Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент



страница6/15
Дата04.11.2012
Размер1.79 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
«В бедствиях, обрушившихся на Россию, он увидел мановение десницы Божией, карающей страну и народ за его, царя, грехи и неисправности. Пожар почти совпал по времени с венчанием Иоанна на царство. Церковное Таинство Миропомазания открыло юному монарху глубину мистической связи царя с народом и связанную с этим величину его религиозной ответственности. Иоанн осознал себя "игуменом всея Руси". И это осознание с того момента руководило всеми его личными поступками и государственными начинаниями до самой кончины»78.

Вместе с тем внутренние изменения, произошедшие в душе царя, сопровождались и с удалением от власти Глинских, родных его матери, куда они больше никогда не вернулись. Отнюдь не случайно Грозный много позже напишет о тех днях: «И вниде страх в душу моя, и трепет в кости, и смирился дух мой» – ведь смирение для христианина как раз и означает глубокое осознание им своих грехов и долга перед Богом и людьми.

А где же в это время был Сильвестр? Историки на протяжении двух столетий идут по проторенной Курбским дорожке. Р. Скрынников, в своей талантливой работе, полностью доверился его точке зрения79. Однако ни один из современных тем событиям исторических источников не упоминает имени Сильвестра около Ивана Грозного в те трагические дни.

Легенда о бесстрашном наставнике, пришедшем к Ивану во время пожара, всецело принадлежит Курбскому, который, исказив факты, писал об этом почти 20 лет спустя. На деле карьера автора последней главы «Домостроя» и «Жития княгини Ольги» только-только брала свой старт. Говорить о каком-то его «благотворном» влиянии на Ивана в момент пожара, по меньшей мере, безосновательно. Сближение Ивана Грозного с Сильвестром произойдёт только в 1548-1549 гг.

Роль этого временщика как реформатора откровенно преувеличена. Официальным духовником царя он никогда не был. До конца 1547 г. эту функцию исполнял Фёдор Бармин, в 1548-1549 гг., его сменил Яков Дмитриевич, а в 1550-1562 годах этот пост занимал Андрей, будущий митрополит Афанасий. Сильвестру, без согласия митрополита Макария, удалось узурпировать эту роль на рубеже 1549-1550 гг. А. Курбский вспоминал об этом периоде отношений Сильвестра и Грозного с умилением: «…от прокаженных ран исцелил и очистил был и развращенный ум исправил, тем и овым наставляюще на стезю правую»80. Но Сильвестр так и не получил официальное право на статус царского духовника.

Сильвестр был близок к власти, но официально никогда ею не обладал. Он был склонен к чтению нотаций молодому царю или нудной регламентации личной жизни. При благоприятных обстоятельствах священник придворной церкви мог попытаться и «повоспитывать» царя. Иван Грозный со своим самолюбием мог усмотреть здесь и бестактность, и несоблюдение субординации. После доказанного обвинения в ереси государственно-церковным собором 1560 г., он был сослан в отдалённый монастырь, где и умер между 1568 и 1573 годами.
В переписке Грозного и Курбского, поп стал мелкой разменной монетой – своеобразным аргументом в дискуссии81.

Сильвестр стремился направить деятельность Ивана Грозного в выгодном боярским олигархам русле. Молодой царь не мог не страдать серьёзными комплексами неполноценности и это бояре попытались использовать на полную катушку.

Во-первых, Иван Грозный был сыном невенчанного государя82.

Во-вторых, его рождение произошло от второго брака Василия III, после неканонического расторжения первого брака с Соломонией Сабуровой.

В-третьих, в детстве над ним бояре открыто издевались, заставляя «петь у крестов», оскорбляя в присутствии митрополита. Они могли изречь свой «приговор», несмотря на мольбу Ивана, когда арестовали его любимца Ф. Воронцова и отправили того в Кострому.

В 1547 г., будучи царём, Иван Грозный наглядно продемонстриро­вал своё бессилие, когда не смог защитить родственников своей матери – князей Глинских.

