Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент



страница8/15
Дата04.11.2012
Размер1.79 Mb.
ТипУчебное пособие
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

Миф об убийстве митрополита Филиппа
В «Синодике» имени митрополита нет. Пожалуй, это самое надёжное свидетельство против мифа об убийстве Иваном Грозным митрополита Филиппа. Однако современные русофобские СМИ, возможно, в стремлении унизить русское национальное самосознание, предпочитают показывать антирусский фильм режиссёра Лунгина «Царь» в дни Православных праздников. Так было 4 ноября 2009 г. и 6 января 2011 г. Поэтому разоблачению этого мифа необходимо уделить пристальное внимание.

Митрополит Филипп, в миру Фёдор Степанович Колычев, в монашестве – инок Филипп, митрополит Московский, в возрасте 26 лет, был приближен к Василию III. Когда в 1537 г. дядя малолетнего Ивана Андрей Старицкий поднял мятеж, то бояре Колычевы примкнули к мятежникам. Последовавшие опалы заставили Фёдора искать спасения в Соловецком монастыре, где он становится послушником, затем монахом и, наконец, игуменом Филиппом.

Впервые более-менее связанная версия об убийстве Филиппа появляется в середине XVII века, после перезахоронения его останков в Успенском соборе в Кремле из Соловецкого монастыря, где они покоились с 1590 г. Возможно в 1591 г. был составлен первый вариант «Жития Филиппа, митрополита Московского» – «Соловецкое житие».

В «Житие» описывается, как Иван Грозный созвал Собор, где задумал разделить на «земщину» и «опричнину», но против этого замысла выступил митрополит Филипп. Иван Васильевич не послушался митрополита и учредил опричнину. После этого злые советники стали клеветать царю на митрополита. В результате Филипп был выслан из Москвы, а затем и убит Малютой Скуратовым. Бросаются в глаза две ошибки: для учреждения опричнины царь Собора не собирал; опричнина была введена в 1565 г., а Филипп занял престол митрополита в 1566 г. Текст «Жития митрополита» содержит множество странностей и давно ставит исследователей в тупик своей путанностью и обилием ошибок127.

Авторами «Соловецкого жития» стали монахи, давшие ложные показания против Филиппа на Соборе в ноябре 1568 г. и «старец Симеон» – Семён Кобылина, который был приставлен к нему тюремщиком в Отрочьем монастыре128.

Поверить в честность личных врагов митрополита, оклеветавших его при жизни, весьма затруднительно.

Подчас в качестве источника историки используют записи Псковской третьей летописи или Мазуринского летописца. Однако эти документы в качестве первоисточника использовали «Соловецкое житие».

Иногда в качестве источника используется Новгородская третья летопись. Но в первоначальном виде пространная редакция этой летописи была окончена между 26 июля 1674 года и 29 января 1676 года129, а к этому времени утвердилась точка зрения патриарха Никона, стремившегося поставить под свой контроль Алексея Михайловича и провести церковную реформу.

Святитель Дмитрий Ростовский (1651-1709) составил «Житие Филиппа, митрополита Московского» на церковнославянском языке.
Однако, как утверждают некоторые исследователи: «…в начале XX веке профессора, "переводившие" труд Святителя на Русский Язык совершили явный подлог: они, под предлогом "исправления ошибок" Святителя, вместо жития Димитрия Ростовского (где черным по белому говорится о невиновности Царя), вставили, дополненное Карамзиным "соловецкое житие"»130.

Первый публикатор «Жития митрополита» Г. П. Федотов, хотя и использовал его как исторический источник, писал о том, что высказывания Филиппа не могут претендовать на подлинность131. В «Житие» не говорится о приказе царя об убийстве Филиппа. Этот «недостаток» для историков восполнили находившиеся под польско-литовским контролем Курбский, Таубе и Крузе.

Курбский смерть Филиппа связал с Иваном Грозным, предположив два варианта его кончины: удушение в монастыре «бесчеловечным кромешником» или сожжение митрополита в Александровой слободе. Таубе и Крузе написали, что Скуратов по приказу Грозного задушил Филиппа верёвкой, а тело утопил в Волге. К «свидетельствам» этих «очевидцев» удачно подходило по времени появление Малюты Скуратова в монастыре. Сочинители, однако, не знали, что Малюта прибыл туда через три дня после смерти Филиппа и незадолго до этого был изрезан ножами в Новгороде, не имея физической возможности для совершения подобного деяния.    

Гибель Филиппа красочно живописал Карамзин: «…тиран не забыл сего сверженного им митрополита и послал к нему своего любимца Малюту Скуратова, будто бы для того, чтобы взять у него благословение. Старец ответствовал, что благословляют только добрых и на доброе. Угадывая вину посольства он с кротостию промолвил: "Я давно ожидаю смерти; да исполнится воля государева!" Она исполнилась: гнусный Скуратов задушил святого мужа, но, желая скрыть убийство, объявил игумену и братии, что Филипп умер от несносного жара в его келии»132. Даже Р. Скрынников шёл по обозначенному Карамзиным следу: «Фактически с согласия царя Малюта задушил низложенного Филиппа»133.

