Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11



страница9/14
Дата08.09.2014
Размер3.07 Mb.
ТипДокументы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ о плутовской экспроприации экспроприаторов, осуществленной тремя дерзкими плутами, которые затем легко уносят ноги в необъятные космические просторы, чтобы вскоре двоим из них вернуться в столицу Великого Альдебарана за деньгами и застрять там надолго из-за очередного мятежа.
    
    
     Знать, судьба так распорядилась, чтобы не дать прозаично окочуриться нашим вольным флибустьерам в неблагоустроенных и совершенно неуютных казематах имперской тюрьмы.
     Когда б они птичками певчими были, то клевать они хотели тюремный скворечник. Но рожденный без перьев, летать не может посредством простого размахивания руками и дрыганья ногами в ботинках.
     Ох! Как-то жить-нетужить им дальше?
     А вот как.
     По первоначалу надобна вполне надежная крыша над головой, приличное удостоверение альдебаранской личности и хрустящие империалы в недырявом кармане.
     Ежели эти условия соблюдены, то лейся через край вино и пиво тоже.
     Они были соблюдены.
     Что еще?
     Друзей Грумгильда поселила на уютном чердаке недорогой гостиницы.
     Крыша есть. До нее можно дотянуться рукой.
     Хорошо, когда на тебя не какают божьи птички и дождик не беспокоит в неурочное время.
     Когда Хитробой и Фигура, приняв в своей чердачной мансарде тонизирующий душ с электромассажем и приятным нижним поддувом, тщательно побрившись и переодевшись в довольно приличные костюмы городских франтов, появились в ресторанчике при гостинице, их было не узнать. Посвежевшие, наодеколоненные, с ожившими взглядами и уверенными движениями, они производили впечатление вполне боеспособных плутов. Эти перемены порадовали их подругу и вселили в нее непоколебимую уверенность в успешный исход задуманного предприятия.
     – Вот вам абсолютно надежные ксивы для спокойного и благополучного проживания в метрополии, а также в колониях и доминионах Великого Альдебарана, – сказала Грумгильда и протянула своим друзьям паспорта. – А тюремными справками об освобождении, мои птенчики, можете подтереть свои попки.
     Таким образом, было выполнено и второе условие.
     Сытно пообедав, друзья отправились для продолжения беседы за город, подальше от управдомовских слухачей и стукачей тайной полиции.
     На уютной полянке у звонкого ручья было положено начало заговору против бывшего пирата-предателя.
     Пикник удался на славу.
     Усилиями коллективного разума решено было осторожно заманить гнусного предателя и непомерно жадного корыстолюбца в мрачные пещеры острова Высохшего Скелета и там замуровать его в старой выгребной яме.
     Распределив роли и тщательно отработав легенду, на которую должен был клюнуть этот мерзопакостный тип, заговорщики перешли от имитации пикника к самому настоящему пикнику с веселыми тостами и разухабистыми анекдотами на тюремную тему.
     Только под вечер они вернулись в город.

     Утром следующего дня Грумгильду разбудил мелодичное чириканье видеотелефона. Не включая экрана, она нажала на кнопку переговорного устройства и услышала писклявый голосишко Блюфотина. Тот, не здороваясь, сразу же назначил в невежливом приказном порядке встречу со всей троицей на пустыре у заброшенного городского кладбища.
     На встречу Блюфотин приехал, оседлав трехколесный ровер с форсажным ускорителем и полицейской сиреной. Делая вид, что в упор не замечает поджидающих его лиц, он несколько раз с громким тарахтением и воем сирены прокатился мимо них туда и назад, после чего неловко спрыгнул с ровера и торопливо полез в кусты, якобы по исключительно большой нужде. Через некоторое время из дремучих зарослей лиственника крапивного донеслось условное кряхтение. В ответ Хитробой тоже прокряхтел четыре раза, и заговорщики двинулись по тропинке на призывные стоны Блюфотина.
     Объект изощренной мести нервно расхаживал около развалившегося склепа, подняв воротник клетчатого пиджака, напялив до бровей широкополую фетровую шляпу и засунув правую руку в карман полосатых брюк шароварного покроя, где лежала противопанцирная граната.
     – Чего вы там застряли, ничтожные и презренные личности? – сердито обрушился он на своих подопечных, непредсказуемо махая руками и шмыгая носом. – У меня нет времени на пустую возню с мелкими жуликами! Я принес секретную карту Сизого океана. Вы должны показать мне острова, где пираты спрятали несметные сокровища и техническую документацию гиперболоида. За эту очень важную для казны и военно-промышленного комплекса информацию я обещаю бесплатно сделать вас своими платными агентами. В противном случае вам не миновать самой отвратительной тюрьмы или тяжелейшей каторги.
     Запахло выполнением третьего условия.
     Друзья насмешливо переглянулись и тут же скорчили глубокомысленные, серьезные мины, чтобы не дразнить без нужды господина капитана полуодиннадцатого ранга.
     – Обдумывая ваше заманчивое предложение, Васисяй Арлекинович, – начала Грумгильда, – мы все больше склоняемся к тому, чтобы тесно сотрудничать с тайной полицией на благо Великого Альдебарана и лично Папы Душецелительного. Я и мои приятели, получившие хорошие уроки тюремной и концлагерной жизни, готовы искупить свои прежние тяжкие прегрешения всеми доступными нам способами. Если для демонстрации нашей преданности имперским идеалам требуется такой сущий пустяк, как пиратские сокровища и какая-то техническая документация, то они будут вам предоставлены. Мы готовы отправиться на их поиски хоть сейчас, ибо карты нам не помогут по той простой причине, что пираты, как вам известно, предпочитали делать тайники по ночам, устраняя после этого лишних свидетелей. Хитробой и Фигаро только чудом сохранили жизнь. В этом им очень помог сердобольный боцман Бонифатий. Таким образом, если вы хотите как можно быстрее разыскать пиратские тайники, необходимо снарядить маленькую совместную экспедицию и держать в строжайшем секрете от всех ваших начальников и подчиненных ее цель, иначе найдутся завистники, которые испортят всю кашу.
     Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и дергаясь всем телом, Блюфотин выслушал Грумгильду и ненадолго задумался.
     Услышанное им предложение было весьма завлекательным, но довольно рискованным и опасным. Бывший псевдопират с врожденными предательскими наклонностями не доверял никому, даже собственной тени и внутреннему голосу, которого подозревал в доносительстве на самого себя. Не найдя приемлемого ответа, он решил повременить с окончательным выводом и сказал, рубанув кладбищенский воздух рукой:
     – Ждите! Когда все будет мною обдумано, я найду вас даже в братской могиле на самом захудалом погосте.