В большинстве учебников истории сообщается, что вслед за Сильвестром около царя появился «незнатный» А.Ф. Адашев. На самом деле этот мелкий костромской дворянин, в 1538-1539 гг., находился в составе русского посольства в Константинополе. Сказавшись больным, задержался в Турции на целый год. По прибытии в Москву сразу же был представлен 10-летнему Ивану Грозному. Кто его без лишних проволочек провёл к носителю высшей власти в стране, а также чем он занимался в течение года в Турции, остаётся неизвестным. Остаётся только предполагать, что именно в том визите на Босфор кроется загадка его принадлежности к еретикам, что будет раскрыто на церковном соборе в 1560 году.

А какой долей власти в конце 40-х - начале 50-х гг. пользовались Сильвестр и Адашев? Совершенно независимый от влияния Грозного и Курбского Пискаревский летописец (первая половина XVII в.) говорит о них как соправителях Русской земли, осуществлявших реальную власть в стране от имени царя. В 1585 г., спустя 25 лет после смерти Адашева, русский посол сообщал из Польши, что гнезненский архиепископ Станислав Карнковский сравнивал А. Адашева, с набравшим тогда политический вес, царским шурином Борисом Годуновым.

Пользуясь своим служебным положением, он добился внесе­ния незнатного рода Адашевых в «Государев Родословец», что позже отме­тил и Грозный: «…сами государилися, как хотели»83. Более того, Адашев непо­средственно участвовал в распределении по службе служилых людей «государева двора», что было отраженном в Дворовой тетради 50-х годов XVI века. Это давало возможность Адашеву и Сильвестру продвинуть «своих» людей во власть, установить личный контроль над ключевыми должностями84.

В эти же годы Сильвестр своё участие в политической жизни не афишировал: вторжение в мирскую жизнь священниками не приветствовалось, кроме этого нельзя было дать обнаружить подлинные замыслы по изменению государственного строя России.

На плечах Сильвестра еретики в очередной раз приобрели определяющее влияние на государя. Произошло это в результате событий в июне 1547 года, которые можно охарактеризовать как государственный переворот. В определённом смысле повторилась ситуация, которая сложилась в окружении Ивана III, где сторонники «ереси жидовствующих» захватили ключевые позиции.

Митрополит Макарий, за плечами которого, в отличие от Ивана Грозного, был богатый жизненный опыт, сумел в два счёта вычислить этой пройдоху и придержал его карьеру на уровне священника московского Благовещенского собора. Однако Сильвестру с Адашевым, на первых порах, удалось добиться значительного большего: предположительно до 1550 г. они лишили Макария прямого доступа, с глазу на глаз, к Ивану IV.

В тандеме Сильвестр-Адашев первое место, вне всякого сомнения, принадлежало попу. Лицевой летописный свод (Царственная книга), написанный предположительно в 70-80-х гг. XVI в. говорит, что Сильвестр «указываше» митрополиту, владыкам, игуменам, попам, боярам, дьякам, воеводам, детям боярским «и всяким людям»85.

Сохранились источники, прописывающие постепенное, трёхступенчатое овладение властью Сильвестром и Адашевым. Так, например, Ивана Грозный в одном из писем Курбскому, напомнил беглому князю, как приблизил их к себе, «чая» от первого «прямые службы», а от второго — «совета духовного». Вначале они служили государю притворно: «не истинно, а лукавым советом». Затем, войдя в тайный сговор «и начаша советовати отаи нас». В конце концов, Адашев и Сильвестр низвели Грозного до роли председателя в Боярской Думе. Пискарёвский летописец, Царственная книга, личная переписка Сильвестра рисуют аналогичную картину.

Прежде чем достигнуть таких высот, откуда Сильвестр мог повелевать князьям, он и Адашев, воспользовавшись молодостью Ивана IV, его душевным смятением, естественно при поддержке самих князей, смогли провести своеобразную кадровую революцию в Боярской думе. В начале февраля 1549 г. Боярская дума насчитывала 18 человек, из них 14 человек вошли в неё после 1547 года. К концу 1549 г. насчитывалось 32 боярина, причем характерно, что десять бояр получили свои звания впервые. Сходная картина наблюдается и при изучении состава окольничих. Из девяти человек в 1549 г., только один служил окольничим до пожара 1547 года86.

Эти изменения носили ярко выраженный политический характер. Однако усиливали они не Ивана IV, как политическую фигуру, а послужили укреплению власти Сильвестра и Адашева. Вероятно точка И. Я. Фроянова, более близка к истине: «…они сумели добиться желаемого, перехитрив молодого, а потому неопытного и доверчивого царя»87.