Однако встаёт вопрос: какую цель преследовал Грозный, отдавая столь бессмысленный приказ? Если признать в Иване ІV патологического садиста, то доказательств не надо. Однако возникает и второй вопрос: почему всех лиц, в т.ч. и опричников Алексея и Фёдора Басмановых, причастных к отставке митрополита, русский царь наказал яростно и беспощадно? Здесь, как говорится, концы с концами не вяжутся.

История взаимоотношений между царём и митрополитом не дают повода для обвинения их во взаимной личной ненависти. Царь сам подбирал его на кафедру московских святителей. В качестве главной причины для неприязни историки называют жесткую критику Филиппа в адрес Грозного. Обычно говорят, что Филипп выступил против опричнины и в качестве примера приводят выдержки из «Жития митрополита», но в других источниках свидетельств этих речей нет. Если причин для внутреннего конфликта не было, то нужно ответить на вопрос: кому выгоден был конфликт между царём и Филиппом?

Вне всякого сомнения, конфликт между Иваном Грозным и Филиппом был. Однако он разворачивался на фоне событий ставивших под угрозу существования России. Масштабы раскрытого заговора в 1567 г. были чрезвычайно велики. Филипп, вначале поддержавший действия царя, усомнился и в компетентности опричного следствия, призвал упразднить опричнину и вести следствие вместе с митрополитом и Боярской думой. Имел ли митрополит право на подобные высказывания? Возможно, имел. Но в условиях войны подобное вмешательство было несвоевременным. Следствие доказало виновность причастность заговорщиков, но вмешательства в политические дела Иван ІV простить не смог. Филипп сам разрушил их соглашение о невмешательстве в дела друг друга. Теория «симфонии властей» окончилась конфликтом церкви и государства.

Конфликт митрополита и государя был использован в карьерных соображениях отдельными представителями церкви, а имена недругов Филиппа известны – это новгородский архиепископ Пимен, епископы Пафнутий Суздальский и Филофей Рязанский. Ещё в 1566 г., при его избрании митрополитом, они «просили царя об утолении его гнева на Филиппа»134.

С этого времени духовные лица приложили немалые усилия для того, чтобы оклеветать Филиппа в глазах царя. Мотивы их действий известны: продвинуть Пимена на престол митрополита. Безусловно, они не могли не учитывать соглашения о разграничении сфер влияния между митрополитом и царём достигнутого в июле 1566 г: митрополит не касался государственных дел, а царь не должен был вмешиваться в дела церкви. Разграничение полномочий произошла в строгом соответствии с пожеланиями набожного царя: «Воздатите кесарева кесареви и божия богови». Поэтому им пришлось приложить немалые усилия, чтобы втянуть царя в конфликтную ситуацию в церкви.

  Сначала интриганы попытались вбить клин между святителем и царем через клевету. Орудием послужил интриги для Пимена и его компании служил царский духовник Евстафий , который «явно и тайно носил речи неподобные Иоанну на Филиппа»135. После 1570 г. имя Евстафия мы уже не видим рядом с Иваном Грозным.

Обвинения в политической неблагонадежности митрополита Иван Грозный парировал требованием предъявления фактических доказательств, которых у них, не оказалось.

Заговорщики прибегли к тактике сбора компрометирующих материалов. В Соловецкий монастырь была послана комиссия под руководством Пафнутия Суздальского. В комиссию был включён видный опричник, князь В. И. Темкин-Ростовского. Подкупленные или запуганные девять монахов с игуменом монастыря Паисием дали нужные показания136. В ноябре 1568 года епископы-заговорщики собрали собор. В борьбе за сан митрополита особенно яростно «обличал» Филиппа, архиепископ Пимен. Г. П. Федотов, несмотря на предубеждённость против царя, отметил: «Святому исповеднику выпало испить всю чащу горечи: быть осужденным не произволом тирана, а собором русской церкви и оклеветанным своими духовными детьми»137. Характер обвинений против митрополита, список предъявленных обвинений остаются неизвестными. Однако из одной книги в другую перекочёвывает ложное утверждение, что будто бы Иван ІV для запугивания послал уже сведённому с кафедры Филиппу отрубленную голову его троюродного брата Михаила Ивановича138. Между тем окольничий М. И. Колычев умер в 1571 г., через три года после описываемых событий. Иоанн добросовестно соблюдал соглашение о разграничении сфер деятельности церковной и светской власти. Неизвестной остаётся степень самостоятельности Басмановых принимавших участие в работе комиссии. Иностранные источники сообщают, что свергнутый митрополит был арестован лично А. Басмановым и заточён в Тверской Отрочьев монастырь под надзор ещё одного заговорщика – Семёна Кобылина139.