     Еще глубже нахлобучив мятую шляпу и не прощаясь, трусливый корыстолюбец поспешил к своему роверу.
     Прошло несколько дней.
     Благородные жулики с трепетным волнением ожидали ответа, от которого зависела вся их дальнейшая судьба. Вечером третьего дня ответ был получен. Господин Блюфотин согласился с предложением Грумгильды и назначил новую встречу для согласования технической стороны проекта.
     Во время новой встречи в конспиративном подвале выяснилось, что для организации дорогостоящей морской экспедиции к затерянным в просторах океана островам необходимы большие деньги, отсутствующие у договаривающихся сторон. Поломав изрядно голову над финансовой проблемой, указанные стороны сошлись на том, что им не обойтись без экспроприации экспроприаторов. В качестве объекта экспроприации был выбран коммерческий банк «Джон Сильвер Старший и сыновья», на чем настоял Блюфотин, у которого был вставной зуб на президента этого банка, упорно не желавшего перекармливать полицейских чиновников регулярными подачками. Сам инициатор нападения на банк категорически отказался участвовать в этой опасной акции, ссылаясь на свой необычайно свирепый нрав и совершенно расшатанные нервы.
     – По старой пиратской привычке я не смогу удержаться, чтобы не укокошить половину банковских служащих, если кто-нибудь из них осмелится перечить мне или звать на помощь, – бессовестно врал он. – Но тогда вся наша экспедиция ради высших имперских интересов будет поставлена под угрозу. К тому же мой мундир окажется запятнан и его трудно будет отстирать. Потомки не поймут моих благих порывов.
     – Да, – согласилась с ним Грумгильда, – неблагодарные потомки всегда норовят лягнуть своих непредусмотрительных пращуров в наиболее уязвимые места. В этой дурной привычке им не откажешь. Но оружие и транспорт вы, господин Блюфотин, должны нам все-таки обеспечить. Мы же беремся оправдать вас в меру своих скромных сил перед злопамятными потомками, взяв всю уголовную часть дела на свои плечи, пожертвовав ради этого остатками своей резиновой совести.
     Противно скрипнув желтыми вставными зубами, Блюфотин нехотя согласился на такую форму своего участия в экспроприации и на следующий день передал Хитробою три короткоствольных дубальтовки с оглушителями, один многоствольный бластер, пакет пластиковой взрывчатки и несколько газовых гранат, а также вручил электронные ключи от скоростного полицейского стреколета.
     На протяжении недели налетчики тщательно изучали распорядок работы банка, подходы к нему и выходы из него. Но в самый последний момент судьбе, благосклонной к нашим плутам, было угодно перенацелить их бешеную энергию на более достойную цель – на экспроприацию зарплаты, предназначенной для оплаты крайне нелегкого и страшно изнурительного труда полицейских чиновников Наркомата внутрилагерных дел. Произошло это при следующих интересных обстоятельствах.
     За день до намеченного налета на банк к Шаловливой Баронессе заявился пьяный в стельку господин Блюфотин, который нализался по поводу радостного события в жизни его родного Наркомата – незапланированного открытия двух новых концлагерей и одного зиндана на необитаемом планетоиде Откусанное Ухо. Он притащил с собой полбутылки марочной «Барматухи», сразу разделся до кальсон и полез лобызать Грумгильду, игнорируя предстоящую акцию. При этом бесстыдник блаженно хихикал, пускал слюни и талдычил, что необходимую для снаряжения экспедиции сумму можно добыть более безопасным способом.
     – Каким же именно? – равнодушно полюбопытствовала Грумгильда, поправляя перед зеркалом челку и делая вид, что пьяные откровения ее мало интересуют.
     – Завтра в нашем учреждении выдают зарплату и премиальные. Обычно деньжата переправляют пневмопочтой из центрального банка. Однако на этот раз из-за текущего ремонта пневмотрубопроводы хрустящие империальчики повезут в подземных электровагонетках, которые мы используем для перевозки приговоренных к черной деструкции. В подземную галерею можно легко проникнуть через канализационный люк, находящийся в гараже твоего дома. Достаточно воспользоваться тормозным башмаком или чем-то в этом роде, как остановка или крушение вагонетки будет неизбежным фактом. Тогда остается сущий пустяк: надо лишь взорвать газовую гранату и спокойненько забирать мешки с империалами. Я внятно объяснил суть дела?
     – Очень внятно. У нас даже есть противогазовые маски, в которых мы думали ворваться в банк.
     – В таком случае отдайся мне, богиня.
     – Хорошо, но давай вначале выпьем.
     Говоря это, она незаметно подсыпала зверскую дозу снотворного в бокал не в меру расшалившегося сексуального маньяка.
     Не прошло и нескольких минут, как господин Блюфотин икнул, зевнул, мешком сполз на пол со стула и пьяно захрапел под столом, уткнувшись носом в тряпку, смоченную усыпляющим эфиром. А еще через полчаса, собравшись в гараже, наша троица начала готовиться к дерзкой операции по изъятию зарплаты и премиальных трудолюбивых имперских полицейских.
     Гараж.
     Открытая крышка люка.
     Пора!
     Операция прошла без сучка и задоринки.
     На месте аварии маленького электропоезда Шаловливая Баронесса оставила диктофон с записью голоса Блюфотина, поведавшего любовнице план нападения на представителей одного из священных институтов империи.
     Бежать впопыхах из города с тяжелыми мешками империалов было безрассудно. Поэтому, спрятав деньги в надежном месте, друзья занялись маскарадом, закончившемся превращением двух мужчин и одной женщины в двух женщин и одного мужчину.
     В своем новом качестве благородные жулики прибыли в космопорт Хитрый Роу на шикарном полицейском стреколете, предоставленном им одураченным господином Блюфотиным. Взяв билеты на планету Вурфулум, они через несколько часов благополучно стартовали на борту рейсового пассажирского корвета «Ангельский Скиталец».
     Уже в полете радиостанции и телепаторы империи сообщили всем ближайшим и дальним созвездиям, что закончился суд над одним полицейским чиновником, замешанным в ограблении подземного электропоезда, перевозившего деньги. Учитывая заслуги подсудимого перед империей и отсутствие кровавых жертв дерзкого налета, трибунал милостиво приговорил его к нравоучительным каторжным работам на астероиде Прозревший Боров.