А. Л. Хорошкевич считала, что обновлённая Дума делилась на две группы – сторонников царя и приверженцев прежнего, боярского правления88. Однако, скорее всего, в ней были группа сторонников Ивана IV и «советников» политического тандема Сильвестр-Адашев. На первых порах сторонники тандема были в большинстве.

Уже в начале февраля 1549 г. Боярская дума публично унизила Грозного, продемонстрировав его полное политическое ничтожество. Царь трижды просил Боярскую думу не умалять его царского достоинства в переговорах о заключении перемирия с Литвой, где бояре в итоговом документе напротив его имени поставили титул «великий князь». Власть всецело принадлежала «советникам» и на международной арене титул «царя» они защищать не собирались. Интересно, что свою руку к этому решению, заняв позицию Боярской думы, приложил Сильвестр. Иван вынужден был отступить89.

Спустя несколько дней после этого отказа, на Соборе примирения, где присутствовали члены Боярской думы, Освящённого собора, воеводы и «большие» дворяне, Грозный наносит ответный удар. Он объявил, что отпускает боярам и дворовым чинам вину за «силы и продажи, и обиды великие в землях и в холопех». Амнистия по преступлениям охватывала период «до его царьского возраста». Конечно, здесь была и демонстрация его немощи как политика, но далее он пообещал «давать суд» обиженным дворянам и «христианам». Боярским наместникам Иван Грозный оставил право суда только по делам связанным убийством, воровством и разбоем. Объявив о своей защите служилого сословия, он бросал вызов боярской верхушке. Потерпев поражение на внешнеполитическом фронте, Грозный попытался усилить свои позиции во внутриполитических вопросах.

Таким образом, уже в 1549 г. между царём и боярами пролегла первая трещина. Одно только непризнание царского титула на международной арене, поддержанное боярской верхушкой, говорило о многом.

В 1550 г. соотношение сил изменилось не в пользу в Ивана Грозного. В принятом в этом году Судебнике, статья 98 закрепляла верховную власть Боярской думы. Отныне все законы и установления должны были приниматься, а дела «вершитца» «з государева докладу и со всех бояр приговору»90. Более того, Судебник отводил Ивану Грозному только совещательную роль, сохранив возможность «приговора» одних бояр, без его участия. Но и этого боярской верхушке показалось мало. Со времён малолетства Грозного они привыкли царский «приговор» произносить едва ли не автоматически и поэтому в боярском «приговоре» 11 мая 1551 г., «доклад» вообще заменили «ведомом».

Баланс во внутриполитической жизни был изменён в пользу «реформаторов» от Избранной Рады. Ничтожество Грозного бояре раз за разом подчёркивали и во внешнеполитической сфере. Например, такой важный акт как отправка войска в Астрахань в октябре 1553 г., А. Адашев и дьяк И. Висковатый принимали, со ссылкой на «государево веление», самостоятельно.

А как «советовати отаи нас» свидетельствует письмо Сильвестра казан­скому наместнику А. Б. Горбатому-Шуйскому, написанному зимой 1552-1553 гг. Из горсти самоуничижительной риторики, присутствующая в его по­слании – «благовещенский поп», «последняя нищета», «грешный», «неклю­чимый», «непотребный раб Сильвестришко» – ярко вырисовывается фигура попа-провокатора. Иван Грозный, ранее, строго наказывал Горбатому-Шуй­скому не крестить в Православную веру нехристианские народы Поволжья принудительно. Царь придерживался старой практики русских князей, остав­лявших внутренний уклад жизни подвластных племен нетронутым. Это было очень важно в крае, который не пришёл в себя после падения Казани. Однако Сильвестр поучал князя проводить христианизацию силой, что шло вразрез с политикой Грозного и носило явно провокационный характер. Но Сильвестр предстаёт не только провокатором. Он открыто узурпирует царские полно­мочия, посоветовав Горбатому-Шуйскому прочитать своё письмо «…прочим Государьским Воеводам, советным ти о Государеве деле, и священному чину, и Христоимянитому стаду»91.

