была не мировая общественность, а исключительно итальянская. В итальянском обществе, как было отмечено в первой части исследования, в послевоенный период отсутствовало ощущение ответственности за собственные поступки, осознание возможности человека моделировать свою жизнь, влиять на общественно-политические события. Критика же Аббаньяно как раз таки была направлена на устранение данных проблем. Он, прежде всего, творил в угоду осуществления цели, свойственной послевоенному итальянскому искусству, заключающейся в возвращении личности, как совокупности различных черт и свободных проявлений.

Аббаньяно согласен с Вебером, что в многообразии факторов, детерминирующих исторические события, нет ни одного, который бы действовал самостоятельно, и поэтому в любую эпоху или период один или другой из них может играть решающую роль, но не в своей изоляции, а всегда в сочетании с другими.

Что касается человека, то философ призывает рассматривать его во всем многообразии черт. Он осознает, что тезис, что человек может сделать из себя все, что угодно посредством своей абсолютной, безграничной и необусловленной свободы несостоятелен. Но он считает невозможным допускать детерминированность его природы, обусловленности его поступков чем-либо. Выбор человека в некотором роде ограничен, но между тем он все равно предполагает целую совокупность возможностей. Избрание того или иного пути осуществляется под собственную ответственность человека. Человек не всесильный Бог, но ни мал и не безличен, он способен на борьбу и должен ее вести.

Аббаньяно абсолютно соглашается с Шмидбауэром в необходимости отделять условия от причин. Из причины следствие вытекает с необходимостью так, что, если она отсутствует, отсутствует и следствие; условие лишь ограничивает число предсказуемых возможностей. Врожденные предрасположенности человека – условия, а не причины: они ограничивают область того, чем человек может быть и что он может делать, но не детерминируют его в единственном и неизменном направлении.

В первой части исследования отмечалось, что в итальянской культуре послевоенного времени осознавалась проблема обезличивания человека, связанная с производством и потреблением серийных изделий массовой культуры. Аббаньяно разделяет подобный взгляд и в качестве позитивного подхода к философской интерпретации процесса социализации и «массификации» приводит позицию Ортега- и Гассета. Кризисы, по Ортеге, это как раз те периоды, когда условия совместной общественной жизни отрицают или ограничивают свободу индивида реализовать собственную судьбу… кризис, который нависает над современной эпохой и который характеризуется тем, что Ортега называет «социализацией» человека. Согласно Ортеге, эта социализация не имеет ничего общего с прогрессом справедливой и мирной совместной человеческой жизни, являющейся сущностью самой Цивилизации. Скорее всего это – тирания обезличенной коллективности над индивидом, лишающая индивида чувства и меры его ответственности.

Аббаньяно выступает за необходимость поиска баланса между процессами резкой индивидуализации человека и его растворения в обществе. Человек не должен замыкаться в собственной субъективности, он должен находится и взаимодействовать с обществом, но его индивидуальные черты не должны стираться этим обществом. В данном аспекте ему также чрезвычайно близка философия деятеля итальянской культуры Кантони, ведущего борьбу против ограниченного и узкого видения человека. С ним он, прежде всего, соглашается во взгляде на исторический процесс. Человек не может рассматриваться вне истории и общества, в котором он живет. Но он и не должен рассматриваться, как их продукт, не должен превращаться в их марионетку. История влияет на человека, а человек влияет на истории. С этой точки зрения следует отрицать необходимость истории, неизбежность прогресса, всесилие массовой культуры признать за индивидом способность к разумному познанию, действию, самостоятельному выбору.

Возникает еще один вопрос: какое место религии предлагает отвести Аббаньяно в новом итальянском обществе? Очевидно, что он против каких-либо мыслей о наличии некоторой силы, детерминирующий жизнь человека. Исходя из этого, он воспринимает в качестве негативных все теории, говорящие о наличии некоторой трансцендентной силы, руководящей человеком. Однако христианство, утверждающее за человеком некую свободу выбора, воспринимается им как необходимое звено Итальянской культуры. Вера не должна использоваться в целях построения Града Божьего на земле, а должна служить поддержкой, так называемой, Демократической Хартии (выражение Маритэна). Человеческий разум при всей своей слабости и колебаниях должен найти силу способствовать формированию и развитию твердых и действенных убеждений.