Когда в сентябре 1569 г. началось следствие о новгородской измене, связях новгородского духовенства с московскими заговорщиками, их роли в устранении митрополита, то Филипп стал очень опасным свидетелем. Возглавил следствие Малюта Скуратов. Однако опросить Филиппа Скуратову не удалось. Малюте осталось только доложить царю, что ключевого свидетеля по делу он не застал в живых. Нетрудно представить и гнев Малюты, который мог излиться на голову Кобылина, когда он прибыл к усопшему Филиппу. Но Кобылин, спустя два десятка лет своё возьмёт, когда с его слов будут создавать «Соловецкое житие», ставшее предтечей «Жития Филиппа, митрополита Московского».

Царь возложил на виновников опалы митрополита, свою, более грозную опалу. Были казнены Басмановы и князь Темкин-Ростовский. Духовные лица тоже понесли наказание: Филофея лишили сана; Паисия отправили на Валаам; Кобылина в монастырь. Но более позорное наказание понёс Пимен. Если в этом случае верить сообщению Шлихтинга, то царь сказал Пимену, что ему не пристало быть архиепископом, но следует стать скоморохом и жениться. Царь велел посадить архиепископа на кобылу, которую назвал его женой и вручил ему атрибуты скомороха – музыкальные инструменты. Курбский в своих сочинения поспешил Пимена «утопить» в реке. В действительности его заключили в Венёвский Никольский монастырь. Судьба Пимена служит косвенным, но красноречивым алиби для Ивана Грозного: если бы «обвиняемый» додумался загубить душу Филиппа, то Пимена он и подавно мог бы прихлопнуть как муху.

В 1590 г. останки митрополита Филиппа были привезены на Соловки, где началось местное почитание святителя. В 1636 г. Патриарх Иоасаф I, постриженик Соловецкого монастыря, установил ему общецерковную память. В 1652 г., при царе Алексее Михайловиче произошёл перенос его мощей из Соловецкого монастыря в Москву для погребения в Успенском соборе.

Инициатором перенесения был митрополит Новгородский Никон, будущий патриарх, который видел в этом особый смысл. Соборным постановлением было определено перенести останки ещё двух московских иерархов: патриарха Иова, сосланного Лжедмитрием, и патриарха Гермогена, замученного поляками.

Канонизация Филиппа, во-первых, служила Никону идеологическим оружием в установлении контроля над светской властью. Под его руководством Алексей Михайлович принёс публичное покаяние за деяния Грозного царя: «Молю тя и придти тебе желаю семо, еже разрешити согрешения прадеда нашего царя и великого князя Иоанна, нанесенное на тя нерассудно завистию и неудержанием ярости… И сего ради преклоняю сан свой царский за оного…». Во-вторых, мученик Филипп противопоставлялся не только Ивану Грозному, но и его наставнику митрополиту Макарию. В этом случае под сомнение подпадал и Стоглавый собор 1551 г., а это облегчало проведение Никоном своей реформы.

Спустя 14 лет Алексей Михайлович на Соборе 1666-1667 гг., где проходил суд над Никоном, заявил: «Для чего он, Никон, такое бесчестие и укоризну блаженные памяти великому государю царю и великому князю Ивану Васильевичу всея Руси написал»140.

Пересмотр взгляда Алексея Михайловича на природу конфликта митрополита Филиппа и Ивана Васильевича не повлиял на первоначальную точку зрения: Филипп противопоставлялся царю и его наставнику митрополиту Макарию. Политические причины, и прежде всего необходимость отмены ряда решений Стоглавого собора, сыграли свою фатальную роль. Собор 1666-1667 гг. окончательно похоронил деяния Стоглавого собора 1551 года: «Тую неправедную и безрассудную клятву Макариеву и того собора разрешаем, и тот собор не в собор, и клятву не в клятву, но ни во что вменяем, яко же и не бысть». До этих решений, сами греки, например архидиакон Павел Алеппский, называл русских людей святыми: «Во время службы русские стоят, как статуи, молча, тихо, делая непрерывно земные поклоны... Несомненно, что все эти люди святые: они превзошли подвижников в пустынях!»141.

По мнению А. Солженицына, итог реформы был ужасен: «Через 40 лет после едва пережитой народом Смуты – всю страну, еще не оправившуюся, до самой основы, духовной и жизненной, потряс церковный раскол. И никогда уже – опять-таки на 300 лет вперед – православие на Руси не восстановилось в своей высокой жизненной силе, державшей дух русского народа больше полутысячи лет. Раскол отозвался нашей слабостью и в ХХ веке»142.

Историческая роль и заслуги Ивана Грозного в сохранении единства Русской Православной церкви были фальсифицированы. Именно тогда и родилась байка о Скуратове, якобы убившем Филиппа по приказу Ивана Грозного.