И всё же Грозный не остался одиноким в этом скрытом от посторонних глаз политическом противостоянии. Противником временщиков выступил митрополит Макарий. Лишённый возможности непосредственной встречи с царём, предположительно в 1550 г., он направляет «Послание царю Ивану Васильевичу»92. Осудив деятельность советников, обступивших государя после свержения Глинских, автор «Послания» постарался у царя вызвать тревогу за судьбу русского «самодержавства». Святитель напомнил о божественную природу происхождения власти Ивана IV. Макарий нарисовал картину последних грехопадений русских людей: «Возста убо в нас ненависть, и гордость, и вражда, и маловерие к Богу, и лихоимство, и грабление, и насилие, и лжа, и клевета, и лукавое умышление на всяко зло, паче же всего блуд и любодеяние, и прелюбодеяние, и Содомский грех, и всякая скверна и нечистота. Преступихом заповедь Божию, возненавидихом, по созданию Божию, свой образ, и строимся женскою подобою, на прелесть блудником, главу и браду и усе бреем, ни по чему не обрящемся крестьяне: ни по образу, ни по одеянию, ни по делом, кленемся именем Божиим во лжу, к церквам Божиим не на молитву сходимся…»93. В «Послании» говорится о распространении еретических учений, которые распространяются тайно создаваемыми кружками и объединениями.

Мимоходом отметим, что в 1550 г. дьяк Иван Висковатый едва ли не благим матом прилюдно кричал, обвиняя Сильвестра в еретичестве. Но тому удалось выскользнуть сухим из воды, а к 1553 г. тандем сумел Висковатого сделать «своим».

Таким образом, между митрополитом и Сильвестром началась борьба «за душу» Ивана Грозного. Насколько опасной для Макария являлась политическая ситуация в то время, можно судить по концовке «Послания» митрополит говорит о тайном характере этих записей. Он выразил веру в государя, но попросил его сохранить в тайне содержание своего письма до лучших времен.

Мало-помалу Иван IV начал прозревать. Если выступая в декабре 1547 г. в Казанский поход, Иван IV для управления государственными делами оставил в Москве группу бояр во главе с Владимиром Старицким, то в 1552 г., в аналогичной ситуации уже митрополиту Макарию была определена роль наместника-правителя.

Укреплению позиций Макария способствовали так же и решения Сто­главого собора (январь-май 1551 г.). До его созыва, Адашева и Сильвестр в 1549–1551 гг., прилагали усилия по уничтожению монастырского землевла­дения. Ради этой цели они задействовали для идеологической обработки царя Максима Грека, старца Артемия, еретика и нестяжателя, бывшего ко­роткое время игуменом Троице-Сергиева монастыря. И Грек, и Артемий, письменно и устно, уговаривали Грозного пойти на секуляризацию мона­стырских земель.

Реформа церкви, задуманная тандемом Сильвестр-Адашев, должна была идти путем «опрощения» церковной организации по типу западной протестантской церкви, что означало слом апостольской церкви в России. Секуляризация церковно-монастырской земельной собственности вело к ликвидации единства церкви с государством, что резко меняло положение Православной церкви в экономической, социальной и политической жизни Руси.

Иван Грозный вскоре понял, чем Русской церкви угрожает предлагаемая ре­форма. Твёрдая позиция Макария, предавшего планы реформато­ров гласности и заявившего о намерении стоять за Русскую церковь до смерти, выну­дила их отступить. Иван IV вскоре принял сторону митрополита. Правда в конце работы собора Сильвестру удалось протащить решения о возможности секуляризации цер­ковных земель, добиться лишения финансовой самостоятельности монастырские оби­тели и поставить под государственный контроль назначение архимандритов и игуменов. Последнее решение дуэт Сильвестр-Адашев попытались использовать на пол­ную катушку едва ли не сразу. Не разбираясь в средствах, «реформаторы» при­ступили к чистке иерархов Православной церкви. Так, например, по их нау­щению был избит камнями сторонник иосифлян, епископ коломенский Фео­досий, которого они согнали с престола.

Однако свою главную задачу уничтожения традиционного монастырского уклада в России, Сильвестру и Адашеву выполнить не удалось.