     Когда пассажирский корвет, благополучно миновав опасную зону прожорливых черных карликов и пробившись через невесть откуда взявшийся метеоритный рой, прибыл в космопорт Вурфулума, Грумгильду огорошила приятелей неожиданной новость, сообщив им, что ее начала беспокоить беременность, которую некоторое время удавалось скрывать с помощью новейшего препарата, задерживающего эволюционный процесс созревания плода во чреве матери.
     – Какая еще беременность? – изумленно уставились на нее Фигаро и Хитробой.
     – Простая, самая обычная, – грустно усмехнулась Грумгильда, пожимая плечами. – С кем не бывает.
     Естественно, она не поведала друзьям страшную тайну о том, что виновником этой беременности был Вождь мятежников.
     Концлагерь и курсы полицейских стукачей не позволили ей сделать аборт, а потом было поздно.
     Фигаро и Хитробой тактично не стали углубляться в детали. Приняв информацию к сведению, они занялись текущими рутинными делами.
     Чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, жулики постарались побыстрее раствориться среди горожан одноименного города Вурфулума, воспользовавшись для этого хорошо сработанными фальшивыми документами, загодя припасенными еще в столице империи. По этим документам Грумгильда стала Мегерой Лупанарьевной, женой Хитробоя, фигурировавшего под именем Жана Скапена, дипломированного ветеринара и костоправа. Что касается господина Фигуральского, то он превратился в господина Фигаро, квалифицированного межзвездного журналиста, в удостоверении которого было записано красным по белому: «Господин Фигаро является независимым журналистом, специалистом по межзвездным сенсациям, вселенским скандалам и непроверенным слухам».
     Тихо затаившись в курортном пригороде Вурфулума в качестве отпускников и терпеливо выждав несколько месяцев, новоиспеченные ветеринар и журналист осуществили смелый космический вояж в столицу Великого Альдебарана. Там им удалось быстро и довольно выгодно обменять похищенные банкноты на старые купюры, часть из которых они превратили в акции процветающего синдиката по производству лечебной жувачки и туалетной бумаги многоразового использования, а другую часть положили на три банковских счета, получив взамен универсальные кредитные карточки и железные гарантии от господина Жучильского, президента банка «Скупой Ростовщик».
     Оставался всего пустяк – вернуться на Вурфулум.
     Но, как это порой бывает, случилась одна загвоздка. Черт бы ее побрал!
     В чем дело?
     Что же именно случилось?
     А случилось вот что: началась очередная военно-идеологическая разборка межпланетного масштаба.
     Тяжелой солдатской походкой шел семьсот сорок первый листопад второй декады, начало военной потасовки за планету Ырлых-Йорк.
     В битве при Шир-на-Потребе барбарианские космические войска в союзе с войсками карликовых планетоидов Ляп и Тяп нанесли легкое, но чувствительное поражение альдебаранам, чем очень расстроили Папу Душецелительного. Однако, размазав кулачком по физиономии скупые монаршии слезы, Император Великого Альдебарана надумал прийти в неописуемую ярость и тем самым вселить в своих солдат уверенность в окончательной и бесповоротной победе.
     Ярость возымела свой эффект: новые космические схватки ознаменовался успехами альдебаран на поле вселенской брани и перебранки.
     Как доподлинно известно специалистам по самой черной политической магии, руководство массами, стадами, табунами и отарами баранов – дело тяжелое и неблагодарное. Это интуитивно знает каждый пастырь, кроме некоторых правительственных чабанов и спившихся пастухов-партработников, которые самонадеянно живут глупыми надеждами, указами, приказами и распоряжениями, не проявляя должной инициативы.
     Над правительствами глумятся вожди черни

и все те же бывшие партработники-расстриги, чернеющие от злобы, зависти, карьерных страхов и пламенеющие от петушиных предчувствий своей руководящей и направляющей роли.


     Первые и еще глухие подземные толчки грядущих социальных катаклизмов заставили заерзать и тревожно вздрогнуть членов Райбургского Горсовета, удобно устроившихся в своих надувных креслах.
     Гул усиливается, гул нарастает...
     Беспокойство овладевает всеми.
     В голову прохожим лезут всякие поганые мысли.
     С прилавков магазинов исчезают спички, соль, крупа, хозяйственное мыло и презервативы.
     Перепуганный Горсовет не знает, что делать.
     Референты, секретарши и машинистки начинают паковать вещички и проситься в отпуск за свой счет.
     Все громче раздаются призывы апологетов диктатуры чертей к созыву Дьявольского Шабаша, который смог бы объявить самый настоящий имбичмент монарху и выразить исключительно большое пфэ абсолютизму.
     Наступает великий час Князя Тьмы!
     Стервятник начинает свой полет.
     Альдебаранские депутаты со всех концов Вселенной прибывают в Райбург с наказами избирателей, которые они важно называют полномочиями.
     Вот-вот в приунывшем Фацикане должен открыться воистину Дьявольский Шабаш.
     Фациканский зал Трогательно Малых Шалостей заново отделан и декорирован для депутатов, которые уже успели договориться о том, какими должны быть костюмы, шляпы и гульфики у различных фракций.
     А тем временем чернь открывает свою жуткую «конференцию». Она вылазит из своих мрачных нор, грязная и оборванная, чтобы стать разъяренной толпой.
     Городская стража не в силах разогнать эту толпу. Только к ночи удается кое-как навести относительный порядок в столице. Однако на следующее утро ситуация резко ухудшается, так как улицы Райбурга заполняет свирепый люд Санкт-Иваньковского предместья. Приходится вновь поднимать по тревоге невыспавшихся и злых городовых.
     В первых числах нового листопада законопослушные депутаты начали целовать холеную руку Его Величества.
     Монарх кивает головой, махает короной и приветливо всем улыбался, скрипя от злости зубами...
     Он терпеливо ждет своего часа.
     В просторном зале Трогательно Малых Шалостей уже приготовлен деревянный помост для чугунного трона и высокопоставленных придворных. Перед помостом расположены места на широких деревянных лавках для депутатов от планетарных общин.
     С первыми лучами светила возбужденные райбуржцы начали стекаться к Фацикану.
     Засуетились депутаты, собираясь в церковь Святого Многодума, чтобы затем пройти торжественным шествием в церковь Святого Тугодума и там выслушать проповедь о пользе нюхательного табака «Монарх» для прочистки мозгов.
     И вот двери церкви Святого Многодума медленно и широко распахиваются.
     Из них льется жизнеутверждающая органная музыка.
     Шествие, чинно приплясывая и притоптывая, движется к церкви Святого Тугодума.
