Тони Шумахер Свисток Аннотация



страница16/16
Дата26.07.2014
Размер1.69 Mb.
ТипДокументы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

Пресса: с пера и из пальца

Футбол немыслим без публики, но еще труднее представить его без прессы. Популярность – фактор, который решает все.

Каждый игрок ищет расположения прессы. То же самое относится и к функционерам НФС. Поэтому, видимо, в один прекрасный момент они пришли к решению, что чемпионат мира 86 должен стать апофеозом гармоничных отношений с прессой.

Однако разместить журналистов и сборную под одной крышей в «Ла Мансьон Галинда» – совершенно бредовая идея. Глупость, которую никто и никогда не решится повторить.

Даже журналисты, которые первоначально хотели жить непременно вместе с командой, осознали в конце концов, что ничего хорошего выйти из этого не могло.

140 журналистов против 22 игроков, пары тренеров и функционеров НФС в расположенном в прерии и отрезанном от внешнего мира отеле. Мы, игроки, жаждали покоя, журналисты, по вполне понятным, обусловленным их профессией причинам, – водоворота событий, сенсационных публикаций. А если сообщать было абсолютно нечего, эти люди становились невероятно изобретательными. Оставалось лишь удивляться этому. Я нисколько не сержусь на репортеров. В конце концов они зарабатывают свой хлеб, помещая здесь 70 строк о Беккенбауэре, там – 50 о Шумахере.

Словом, они шныряли тут и там, выцарапывали материал для своих строчек, ломали голову, чтобы не повторять все время одну и ту же ерунду. Эти ребята не церемонились друг с другом. К тому же на них давили из редакций: «Ну, давай же!»

Рынок новостей ненасытен и жаден, он живет слухами, кризисами, крахами, он любит скандалы и двусмысленные истории. Из за этого мы, игроки сборной, как раз и не должны были поставлять «клубничку» и давать тем самым повод для сенсационных заголовков на первых полосах. Но именно этого страстно желала голодная свора газетчиков. И желание это было удовлетворено, к сожалению, с избытком.

Райнер Хольцшу, пресс атташе НФС, милый парень. Однако что он мог сделать? Один против 140. Это чересчур. Он посредничал в организации встреч журналистов с тренерами и игроками, а также ежедневно проводил пресс конференции. Быть еще внимательнее к прессе просто невозможно.

Местом встречи с прессой служил внутренний дворик в традиционном мексиканском стиле, который тут же был переименован в «панель». Мы стояли там как «дамы» из «заведения» – группками, перешептываясь. Так шел тайный сговор. Если я говорил пару минут с Райнером Кальбом из «Киккера», то сзади уже стояли четверо его «дорогих коллег» и втягивали носом воздух.

Мы оказались отданными на откуп «тотальной гласности прессы». Так что каждый по меньшей мере однажды имел возможность навлечь на себя неприятности. НФС рассчитывал благодаря обилию информации полюбиться прессе, надеялся на благонамеренность журналистов по отношению к нам. Заблуждение! Он добился как раз противоположного. Каждое мирное высказывание искусственно приправлялось дозой зависти, дружеский хлопок становился потасовкой, из мух делались слоны. Жуткий хаос.

И только запасные игроки чувствовали себя осчастливленными. Среди такого количества журналистов всегда находился один, который интересовался бы ими. И они использовали эту возможность выйти на публику. У них хватало времени. Основные же игроки его не имели – они были заняты чемпионатом.