Вопреки их усилиям Русская церковь и Русское государство образовали единство, а на этом фундаменте упокоилось государственное здание России. Для обеих сторон это был благодатный альянс. И государство, и Православная церковь взаимно умножали собственные силы. Россия, её будущее величие и особая роль в мировой истории в значительной мере определялись союзом самодержавия с Православной церковью.

Взятие Казани осенью 1552 г. означал не только крупный внешнеполитический успех Русского государства, но и укрепление внутриполитических позиций Ивана IV, который стал национальным героем для всех подданных. Празднуя победу, царь осыпал приближённых милостями и наградами. Одновременно было объявлено об отмене кормлений и переходе на новый порядок местного управления, более льготный и приятный для населения. В данном случае, как и в других, царская власть провозглашала новые принципы, выступая «пред народом с ярко выраженными чертами гуманности, с заботою об общем благоденствии»94. Конец 1552 г. один из моментов формирования в России народной монархии, отличающейся попечением государя обо всех людях православного царства независимо от их социального ранга: «Любовь же его по Бозе ко всем под рукою его, к велможам и к средним и ко младым ко всем равна: по достоянию всех любит, всех жалует и удоволяет урокы вправду, против их трудов, и мзды им въздает по их отечеству и службе; ни единаго же забвена видети от своего жалования хочет, такоже никого ни от кого обидима видети хощет»95. Вследствие победы царских войск над Казанью самодержавная власть Ивана IV резко усилилась.

Подобный поворот событий не мог не вызвать переполоха в стане сторонников Сильвестра и Адашева. В 1553 г. с Иваном IV и родившемся наследником престола царевичем Дмитрием они, по всей видимости, решают поступить радикально.

На первых порах пришла поддержка от «друзей» с Запада. В конце ноября 1552 г. в Москву пришло известие о предстоящем визите литовского посланника «королевой Рады» Я. Гайко в Москву к митрополиту и боярам. По сути это было издевательство над царём и Макарием: царь в грамоте посланника не упоминался, а митрополит был назван Иасафом, т.е. именем его предшественника. Грозный на эту издёвку ответил увесисто. В день, когда Гайко прибыл в Москву, царя на месте не оказалось, а Макарий на прощальной аудиенции сказал ему, что поскольку посол «привёз грамоту о государских делах, а не о церковных делах», то ему, митрополиту, «до тех дел дела нет…». Одним словом, попытка испортить отношения митрополита с Иваном IV завершилась конфузом96.

1 марта 1553 г. внезапно заболевает Иван Грозный. В том, что характер заболевания носил рукотворный характер, сомнений нет никаких. Сам Грозный считал, что его хотели «истребить». Однако неожиданное выздоровление царя сорвало все планы заговорщиков. Об особых обстоятельствах этого мятежа будет рассказано ниже. Отметим только, что по велению Ивана IV все участники этого заговора, вдохновляемого и руководимого Адашевым и Сильвестром, были прощены.

В июне 1553 г., во время поездки Кирилло-Белозерскому монастырю произошла загадочная смерть царевича Дмитрия. Нужно полагать, что сторонники Сильвестра и Адашева приложили немалые усилия для того, чтобы Иван Грозный не попал в Кирилло-Белозер­ский монастырь – настоящий заповедник сосланных туда ранее еретиков.

На пути к Кирилло-Белозерскому монастырю, вскоре после взятия Казани, в июне 1553 г., царь вначале встретился с «нестяжателем» Максимом Греком, а затем с «иосифлянином» Вассианом Топорковым. В уста М. Грека Курбский вложил два моральных наставления Ивану IV. Во-первых, он, якобы, назвал поездку Грозного к монастырю «дурацкой». Во-вторых, будто бы, царь был предупреждён, что на пути к монастырю погибнет его сын, грудной младенец.

Курбский утверждал, что «пророчество» о гибели сына старец передал царю через него, царского духовника Андрея, И. Мстиславского и постельничего А. Адашева. Князь-предатель наставлял Грозного: смерть невинного младенца была справедливым наказанием отцу за его нежелание слушать советов святых мужей. Непонятно в какой форме было передано это «пророчество»: Максим Грек передавал его Ивану Грозному всем по очереди или собрал этот квартет у себя в келье? Если «пророчество» передавалось в индивидуальном порядке, то почему содержание бесед стало известно Курбскому? А если они собрались дружным коллективом, то не похоже ли это на заговор? И, наконец, почему Максим Грек не сказал о будущей гибели первенца Ивану Грозному при личной беседе? Сын действительно погиб, но царь не повернул обратно. Возможно, что загадочная смерть Дмитрия это был последний и радикальный шаг оппозиции по установлению контроля над Иваном IV.