     Гремят барабаны, трещат барабанчики, надрывно ухают трубы духового оркестра, заливаются гармошки, надрывают глотки запевалы политических частушек...
     Во главе колонны, кривляясь и паясничая, движется шумная ватага идеологических циркачей в черных шапочках, красиво гармонирующих с красными профессорскими мантиями, и политических фокусников в строгих двубортных пиджаках, застегнутых на все пуговицы, в которые ловко вмонтированы микрофотокамеры. За ними рысцой трусят любители половить конъюнктурную «рыбку» в мутной водице. Кое-кто из этой шатии-братии тянет на крепких лесках здоровенных олухов в партикулярных костюмах и при портфелях. А сзади пляшет толстый дьявол, одетый главповаром. Все «рыбки» так или иначе пройдут через его руки.
     Но вот и триумфатор, герой дня!
     Под черным балдахином с огненно-красной оторочкой появляется сам Люциферов. Его сопровождает верхом на хромом осле Вельзевул в железной рогатой каске. Он демонстративно сидит задом наперед, чтобы принизить и унизить живое воплощение всеимперского сакрального символа – образ Священного Имперского Осла.
     Шествие замыкает Маммон со своей гоп-компанией биржевых спекулянтов и финансовых мошенников.
     Неожиданно появляется отряд вооруженных пищальниками и матюкальниками мотоциклистов, которые пытаются сорвать торжественное шествие. Это политические провокаторы, состоящие на службе тайной имперской полиции. Они решили застигнуть врасплох демонократов.
     Начинается толкотня, давка...
     Городские ротозеи, симпатизирующие демонократам, срочно вооружаются кошельками и бросаются на штурм забегаловок, чтобы оттуда дать достойный отпор штрейкбрехерам и провокаторам.
     Враждующие стороны принимаются энергично обмениваться смачной и сочной руганью.
     Накричавшись и наоравшись вдоволь, они должны перейти от громких слов к громогласным делам. Однако особой охоты ни у одной из враждебных сторон нет для демонстрации собственной храбрости и удали.
     Штрейкбрехерам не очень-то хочется ломиться напролом в общепитовские забегаловки, не имея крепкой финансовой поддержки. Тогда они открывают пальбу из рогаток по зеркальным витринам и вывескам. Осажденные, не рискуя высовываться на улицу, грозно потрясают пивными кружками и вилками с насаженными на них колбасами. Осаждающие, пуская голодную слюну, яростно рычат.
     К полуночи страсти стихают, и все расходятся по домам.
     Проходят три дня.
     Нервничают духовенство, дворяне, двор.
     Двор негодует и предупреждает.
     Двор в конце концов угрожает.
     Его Величество ласково и настойчиво призывает мирных райбуржцев оставаться в домах, читать только официальную прессу и смотреть только канал общественного имперского телевидения.
     Но горожане глухи к этим призывам. Они жаждут новых, более впечатляющих, более острых ощущений и потому внимают исключительно одним сплетням, непроверенным слухам и досужим вымыслам.
     Тогда на них начинают сыпаться из кухонных радиоточек невыносимые моральные осуждения и политико-магические заклинания.
     Око за око!
     – Зуб за зуб! – кричат бунтовщики.
     Разъяренная толпа окружает городскую ратушу с громкими воплями: «Хлеба и зрелищ!»
     Райбург выплескивается на улицы, кипя и негодуя.
     Набатный звон несется со всех колоколен.
     Накал страстей нарастает.
     Взмыленные черти носятся как угорелые по городу в поисках мощного идеологического оружия.
     Формируются отряды волонтеров, призванных пропагандировать дьявольский образ жизни.
     Из королевского лагеря гвардейцев усиливается приток трусливых дезертиров, втуне надеющихся на дармовую выпивку, горячую закуску и дешевую продажную любовь со льготными скидками.
     Отборные части имперской гвардии не выдерживают этой нервотрепки и с полной амуницией, с деморализованными канонирами и многоствольными бабахерами переходят на сторону восставшего от политического сна Райбурга.
     В городской тюремной крепости Бакшиш на всякий случай натянули подвесные батуты и выставили на бастионах бесплатные виселицы для акробатов.
     Тюремщики – дураки!
     Сейчас не до спортивных развлечений.
     Коменданту Бакшиша предлагается сдать крепость без дорогостоящих легкоатлетических состязаний, но у него на этот счет есть твердые приказы Его Величества. Он готов скорее взорвать нецензурными мыслями свой каменный менталитет, один из духовных оплотов абсолютизма, чем сдаться просто так, не за понюх табаку. Крепостные пушки уже заряжены снарядами с нервнопаралитической начинкой и направлены на беснующуюся толпу.
     Первые залпы...
     Как грибы после дождя, плодятся юродивые, шизофреники и неврастеники.
     Восемь мрачных башен Бакшиша одна за другой окутываются кислым дымом выстрелов.
     Толпа капитулирует.
     Она задыхается от панического ужаса.
     Император же спокоен и невозмутим, ибо ясно прозревает ближайшее грядущее.
     Его Величество, отлично понимая смысл происходящего, принимает решение пешком отправиться в Горсовет и задушевно побеседовать с депутатами, еще не потерявшими рассудка и не лишившимися шкурных интересов.
     В сопровождении двухсот отборных телохранителей он спокойненько входит в здание, где заседают депутаты, и объявляет, что все войска выведены из Райбурга для подготовки к подавлению демонократического бунта и потому отныне не должно быть ничего, кроме слепого доверия, верноподданнического примирения с действительностью абсолютизма и доброй воли к безропотному подчинению власть имущему монарху.
     Ответом служат радостные крики.
     Справедливость и мир непременно восторжествуют!
     Вслед за этим раздается мерный топот гренадеров Центрального округа, готовых приступить к зачистке Горсовета.
     Смертельная опасность миновала.
     Покои Императора в безопасности.
     Абсолютная монархия наконец-то перестает быть забавной игрушкой в руках демонократов.
     Их дни и часы сочтены!
     Император тверд и бесконечно самоуверен в своих непредсказуемых устремлениях. К тому же он абсолютно убежден придворными политологами в собственной непогрешимости.
     Карающий меч уже обнажен.
     Остается испытать его остроту.
     Первый разящий испытательный удар обрушивается на планету Вурфулум.
    
     ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ об одном изворотливом фельдкурате, выпивохе и бабнике, который стал протеже Великого Инквизитора, возжелавшего услужить Папе Душецелительному и удовлетворить интересы своего ведомства.
    
    
     Тягучий, как очень липкая патока, колокольный звон медленно полз, тянулся и стелился над Фациканом, обволакивая ватные уши прохожих и созывая ленивых придворных вельмож на праздничный молебен по поводу Дня Великого Сказителя.