Сборная без склок и раздоров не представляет интереса для прессы. Почти готов поверить, что люди в редакциях специально сочинили пару привлекательных конфликтов, а мы должны были быть согласно отведенным нам ролям либо толстощекими ангелочками, либо дьяволами во плоти. К примеру, «Бильд цайтунг» отвела Карлу Хайнцу Румменигге роль юного Зигфрида, оставила второй номер за Беккенбауэром, а всех остальных превратила в статистов. Кроющийся за этим метод – холодный, но действующий на публику расчет. Румменигге должен был стать для читателей воплощением мексиканского чемпионата. Стратегия «Бильда» ясна. Что приятно публике? Кто или что привлекает ее больше всего? Ответы на эти вопросы все и определяют, диктуют действия стаи репортеров «Бильда», в общем и целом не плохих людей, включая и Пауля Брайтнера. «Бильд» также пользуется услугами некоего Ф. Й. Вагнера. Он пишет крупные статьи – «фитчез», как их изящно называют у нас на американский манер. Вагнер готовит глубокомысленные материалы «только для «Бильда» и, разумеется, с неслыханными прежде «разоблачениями». После чемпионата я прочел пару этих «фитчез». Сюжеты весьма драматичны, напоминают настоящие трагедии, должны захватывать публику. Я нашёл все это омерзительно сляпанным.

Но хватит злословить. Ведь существуют и отличные журналисты. Их немало.

Большинство людей, работающих на агентства, – симпатичны и, кроме того, вежливы. Им можно верить, они держат слово. Среди настоящих специалистов этой профессии – Бернд Линхофф из ДПА, Юрген Ляйнеманн и Курт Реттген из «Шпигеля». Умны, тактичны, деликатны. Нельзя не упомянуть здесь и Ульфа Шредера, который всегда и все знает первым. Ценю и уважаю этих профессионалов. Они приходят, слушают и могут помолчать, когда это нужно.

Известно по опыту, что актер смешон, когда пытается читать сочиненные им самим тексты. Рискует ли футболист, прикоснувшись к перу, а не к мячу? Трусить – не дело, мысли о возможных тяжких порицаниях не должны останавливать меня. Итак, к делу: власть прессы – фактор огромной важности во всей спортивной среде. Многообразие мнений, плюрализм, оглядка на тираж – все это существует в действительности. Но при этом мы, футболисты, подчас превращаемся в беззащитную дичь, в мишени для капризных писак. И они нередко поливают нас помоями собственного изготовления, используют наши более или менее заметные достижения лишь для того, чтобы выставить напоказ свои таланты в риторике. В дураках мы. Всегда. Власть и влияние прессы огромны.

Невероятно, но это так: если пресса того захочет, она затащит игрока в сборную и точно так же способна выставить его оттуда.

Перед первенством Европы 1980 года я выиграл на этом. Заслуженно или нет, но пресса почти навязала меня Юппу Дервалю. В сентябре 1986 года я познал и оборотную сторону медали. Многие журналисты утверждали, что мне «конец», следовательно, и на самом деле этот «конец» должен быть. «Шумахер в кризисе», «Шанс для Иммеля»… Мне нелегко читать такие строки. Точно так же и тренеру сборной.

В то же самое время газетчики решили сделать звездой Людвига Кегля из «Баварии», стали преподносить его как популярнейшего и одареннейшего игрока сборной. Подобное происходило также перед чемпионатом мира и было связано с именем защитника Вольфганга Функеля из Юрдингена. В то же время за Франка Нойбарта из Бремена не прокукарекал ни один петух. Почему же? Ведь Фёллер, Литтбарски, Румменигге были травмированы, появилась возможность попробовать новых игроков. При трех травмированных игроках нападения наша команда оказалась крайне ослабленной – но никто не предложил отправить в Мексику нападающего Нойбарта. Складывалось впечатление, что идет своего рода (непроизвольная?) кампания дезинформации. А у бременца не было своего лобби.

На задней же линии мы, напротив, имели отличный подбор игроков. Тем не менее повсюду можно было прочесть, как хорошо играет Функель. Да, он неплох. Но главное – у него есть лобби, прелестная маленькая разница в сравнении с Нойбартом.

Другой пример. На этот раз того, насколько тяжело бывает оправдывать ожидания, которые порождает в отношении тебя у публики пресса. Большой талант Бернд Шустер так и не решился вернуться в сборную. Из страха перед газетами. «…А если я начну плохо? Если произойдет со мной еще что нибудь? – размышлял он, не находя уверенности в себе. – Тогда пресса, воспевающая меня сегодня, потребует выставить меня из сборной, и пошел к черту!» Для него было рискованно провалиться в Мексике. Я счел его поведение эгоистичным.