Миф о разгроме Новгорода
Ни одного подлинного документа о расследовании «новгородской измены» практически не осталось. Отсутствие документов заставляет исследователей говорить о том, что обвинение Новгорода не опиралось на конкретные улики. Большое внимание этому вопросу уделил Р. Г. Скрынников. Однако его выдающаяся работа страдает существенным недостатком: пристрастность к личности Ивана ІV и, несмотря на проявление критический подхода, следование концепции заложенной иностранными источниками.

С другой стороны, Скрынников показал, что «новгородское изменное дело» было тесно связано с изменой московской. На основе анализа «Синодика» он установил, что главной фигурой этого процесса был Василий Дмитриевич Данилов, глава одного из приказных ведомств Москвы. Скрынников описал старинные связи боярской верхушки Новгорода со Старицкими, наличие в городе их резиденции, вассалов, симпатии со стороны его жителей. Однако, он же, «новгородское дело» назвал «мнимым заговором». Существенным недостатком его работы являются видимые противоречия при описании этих событий. Так, например, позиция духовенства по отношению к проводимой политике Грозного во время похода вначале оценивается как угодническая, но через две страницы как критическая143. Скуратов после тяжёлого ранения не мог «дальше руководить экзекуциями», но, затем утверждается, «с согласия царя Малюта задушил низложенного Филиппа»144.

Скрынников высмеивает официальную версию обвинений против новгородцев, которая, на его взгляд объединяла два взаимоисключающих обвинения: возведение на московский престол Владимира Старицкого с одновременным переходом Новгорода под власть ВКЛ. «Если новгородцы надеялись посадить на трон угодное им лицо – двоюродного брата царя, то, спрашивается, зачем надо было им «подаваться» в Литву под власть чужеземного государя? Подобный простой вопрос, видимо, не особенно затруднял тех, кто руководил розыском», – пришёл к выводу Руслан Григорьевич145. Удивительно, что Скрынников не поставил другого вопроса: не являлась ли подобная сделка условием прихода к власти боярской аристократии? И, наконец, не преувеличена ли в данном случае степень патриотических чувств новгородского боярства и духовенства?

Приблизиться к пониманию проблемы помогает уяснение сложной внутриполитической и международной обстановки в которой находилась Россия.

29 сентября 1568 г. в результате дворцового переворота был свергнут союзник Ивана Васильевича – шведский король Эрик XIV. Незадолго до этого события, опасаясь мятежа, он тайно просил русских послов взять его Москву. К власти в Швеции пришёл Юхан III, последовательный противник России.

1 июля 1569 г. была утверждена Люблинская уния, провозглашавшая полное слияние Польши и Литвы. Для России это означало получение на западе мощного враждебного государства, с протяженной 2000 километровой границей. Два исторических врага Руси объединили свои силы. Ничего удивительного в том, что в эту политическую игру на международной арене вступило новгородское боярство, не было. Бесхарактерный Владимир Старицкий более всего подходил к роли польского холуя готового уступить новообразованному государству Новгород.

Исходя из сложившейся обстановки, государь, если он не предатель, должен был озаботиться укреплением северо-западных рубежей Отечества.

Грозный опирался на исторические прецеденты. В 1441 г. новгородская аристократия, в лице бояр Борецких, подписала с великим князем Литов­ским Казимиром договор о принятии Новгорода под его власть, при условии сохранения за ними всех привилегий. В 1456 г. Василий II, прадед Ивана Грозного, принудил новгородских бояр принять свои условия мира. Однако это соглашение было нарушено в 1470 г., когда Борецкие вступили в перего­воры с тем же Казимиром, ставшим в 1447 г. королём Польши. Новгородская аристократия тяжко заплатила за предательство. Иван III приказал обезгла­вить четырёх наиболее влиятельных новгородских бояр, в том числе – Дмит­рия Исааковича Борецкого, подписавшего договор с королем Казимиром. У других бояр были конфискованы все земли, а сами они, вместе с семьями, переселены в центральные районы страны. Что касается незнатных «мелких людей», то, как говорит летопись, их государь «велел отпущати к Новго­роду».

Однако не только геополитические реалии оправдывали каратель­ный поход Грозного на Новгород. Расследование дела Владимира Стариц­кого показало, что идеологическим знаменем заговорщиков была «ересь жи­довствующих». Именно при его дворе нашли свой приют и убежище еретики. Ещё в 50-х гг. ближайшие родственники матери Старицкого (по своей ма­тери, Евфросинья Старицкая была Борисовой), были видными носителями ереси. Тогда дело обошлось ссылкой Ивана Борисова-Бороздина, двоюрод­ного дяди Старицкого, в монастырь. В 1567 г. второй двоюродный дядя – Василий, проходящий по делу Фёдорова-Челяднина, был обезглавлен.