     Ей-Богу, приятственный выдался Денек!
     А кто виновник?
     А виновником праздничного молебна был некий Дон Педрович Расплюйкин, когда-то, точнее говоря, в незапамятные времена служивший на почте отважным дипкурьерским ямщиком.
     Да, это был именно он, Расплюйкин, хотя мог быть и кое-кто другой из скромных тружеников изнурительного дипкурьерско-ямщицкого труда.
     Сей Дон, по прозвищу Педрины Вести, без лишних политических забот и головоломных идеологических кручин совершил чудовищное множество мелких подвигов на ямщицкой ниве, в результате чего удостоился почетного титула Заслуженного Народного Ямщика.
     Он продолжал бы и дальше заниматься скромным коммуникативным подвижничеством не славы ради, но токмо из врожденной любознательности к чужим портфелям, баулам, авоськам и неукротимого желания известить коллег ямщиков о текущих недостатках в работе телеграфных аппаратов спецсвязи.
     И вдруг!..
     Ая-яй!..
     Надо же такому и другому случиться, что в самый разгар приватизации почтовых ящиков и тайников спецсвязи Дон Педрович смалодушничал, то есть помолодел душой, воспрянул духом и придумал оригинальнейший способ распространения бестелеграфных сплетен с дикой, ну просто сумасшедшей скоростью.
     Этот нетривиальный способ социальной и финансово-экономической коммуникации бесстрашно испытал на себе и своих биржевых спекуляциях почтенный эсквайр Сил Силыч Переборщило, распространив порочущую самого себя сплетню в узком кругу собутыльников и прихлебателей. Понятное дело, конечный эффект был потрясающим некоторые спекулятивные основы. Сплетня о первичности закваски над вторичностью стеклотары молниеносно достигла императорского двора и повергла в изумление кое-кого на его подворье.
     Не прошло и пятнадцати суток по жандармскому времяисчислению, как сплетня превратилась в пышный миф, в котором Дон Педрович занял почетное место, а фотография эсквайра украсила коллекцию начальника дворцового Райвытрезвителя. И теперь об этом регулярно трезвонили все церквушки Фацикана.
     В тот день молебен служил военный священник, моложавый фельдкурат Иосиф Бабанюк, известный своей нестерпимой любовью к фрейлинам, азартным играм в прятки от кредиторов и живейшим участием во всех попойках офицеров резервного полка лейб-гвардии Его Императорского Величества.
     Выбор полкового священника на роль придворного попа был не случаен.
     Брехать не буду, но поклясться всегда готов, что случайность, о которой на каждом углу верещат философы и примкнувшие к ним инженеры человеческих душ, – это черт знает что.
     Когда вам случайно падает на голову заранее приготовленный кем-то кирпич, вы же не станете отрицать отсутствие в этом лучшем из миров случайности как исключительно случайной необходимости. Эта самая Необходимость всегда найдет малюсенькую лазейку в твердыне случайного и очень эффективный способ прикинуться слепой и глухонемой Случайностью. Так уж устроена железная конструкция Вселенной. Однако и в ней имеют место некоторые инженерные недоработки, архитектурные перехлесты, провоцирующие религиозные смуты, церковные расколы и богословские перебранки.
     Возьмем, к примеру, благополучно процветающую империю Великого Альдебарана. Сей пример в известном мне и только мне смысле изрядно поучителен.
     В последние смутные годы с их бюджетными проблемами и социальной напряженкой состояние церковных дел Великого Альдебарана не очень-то беспокоило Папу Душецелительного, хотя и малость досаждало ему в нерабочее время. Не тревожили его понапрасну и донесения филеров о том, что часть низшего духовенства снюхалась с нечестивцами из числа новых альдебаран, кои исповедовали плутократический материализм, субъективный эгоизм и еще кое-что совершенно неприличное.
     «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не хныкало по поводу и без оного», – менторским тоном говорил в таких и других необязательных случаях Император, недурственно разбирающийся во взаимосвязи случайного и необходимого в альдебаранском быту.
     Как-то раз именно по этому поводу, то есть по данному случаю, он, тяжело вздыхая, хмурясь и жмурясь, горестно пожаловался Великому Инквизитору на умственное недомогание кое-кого из клириков.
     Тот, бестия продувная, сразу смекнул, к чему клонит Папаша всех альдебаран. Судорожно хлопнув себя по тонзуре, отгоняя нахальную муху, он оскалился в страшно подобострастной улыбке и внес деловое предложение поставить церковно-идеологическую работу на военно-патриотические рельсы.
     Великий Инквизитор, закончивший в свое время дворянское юнкерское училище и прослуживший две недели прапорщиком в запасном карательном полку, доподлинно знал, что между обычным штатским попом и военным пастырем существует колоссальная разница. У первых религиозность не имеет того штыкового стержня, на который легко нанизываются грешные и безгрешные души, тогда как у последних набожность чертовски гармонически сочетается с воинственностью штыковой атаки.
     Ко всему прочему закаленный солдат сверхсрочной службы вовсе не обязан щадить обычного цивильного священника, подвернувшегося ему под горячую руку в жаркой рукопашной схватке за содержимое карманов повергнутого врага, а военному обязательно должен отдать честь и часть добычи в соответствии с непререкаемыми уставными требованиями.
     В этом благоприятном свете и в этом нетривиальном ракурсе ценное предложение Великого Инквизитора не могло не заинтересовать Императора, и он, не раздумывая, сказал, что померкует и поразмыслит над ним в часы досуга или во время ночного бдения.
     Пока Папа Душецелительный раздумывал и прикидывал, Великий Инквизитор, не мудрствуя лукаво, быстро вычислил с помощью армейского Главполитупра фельдкурата Бабанюка, приходившегося родственником начальнику этого самого Упра.
     Судя по официальной характеристике, казенным доносам однополчан и назойливым рекомендациям военно-полевых жандармов, Бабанюк был мастак читать искрометные, зажигательные и поджигательные, то есть поджигательские, проповеди, которые, как предполагал Великий Инквизитор, могли бы внести свежую струю в рекламно-пропагандистскую деятельность Фацикана и оживить извечную дворцовую скуку.
     Предварительное прослушивание фельдкурата подтвердило это гениальное предположение.
     В тот исторически значимый экзаменационный день, утомительно жаркий для холодных натур и невыносимо однообразный для поэтов прозаического быта, ничего не предвещало чего-нибудь этакого пьянящего, чего-нибудь совершенно необычного.