В Мексике у меня был важный, многое прояснивший разговор с Дитером Кюртеном, шефом спортивной редакции ЦДФ. Несколько месяцев я злился на его «Спортивную студию» и ее манеру обходиться со мной. Как то в субботу один из дикторов программы позволил себе злобно завистливые высказывания по поводу моей игры, а затем привел искаженные данные о моем годовом доходе, взятые из журнала «Квелле». Я разозлился до крайности.

Кто у нас говорит по телевизору о доходах министра, кардинала или других персон, которые всегда на виду? Почему же тогда обсуждают мои доходы? Рюдигер Шмитц размышлял, можем ли мы подать на этих типов в суд. Но, несмотря на все возмущение, решили этого не делать, так как для обличения телевидения потребовалась бы длительная работа адвоката. Но мне было крайне неприятно слышать, как диктор с лягушачьей физиономией сообщал о подробностях моей личной жизни. Спрятав под столом свой жирный живот, он рассуждал на спортивные темы. Невероятно. Конечно, и как тополь стройная фигура журналиста еще не означает, что он хороший спортивный репортер. Но видеть чуть чуть поменьше колыхающегося жира было бы приятнее.

Как профессионал, я жду профессионализма и от моих собеседников журналистов. Я нормально воспринимаю юмор и иронию по отношению ко мне. Но систематическое брюзжание раздражает. Встречаются статьи, которые выглядят точно так же, как их авторы. Одному особенно расхлябанному типу я высказал это мнение напрямик. Из христианского милосердия не буду упоминать здесь его имя. Быть может, он вымоется наконец, прочитав эти строки. «Ты неряха с ног до головы, – сказал я ему миролюбиво, – и твои статьи тоже. Они всегда неопрятные, сальные. Как твоя персона. Восемь дней ты не меняешь рубашку. От тебя несет потом, и не только им…»

Подобные типы куражатся над нами, хотят нас изничтожить. Как то в студии ЦДФ я наблюдал, как один из наших патентованных «судей» по дилетантски занимался своим ремеслом. Ему нужно было прочесть десяток предложений по шпаргалке и сделать это незаметно. Видимо, он даже выучил их наизусть. Но затем перед камерой он сбивался пять раз… Но критиковать нас – с великой охотой! Считаю, что это не дело.

Я совершенно открыто заявил об этом Дитеру Кюртену, стопроцентному профессионалу среди спортивных журналистов. «Послушай, Дитер, – сказал я, – если бы я работал в воротах так, как этот осел с его заиканиями, меня давно бы выгнали с поля и послали ко всем чертям». Он не мог согласиться со мною вслух. Потому что он – как и Валери, Хуберти, Циммерманн, Фассбендер – тактичен и сдержан. Я подхожу к журналистам дифференцированно, не думаю о прессе однозначно плохо, не осуждаю всю ее целиком. Есть замечательные журналисты. По настоящему хорошим людям не требуется делать себе имя на околофутбольных слухах, мы не нужны им в качестве объектов для чесания языков. Они блистают в спортивном мире только благодаря своей компетенции, знаниям, владению словом. Сообщают ли они о гольфе, теннисе или легкой атлетике, – каждое их слово достоверно. Настроены они критически, и еще как. Но это не травмирующая и унижающая критика. А та, что должна быть. Если я пропускаю мяч, деру глотку, играю грубо… Критика нужна. Обязательно. Против квалифицированной критики у меня никаких возражений. Но если я слышу, что какой нибудь тупоголовый тип называет Пьера Литтбарски «игроком провинциального уровня» только из за того, что он промахнулся по мячу, это выводит меня из себя. Именно по этой причине я долгое время игнорировал «Спортивную студию».