Косвенные и прямые улики говорят однозначно: измена Курбского, заговор И. Фёдорова-Челяднина, клевета на Филиппа, активизация новгородских «верхов» в контактах с польским королём – это всё были звенья одной цепи. Точка зрения Скрынникова, предположившего, что поход на Новгород – это результат спецоперации польско-литовской разведки, подбросившей Ивану Грозному подмётное письмо о возможной измене, не выдерживает никакой критики.

Идеологической основой изменников, от Курбского до епископов новгородской церкви, стала «ересь жидовствующих». Чуждая идеологическая начинка находилась в привычной для простых людей христианской упаковке. В эту ловушку попались многие простые священники, не искушенные в богословских тонкостях. Историки не пришли к единому мнению: что же скрывалось тогда за «ересью жидовствующих». Высказываются разные точки зрения. Некоторые полагали, что через Новгород в нашу страну проникало протестантское вероучение Другие, что в таком виде проповедовался иудаизм. Русский, Православный историк, богослов, А. В. Карташёв, утверждал, что «ересь жидовствующих» «…было вольномыслие под еврейским соусом». По мнению И. Фроянова это было опасное по своей сути учение. Приверженцы ереси отдавали предпочтение Ветхому Завету перед Новым Заветом, отвергали Святую Троицу, не верили в божественную природу Господа нашего Иисуса Христа, смеялись над поклонением иконам, мощам и другим святыням, ополчились на монастыри и церковнослужителей. Словом, это была критика самих основ Православия с оттенком иудаизма146. В условиях войны, распространение этого учения, было равносильно капитуляции перед врагом. Иван ІV не стал терпеть распространение вражеской идеологии в пределах своего Отечества. Аналогичным образом трудно было бы представить И. А. Сталина, примирившегося со сторонником гитлеровской идеологии в своих рядах в 1941-1945 гг. Не случайно, что после подавления «новгородской измены» Запад начал информационную войну против России, а вскоре польский король возглавил общеевропейский поход на Русь.

1569 год для России был исключительно сложным. 11 января предатель Тетерин, переодевшись в опричную одежду и приказав страже открыть ворота города Изборск, сумел впустить туда литовский отряд. Воеводе М. Морозову понадобилось полторы недели, чтобы принудить литовский гарнизон к сдаче. Проведённое расследование показало, что Тетерин был не одинок и местные дьяки готовили операцию сдачи ещё трёх городов. Следствие выявило неблагонадёжных лиц в Пскове и Новгороде, после чего последовало решение об их выселении из этих городов. Согласно летописной «Повести о погибели Новгорода», власти выселили 500 семей из Пскова и 150 семей из Новгорода. Удалось установить, что, знать Новгорода и Пскова, через Курбского сносилась с поляками и литовцами. Изменники, по убеждению Грозного, хотели сдать Псков королю, так как они сдали Изборск. В руки царя попало письмо Курбского к старцу Васьяну из Псково-Печерского монастыря, написанное им до побега к польскому королю. Курбский, обращаясь к монахам как к единомышленникам, писал, что о царе так: «Свирепее зверей кровоядцов обретаются». Об этом обмене мнении между Курбским и монахами, Грозный не знал вплоть до 1569 года147.

Поход в Псков и Новгород весной осуществить не удалось – в пределы России вторглись турки-османы. 17-тысячная турецкая армия соединилась с 40-тысячной Крымской ордой и восставшими ногайцами. Выйдя к Астрахани, они не осмелились штурмовать Заячий остров, на котором располагалась крепость. В целом поход для этого войска закончился неудачей, и лишь её жалкие остатки смогли добраться до Азова. Гибель турецкой армии не привела к прекращению турецко-татарской экспансии, направленной против России, которая получит своё продолжение три последующих года.

25 июля в Москве был казнён царский повар Алексей Молявин, обвинённый в попытке отравления Грозного. Следствие пришло к выводу, что инициаторы попытки отравления находились в окружении Владимира Старицкого. Осенью умерла вторая жена царя – Мария Черкасская. Поначалу ходили слухи об отравлении Марии Черкасской, но, по мнению Скрынникова «эти слухи легендарны». Удивительно, что маститый историк не привёл коллективное признание пастырей русской церкви, зафиксированное в Соборном приговоре 1572 г., где чётко было записано, что царица Мария, с которой Иван прожил восемь лет, «вражиим злокозньством отравлена бысть»148.

Агрессия на юге, продолжавшееся следствие по делу Старицкого, всё это не позволяло осуществить Грозному карательный поход в Новгород по горячим следам. Положения царя было настолько сложным, что от внимания современников не ускользнуло его посещение Кирилло-Белозерского монастыря, где он пожертвовал 500 рублей на украшение кельи. Царь готовился любой неожиданности, в т.ч. и к возможному пострижению в монахи.

Не позднее лета он принял окончательное решение о карательном походе вначале на Псков, а затем и на Новгород. В декабре Иван Васильевич объявил опричникам свою весть о «великой измене» новгородцев. Сборы были недолгими и в начале января 1570 г. государь прибыл в Новгород.