     Великий Инквизитор, вислозадый сморчок с крохотными маслянистыми глазенками, прячущимися за синими стеклами пенсне, плотно позавтракал, почистил зубные протезы, послушал чертовски любимую сонату № 115643, покривлялся перед закаканым мухами зеркалом и, оставшись довольным цветом своего припудренного прыщика, угнездившегося на кончике сизого носа, велел подавать к парадному входу шарабан.
     В дворцовом храме все было готово к экзамену. На круглом чугунном столике высилась медная ваза с бронзовой крышкой и оцинкованными ножками, добытая в колониальных войнах и забитая до верху искусственными водорослями и натуральными пиявками. Здесь же стоял хрустальный жбан монастырского пива и веером лежали игральные карты.
     Понюхав пиво и сделав довольную кислую мину, Великий Инквизитор грозно повелел подать коктейль «Северное Сияние» и сорокаградусное мороженое с домашним вареньем.
     Коктейль и мороженое пришлись ему по вкусу. Он даже слегка посинел от превеликого удовольствия и размороженных градусов.
     – А теперь начнем, – сказал грозный экзекутор, устраиваясь поудобнее в мягком кресле без балдахина и блаженно улыбаясь.
     Тихо скрипнула дверь.
     – М-можно? – раздался робкий голос абитуриента, претендента на высокий чин придворного проповедника и религиозного политолога.
     – Конечно, голубчик, конечно, – ласково промолвил Великий Инквизитор. – Прошу к столу. Тяни свою счастливую карту, свой, так сказать, входной билетик.
     Неуверенной поступью экзаменующийся приблизился к столу, бросил жадный взгляд на посудину с пивком, но тут же его отвел и задумчиво уставился на картишки.
     – Тяни! – скомандовал экзаменатор.
     Дрожащая рука протянулась к картам.
     – Туз! – радостно выпалил фельдкурат и покачнулся от прилива жизненных сил.
     – Везет тебе в карты, сукин сын, – не без зависти в голосе констатировал Великий Инквизитор, тасуя колоду. – Будешь сдавать без подготовки или как?
     – Сдаю немедленно!
     – Ну так с Богом!
     Звеня шпорами и ощущая неутихающий набатный звон в голове после вчерашней офицерской пирушки, фельдкурат взобрался на амвон.
     – Смирно! – скомандовал он сам себе и своему внутреннему голосу. – На молитву шагом марш!
     Сосредоточенно промаршировав на месте около минуты, фельдкурат чихнул и начал:
     – Святая церковь не должна цацкаться с первой попавшейся в наши сети нечистой силой и всякой неверноподданной сволочью! От этого быдла никогда ничего хорошего не жди! Только одна вонь и смрад! Чтоб мне провалиться на этом самом месте! Посему я имею твердое намерение утверждать, что всех подозреваемых в ереси надо загнать в штрафбаты. Там им верноподданные политкомиссары и фельдкураты таким черным и красным перцем сраку надерут, что они начисто забудут о своих греховных помыслах.
     С этими словами проповедник ловко выхватил из перламутровых ножен именную шпагу и стал виртуозно делать разные фехтовальные экзерциции, от которых у присутствующих зарябило в глазах.
     – Кажись, фельдкурат вошел в настоящий раж, – восхищенно шепнул Великому Инквизитору церковный сценарист литургических представлений, он же секретарь Тайного Трибунала и коллекционер анонимных доносов. – Аж вспотел от усердия.
     – Чувствую, – ответил тот, жадно принюхиваясь к запахам, исходящим от разбушевавшегося фельдкурата и его сапог. – Это значит, что он свой и наш в доску. Будет плясать и приплясывать под мою пастырскую свирель.
     Фельдкурат, заметив некоторое оживление на лицах присутствующих, воодушевился и загорланил любимую песню Великого Инквизитора:
     – Аты-баты, шли солдаты, аты-баты, на базар...
     Эти слова тронули Великого Инквизитора. Он прослезился и начал подпевать.
     После дружного литургического песнопения, фельдкурат неловко спрыгнул с амвона, звонко щелкнул каблуками и неровным строевым шагом направился в ризницу ожидать результата экзамена.
     – Этот шалун преотлично знает свой предмет и умеет яростно жечь пастырским словом сердца тех, кто внемлет ему, – уверенно изрек Великий Инквизитор. – Из такого молодца можно сделать пламенного трибуна и даже отменного подлеца. Это как раз то, что нам нужно. Ставлю ему пять баллов.
     – Позвать фельдкурата? – спросил секретарь.
     – Нет, не надо. Я лично посещу ризницу и порадую фельдкурата своим собственным благословением его первых шагов на придворном поприще.
     С этими словами Великий Инквизитор вылез из кресла и засеменил выполнить обещанное.
     В просторной ризнице Его Святейшество застало фельдкурата, азартно играющего в кости со своим денщиком.
     – Я тоже хочу погреметь костями, – оживился экзаменатор, забыв о своей миссии.
     – Играем только на деньги, – небрежно кинул через плечо фельдкурат, уже успевший причаститься кружкой монастырского вина.
     – Какая ставка?
     – Девять империалов.
     – Мало. Ставлю десять.
     Не прошло и получаса, как Его Святейшество продулось вчистую. Но Великий Инквизитор не был бы Великим, не имей он за душой всяких изощренных хитростей и прехитрых свинств, больших и очень больших.
     Бросив сверхпроницательный взгляд на фельдкурата, он решительно и твердо заявил, что ставит на кон пятерку за экзамен.
     Куда тут деться?
     Ставь!
     Однако и фельдкурат был малый не промах. Нагло подмигнув денщику, он быстро и ловко облапошил Великого Инквизитора.
     – М-да, – почесал тонзуру проигравший. – Что-то мне сегодня не фартит.