Куда охотнее я шел на «РТЛ плюс». Очень маленькая студия, не больше жилой комнаты, в десять раз меньше людей, чем на АРД или ЦДФ. Дикторы вели себя раскованно и смеялись над собственными ошибками. А их передачи были интересными и увлекательными. Не сравнить с теми, что делают Кляйн и Раушенбах. Когда те появляются на экране, то рады этому так, что говорят десять минут, прежде чем будет показан двухминутный информационный киноролик. Как зритель, я хочу видеть что нибудь, а иначе лучше включу радио. Хочу видеть действие, замедленные повторы, динамичные интервью, споры. Игроки и журналисты лицом к лицу, честно и открыто. Вот чего я желал бы. Передачи же, в которых спортсмена разделывают в его отсутствие, нахожу омерзительными. Об этом мы подробно говорили с Дитером Кюртеном и Рюдигером Шмитцем в «Ла Мансьон Галинда». Мы помирились. Взаимное раздражение прошло. Это вовсе не значит, что Кюртен теперь при каждой встрече будет кидаться мне на шею или я – ему. Конструктивное недоверие – вот лучшая предпосылка к любому равноправному диалогу между прессой и спортсменами.

Перспективы раннего пенсионера

Говорят, писать – значит познавать себя. Знаю ли я себя теперь лучше, чем прежде? Стоило ли раскрывать рот? Что это принесет? Будет много критики в мой адрес, в этом я уверен. И тем не менее я хотел подробно и открыто изложить свои взгляды. Я надеялся с помощью этой книги хоть в малой степени преодолеть изоляцию, в которой пребывает вратарь, этот странный одиннадцатый игрок в своей клетке.

Согласно футбольным законам мне суждено рано стать пенсионером. Намного раньше, чем всем нормальным людям. В 35 лет. Как определить мне свою новую жизненную задачу, когда для прежней я буду слишком рано слишком старым?

«Кризис середины жизни», – утверждают некоторые умные психологи. Это довольно комичная ситуация: в принципе нет ничего невозможного, но далеко не все теперь возможно.

Футбол – это, собственно, лишь, продолжение наших дворовых игр. Мы, футболисты, даем зрителям возможность в конце каждой недели вернуться в их детство. Рискуя, что мы сами останемся при этом большими детьми.

Я хорошо обеспечен, счастлив в семейной жизни, удачлив и имею надежных советчиков. И несмотря на все это, меня охватывает ужасный страх, когда, трезво рассуждая, я прихожу к выводу, что, кроме ловли мячей, я ничего другого по настоящему не умею. Что мне известно о компьютерах, литературе, классической музыке или театре? Общее представление об этом имею. А вот знаю, к сожалению, очень и очень мало…

Конечно, я мог бы в любой момент сойти с дистанции. Прикрыть лавочку. Жить на заработанные деньги. Но уже сама эта идея угнетает меня.

Сегодня – сверхнагрузки, стремление доставить радость болельщикам, убийственный стресс. Завтра – кладбищенский покой, скука, разведение кроликов? Я чувствую страх перед пустотой.

Другие пережили этот переход к пенсионерской жизни. А у меня есть Марлис – так что я тоже смогу. И все таки страшновато. Как это, не быть больше «на самом верху»? Верно ли то, что утверждает Арнольд Шварценеггер, австрийский силач, покоривший Америку:

«Когда ты наверху, можешь плевать на людей. Но если тебя уже там нет, они будут тебя топтать, мучить, уничтожать. Никакая травма несравнима с унижением, которое испытывают великие звезды, опустившись сверху вниз. Ничего удивительного, что многие из них ищут спасения в алкоголе и наркотиках»?

Популярность – это палка о двух концах. Когда все успехи позади, она становится бременем.

В один из дней я встретил в Москве Льва Яшина, он хотел видеть меня. «Вы – хороший человек, – сказал он мне. – Вам обеспечено почетное место среди великих, прямо рядом с Зеппом Майером. Я рад». Разговор с выдающимся спортсменом прошлого был для меня настоящим событием, Яшин, «вратарь столетия», теперь шестидесятилетний пенсионер. Ему ампутировали ногу. Он передвигался с трудом – словно сгоревший гоночный автомобиль «Формулы 1» без мотора, мне было невыразимо жаль его. И еще мне стало немного страшно: все преходяще, обожгла меня мысль. Даже Яшин, величайший. А я?

Я никогда не вернусь в ряды друзей моей юности, чувство своего дома связано у меня с чем то другим. Но с чем?