В основе трудов отечественных историков лежит вымыслы изменника Курбского, Таубе и Крузе и Штадена. Из четверых на месте событий присутствовал один Штаден. О «погроме» в Новгороде, путая время и последовательность событий, писал Горсей. По его воспоминаниям выходило, что Грозный напал на Новгород, отступая от Ревеля, но это отступление было в сентябре 1558 г., т.е. за 11 лет до описываемого события. В Новгород, сообщал Горсей, было введено 30 тыс. татар и 10 тыс. стрельцов, которые уничтожили 700 тыс. человек. Бред этого сообщения понятен без комментариев.

Приблизиться к истине позволяют только сохранившиеся документы. Р. Скрынников, на основе данных «Синодика» пришёл к выводу: «Как это ни парадоксально, в ходе карательной «ноугородской посылки» Скуратов перебил больше народа, чем царь во время разгрома Новгорода и Пскова». Выше нами уже было отмечено, что кровавый путь Малюты запечатлен документально: погибло 1731 человек, из них 1505 это военнопленные польско-литовской армии149. Остальные были псковичами, выселенными начале 1569 г в Тверь по подозрению в измене. Казнь Малютой выселенных псковичей даёт объяснение малому числу казней в Пскове, когда туда прибыл Грозный. Таубе и Крузе преувеличили число жертв в Твери, по дороге к Новгороду, в десять раз150.

Известно, что 2 января 1570 года передовой отряд опричников выставил заставы вокруг Новгорода, а 6 или 8 января в город вошёл царь и его личная охрана. Зимин пишет о «15 тысячах опричного войска», но из документов той эпохи известно, что число опричников никогда не превышало 5-6 тысяч, из которых 1200 человек были придворные и обслуживающий персонал и около полутысячи – царская гвардия. Зная, что народ не позволит заговорщикам закрыть перед ним ворота, Грозный не собирался брать штурмом город151.

«Повесть о погибели Новгорода», несмотря на пристрастность к Ивану Грозному, частично приоткрывает причину похода на Новгород. Во время торжественной встречи царя, устроенной новгородским духовенством на Великом мосту, Иван остановил Пимена, попытавшегося благословить его. При этом, как передаёт летопись, государь сказал ему прямо в глаза: «Злочестивец! В руке твоей – не крест животворящий, но оружие убийственное, которое ты вместе со своими злоумышленниками хочешь вонзить нам в сердце! Знаю умысел твой... хотите отчизну нашей державы, Великий Новгород, передать польскому королю. Отсель ты не пастырь, а враг церкви и Святой Софии, хищный волк, губитель, ненавистник венца Мономахова!»152. Передовой отряд арестовал знатных граждан, чьи подписи стояли под договором с Сигизмундом, и некоторых монахов, виновных в «ереси жидовствующих».

«Повесть» точно определяет круг лиц, привлеченных к дознанию: дьяки, подьячие, местные помещики, богатые купцы, архиепископские бояре и мелкие феодалы – дети боярские. Суд продолжался три-четыре недели и завершился в конце января. По окончании суда местный летописец замечает: «По скончании того государь со своими воинскими людми начат ездити около Великого Новгорода по монастырям»153. Царь посетил главные монастыри для личного присутствия при изъятии казны, заблаговременно опечатанной опричниками. Царский объезд занял всего несколько дней, может быть неделю. По данным «Повести», опричники конфисковали казну у 27 богатейших монастырей. Только в нескольких из них Грозный побывал лично. Все очевидцы событий единодушно свидетельствуют: пока царь занят был судом и поездкой по монастырям, нормально функционировали городские рынки, а новгородский посад жил обычной жизнью.

Р. Г. Скрынников, после глубокого анализа доступных материалов, пришёл к выводу: «Внимательное чтение источников опровергает традиционное представление, будто опричники пять-шесть недель непрерывно громили посад». Однако перед отъездом в Псков «опричники и произвели форменное нападение на город». Скрынников с доверием отнёсся к сообщению Штадена, что новгородцы оказали достойное сопротивление, перебив отряд опричных стрельцов из 300 человек154. Но вот, далее, маститому историку отказало чувство меры. Без документального подтверждения он вступил на скользкий путь доверчивого отношения к немецким и польским пропагандистским материалам: «…Грозный отдал приказ о разгроме Новгорода… Опричники разграбили новгородский торг и поделили все ценное из награбленного между собой. Простые товары, такие, как сало, воск, лен, они сваливали в большие кучи и сжигали. В дни погрома были уничтожены большие запасы товаров, предназначенных для торговли с Западом. Ограблению подверглись не только торги, но и дома посадских людей. Опричники ломали ворота, выставляли двери, били окна. Горожан, которые пытались противиться насилию, убивали на месте»155. Трудно поверить в то, что Иван Грозный отдавал приказ об уничтожении товарных запасов и, прежде всего, продовольствия. Нужно учитывать, что в 1568 и 1569 гг. в России была страшная засуха.