     – Обязательно подфартит в чем-нибудь другом, Ваше Святейшество, – успокоил его денщик фельдкурата, каковым был Хромой Бес, недавно внедрившийся по заданию Вельзевула во вневедомственную охрану Фацикана и уже успевший переквалифицироваться в денщики. – Вот помню жил у нас на Куреневке один гаденький-прегаденький жмот, ужас как не любивший давать деньги под маленькие проценты. Приходит к нему однажды усталый и голодный грабитель с большой дороги, вытаскивает пушку приличного калибра и жалостливо так просит: «Дай, разлюбезный, мне в долг под двести процентов годовых одну монетку на совсем крохотное счастье». Этот жлоб, конечно же, встал на дыбы, сказал, за кого вы меня, сударь, имеете, и не пошли бы вы к своей покойной матери за кредитом. А сам гранатой размахивает, пулемет вытаскивает, полицию звонками беспокоит. Обиделся посетитель, хлопнул дверью и был таков. Радуется жлоб: знай, думает, наших. Минует неделя, другая... Снова заявляется грабитель с большой дороги. Только на этот раз у него нет платка носового на роже и темных очков тоже нет, хотя крупнокалиберная пушка по-прежнему имеется. В руках держит предвыборной агитплакатик, на котором крупными буквами для близоруких напечатано, что оный грабитель – уже и не совсем грабитель, а самый, что ни на есть, кандидат в предводители местного дворянского собрания. У жлоба того, понятное дело, челюсть отвисла. Стоит он и хлопает, то ушами, то ладошками. Кандидат же рекламно улыбается, зубы фотогенично скалит и говорит: «Гони, брат, деньги на предвыборную кумпанию без всяких процентов и расписки. Потом, может быть, сочтемся». Крутись, не крутись, а денежки пришлось выложить. Свой свояка чует издалека. На этот раз промашки не было: грабитель стал предводителем и в знак своего благоволения к ростовщику издал указ о повышении процентной ставки за кредиты. Вот и получается прелестный замкнутый круг для лиц одной масти, в котором действует закон финансовой термодинамики: если убывает, то потом прибудет.
     Этот закон очень понравился Великому Инквизитору. На радостях он осушил церковную кружку крутого первача и предложил сыграть в подкидного дурака. И сыграли бы, но тут фельдкурат бросил быстрый взгляд на денщика, потом на часы и взволнованно сказал, что они уже опаздывают во дворец.
     Делать нечего, оба пастыря чинно направились с до-кладом к Папе Душецелительному.
     – Что-то стало здорово припекать, – вдруг не с того не с сего заметил фельдкурат, когда они поравнялись с пивным ларьком для придворных служащих.
     Великий Инквизитор покосился на упитанную фрейлину в белом, накрахмаленном халатике, царственно восседавшую в ларьке.
     – Кружечку холодненького можно пропустить, – промолвил он, плотоядно облизываясь и шаря по карманам. – Но – черт возьми! – я же все спустил вам...
     – Так и быть, угощаю! – ободряюще хлопнул его по плечу фельдкурат.
     Выпили.
     Понюхали и пососали воблу.
     Покалякали с продавщицей на амурные темы.
     Еще раз приложились к пенной кружке.
     Записали телефончик фрейлины.
     Пошли дальше.
     Остановились.
     Закурили.
     – А не заглянуть ли нам как бы мимоходом в стекляшку «Райское Блаженство»? – мечтательно произнес Великий Инквизитор, оглядываясь по сторонам и к чему-то принюхиваясь. – Хозяин стекляшки – мой секретный агент и профос по совместительству. Там играют на курсах ценных бумаг и бывают придворные кокотки.
     – Отчего же не зайти, – промычал фельдкурат.
     Минут через двадцать Великий Инквизитор уже чувствовал себя в стекляшке как зубастый щукарь в аквариуме для домашних благовоспитанных рыбок. Он с удовольствием опорожнял один кухоль за другим и, сосредоточенно листая толстый эротический журнал «На страже монастырских нравов», машинально пощипывал кокоток за их невыносимо прелестные выпуклости.
     Когда начало вечереть и в стекляшку все чаще стали заглядывать на огонек придворные дружинники, фельдкурат изъявил неукротимое желание отправиться к Императору, но получил суровый отпор. Однако через час фельдкурат, предвкушавший восторг от личной встречи с абсолютным монархом, пригрозил Великому Инквизитору, что пойдет к Папе Душецелительному один, пусть даже на бровях или на ушах. Лишь после этой угрозы тот перестал артачиться, отложил в сторону недочитанный журнал, и они тронулись в путь.
     По дороге заглянули еще в дворцовый буфет, где Великий Инквизитор быстренько заложил свои алмазные четки и даже попытался заложить свою несуществующую совесть, чтобы можно было отполировать глотку монастырским ликером.
     Оттуда его фельдкурат уже волок, чертыхаясь и награждая исподтишка тумаками.
     Периодически трезвея, Великий Инквизитор вопрошал:
     – А куда мы... и-ик... идем... во мраке наших и ваших заблуждений?
     – К Папе Душецелительному.
     Неожиданно Великий Инквизитор остановился, как вкопанный, и заявил совершенно трезвым голосом:
     – Тринадцатое онтологическое доказательство бытия Абсолюта – сплошная галиматья, тудыть его в качель! Я не позволю профанировать сакраментальные в своей невыразимой трансцендентности сущности! Пора заняться фундаментальной ревизией богословских диссертаций и монастырских подвалов.
     Упоминание о подвалах заинтересовало фельдкурата.
     – Когда начнем ревизию? – деловито спросил он.
     – А сегодня и начнем! – решительно выпалил Великий Инквизитор. – Чего тянуть?
     – Кого будем брать за вымя? – вооружаясь записной книжкой, полюбопытствовал фельдкурат.
     – Орден Нищенствующих Духом.
     – Так и запишем. А на закуску?
     – Монастырь Сестер Бесприблудных.
     – Великолепно!
     Обсуждение плана инспекции монастырских подвалов и монашеских келий неожиданно прервали капли дождя.
     Незапланированный природный фактор несколько пригасил душевные порывы Великого Инквизитора. Он насупился, погрустнел, а потом резво встрепенулся и заехал своему протеже в ухо громогласным заявлением о переносе визита к Папе на следующий день.
     Фельдкурат с недопониманием отнесся к этой оглушительной новости. Зыркнув по сторонам, он отбросил всякие церемонии и заговорил с Великим Инквизитором в интимном тоне.
     – Ты, старый хрен, мне все карты путаешь, – нежно прорычал он. – Давай-ка доведем начатое дело до конца. Не распускай сопли.
     После короткой полемики Великий Инквизитор настоял на своем и на какое-то время утихомирился.
     Погрустневший фельдкурат заложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Мгновенно из кустов крыжопника вывалился денщик, незримой тенью сопровождавший своего лихого пастыря.
     Наблюдая издали за коварными уловками и ужимками фельдкурата, изо всех сил пытавшегося расположить к себе разгулявшегося Великого Инквизитора, Хромой Бес строил свои дьявольские планы атеистической атаки на душителя свободного смехоизъявления и сатироблудия.
     И наконец представился удобный случай для проведения задуманной операции.
     – Осмелюсь спросить, господин фельдкурат, куда прикажите доставить Его Святейшество? – деловито поинтересовался черт.