Мудрость итальянской мысли (по Аббаньно) заключается в одной фразе: в мире всегда имеется инициатива, которую ему необходимо взять на себя, выбор, который ему необходимо совершить, ответственность, которой ему необходимо облечь себя. Человеческая свобода может стать трудной, но она не может сделать совершенно бездеятельной. И это не просто громкие слова, а программа действий, которую предлагает Аббаньяно для выхода итальянского общества из кризиса послевоенных лет. Философия данного мыслителя не слишком содержательна в теоретическом плане. Это объясняется тем, Аббаньяно не ставил перед собой цель создать целостную философию. Его размышления имели практическую цель: обозначить пути (философско-идеологические основы) общественных преобразований, доступные для осознания широкими народными массами Италии.
Литература:

  1. Аббаньяно Н. Мудрость философии. Спб., 1998.

  2. Григорьева И.В. Италия в XXв. М., 2006.

  3. Кин Ц. Итальянские мозаики. М., 1980.

  4. Кин Ц. Миф, Реальность, Литература: итальянские заметки. М., 1968.

  5. Лисовский Ю.П. Италия от фашизма к демократии. М., 1990.




Философ

Почему популярен?

Тезисы справедливые (с позиции философии Аббаньяно)

Тезисы ошибочные (с позиции философии Аббаньяно)

Как и почему критиковал или соглашался?

Ницше

Опорный пункт, за который пытались ухватиться все, - освобождение, зачинщиком которого стал Ницше после веков порабощения предрассудками и ложью…
Ницше хотел быть великим разоблачителем всех иллюзий и предрассудков рода человеческого

Утверждал, для того чтобы спасти ее (жизнь) необходимо сорвать маски и принять ее таковой, как она есть..

На самом деле Ницше пытался уничтожить две наиболее почитаемые маски европейской цивилизации – Бога и человека.
Он отрицал всякую реальность отдельной личности, рассматривал ее просто как выражение особых склонностей
Освобождение, предсказанное Ницше, лишь сознательное принятие довлеющей судьбы, судьбы всякого повторения всех событий мира
По Ницше, человек – это по существу жизненная энергия воля к власти, которая может быть угнетена, подавлена…но которая в любом случае остается смыслом и движущей силой жизни
По отношению к миру для человека возможны лишь две позиции: отрицание, т.е. пессимизм и нигилизм, и утверждение, т.е. радостное принятие мира таким, как он есть во всех аспектах.
«Сверхчеловеки» хотят лишь того, что мир сотворит сам без вмешательства всякой человеческой или сверхчеловеческой воли.
История – это замкнутый круг, который вечно повторяется сов семи своими событиями.

До тех пор пока идут по этому пути философия сходит с ума в поиске мифов или утопий; которые возвели или подготовили божественность человека. Но человек становится рабом этих мифов или утопий, он склонен видеть в самом себе лишь орудия их силы, безоговорочно уступать насилию, провозглашающему себя творцом нового мира. В повседневной жизни и политической практике все это ведет к утрате человеческого достоинства и к угрозе уничтожения.

Шпенглер



В своей нашумевшей книге исследовал морфологию космической истории, то есть рождение, развитие и смерть цивилизаций.
Рассматривал цивилизации как живые организмы, он считал неизбежным их конец и потому предрекал конец Западной цивилизации.
Вторая работа:

«Основополагаю-

щие вопросы».

Этими основополаг. вопросами являются вопросы, касающиеся происхождения и последней природы человека.


Мысли Шпенглера нашли широкий отзвук среди сторонников радикального антигуманизма, который лежал и лежит в основе некоторых философских и политических направлений.




Человек безоговорочно подчинен судьбе, господствующей над историей. Его воля лишь выражение судьбы.
Человек лишь эпизод универсальной судьбы, и его трагедия теперь близится к концу: его благородство лишь в осознании этой судьбы.
Жизнь – случайная форма «бесконечного становления» и, следовательно, приходящий феномен, связанный с историей нашей планеты.
Я – не индивидуальная реальность, а лишь экземпляр истинного индивида, каковым является вид.