«Зверства» опричников Скрынников описал весьма сдержанно. А вот вражеские источники рисовали картину апокалипсиса. Летучий лист «Истинно правдивое описание», изданный в 1572 г. во Франкфурт-на-Майне, говорил о запруде из десятков тысяч тел убитых новгородцев в реке глубиной 14-16 метров156.

Большая заслуга Скрынникова заключается в том, что он, на основе анализа «Синодика», этого краткого конспекта опричнины, сумел выявить имя главного заговорщика «новгородского дела» – боярина Василия Дмитриевича Данилова. Род Даниловых принадлежал к первостатейной боярской знати. Боярин после учреждения опричнины, стал помощником Фёдорова-Челяднина в московской боярской комиссии. Скрынников скептически относится к результатам следствия, полагая, что признание в измене в пользу польского короля у него было выбито в результате пыток. Однако и никаких веских причин, которые свидетельствовали об его однозначном алиби, он не приводит. Автор находится в плену сформировавшейся концепции: Иван Грозный стремился к единоличному правлению и поэтому дело «боярина Данилова», как и дело о заговорах Челяднина, Старицкого было сфабриковано. Правда становится невыясненным: кому собирался предъявить свои подозрения и результаты следствия Иван Грозный. От кого он так старательно заметал следы? От европейского «общественного мнения»? Вряд ли. Историки здесь находятся в плену слишком простых решений. Банальная фабрикация политических дел имеет смысл, если мы имеем дел с мошенником во власти, но Иван Грозный был набожным человеком, и Бог для него был высшим судьёй.

Начиная с воспоминаний немцев-опричников, почти все историки стоят на одной точке зрения: суд Грозного справедливым быть не мог по определению. Конечно, после введения опричнины сложившаяся система судопроизводства подверглась деформации. Однако неизвестно ни одного случая, чтобы хотя бы одного человека казнили без расследования его вины. Следствие проводил Розыскной приказ, а сама процедура занимала иногда по нескольку месяцев.

Иностранные источники старательно избегают упоминания о Данилове. В свою очередь, русские документы устанавливают главное – Данилов стоял в центре заговора, который имел цель отравить царя и посадить на его место князя Владимира.

Задача иностранцев и Курбского состояла в том, чтобы обличить тиранию царя. Признание того, что заговорщики хотели отравить монарха, отнимало почву у таких обличений. Тех, кто покушался на жизнь государя, казнили самым жестоким образом по всей Европе. Данилова окружали лица, связанные с заговором в Пскове и Новгороде: псковский дьяк Юрий Сидоров, новгородский дьяк Андрей Безсонов-Монастырёв, слуги новгородского дьяка Кузьмы Румянцева и, наконец, «люди» боярина Данилова. «Синодик» не оставляет сомнений в том, что боярин был казнён по новгородскому изменному делу157.

Уже 13 марта 1570 года, т.е. спустя два месяца после начала суда над подозреваемыми лицами в измене, Грозный здесь же приступает к строительству Государева двора. В самом конце 1571 г. Грозный перевёз в Новгород из Москвы царскую сокровищницу. Осуществлять подобные мероприятия во враждебном окружении, на пепелище вряд ли разумно.

Однако, как говорится, дыма без огня не бывает. Может быть правы те, кто сообщал о десятках тысяч жертв? К услугам значимости их свидетельств были братские могилы в окрестностях города. Например, в «Повести» говорится о десяти тысяче трупов, поднятых в августе 1570 года из братской могилы близ Рождественского храма. Все эти факты легко объяснимы. Засуха полностью сгубила урожаи 1568 и 1569 гг. Цены на хлеб повысились к началу 1570 г. в 5 – 10 раз. Голодная смерть косила население городов и деревень. В дни опричного «погрома» голодающие горожане подчас солили человеческое мясо в бочках. По словам очевидцев, в Твери от голода погибло втрое больше людей, чем от погрома. То же было и в Новгороде. Вслед за голодом в 1570 г. началась чума, занесённая с Запада. К осени 1570 г. мор был отмечен в 28 городах. В Москве эпидемия уносила ежедневно до 600-1000 человеческих жизней. Эпидемия не пощадила северные и восточные окраины. «На Устюзе на посаде, – записал местный летописец, – померло, скажут, 12 000, опроче прихожих, а попов осталось на посаде шесть». Власти принимали драконовские меры, чтобы остановить эпидемию. Выставлялись воинские заставы. Тех, кто пытался выехать из чумных мест, сжигали на больших кострах вместе со всем имуществом и лошадьми. В городах наглухо заколачивались чумные дворы с мертвецами и здоровыми людьми158.