     С большим сожалением уяснив, что в таком оригинальном состоянии им лучше не заявляться в императорские покои, фельдкурат принял полутрезвое решение доставить своего высокопоставленного собутыльника в Штаб-Квартиру инквизиторов.
     Решено – сделано.
     – Тащи тело в секретную резиденцию церковных реконструкторов заблудших душ, – приказал фельдкурат.
     Подхватив Великого Инквизитора под мышки, Хромой Бес поволок его к выходу из дворца.
     В пути черт обращался с Великим Инквизитором по-церковному строго и по-военному беспощадно. При малейших попытках Его Святейшества взбрыкнуться и сморозить какую-нибудь религиозную глупость, он давал ему бодрящий плоть тычок под ребро, на что тот реагировал необычайно весело, умаляя не щекотать его без нужды.
     – А вот тебе, поп, еще один бес под ребро, – игнорируя высочайшие просьбы, отвечал невозмутимо черт и приводил сказанное в исполнение.
     Наконец они достигли Штаб-Квартиры, находившийся поблизости от дворца.
     Оплот священной инквизиции был громоздок, как старинный кухонный холодильник, и незамысловат в своем архитектурном убожестве, призванном внушать душевный трепет и мысли о собственной ничтожности перед железобетонным ликом церковной юстиции.
     Если стоять ко дворцовому парку задом, а к Штаб-Квартире передом, то непременно зачешется поменять зад на перед, ибо не каждому дано унять противную дрожь в коленках при одном взгляде на вещественное воплощение клерикально-трибунальной справедливости.
     Однако еще не совсем протрезвевшему фельдкурату и все еще трезвому Хромому Бесу, с отвращением тащившему на себе упитанные мощи Великого Инквизитора, было не до абстрактных умозрительных размышлений о каноническом праве и вообще о праве сильного вершить не только божий суд.
     Военный пастырь в чине фельдкурата упорно двигался к своей заветной цели – к Штаб-Квартире.
     Из подвала этой Квартиры доносились пронзительные женские вопли, мужские стоны, щелканье бичей, звон кандалов, бутылок и кружек.
     – Честь имею доложить, – с трудом отдышавшись, выговорил Хромой Бес в переговорное устройство. – Нами в целости и сохранности доставлен по назначению Великий Инквизитор. Его Святейшество очень устали после изнурительного трудового дня и хотят в кроватку.
     В ответ что-то щелкнуло, что-то пискнуло, и медленно распахнулись тяжелые створчатые двери.
     Из темноты выскользнули черные фигуры в клобуках. Они молча подхватили Его Святейшество и торжественно внесли тело в здание Штаб-Квартиры.
     – Где это вы так нализались? – раздался из-за спины фельдкурата елейный голосок секретаря Великого Инквизитора.
     Не оборачиваясь, фельдкурат только презрительно фыркнул и сплюнул. Его примеру последовал Хромой Бес.
     Секретарь понимающе прыснул в кулачок и больше не задавал глупых вопросов.
     К чести господина фельдкурата будет сказано, он умел держать язык за зубами тогда, когда этого требовали обстоятельства и высшие карьерные интересы.
     Неожиданно на втором этаже хлопнуло окно, посыпались пуленепробиваемые стекла и раздался зычный голосишко Великого Инквизитора.
     – Йоська! – заорал он. – Где ты?
     – Здесь я, здесь! – отозвался фельдкурат.
     – Ходь сюды! У меня тут добрая заначка есть! Шуруй быстрее!
     – Уже бегу!
     И фельдкурат стрелой взлетел на второй этаж, где его нетерпеливо ждала заначка. Естественно, верный денщик-оруженосец, вооруженный до зубной оскомины душеспасительными проповедями, не замедлил последовать туда же.
     Легко себе представить, что такой черт мог накуролесить, оказавшись в Штаб-Квартире Святейшей Инквизиции. Однако не надо никаких фантазий. Достаточно того факта, что на следующий день все трудолюбивые инквизиторы данного заведения не вышли на работу по причине большого пожара в мозгах, глотках, а также в коридорах и кабинетах Штаб-Квартиры.
     Так совершенно небанально началась блестящая пастырская карьера фельдкурата Иосифа Бабанюка.
     Первая ступенька, вторая ступенька, третья ступенька...
     Один этаж, другой этаж, третий этаж...
     Все выше и выше, и выше...
     В конце концов, фельдкурат залетел так высоко, что очутился на планете Вурфулум, куда последуем и мы, но по причинам иного порядка.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Похожие:

Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11 iconСверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 7
К’Джоуль Достопочтенный Виртуальная хроника чертовщины и плутовства (продолжение)
Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11 iconСверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 5 Содержание: Эльвира Вашкевич «Ваше благородие, госпожа удача…»
К’Джоуль Достопочтенный Виртуальная хроника чертовщины и плутовства (продолжение)
Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11 iconО молодёжном творческом объединении «Млечный путь»
Молодёжное творческое объединение (мто) «Млечный путь» добровольное профессиональное объединение молодых библиотекарей муниципальных...
Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11 iconМлечный путь
Как называется млечный путь (дорога, пташечья дорога, дорога святых, путь Мамая и т д.)? Как объясняют такие названия?
Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11 iconМлечный путь дорога с олимпа на землю
Эта необычная полоса диффузного света видна каждый месяц и из любого места. До открытия телескопа никто не знал, из чего состоит...
Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11 iconСолнечная система Солнце — звезда в галактике Млечный Путь
Наблюдая звездное небо невооруженным глазом, можно заметить, что звезды распределены по нему неравномерно. Их число возрастает в...
Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11 iconМлечный путь

Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11 iconЗвезды, коза и… шоколадный батончик
Тот, кто не поленится заглянуть в англо-русский словарь, найдет там: "milk" – молоко, "way" – дорога, путь. Получается, что " Milky...
Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11 iconЮбилейная панорама Как Млечный путь виден благодаря ярким звездам, так и Московская область, отмечающая в 2005 году свою 76-ю годовщину, ценна своими городами и районами
Как Млечный путь виден благодаря ярким звездам, так и Московская область, отмечающая в 2005 году свою 76-ю годовщину, ценна своими...
Сверхновый литературный журнал «Млечный Путь» Выпуск 11 iconМлечный путь
Король оргазма, 50 лет, свободный художник. Длинные седые волосы (хвост). Усы, борода
Разместите кнопку на своём сайте:
ru.convdocs.org


База данных защищена авторским правом ©ru.convdocs.org 2016
обратиться к администрации
ru.convdocs.org