Что мне известно о воззрениях господ с гостевой трибуны? Не много, но это тоже особо меня не интересует. Этот мир для меня слишком холоден.

Одно можно сказать наверняка: я испытываю огромную жажду новых знаний. Существует так много фильмов и книг, которые я не видел и не читал. Кто знает, сколько миров предстоит еще открыть. Быть может, я начну учить иностранные языки, наверняка проникну в секреты деловой жизни. Возможно, в один из дней я стану президентом «Кельна», но не ради славы и доходов. Из за значимости этой функции для дальнейшего развития клуба. Иногда легче начинать революции сверху.

Но ближайшая и первоочередная цель – в качестве капитана сборной выиграть вместе с нашей командой чемпионат Европы 1988 года. И следующий чемпионат мира 1990 года. Путь неблизкий – так что за дело.



Великий вратарь Яшин выступал за команду Советского Союза еще в сорокалетнем возрасте. Завтра будет новый день. Посмотрим тогда, как сложится все дальше. Мечта и действительность – для меня это соотношение еще никогда не было проблемой.


1 РТЛ – Радиовещательная и телевизионная станция Люксембурга (Здесь и далее прим. переводчика).


2 Силвестер Сталлоне – американский киноактер, снимающийся в супербоевиках, прославляющих культ жестокости и силы.


3 Барбара Стрейзанд – американская актриса, эстрадная певица, выступающая в стиле «поп» и «диско».


4 Кларк Гейбл – американский актер.


5 Калле – Карл Хайнц Румменигге.


6 Бернхард Лангер – западногерманский профессиональный игрок в гольф.


7 Миллович – популярный западногерманский актер.


8 «Холидей он айс» – популярный американский балет на льду.


1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

Похожие:

Тони Шумахер Свисток Аннотация iconЧто им гравий, что им зной, что им дождик проливной? Малайзия-2000, последняя гонка прошлого сезона, подиум: Шумахер, Култхард, Баррикелло. Австралия-2001, первая гонка нынешнего сезона, подиум: Шумахер, Баррикелло
Малайзия-2000, последняя гонка прошлого сезона, подиум: Шумахер, Култхард, Баррикелло. Австралия-2001, первая гонка нынешнего сезона,...
Тони Шумахер Свисток Аннотация iconТони Моррисон Возлюбленная
«Возлюбленная», самый знаменитый роман Тони Моррисон, ее первый бестселлер, награжден Пулитцеровской (1988), а затем и Нобелевской...
Тони Шумахер Свисток Аннотация iconСформирована: 1959 Страна
Тони Шеридан. В итоге "Битлз" стали его аккомпаниаторами и записали студийный альбом "Тони Шеридан и Битлз", с которого, по понятным...
Тони Шумахер Свисток Аннотация iconМеханизм воздействия инфразвука на вариации магнитного поля земли
Аннотация Аннотация
Тони Шумахер Свисток Аннотация icon14 (19. 00) Концерт Тони Брэкстон 16 (19. 00) Аркадий Хоралов

Тони Шумахер Свисток Аннотация iconПреподаватель
Оборудование: мультимедийный проектор, экран; флажки, фонарик, свисток, обрезок трубы, отвертка
Тони Шумахер Свисток Аннотация iconСигналы бедствия в экстремальных ситуациях
Оборудование: мультимедийный проектор, экран; флажки, фонарик, свисток, обрезок трубы, отвертка
Тони Шумахер Свисток Аннотация iconРекомендации по составлению аннотации на английском языке Слово
Слово «аннотация» происходит от латинского annotation – заметка. Аннотация – это краткая, сжатая характеристика содержания и перечень...
Тони Шумахер Свисток Аннотация iconМихаэль шумахер номер один
«В 2006 году, когда я ушел в отставку, мои батареи были пусты. Я не хотел больше продолжать выступать. Но сейчас мои батареи вновь...
Тони Шумахер Свисток Аннотация iconИнструкция по подготовке и представлению докладов на годичную научную конференцию рау
В аннотации в сжатой форме излагаются основное содержание проведенного исследования и полученные результаты. Аннотация приводится...
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org