Именно такая ситуация сложилась в Новгороде весной и летом 1570 года. По словам Карамзина, «голод и болезни довершили казнь Иоаннову, так что иереи в течение шести или семи месяцев не успевали погребать мертвых: бросали их в яму без всяких обрядов»159.

Если к сказанному добавить, что в 1571 и 1572 гг. России пришлось пережить два опустошительных набега крымских татар, то масштаб катастрофы не может не впечатлить, но, вместе с тем, не может и не вызвать чувства уважения личность Ивана Васильевича, проявившего в тяжелейших условиях твёрдость духа и непреклонную политическую волю.

25 июня 1570 г. состоялся последний акт новгородской трагедии. «Зверство» Ивана Грозного началось с помилования 184 изменников, покушавшихся на жизнь царя и целостность России. Остальные, в их числе казначей Фуников, печатник Висковатый, осуществлявшие связь между заговорщиками и польским королем, Алексей и Фёдор Басмановы – вдохновители свержения митрополита Филиппа, Вяземский, предупредивший новгородских участников заговора о провале их планов, были казнены. Силы внутренних врагов России были подорваны и всем, кто ненавидел русского царя и русскую державу, оставалось надеяться на помощь Запада, на Турцию и крымских татар, на клевету или отравление Ивана Грозного160.

Из анализа комплекса источников можно сделать несколько выводов.

Во-первых, поход Ивана ІV на Новгород был предпринят с целью защиты северо-западных рубежей России.

Во-вторых, поводом к походу явились раскрытый заговор боярина Данилова и широкое распространение «ереси жидовствующих» в среде новгородского духовенства.

В-третьих, казни в основном были в Твери и касались только высланных псковичей и, в значительно большей степени, военнопленных. Непосредственного отношения к этим казням Иван ІV не имел, а их проводил Малюта Скуратов. Но грех за гибель этих людей Иван Грозный взял на себя. Казнь 226 псковичей в Твери объясняет причины его сравнительно бескровного похода в Псков.

В-четвёртых, никакого погрома города не было. Возможно, происходили какие-то эксцессы между простыми горожанами и опричниками, перед их отходом в Псков, но массовых убийств и организованных грабежей не было.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   15

Похожие:

Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Пенза ииц пгу 2008 удк 659. 1 Ббк 76. 006. 5 А66 Рецензенты
Политическая и социальная реклама : учебное пособие / Л. А. Андросова. – Пенза : Информационно-издательский центр ПензГУ, 2008. –...
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие москва 2002 удк 536 ш 25 Рецензент д ф. м н. профессор В. М. Кузнецов (рхту им. Д. И. Менделеева) Шарц А. А. Основы термодинамики: учебное пособие. М.: Мгту «станкин»
Учебное пособие предназначено для студентов второго курса и содержит краткое изложение основного материала подраздела «Термодинамика»...
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Москва 2002 ббк 63. 3 /2/ я 73 Рецензент: Иванова А. А
Учебное пособие предназначено для студентов I курса всех направлений и всех специальностей дневной формы обучения
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Москва, 2009 удк 811. 111 Ббк 81. 2Англ к 893 к 893
Учебное пособие предназначено для студентов продвинутого этапа обучения гуманитарных специальностей. Пособие базируется на оригинальном...
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Новосибирск 2001 удк 681. 3 Ббк 32. 973-01 в 751 Воробьева А. П., Соппа М. С. Система программирования Турбо паскаль 0: Учебное пособие. Новосибирск: нгасу, 2001. 118 с
Данное учебное пособие написано в рамках изучения курса информатики студентами экономической специальности. В первой части пособия...
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие для студентов всех специальностей Москва 2003 ббк 22. 17я7 удк 519. 22 (075. 8) 6Н1 к 60
Калинина В. Н., Соловьев В. И. Введение в многомерный статистический анализ: Учебное пособие / гуу. – М., 2003. – 92 с
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Краснодар 2010 удк 821 ббк 83. 3 (2)
Татаринова Л. Н. История зарубежной литературы конца XIX – начала XX века: Учебное пособие. Краснодар: zarlit, 2010
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие Уфа 2006 удк 519. 8 Б 19 ббк 22. 1: 22. 18 (Я7)
Бакусова С. М. Математика. Часть Математическое программирование / Учебное пособие. Уфа: ООО полиграфстудия «Оптима», 2006. – 71...
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие казань 2002 удк 930. 25 Ббк 79. 3 Печатается по решению методической комиссии исторического факультета
Основы архивоведения: Учебное пособие. Казань: Татарское Республиканское изд-во “Хэтер”, 2002. с
Учебное пособие Новомосковск 2008 удк 93/99 ббк 63. 3(2 Рос) ш 176 Рецензент iconУчебное пособие для самостоятельной работы обучающихся Сызрань 2007 Составители: П. П. Гавриш, Ю. А. Мелешкин удк 621. 375 Ббк 32. 85
Учебное пособие предназначено для обучающихся всех специальностей, изучающих теорию электрических цепей
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org