Ко времени начала переписки Курбского с Иваном Грозным из свидетелей «пророчества» в живых остались только сам Курбский и князь И. Ф. Мстиславский. Может быть, Курбскому нужно было накалить его отношения с царём, перессорить их друг с другом?

А может быть, Курбский жалеет, что после встречи с «нестяжателем» Максимом Греком у Ивана была встреча с коломенским епископом, ревностным «иосифлянином» Вассианом Топорковым? Скорее всего, это так. Вассиану удалось уже в июне 1553 г. внушить Ивану IV мысль о необходимости разрыва отношений с А. Адашевым и Сильвестром. В 1560 г. Вассиан участвовал на соборе, осудившем Сильвестра и Адашева. Курбский, комментируя этот эпизод, заочно обращался к Топоркову: «О сын дьявола! Зачем ты всеял искру безбожную в сердце царя христианского, от этой искры по всей Святой Руси такой пожар лютости разгорелся, прелютейшая злоба распространилась, какой никогда в нашем народе не бывало!»97.

Курбский не просто опёрся на авторитет Максима Грека в обличении Ивана Грозного, но и самое главное: он продемонстрировал флаг идеологии боярской олигархии – учение «нестяжателей».

К середине XVI века, при покровительственной поддержке главарей «Избранной Рады» по стране разлились еретические учения. Если бы не они, то «ересь жидовствующих» можно было бы задавить в зародыше, на корню. Еретики выступили против основных догматов церкви, отвергая Святую Троицу, божественную природу Иисуса Христа, животворящую силу Креста, святость Девы Марии, веру в святых, особенно новоявленных, и др.

Церковные соборы 1553­1554 гг. только приостановили распространение ереси. Полной её выкорчёвке препятствовали ещё находящиеся при власти Сильвестр с Адашевым, которые оказывали еретикам не только моральную, но и материальную поддержку.

До конца 50-х гг. Сильвестру и Адашеву восстановить своих прежних позиций при Иване Грозном уже не удалось. Предвестником их падения было поспешное пострижение в монахи под именем старца Арсений, отца Алексея Адашева – Фёдора Григорьевича. На несколько лет установилось неустойчивое равновесие самодержавия и враждебных ему сил. Ускорило падение временщиков их предательская политика в начальный период Ливонской войны (1558-1583 гг.). Именно тогда прошла линия раздела между сторонниками незыблемости Православия и сторонниками переустройства России по лекалам протестантизма. Именно тогда раскрылись их «таланты» на поприще измены государственным и национальным интересам России. Сильвестр и Адашев всеми силами стремились помочь Ливонии, эдакой «сирой вдовице», по жалостливому выражению благовещенского попа, а предательское перемирие, заключённое по их настоянию в 1559 г., привело к тому, что силы за спиной рыцарей замаячили объединённые силы едва ли не всей Европы, координирующие свои действия с Крымской ордой.

В мае 1560 г. А. Адашев был отправлен на фронт третьим воеводой. Это означало его падение. Но и там он проявлял видимое небрежение к службе, что выразилось в огромных потерях пушек. Терпение Ивана Грозного иссякло после убийства его жены Анастасии, скончавшейся от отравления 7 августа 1560 года. Царь был уверен в её насильственной смерти. Современная наука подтвердила правоту его обвинений. Вскоре умер и Адашев. Существуют обоснованные предположения, что он покончил с жизнью самоубийством, приняв яд. Так или иначе, но Адашев умер после получения известия из Москвы, что церковный собора 1560 г., официально признал его виновным в смерти Анастасии

О судьбе Сильвестра было сказано выше. Одни историки называют местом его конечного пребывания Кирилло-Белозерский монастырь, другие – Соловецкий, но суть не в этом, а в том, что с «Избранной Радой», как с неформальным социально-политическим институтом было покончено.