Фантазия, миф и идеология переплетаются в мыслях Шпенглера, которые, пренебрегая силой доказательства, апеллируют к интуиции и вкусу.
Подобный антигуманизм делает невозможной человеческую жизнь, делает из человека материал, который можно использовать для самых грязных предприятий, одобряет насилия и разрушения.

Вебер

Вебер был не только историком, но и прозорливым критиком истриографической методологии…
В исследованиях Вебера было два объекта критики. Первый – исторический материализм… Для второго характерен диаметрально противоположный тезис, что экономика всегда является в истории вторичным фактором, продуктом расового духа народа или религии.

Вебер всегда считал, что в многообразии факторов, детерминирующих исторические события, нет ни одного, который действовал самостоятельно…
Ни социология, ни история, по Веберу, не управляются необходимой казуальностью, согласно которой события образуют цепь…
Понятие необходимости Вебер заменяет понятием возможности, допуская, что каждое событие открывает поле для других возможностей, из которых в конечном счете реализуется лишь одно.
…это исключает то, чтобы история была неизбежным прогрессом, который бы шел к предсказауемому конечному исходу… эта точка зрения признавала решающую роль человеческой свободы в истории… Именно сами индивиды являются факторами, определяющими внешнюю запутанность истории.
Выбор ценностей – решение, которой касается каждого человека и которого ни один человек не может освободиться.




Всеобщая история оправдывает все, что происходит и допускает предвосхищения и пророчества, которые претендуют быть достоверными. Вебер находится на полюсе, противоположном всему этому.
Естественные науки стали для человека мощным орудием познания и действия, когда они освободились от всей идеологической ангажированности. Гуманитарные науки смогут похвастаться подобной привилегией лишь тогда, когда окончательно избавятся от политической ангажированности, которая сегодня пытается господствовать над ними, и станут придерживаться поучения Вебера.
Вебер всегда оставался верным задаче анализировать и понимать без предосуждения переплетения и борьбу различных факторов, составляющих существование человека…Он видел в этих факторах не безличные действующие с необходимостью силы, а реальные возможности, последний и решающий выбор среди которых принадлежит человеческой субъективности.
  1   2   3

Похожие:

Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно icon1. Предмет философии и ее структура
Философия (греч philosophía, буквально любовь к мудрости, от philéo люблю и sophía мудрость). В противоположность философии, филомория...
Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно iconРассуждения о II аркане Жрица колоды Таро Тота
Хохма (2-я Сфира на Древе Жизни). По буквам это хет (число 8), каф (число 20), мем (число 40), хей (число 5). Сумма та же 73. Хохма...
Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно iconДуховный прогресс или наставления в божественной жизни души
Мы проповедуем мудрость среди совершенных, но не мудрость этого мира, ни проходящих властей этого мира, но мы проповедуем мудрость...
Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно iconСписок официальной делегации с итальянской стороны на XVIII заседании Российско-Итальянской Рабочей группы в г. Ульяновске

Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно iconУзники Николо-Корельского монастыря (Феодосий Яновский и Арсений Мацеевич)
Ростовский Арсений Мацеевич, бывший архиепископ Коломенский Игнатий Смолаi, иеромонах Сергий дворянин Голохвастов и др. В 1745 г...
Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно iconВстречи с итальянской модой
Встреча с итальянской модой это трехдневное мероприятие, в очередной раз, организованное Unifiere в сотрудничестве с Выставкой моды...
Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно iconИталия "Школа итальянской кухни"
О. Искья остров вечной молодости и красоты, предлагает своим гостям незабываемый отдых в сочетании со школой итальянской и неаполетанской...
Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно iconВопросы к экзамену по курсу «История итальянской литературы 19 века»
Исторические события в Италии 19 века и их влияние на развитие итальянской литературы
Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно icon-
Охватывает собой древнюю мудрость семитов и персов, доказывая тем самым внутреннее единство "совершенной" философии на теоретическом...
Мудрость итальянской философии: Николо Аббаньяно iconКурс итальянской кухни на о. Искья
Остров вечной молодости Искья предлагает своим гостям незабываемый отдых в сопровождении с курсами итальянской-неаполетанской кухни,...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org