В заключении можно сделать окончательный вывод, что такого юридически оформленного государственно-политического органа как «Избранная Рада», или подобного учреждения, с приписанными ему Курбским исполнительно-распорядительными функциями и порядком формирования его состава, при Иване Грозном никогда не было. Это миф. «Избранной Радой», по сути можно назвать только комплекс государственно-политических мероприятий проводимых боярской олигархией, под руководством Сильвестра и Адашева. Через этих ставленников удельные князья, оставаясь в тени, могли влиять на государственную политику98.

Кроме этого мифом является и позитивная роль этого фантома. Более того, «Избранная Рада» всегда находилась в активной оппозиции реформаторскому курсу Ивана IV и митрополита Макария. Анализируя итоги работы «Избранной Рады», нельзя не отметить, что деятельность Сильвестра и Адашева была положительной только в военной реформе и преобразовании местного самоуправления.

Но вред, причинённый Радой Русскому государству, несоизмеримо был большим, чем польза. Деятельность Адашева и Сильвестра, направленная, против самодержавия, Православной церкви и Православной веры, в конечном итоге, поставила Россию на грань национальной катастрофы. «Жидовствующим», в лице Сильвестра и Адашева, в третий раз удалось проникнуть в высшие эшелоны власти Русского государства.

Падение руководителей «Избранной Рады» привело и к тому, что значительное количество представителей боярской аристократии встало на путь предательства в пользу внешнего врага. Масштабы измен освещены в главе «Миф об отсутствии заговоров против Ивана Грозного».

Требовались самые решительные меры, чтобы удержать Русское государство от уничтожения. Поворот к опричнине стал неизбежным.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Пенза ииц пгу 2008 удк 659. 1 Ббк 76. 006. 5 А66 Рецензенты
Политическая и социальная реклама : учебное пособие / Л. А. Андросова. – Пенза : Информационно-издательский центр ПензГУ, 2008. –...
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие москва 2002 удк 536 ш 25 Рецензент д ф. м н. профессор В. М. Кузнецов (рхту им. Д. И. Менделеева) Шарц А. А. Основы термодинамики: учебное пособие. М.: Мгту «станкин»
Учебное пособие предназначено для студентов второго курса и содержит краткое изложение основного материала подраздела «Термодинамика»...
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Москва 2002 ббк 63. 3 /2/ я 73 Рецензент: Иванова А. А
Учебное пособие предназначено для студентов I курса всех направлений и всех специальностей дневной формы обучения
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Москва, 2009 удк 811. 111 Ббк 81. 2Англ к 893 к 893
Учебное пособие предназначено для студентов продвинутого этапа обучения гуманитарных специальностей. Пособие базируется на оригинальном...
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Новосибирск 2001 удк 681. 3 Ббк 32. 973-01 в 751 Воробьева А. П., Соппа М. С. Система программирования Турбо паскаль 0: Учебное пособие. Новосибирск: нгасу, 2001. 118 с
Данное учебное пособие написано в рамках изучения курса информатики студентами экономической специальности. В первой части пособия...
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие для студентов всех специальностей Москва 2003 ббк 22. 17я7 удк 519. 22 (075. 8) 6Н1 к 60
Калинина В. Н., Соловьев В. И. Введение в многомерный статистический анализ: Учебное пособие / гуу. – М., 2003. – 92 с
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Краснодар 2010 удк 821 ббк 83. 3 (2)
Татаринова Л. Н. История зарубежной литературы конца XIX – начала XX века: Учебное пособие. Краснодар: zarlit, 2010
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Уфа 2006 удк 519. 8 Б 19 ббк 22. 1: 22. 18 (Я7)
Бакусова С. М. Математика. Часть Математическое программирование / Учебное пособие. Уфа: ООО полиграфстудия «Оптима», 2006. – 71...
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие казань 2002 удк 930. 25 Ббк 79. 3 Печатается по решению методической комиссии исторического факультета
Основы архивоведения: Учебное пособие. Казань: Татарское Республиканское изд-во “Хэтер”, 2002. с
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие для самостоятельной работы обучающихся Сызрань 2007 Составители: П. П. Гавриш, Ю. А. Мелешкин удк 621. 375 Ббк 32. 85
Учебное пособие предназначено для обучающихся всех специальностей, изучающих теорию электрических цепей
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org